Урок физики проходил, как обычно, скучно и непонятно. Поэтому Маринетт была увлечена единственным занятием, что приносило радость ее сердцу, – созерцанием спины впередисидящего Адриана. Не проходило и дня, чтобы девушка не восторгалась его статной осанкой и атлетически сложенной фигурой.

– Может, тебе блюдечко подставить? А то, глядишь, слюнки вот-вот потекут, – в шутку толкнула ее Алья, стараясь говорить предельным шепотом, чтобы учитель не услышал.

– Ага, – мечтательно отозвалась Маринетт, но потом все же сообразила, на что дала согласие, и встряхнула головой. – Не дразни меня, Алья!

Сезар лишь усмехнулась и принялась за решение задачи. Сама же Маринетт опустила взгляд на свой конспект и задумалась. Только мысли ее были далеки от формул и законов физики. Девушка предалась воспоминаниям. Вот уже в течение двух с половиной лет она была влюблена в белокурого одноклассника, но так до сих пор и не нашла в себе смелости признаться ему в своих чувствах. Похоже, что любить Адриана стало привычным хобби, без которого Маринетт не видела своей жизни. В какой-то момент ей даже показалось, что быть его хорошим другом – это единственное, что ей нужно. Как бы сильно она ни старалась произвести на него впечатление, придумывая самые различные способы, Агрест оставался все таким же учтивым, добрым, любезным и верным, но другом. Он не видел в ней представительницу противоположного пола, с которой у него могли бы сложиться романтические отношения. Либо же просто не хотел видеть.

Маринетт страдала от такой безответной любви довольно долго, пока просто не смирилась и не стала плыть по течению. Еще в таком ее решении помогал предстоящий выпускной бал. Кто знает, куда разойдутся их пути-дороги после того, как они покинут стены колледжа? Возможно, единственными способами общения с Адрианом для нее станут лишь рассматривание плакатов его очередной фотосессии и просмотр новых реклам с его участием. Такая перспектива не привлекала, но она была самая реальная на данный момент.

Именно поэтому сейчас Маринетт просто наслаждалась теми оставшимися неделями, которые она могла провести со своим любимым классом и дорогими друзьями. Любовь к Адриану всегда будет жить в ее сердце. Возможно, девушка даже наберется смелости и признается ему в день выпускного бала. А там, будь что будет.

«Лучше утешать себя такими оправданиями, чем сходить с ума от чувств к нему,» – пронеслось в головке Маринетт, когда она снова посмотрела на юношу, сидящего впереди.

К счастью, урок подошел к концу, о чем возвестил звонок.

– Ты уже сделала домашку по культурологии? – вдруг поинтересовалась Алья, собирая вещи в сумку. Физика была последним уроком на сегодня.

– Честно сказать, я про нее вообще забыла, – виновато улыбнулась Маринетт.

– Ох, понимаю. После всего, что с тобой случилось, задание по культурологии будет самым последним, о чем можно вообще думать, – Сезар со вздохом положила руку на плечо подруги и заглянула в ее синие, как ночное небо, глаза, – ты в порядке? Если хочешь, я помогу.

Маринетт улыбнулась и с благодарностью обняла блоггершу.

– Спасибо тебе большое, но у меня все хорошо. Есть еще несколько дней, чтобы подготовить доклад. Я справлюсь. Не хочу забирать у тебя твое личное время, которое ты можешь провести сама знаешь, с кем, – Дюпен-Чен хитро подмигнула, на что получила легкий толчок локтем в бок.

– Здесь спорить с тобой не буду, – усмехнулась Алья. – В таком случае, прости, но мне нужно встретить сейчас как раз того, о ком ты говоришь.

– Не смею задерживать, – засмеялась Маринетт и помахала убегающей подруге в след.

Но потом улыбка сползла с лица девушки, когда она вспомнила события двухдневной давности. Очень неприятные события, произошедшие на выставке. Маринетт до сих пор была в некотором шоке от того, что она могла покалечиться из-за Хлои и нанести огромный ущерб выставочному залу. От одной лишь мысли о возможных последствиях по телу пробегала крупная дрожь.

Она отлично помнила обеспокоенные охи и ахи родителей, когда они услышали историю о том, как их дочь сходила за материалом для доклада. Тогда они тоже сильно напугались и обсмотрели Маринетт с ног до головы на признаки травм. К счастью, таковых не обнаружилось. Месье и мадам были очень благодарны брату Джулеки за то, что он оказался рядом в нужный момент. Они были полностью согласны с дочерью, что юношу нужно было отблагодарить за помощь. И еще сегодня утром, перед тем, как Маринетт отправилась в колледж на занятия, они посоветовали справиться о здоровье Луки у его сестры.

«Ведь парень же сильно ушибся, спасая тебя. Узнай, как он,» – вспомнила напутствующие слова мамы девушка.

Маринетт и сама хотела бы знать, все ли в порядке с Лукой после того злополучного дня. При расставании он выглядел весьма бодро.

«Надеюсь, что ему понравились те пирожные, которые я тогда положила в коробку,» – с надеждой подумала Дюпен-Чен и была готова уже направиться к выходу, когда заприметила в дверном проеме Джулеку.

Спохватившись, Маринетт побежала за одноклассницей и окликнула ее уже в коридоре.

– Джулека, постой!

Брюнетка обернулась и выдала легкую улыбку при виде старосты класса.

– Да?

Как всегда, эта девушка была немногословна, но эта ее черта придавала ей какой-то неповторимый шарм и таинственность.

– Я хотела спросить, как дела у Луки? Мне все еще очень неловко из-за того, что произошло позавчера, – вцепившись в лямку рюкзачка, Маринетт смотрела в глаза однокласснице, пытаясь подавить в себе смущение от воспоминаний.

Джулека удивленно вскинула аккуратные брови.

– А ты не знаешь?

Странное чувство тревоги кольнуло сердце. Что ей нужно было знать?

Младшая Куффен продолжила, заметив замешательство на лице Маринетт.

– С ним все было хорошо, но к вечеру у него разболелась голова. Мама дала ему таблетку, и он уснул. Наутро его мучало сильное головокружение и тошнота, и мама чуть ли не силком затащила его к врачу на обследование.

– И… и что оно показало? – каким-то не своим голосом спросила Маринетт.

– Сотрясение мозга легкой формы. Хорошо же он тогда головой ударился, но могло быть и хуже. Ему назначили постельный режим. Пока на неделю, а там врач будет решать, что делать дальше.

Джулека поправила челку и попыталась улыбнуться, но это у нее не сильно хорошо получилось. Было видно, что она сильно переживает за брата.

Маринетт же почувствовала, что кровь отхлынула от лица. У нее чуть ноги не подкосились от услышанного. Ведь это по ее вине Лука ударил голову! Как же теперь она ему в глаза смотреть будет? А Джулеке? А их маме? Пусть они и не часто встречались с момента их знакомства в день музыкального фестиваля два года назад, но за это время они все хорошо подружились. А теперь…

– Эй, – Куффен дотронулась до локтя подруги, заметив ее поникшее лицо. Сразу было заметно, что Маринетт корила себя за то, что произошло с Лукой. – Не переживай ты так. Это просто несчастный случай. Ты ни в чем не виновата.

Сама же Маринетт чуть сдерживала слезы от досады и стыда.

– Он в больнице? Можно его навестить?

Джулека покачала головой.

– Нет, он дома. Под домашним арестом, если можно так выразиться, – при этих словах губы девушки растянулись в веселой усмешке. – Мама строго следит за его постельным режимом. Но, думаю, что она будет не против, если ты навестишь его. Уверена, сам Лука будет очень рад видеть тебя.

Маринетт пообещала, что не будет мешать, а лишь забежит справиться о здоровье больного и принесет ему что-нибудь вкусненькое из пекарни. Девушки договорились, что встретятся в пять вечера на корабле семьи Куффен.

«Не буду говорить брату, что ты придешь. Пусть это будет сюрпризом,» – подумала Джулека, махнув рукой на прощанье.

До назначенного времени оставалось еще несколько часов, поэтому Маринетт решила испечь яблочный штрудель. Это лакомство давалось ей с легкостью и его вкус хвалили все, кто бы его ни пробовал. В какой-то мере девушка чувствовала некую гордость за свои навыки.

Убедившись, что штрудель готов и выглядит на все сто, Дюпен-Чен упаковала его в красивую коробочку и направилась к выходу.

Родители поддержали дочь в ее желании навестить Луку. Они тоже были весьма опечалены известием о состоянии его здоровья после падения. Поэтому, к шруделю прибавилась еще одна коробочка с вишневым пирогом, испеченным в знак благодарности и пожелания скорейшего выздоровления.

Когда Маринетт добралась до пристани, где был пришвартован корабль семьи Куффен, ей внезапно стало очень неловко. Проведать больного, безусловно, было хорошей идеей, но, почему-то в груди сжимало от различных чувств и переживаний.

Вдруг Лука винил ее за то, что с ним произошло?

А что, если он ее не захочет видеть?

Сможет ли она общаться с ним так же непринужденно, как раньше, после недавних событий?

Настроение сползало на нет с каждой мыслью. Маринетт даже не заметила, как остановилась напротив «Либерти», уставившись в одну точку и не решаясь ступить на трап.

К счастью, ее замешательство было развеяно Джулекой, которая показалась на палубе и помахала однокласснице в знак приветствия. Маринетт натянула улыбку на лицо и нерешительно поднялась по мостику.

– Привет, спасибо, что пришла. Мама вот-вот вернется. Пойдем, я отведу тебя к брату, – Джулека направилась в трюм, где располагались каюты.

– Постой, я принесла угощения, – Маринетт показала фирменный пакет с эмблемой семейной пекарни.

– Здорово! Тогда я приготовлю чай. А ты пока спускайся. Я к вам скоро присоединюсь.

Либо Маринетт показалось, либо по лицу младшей Куффен проскользнула тень усмешки. Впрочем, Джулека всегда была немного странной девушкой, поэтому Маринетт не стала заострять внимание на мелочах.

Она спустилась вниз и прошла к знакомой каюте. Воспоминания двухлетней давности всплыли перед глазами. Забавное же первое впечатление она о себе оставила, когда впервые встретила Луку именно в этой каюте. Девушка невольно улыбнулась, вспомнив подробности того дня.

Дверь была открыта, поэтому Маринетт постучала по стене, чтобы оповестить хозяина об ее приходе.

– Привет, есть кто дома? – на распев спросила она, пытаясь придать своему голосу задорные нотки.

Но ответа не последовало, что немного смутило девушку. Она еще раз постучала, на этот раз громче, и решила заглянуть в каюту.

«Может, он вышел?» – подумала Маринетт прежде, чем взглянуть на кровать, где ее встретило заспанное лицо парня, который приподнялся на локте и посмотрел сначала с непониманием, а потом и вовсе уставился на гостью с неподдельным удивлением. Он даже потер свои сонные глаза руками, чтобы удостовериться в правдивости чудного видения.

– Ма-маринетт?! – юноша резко сел в постели, игнорируя внезапное головокружение, и посмотрел на девушку широко открытыми глазами. – Это правда ты? Я не знал, что ты придешь.

Дюпен-Чен заметно нервничала. Она переминалась с ноги на ногу, явно не зная, как вести себя в данной ситуации.

– Прости, пожалуйста! Я не знала, что ты отдыхаешь. Мы с Джулекой договорились, что я зайду сегодня проведать тебя. Я думала, она предупредит тебя об этом.

Старший Куффен вздохнул и усмехнулся. Видимо, Джулека хотела сделать ему сюрприз, не сказав ни слова о приходе одноклассницы. Что ж, ей удалось удивить его. Только вот встречать милую Маринетт в домашней одежде, считай пижаме, и лежа в постели ему даже в голову никогда не приходило.

– Она мне ничего не говорила, – уже более спокойно ответил Лука с легкой улыбкой. Он и правда был очень удивлен приходу Маринетт, но удивлен в самом приятном смысле. – Прости, что тебе приходится видеть меня с гнездом на голове. Если бы знал, что ко мне сегодня придет такая очаровательная гостья, то постарался бы выглядеть соответствующе.

Она не понимала, как ему это удается. Ведь буквально минуту назад в каюте царила натянутая атмосфера неловкости, но стоило Луке заговорить, как все стало на свои места. Маринетт снова почувствовала этот приятный комфорт от общения с ним. Она невольно улыбнулась в ответ и сделала несколько шагов вглубь комнаты, чтобы встать ближе к парню. Он же в свою очередь не отрывал взгляда от ее лица.

– Да брось! Ты всегда отлично выглядишь, Лука. А с этой неординарной прической ты сейчас похож на рок-звезду, – девушка засмеялась в кулачок, а затем протянула руку, чтобы коснуться волос Куффена и придать им более опрятный вид, но вовремя спохватилась и опустила ее. Ведь это было неприлично трогать волосы парня, который только что проснулся! О чем она только думала?

На ее слова Лука смущенно отвел взгляд и сглотнул.

– Э-э, с-спасибо за комплимент? – он запустил руку в свои взлохмаченные волосы, чтобы скрыть волнение. Нечасто ему говорили такие приятные слова. Хотя, кроме сестры и мамы никто его больше и не лицезрел в таком виде.

Маринетт заметила, что ее высказывание вызвало у него странную реакцию, которую она не могла понять.

– Прости, пожалуйста, я не хотела тебя обидеть, – сокрушенно начала она, но поток ее слов был прерван его удивленным взглядом.

– Что ты! Ничего такого! Даже наоборот, – Лука улыбнулся уголком губ. – Я рад, что ты так думаешь обо мне.

Возможно, девушке показалось, но в глазах парня она на мгновенье увидела нежность, что заставило ее сердце дрогнуть.

Чтобы хоть как-то прийти в себя, она решила отвести взгляд и заметила гитару, аккуратно заложенную в футляр.

– Ты не играешь?

Лука взглянул на предмет, который вызвал у девушки интерес, и с грустным вздохом ответил:

– Нет. Мама запретила мне пока играть. И читать, и учиться, и ходить в университет, и еще много чего еще. Чувствую себя, как узник в темнице сырой, – на последней фразе он еле сдержал смешок.

Маринетт невольно улыбнулась, но тут же поджала губки и снова посмотрела на Луку. В ее глазах было столько сожаления, что парню стало не по себе от такой внезапной перемены настроения.

– Я искренне прошу прощения. Из-за меня ты пострадал и сейчас не можешь жить обычной жизнь и наслаждаться игрой на гитаре. Прости меня, пожалуйста!

– Эй-эй, – юноша отодвинулся ближе к стене и похлопал на освободившееся место на кровати. Маринетт, чуть сдерживая слезы, присела на краешек, не осмеливаясь поднять голову.

Лука бережно дотронулся до руки девушки, будто спрашивая разрешение на прикосновение, и, когда отказа не последовало, он взял миниатюрную ручку Маринетт в свою и ласково провел большим пальцем по бархатистой коже.

– Прекрати извиняться, Маринетт, – его голос был мягким и проникал в самое сердце, – ты не виновата ни в чем. Абсолютно. Просто так получилось. Я неудачно приземлился. И, поверь, эта малюсенькая травма – ничто, по сравнению с тем, что я испытал бы, если бы не успел поймать тебя вовремя и увидел, как ты поранилась. Для меня самое важное, что ты осталась цела и невредима.

Маринетт не почувствовала, как несколько слезинок скатились по щекам и упали ей на бриджи. Она наскоро смахнула влагу с лица и подняла голову, чтобы посмотреть на юношу сверкающими от слез глазами. Шмыгнув носом, девушка слегка сжала его руку.

– Правда?

– Конечно, – он сжал ее руку в ответ. – Поэтому, не плачь, пожалуйста. Все хорошо.

– Но я правда не стою того, чтобы из-за меня страдали дорогие мне люди, – Маринетт вздохнула и все же решила прикоснуться к парню, аккуратно положив руку ему на затылок и проведя пальчиками по его густым волосам, отчего Лука вздрогнул. Однако, девушка расценила его реакцию по-своему. – Прости! Сильно болит?

Юноша не мог оторвать взгляд от ее больших синих глаз, которые смотрели на него с такой добротой и беспокойством, что ему становилось трудно дышать. Он даже не сразу понял суть ее вопроса, ведь прикосновение маленькой ручки к его голове, вызвало приятную дрожь в теле, отчего мозг напрочь отказал в способности что-либо мыслить.

– Н-нет, совсем не болит. Это даже приятно. Мне очень нравятся твои прикосновения, – наконец, выдавил он из себя и заметно покраснел, но глаз не отвел.

Покраснела и Маринетт, когда осознала причину его замешательства. Она быстро убрала руку с его головы и прижала ее к груди, потупив взгляд.

В этот неловкий для обоих момент в комнату зашла Джулека с подносом, на котором стояли три чашечки чая и нарезанные угощения.

– Развлекаетесь? – без краски в голосе спросила младшая Куффен, ставя поднос на столик у стены. Не получив ответа, она обернулась и взглянула на смущенного брата и не менее смущенную гостью.

«Интересно, чем они занимались, пока меня не было?» – промелькнуло в голове брюнетки перед тем, как она заметила неожиданную деталь. Ее брат держал Маринетт за руку. Тень улыбки скользнула по лицу Джулеки.

– Маринетт принесла угощения, – продолжила она, как ни в чем не бывало.

На это Дюпен-Чен встрепенулась и затараторила с такой скоростью, как обычно делала в моменты наивысшей степени смущения.

– А, да! Я подумала, что будет здорово приготовить яблочный штрудель, ведь он отлично подходит к чаю и не такой калорийный, как остальная выпечка. А еще его можно есть с шариком мороженого. У меня, как раз, было свободное время, вот я и испекла его для Луки в знак благодарности. Надеюсь, он вам понравится. Вы же еще никогда не пробовали мой яблочный штрудель? Люди говорят, что он довольно вкусный.

Девушка лихорадочно смотрела то на Луку, то на Джулеку, пытаясь вернуть нормальный ритм своему сердцу. Почему-то, оно до сих пор стучало, как сумасшедшее, после того, как Лука неожиданно сказал, что ему нравятся ее прикосновения.

– Нет, я не пробовала, – невозмутимо ответила Джулека, беря блюдечко со штруделем в руки и протягивая его брату.

Старший Куффен смотрел на кусочек, как на восьмое чудо света. Он даже наклонил голову и вдохнул аромат свежеиспеченного рулетика, от которого можно было забыть обо всем на свете.

– Яблочный штрудель, приготовленный самой Маринетт! – с обожанием воскликнул юноша и взглянул на ту, которая приготовила это произведение кулинарного искусства. – Огромное спасибо!

Его широкая искренняя улыбка согревала. Маринетт было очень приятно видеть, что ее маленький подарок принес столько радости обоим ее друзьям. А в особенности Луке. Она с радостью наблюдала, как он уплетает штрудель за обе щеки и хвалит его изысканность с каждым укусом.

– А этот вишневый пирог передали мои родители. Они очень благодарны тебе за то, что ты не дал мне пораниться, и передают пожелания скорейшего выздоровления, – прокомментировала Дюпен-Чен, когда очередь дегустации подошла до красиво оформленного пирога.

– У тебя очень милые родители. Передай от меня благодарность за угощение, – сказал Лука, глядя девушке прямо в глаза.

Ей было неловко. Хоть она и сама старалась всегда смотреть людям прямо в глаза, но, когда она смотрела в глаза именно этого юноши, у нее внутри будто все начинало таять. У Луки были очень красивые зеркала души: чистые и искристые, словно морская лазурь. И смотреть в них, чтобы не начать тонуть, было весьма сложно, потому что в них всегда присутствовало отражение доброты, заботы и восхищения.

– С-спасибо, – Маринетт почувствовала, как лицо начинает полыхать, а язык снова заплетаться от волнения, – я о-обязательно передам им.

– Так-так, – в дверном проеме послышался женский голос, – вижу, что к нам пришли гости.

Маринетт обернулась и увидела хозяйку корабля, которая стояла, уперев руки в бока, и с улыбкой наблюдала, как ее дети пьют чай в неординарной обстановке: ее сын – сидя в постели, Маринетт – сидя на кровати сына, а дочь – на табуреточке у иллюминатора.

– Добрый вечер, мадам Куффен, – Маринетт резко встала, чтобы поприветствовать капитана.

– Привет, мама, – хором отозвались брат и сестра.

– Привет и вам, мои юнги! Здравствуй, Маринетт. Рада видеть тебя у нас в гостях.

– Я тоже очень рада видеть Вас. Я только сегодня узнала, что Лука болеет. Вот пришла его навестить, – застенчиво пролепетала девушка, глядя на довольное лицо женщины, которая бросила короткий взгляд на внезапно смущенного сына.

– Это очень мило с твоей стороны, моя девочка. Лука постоянно жалуется, что я слишком строга к нему.

– Ма-а-ам, - простонал он, закатывая глаза.

Однако, мадам Анарка не обратила на него ни малейшего внимания.

– Знаешь, я была бы очень тебе благодарна, если бы ты немного выгуляла его на свежем воздухе. Он уже три дня не выходил на улицу из-за строго постельного режима, – женщина, мельком переглянулась с дочерью, на что та вопросительно приподняла бровь.

– М-мне несложно. Я буду рада помочь, если, конечно, Лука чувствует в себе достаточно сил для прогулки, – искренне ответила Маринетт, переводя взгляд на старшего Куффена, который, к слову сказать, выглядел так, будто увидел Джаггеда Стоуна лицом к лицу и не знал, как вести себя в присутствии легенды рока.

На самом деле, Лука был настолько удивлен предложением матери, что потерял дар речи. Она строго-настрого запрещала ему лишний раз пройтись по кораблю, не то, что выйти на улицу. Еще она запретила его друзьям и одногруппникам из университета навещать его, пока не пройдет неделя постельного режима. Да что уж говорить, мать чуть ли не силком заставляла его пить прописанные врачом таблетки и соблюдать щадящий режим дня. А теперь услышать из ее уст такое щедрое предложение прогуляться на свежем воздухе в компании Маринетт, было для него настоящим шоком, граничащим с радостной истерикой. Лука даже не знал, что сказать, какой звук ликования издать. Он просто тупо смотрел на мать и стоящую рядом с ней Маринетт и явно был не в состоянии проронить ни слова от переполняющих эмоций.

– Я хотела взять его на недолгую прогулку сегодня, но у меня и Джулеки нарисовались неотложные дела, – загадочно начала Анарка, снова посмотрев на дочь. Та еле заметно кивнула, уловив мысль матери. – Поэтому, думаю, что было бы неплохо, если бы ты нас подменила. Можно начать с получаса. Его все еще мучают головокружения, но и нехватка свежего воздуха на пользу не идет. Выручишь нас?

Маринетт серьезно кивнула, приняв во внимание все сказанное.

– Хорошо. Мы не будем далеко уходить. Ты как, Лука? Готов к прогулке? – девушка устремила свой решительный взгляд на юношу, который только сейчас понял, что это действительно его шанс выбраться на свободу. Да еще и в сопровождении Маринетт. Разве мог он мечтать о подобном счастье еще утром этого дня?

– Да, с радостью! – наконец воскликнул он и рьяно отбросил одеяло, под которым до сих пор находился.

– Так, молодой человек! – грозно сказала мама, указывая пальцем на сына, отчего тот замер на месте. – Никаких резких движений! Мы сейчас выйдем, и ты спокойно, я подчеркиваю, спокойно и не спеша переоденешься и поднимешься наверх. Будем ждать тебя на палубе.

– Д-да, мой капитан, – покорно вздохнул Лука, а затем посмотрел на Маринетт и улыбнулся. – До встречи на палубе!

Девушка помахала рукой и вышла из каюты вслед за одноклассницей и мадам Анаркой. Ее накрывало смущение от того, что ей предстояло стать чуть ли не поводырём для Луки, но она успокаивала себя мыслью, что это было самое меньшее, что она могла сделать для человека, который пострадал по ее милости.

«Тем более, он выглядел счастливым, когда услышал о прогулке,» – с улыбкой подумала Маринетт.

Тем временем Лука, не помня себя от радости, пытался не перенапрячься и натянуть на себя чистую одежду. Он и подумать не мог, что его чересчур оберегающая мать настолько доверяла Маринетт, что готова была передать своего больного сына на ее попечение. Как-то странновато это все выглядело, учитывая, что еще утром на вопросы о возможности выйти на улицу капитан Куффен устраивала чуть ли не порку за попытки нарушения постельного режима, прописанного врачом. Поэтому Лука и недоумевал, что именно послужило причиной таких изменений. Хотя, на самом деле, это было неважно. Ведь сейчас у него выдался отличный шанс освежить голову и просто провести немного времени с Маринетт наедине. О большем он и мечтать не мог. Пусть голова немного побаливала, и присутствовало легкое головокружение, когда он принимал вертикальное положение, но Лука пообещал себе, что ни за что не позволит родным и Маринетт заметить его неважное самочувствие.

Завязав шнурки на небрежный узел и расчесав непослушные волосы, юноша направился на палубу, где его ждала семья и одноклассница сестры.

– Я готов, – широко улыбаясь, пропел он, подходя к Маринетт.

Попрощавшись ненадолго с мадам Куффен и Джулекой, ребята аккуратно спустились по трапу.

Они прошли немного вдоль пристани, пока девушка не остановилась и не взглянула вверх на своего спутника. При этом она еще раз отметила про себя, что он был намного выше. И вообще, Лука выглядел как-то волшебно на фоне оранжевого неба. Его зеленые пряди выделялись в общей гамме теплых оттенков природы, но более всего внимание девушки привлекли его глаза, в которых переливалось множество различных эмоций, придавая им неповторимый и загадочный блеск.

Маринетт сглотнула и забыла то, о чем хотела спросить его. Но на выручку пришел сам виновник ее замешательства.

– Спасибо тебе, Маринетт! – он улыбнулся так радостно и широко, что, казалось, улыбка скоро не поместится на его лице. – Ты – мой талисман удачи! Я уже и не надеялся выбраться из этого плена.

В порыве чувств он взял девушку за руки и осторожно сжал их в своих. Этот его жест настолько смутил Маринетт, что все, что она могла сделать, это пристально посмотреть на их переплетенные руки.

– Но я здесь не при чем. Ведь это твоя мама разрешила тебе погулять, – застенчиво ответила она, пряча полыхающее лицо под густой челкой.

Конечно, ей было немного неловко, но это было приятное чувство. Не такое нервное, как при любом сближении с Адрианом. С этим же мальчиком, который сейчас так бережно держал ее руки в своих, все было как-то по-другому. Как-то естественно и умиротворяюще, пусть зачастую ее сердце и билось, как у испуганного кролика.

– Это правда, но, думаю, именно благодаря тебе у меня сегодня появился такой шанс. Спасибо тебе!

Маринетт лишь подняла голову и улыбнулась в ответ.

– Хочешь куда-нибудь сходить? – поинтересовалась она у сверх счастливого парня. – У нас только полчаса, но мы можем успеть сходить в сквер и немного погулять там.

– Отличная идея, – одобрил Лука, а затем добавил таким голосом, от которого у Маринетт коленки чуть не подкосились. – Хотя, с тобой мне будет хорошо везде, куда бы мы ни оправились.

Настолько искренне были произнесены эти слова, что девушка закусила губу в попытке сдержать нахлынувшие эмоции. Но она нашла в себе силы справиться с волнением и направиться в сквер.

Они шли не спеша, и к счастью Маринетт, Лука не пытался взять ее за руку, а то она просто бы не выдержала такого натиска. Хотя, вряд ли старший Куффен пытался с ней флиртовать. Просто в этом был весь Лука. Он все делал непринужденно и всегда считался с ее мнением. Ну, не беря во внимания моменты, когда он был чересчур счастлив. Похоже, именно тогда у него и срабатывал хватательный рефлекс.

Молодые люди добрались до сквера, где девушка предложила им присесть на ближайшую лавочку возле небольшого фонтана, установленного под монументом известного писателя.

– Ты как себя чувствуешь? – с нескрываемым беспокойством спросила Маринетт, посмотрев на сидящего рядом парня.

– Все хорошо. Я не настолько слаб, Маринетт, – он одарил ее хитрой усмешкой. – Честно сказать, мне стыдно, что ты видишь меня в не самой лучшей форме.

– Не говори глупостей, – отмахнулась Дюпен-Чен. – Моменты немощи бывают у каждого. Тем более, что причина твоей-

Но Лука не дал ей договорить, приложив указательный палец к ее розовым губкам и приблизив свое лицо настолько близко, что она почувствовала теплое дыхание на своем подбородке. Девушка замолчала и округлила глаза, глядя в серьезное лицо собеседника.

– Не смей даже и думать винить себя в том, что я получил травму. Не желаю более слышать ничего, касательно того дня. Договорились? – он приподнял бровь в ожидании ответа.

Маринетт кивнула, все еще находясь под влиянием его выразительных глаз и серьезного тона. Еще ее дико смущал контакт его пальца с ее губами и опасная близость лица парня, но этот факт она пыталась изо всех сил игнорировать. В итоге, одобрительно кивнув, девушка получила в награду благодарную улыбку и похлопывание по голове.

– Вот и отлично, – он отпрянул, отняв руку от ее лица, и повернулся к ней боком, устремив взгляд на фонтан. – На самом деле, я рад, что у нас появилась возможность пообщаться. Ведь мы редко видимся.

– Ты всегда можешь позвонить мне, если хочешь пообщаться, – придя в себя после неожиданного контакта, ответила Маринетт, на что Лука резко повернулся к ней и посмотрел прямо в глаза с радостью и надеждой.

– Правда? А ты дашь мне свой номер телефона?

Дюпен-Чен подавила смешок, прикрыв рот тыльной стороной ладони.

– Я думала, он у тебя есть.

– Ты мне его не давала, – растерянно пожал плечами Лука.

Маринетт удивленно моргнула. За два года знакомства он действительно ни разу не попросил ее номер, поэтому она всегда думала, что в случае необходимости он возьмет его у сестры.

– А я была уверена, что ты взял его у Джулеки.

При этих словах юноша положил руку на шею и неловко почесал затылок.

– На самом деле, я думал об этом, но брать твой телефон без твоего разрешения было как-то неправильно, что ли. Поэтому, я подумал, что лучше спросить у тебя лично. Так, ты дашь свой номер телефона? – он натянуто улыбнулся, пытаясь скрыть свою неловкость.

Маринетт лишь хихикнула на эту нелепую ситуацию.

– Только, если ты дашь мне свой, – хитро парировала девушка, приоткрывая свою маленькую сумочку, в которой всегда лежал мини-блокнот с ручкой, и, конечно же, пряталась Тикки.

– Это точно самый лучший день в моей жизни, – с восторженным вздохом проговорил Лука, вынимая мобильник из кармана джинсов.

Они обменялись контактами и в хорошем настроении решили отправиться на «Либерти». Встав с лавочки, ребята уже было сделали несколько шагов в сторону пристани, когда Лука вдруг остановился и уставился на фонтан.

– Что-то не так? Голова закружилась? – Маринетт схватила его за руку, обеспокоенная внезапной остановкой, но с облегчением вздохнула, когда получила от Луки отрицательный ответ.

– Нет, я просто… – он не спеша подошел к фонтану и наклонился над резервуаром, посмотрев на свое отражение. – В нем вкусная вода.

– В фонтане? – Маринетт в недоумении вскинула брови. – Ты ее пробовал?

– Да. То есть, нет. Мне просто… так кажется…

Маринетт не успела осмыслить, что произошло, но в следующую секунду Лука уже пил воду из злополучного фонтана, как это делают животные. То есть практически лицом в воде.

– Л-Лука! Что ты творишь?! Прекрати! Она же сырая!

Маринетт в панике бросилась к юноше и принялась оттягивать его от фонтана, что получилось у нее не сразу. Благодаря своей неуклюжести, она сама чуть не кулдыбнулась в резервуар с «вкусной водой». Жаль, что ее рефлексы не были такими идеальными, как в костюме Ледибаг. Зато у Луки рефлексы были те, что надо. В самый опасный для Маринетт момент, он резко «вынырнул» из воды и подхватил девушку на руки, словно невесту.

На секунду их взгляды встретились, и Дюпен-Чен показалось, что она заметила желтый оттенок в его прекрасных голубых глазах. Хотя, это могло ей просто привидеться, ведь всё сейчас было окрашено в оранжево-желтые оттенки весеннего вечера.

– Ты не ушиблась? – обеспокоенно спросил Лука, аккуратно ставя свою бесценную ношу на землю.

– Нет. Спасибо, что поймал меня. Снова, – сокрушенно вздохнула она, но потом заметила, что до сих пор находилась в объятиях парня. Осознание близости их тел сильно ударило девушке в голову, отчего она отпрыгнула от Луки и резко выпрямилась. – Сейчас речь не обо мне! Зачем ты пил из фонтана?! Если твоя мама узнает, она меня возненавидит!

Старший Куффен лишь усмехнулся на ее эмоциональное высказывание.

– Маринетт, тебя невозможно возненавидеть.

– И все же? – не унималась Дюпен-Чен, скрестив руки на груди и грозно глядя на Луку снизу вверх, благодаря своему невысокому росту.

Эта картина умилила сердце юноши, но точного ответа на вопрос девушки он дать не мог и сам не знал, почему.

– Я … не уверен. Мне показалось, что там вкусная вода, – глупо усмехнулся он, почесав затылок в знак оправдания.

– И как? Вкусная? – не унималась рассерженная Маринетт.

– Ну, ничего такая. Хочешь попробовать?

Он засмеялся. Рассмеялась и она. Нелепая ситуация, но она помогла им снова найти общий язык.

– Пусть это останется между нами, хорошо? Маме знать не обязательно, – Лука в шутку сложил руки ладонями вместе и прикрыл глаз, словно упрашивал девушку не выдавать его с поличным.

Маринетт покачала головой с улыбкой на лице. Злиться на Луку нужно было уметь, а она была не сильна в этой сфере.

– Я подумаю, – игриво ответила Дюпен-Чен и, взяв своего подопечного под локоть, направилась к пристани, игнорируя шутливые протесты с его стороны и высказывания о ее жестокости.

Вскоре они добрались до «Либерти», где их ждали родные Луки. Они были весьма рады и признательны тому, что Маринетт помогла им в реабилитационной терапии больного. Сам больной лишь устало закатывал глаза на очередное словечко в адрес своего здоровья.

– Приходи снова, Маринетт. Уверена, сын быстрее пойдет на поправку, – мадам Куффен с энтузиазмом прощалась с девушкой, которая пообещала навестить Луку, когда у нее выдастся свободная минутка.

– Спасибо за все, Маринетт, – сказал на прощанье юноша с теплыми нотками в голосе. – Надеюсь, скоро увидимся.

И снова его взгляд растопил что-то внутри. Маринетт сама не поняла, как помахала брату одноклассницы рукой на прощанье и крикнула многообещающее «обязательно!»