Вокруг была только тьма. Совершенно непроглядная. Пугающая и разъедающая душу. И он был там совсем один. Англия давно уже привык к одиночеству, но теперь, когда он не видел ничего вокруг, казалось бы привычное одиночество пугало. Он боялся, что не выдержит этого долго и просто сломается. Но ни с кем не мог поделиться переживаниями.
Потому что они жалели его, и это только усилило бы их жалость. Артур не мог видеть, но почти физически ощущал их взгляды, наполненные ею. Он слышал жалость в их голосе и чувствовал в каждом жесте, когда они пытались помочь ему.
И это было даже хуже одиночества и темноты вокруг. Чужая жалость убивала его, уязвляла гордость и злила. Ему хотелось кричать. Кричать, что они не должны жалеть его, что ему не нужна их помощь, что он может справиться со всем сам. Но это было бы слабостью, и все та же чертова гордость не позволяла ему показать слабость. Поэтому он все больше и больше замыкался в себе, старался ни с кем не общаться, чаще просто сидя на кровати. Он ходил по убежищу только тогда, когда там никого больше не было. Поначалу врезаясь во все подряд и многократно падая, но каждый раз упрямо поднимаясь и продолжая идти. От одной стены к другой. Пока не получится запомнить всю обстановку, пройти, ничего не задев. Доказать самому себе, что он может справиться сам и не нуждается в чье-либо помощи.
Артур учился определять по звуку шагов, кто подходит к нему, по едва уловимым интонациям голоса, на которые раньше совсем не обращал внимания, угадывать эмоции остальных, которые раньше мог бы увидеть на лице. Да и организм постепенно перестраивался, пытаясь восполнить потерю зрения, используя остальные органы чувств.
Только вот это не помогало. Все чаще Англия чувствовал отчаяние и холод, свою слабость, бесполезность всего, что он сделал или сделает. И все сложнее было скрывать это от остальных.
Артуру было страшно спать. Сны были полны красками. Такими яркими и теперь недоступными для него. А еще там был свет. Иногда яркий, иногда совсем тусклый, но он рассеивал тьму вокруг. И, каждый раз, просыпаясь после таких снов, он надеялся, что сейчас откроет глаза и увидит... хоть что-нибудь увидит...
Но чуда не происходило...