Политика закрытых дверей
Иногда его нервировала огромная пустота космоса.
Это продолжалось столько, сколько Локдаун себя помнил. Он охотился, тысячелетиями перелетая с одной планеты на другую, но стоило чуть сбавить обороты, как его начинало бесить всё, что его окружало: космос, к примеру. То, что он чёрный. Холодный. Бесконечный… А он торчал на крошечном звездолёте.
Наверное, всё это было как-то связано с затишьями. Если никто не желал смерти ближнему своему настолько искренне, чтобы во имя этого расстаться с большими – очень большими – деньгами, охотнику буквально нечего было делать. Разве что трофеи под себя адаптировать… Да, конечно, он всегда бывал не в духе, когда охота заканчивалась провалом, вот только сейчас такая отмазка «не катила». Его профессиональный рейтинг – который и без Проула был очень даже на уровне – теперь и вовсе взлетел на недосягаемую высоту. Они были звёздами. Без кавычек.
Проул постепенно обзаводился репутацией «серого кардинала», «лица в тени». Локдаун стал легендой – если, конечно, можно назвать легендой того, о ком шепчутся в каждом злачном месте. В каждой обитаемой системе. Но легенда или нет, он всё-таки не обладал иммунитетом к тому, что земляне называли «повышенной раздражительностью, вызванной длительным пребыванием в одиночестве или взаперти». Как и Проул, он любил держать под контролем всё, что его окружало. И когда пространство вокруг него начинало его нервировать, идти было некуда. И слишком мало было места, чтобы игнорировать происходящее.
Как правило, всё начиналось с бессмысленного вышагивания туда-сюда по обзорной галерее звездолёта. Она находилась в передней его части, под красноватым стеклолитом – и давала максимальный наружный обзор. В основном, космическую панораму. Очень большую, очень подробную панораму невыразимо холодного космоса… Бр-р… Он двигался дальше.
Для того, чтобы отвлечься, подходило практически всё. Можно было посмотреть пару-тройку лотов на чёрном рынке до того, как их выставят на аукцион… через семьдесят три кибертронских мегацикла?!! Ну, можно было перекалибровать пару-тройку своих модификаций и навести порядок на полках с трофеями… снова… Ну, в конце-концов, можно было и Свиндлу позвонить! Правда он уже смотрит на него турбоволком – после всего-то нескольких звонков «не по делу» – и куда только весь профессиональный лоск уходит?
- Праймас Великий, да замкни ты ему всё что можно, а?!
- И тебя туда же, Свиндл.
- Убери мою частоту из своего поисковика, приятель, я тебе не телефон доверия! Время – деньги, если ты ещё не в курсе!
Проул в какой-то степени ослабил его. До появления парнишки он миллионы циклов мог обходиться без живого (по крайней мере, разумного) общения. Но теперь его самоуверенная, отшельническая натура постепенно сдавала позиции – контачить с Проулом было приятно, несмотря на то, что остальные – по его скромному мнению – не стоили и ржавого распредвала. Всё-таки, недаром в мире превозносилась ценность социализации – даже если тебе было откровенно налить на своих собеседников. Возможно, все его проблемы крылись в этом…
Локдаун всегда был доволен жизнью. Dixi. Аксиома. А даже если и нет, у него под рукой было всё необходимое для достижения желаемого – спасибо одиночеству и привычке полагаться на себя самого. Только теперь всё было по-другому. И пока Локдаун прикидывал, чем бы ещё себя занять, его дурные ноги сами несли его к каюте Проула. Звездолёт был более, чем компактым, – тут едва помещалось самое необходимое – и всё же он мог игнорировать этот коридорчик, если сильно хотел. Другое дело, что сейчас он этого не хотел, а потому стоял у входа, играя сервоприводами. Дверь была закрыта.
Она всегда была закрыта – это было «особенным» местом Проула. Да, они были партнёрами и всё такое, но… каждый желал иметь собственный угол. Персональная каюта для Локдауна особой роли не играла, потому как, технически, ему принадлежал весь звездолёт. Она была просто местом для перезарядки – захламлённая и, по сути, нежилая. Для Проула она стала главным убежищем, местом, где он «слушал свой дзэн». И слушал он его долго. Слишком долго.
Чувствовать себя одиноким на и без того крошечном звездолёте – это просто выбивало Локдауна из колеи. Его угнетал тот факт, что Проул не оставлял никаких следов своего существования – вроде разбросанных повсюду трофеев и инструментов. Ему хотелось за шкирку вытащить младшего механоида из той дыры, в которой он постоянно пропадал. Локдаун хотел сталкиваться с Проулом на каждом повороте, играть с ним в гляделки – просто жить бок о бок, но если Проул не был у него на виду или на коленях – он исчезал без следа.
Локдаун ничего не имел против хобби, но на «дзэн» у него не хватало терпения, тем более, что звездолёт от этого превращался в пустыню. Вот поэтому он и стоял около каюты Проула, ожидая, когда парнишка соизволит выйти. Будь на месте Проула кто-то другой, Локдаун бы уже колотил в дверь, требуя этого, но он уважал напарника. Проул был занят. Он медитировал и не хотел, чтобы его беспокоили. И Локдаун не стал бы стучать, кричать или терзать коммлинк – хотя бы потому, что Проул тоже не стал бы его беспокоить, вздумай ему запереться. Палка о двух концах.
Но возможность схитрить у Локдауна никто пока не отнял. Он знал, что его присутствие не давало киберниндзе сконцентрироваться – слишком обострённая сенсорика. Проул уже намекал ему, что его корёжит непривычный шум компрессоров Локдауна. Прибавить к этому его запах…
Локдаун что было мочи стиснул зубы и потопал по коридору – специально чеканя шаг, чтобы привлечь внимание Проула. Тогда у парнишки не останется другого выхода, кроме как пустить его внутрь и… хм. Проул ещё ни разу не жаловался – сердился, но не жаловался, и Локдаун ничего не имел против маленьких хитростей, если они помогали ему достичь желаемого. «Жуть, как непреклонный» и «решительно беспринципный» по его скромному мнению звучали куда как лучше, чем «манипулятор».
За дверью послышался какой-то шум – достаточно безобидный, если уж начистоту, а потом она медленно открылась, протестующе поскрипывая в пазах. Капитуляция. Но как бы безобидно это ни выглядело, Локдаун всякий раз задавался вопросом, как Проул умудрялся так незаметно её открыть?! Правда, каюта всегда была тёмной, а Проул мог двигаться очень быстро… наверное, обман зрения.
Глубоко вздохнув, Локдаун вошёл внутрь, осторожно вглядываясь в темноту. Он положил было руку на дверной косяк, но дверь быстро закрылась за ним, отрезая призрачный свет коридора. Его это по первости пугало, но теперь Локдаун уже усвоил, что звать напарника бесполезно. Эта игра – уже практически ритуал – была ему знакома до мельчайших подробностей. Проулу нравились ритуалы, а Локдауну нравился Проул. Только и всего.
Охотник ждал. На губах его играла предостерегающая ухмылка, хоть Проул и не мог сейчас оценить её по достоинству. В каюте царили абсолютные спокойствие и беззвучие. Потом его нога за что-то зацепилась… или кого-то… в такой темноте трудно было сказать наверняка, это больше походило на какую-то внутреннюю неисправность. Локдаун потянулся было проверить, но застыл на полпути, вспомнив, что не знает, как тут расположена мебель. Он был на территории Проула и только киберниндзя знал здесь всё, как свои пять пальцев. Своего рода ловушка… хоть и с благими намерениями.
Ещё несколько циклов спустя левая рука вспыхнула болью, а потом онемела. Локдаун вздрогнул и перешёл в боевую стойку. Чуть позже что-то едва коснулось его бедра – Локдаун автоматически сделал выпад влево, но достал только воздух. Охотник зарычал, беспомощно оглядываясь по сторонам в ожидании следующей атаки.
Благодаря своему специфическому обучению Проул знал все болевые точки в экзоскелете трансформера. Его удары были точными и беззвучными, а отступления – моментальными. Локдаун за ним просто не поспевал. Время от времени Проул мог прикоснуться к охотнику чуть более провокационно – лишь для того, чтобы перевести игру на другой уровень; и лишь тогда, когда он сам этого хотел. Вначале он ограничивался только болезненными уколами – дабы выманить Локдауна на открытое пространство.
Терпение охотника – ну, или его способность не поддаваться на провокацию – было на нуле. В тот момент, когда Проул ударил одновременно по нескольким болевым точкам, Локдаун метнулся туда, откуда исходила атака, со всей прытью, на которую был способен. Но как бы ни были быстры и точны его выпады, ему снова не повезло: Проул, казалось, был единым целым с темнотой – а темнота выводила его из себя.
Локдаун уже чувствовал подступающую усталость. Обычно трансформер не мог полностью скрыться в темноте – его выдавала уникальная энергетическая подпись или отсвет оптики. С Проулом это правило не срабатывало – Локдаун мог с тем же успехом сражаться с собственной тенью… или с системными сбоями. Это его невероятно злило, но игра всё не заканчивалась.
Жгучая боль. Удар. Онемение. Пара нанокликов на то, чтобы оклематься – и новый удар.
Проул дразнил его снова и снова, с лёгкостью избегая ответных выпадов охотника. Локдаун чувствовал себя жертвой какого-то жестокого и дурацкого розыгрыша – просто терял над собой контроль. Ему чудилось, будто стенные панели утонули в подступающей бездне, где его терзали бесплотные и стремительные твари – Проул кружил с ним по каюте, окончательно запутывая его внутренний навигатор. Киберниндзя мастерски умел обманывать сенсорику, а то, что Локдаун сейчас был на его территории, только усиливало эффект.
Всё это было частью игры – но так как это была его игра, Проул знал, когда надо остановиться.
И когда Локдауна отделяло лишь мгновение от того, чтобы наплевать на всё и начать бить всерьёз – Проул возник из темноты прямо у него под носом. Вот так – просто и спокойно. И это его спокойствие буквально отрезвило охотника, вернуло ему чувство реальности. Сенсорику затопил чистый запах Проула, голубоватое отсвечивание его оптики.
Киберниндзя ждал.
Локдаун уже не единожды поражался тому, как точно Проул на него реагировал – казалось, партнёр следил за ним ещё пристальнее, чем он сам. Казалось, будто Проул знает его лучше, чем кто бы то ни было.
- Да, партнёр?
Даже его спокойный голос казался чем-то овеществленным – чем-то приятно вибрирующим, что тоже хотелось полапать. Локдаун помотал головой, пытаясь избавиться от несвоевременных мыслей.
- Да просто подумал… надо бы глянуть, как ты тут…
Отмазка была откровенно «левой», Проул ждал конкретики. Локдаун огляделся по сторонам, будто надеясь во тьме углядеть достойный ответ, и, наконец, проворчал:
- Ты слишком много времени тут торчишь.
- Я просто люблю тишину… – ответил Проул, слегка сужая визор.
Самообладание постепенно возвращалось к охотнику. Он нагнулся к автоботу, ощущая, как на заднем плане активизируются подпрограммы, намертво заточенные на тело Проула и на то, как с ним обращаться.
- Как насчёт сказать: «Спасибо.» за то, что я тебя весь день не трогал? – прогрохотал он.
Проул пах озоном и своей любимой полиролью; Локдаун чувствовал лёгкую вибрацию его корпуса, и от этого что-то сладко сжималось в самой его сердцевине.
- «Спасибо.»? Едва ли, – фыркнул Проул, – Сдержанность тебе не свойственна.
Собственный ответ Локдауна, что, мол, ты сам меня сюда пригласил, умер в зародыше, когда он ощутил руку Проула у себя на бёдрах. Парнишка аккуратно прошёлся пальцами по стыку броневых пластин, побарабанил по шву. Локдаун отреагировал моментально, подхватив партнёра в охапку, с размаху вжимая его в ближайшую стену. Проул крепко обхватил ногами его талию – возможно даже чуть крепче, чем стоило бы – но Локдауну уже было наплевать. Охотник подспудно опасался, что киберниндзя вновь исчезнет в темноте, если он сейчас даст слабину – поэтому он не отпускал его, остро переживая привычный трепет охоты, абсолютную материальность пойманного приза. У него была цель, были средства – к тому же, толика насилия придавала пикантный привкус тому, чем он сейчас занимался. И парнишка был вовсе не против. Руки Проула вкрадчиво поглаживали стыки его вибрирующей нагрудной брони, а дентопластины творили нечто непостижимое с шейной проводкой охотника. Удовольствие разливалось по корпусу Локдауна и он покрепче перехватил Проула, вжавшись в него всеми возможными плоскостями, придерживая его под бампер.
- Хотя, если пребывание в одиночестве ТАК тебя заводит…
Проул цапнул его за нижнюю губу и слегка сжал его горло. Всё было предельно ясно:
Ты прервал мою медитацию, так что меньшее, что ты сейчас можешь сделать в своё оправдание, это заткнуться.
Парнишка был с характером. Локдаун ничего не имел против и его реакция (выражавшаяся в том, чтобы заласкать партнёра до состояния, когда он растекался горячей лужицей) полностью это подтверждала. К тому же, так он мог гораздо лучше слышать самого Проула. Тихое шипение пара от его разогревающихся систем, шум разгоняющихся от избытка энергии механизмов. Локдаун был «крикуном» – он рычал и вопил во время интерфейса, в то время, как Проул словно впитывал в себя всю эту энергию. Он буквально вибрировал от её избытка, сиял скрытым экстазом. Охотника это невероятно заводило – он желал вскрыть парнишку, освободить его. И ему это всегда удавалось, хоть порой он и чувствовал себя монстром по сравнению со своим маленьким, изящным партнёром. На самом деле, его это совершенно не волновало, потому как его действия импонировали Проулу. Локдаун просто наслаждался возможностью… быть самим собой.
Проул любил контроль, и неважно, от кого этот контроль исходил. Он любил, когда его отдирали от стены и швыряли на платформу – и пока это согласовывалось с его желаниями, удовольствие не заставляло себя долго ждать. Его правый бок был целиком покрыт царапинами, оставшимися после крюка Локдауна – но Проул никогда на этот счёт не протестовал. Возможно, ему это нравилось – по крайней мере, он никогда их не заполировывал, да Локдаун и не был тем, кто стал бы его об этом просить. Проул тоже не молчал во время интерфейса, просто в его исполнении это звучало тише. Не слабее, но тише. Локдаун даже обзавёлся новым хобби: доводить парнишку до максимально громких вокализаций. Но главным для охотника было – не пропустить практически беззвучный стон в самом конце: лёгкую вибрацию, свидетельствующую о том, что Проул уже вплотную подошёл к самой грани. Это было… так реально, гораздо естественней смодулированных воплей экстаза, свойственных многим секс-ботам.
Эти… боты только раздражали Локдауна. Проул был честен, прямолинеен – реален, как и он сам.
А себя Локдаун любил.
Их интерфейс отличался особой напряжённостью, он буквально изматывал их обоих. Они словно вплавлялись друг в друга, позволяя электрическим разрядам проскакивать между корпусами. Искры раздувались, тянулись друг к другу за пределы броневых пластин и, как правило, в этот момент Локдаун одним точно выверенным движением крюка перегружал партнёра. Проул аж дугой выгибался, пока его, словно водой, окатывало непереносимым удовольствием. Только тогда их Искры легко соприкасались – и мощный выброс энергии буквально отшвыривал их друг от друга, выкидывая в оффлайн. Потом было ничто.
Да, жизнь была хороша… даже если ради этого надо было выложиться посильнее, чем просто перекупить какого-нибудь секс-бота.
Не сказать, что его партнёру было уж совсем хреново – технически говоря, вовсе нет. Но то, что Локдаун вообще решался вот так прямо нарушить его уединение, ясно свидетельствовало о том, что ему гораздо хуже, чем кажется на первый взгляд. Всё, что делал Проул, с медицинской точки зрения являлось терапевтическими процедурами – он выманивал весь подавленный гнев, разжигал его сверх пределов возможного, а потом позволял энергии их слияния выжечь его из перекорёженного охотника.
Прояви отрицательную энергию, изгони её и наполнись положительной. Азы дзэна.
В конце-концов, он обязан был «помогать» Локдауну, если хотел, чтобы их партнёрство продолжалось и впредь. Позитивный настрой играл решающую роль в их взаимоотношениях, и прагматическая жилка Проула требовала, чтобы он использовал любую возможность для его достижения. А уж при наличии такого «бонуса», м-м-м…
Со своей стороны Локдаун тоже достаточно хорошо осознавал, что не всё так просто, как кажется. Его нервировало это странное облегчение, этот несвойственный ему покой, который он ощущал всякий раз, когда покидал каюту Проула. Ему совсем не нравилось, что бывший автобот мог контролировать его – тем более, ТАКИМ образом. И, вместе с тем, Локдаун не раз и не два поражался тому, как он вообще мог существовать все эти века без Проула. У него всё-таки были эмоции, и они требовали одного – больше Проула, больше интерфейса с Проулом, меньше космоса без Проула. Узнай об этом кто-нибудь – да хоть тот же придурок Свиндл – их бы откачивать пришлось! Впрочем, Локдаун и сам ещё не определился со своим отношением ко всему этому.
Да, жизнь без Проула была как-то попроще, но это не означало, что он изменился – вовсе нет. Он был и оставался Локдауном Нерешительным. Даже если оболочка его Искры слегка размякла, он все ещё мог надрать бампер любому желающему.
Просто его мотивация слегка изменилась. Совсем чуть-чуть, и только.
Локдаун перезагружался достаточно быстро, но в онлайн возвращался с неохотой. Куда как приятнее было просто валяться с выключенной оптикой, чувствуя, как внутренние системы вентиляции охлаждают корпус. Земляне называли такое состояние «послевкусием», кибертронцы – «остаточными отблесками». Их определение было более точным: остатки этой дивной, золотистой энергии всё ещё курсировали по его внутренностям, по тонкой проводке – и его корпус мягко светился в темноте. Проул всё ещё был снизу – парнишку вынесло основательно и надолго: молодость, что уж тут поделаешь.
Локдаун обнял его покрепче, поглаживая остывающий корпус, вдыхая любимый запах. Проул очнулся только несколько циклов спустя – сначала зашумели кулеры, а потом его тихий всхлипывающий вздох чётко дал понять Локдауну, что пора отваливать. Сам охотник ничего не имел против того, чтобы свалиться там, где его настигнет перегрузка. Проул этого не одобрял, но всё же не мешал Локдауну ловить кайф, пока была возможность. Компромисс. Одна из основ хорошего бизнеса.
- Было неплохо, а? – мурлыкнул охотник, всё ещё поглаживая партнёра.
- Иное меня бы и не устроило. – шепнул Проул в ответ. Локдаун усмехнулся, а потом с кристально честным выражением оптики снова завалился на партнёра. Проул раздражённо фыркнул и ощутимо пихнул его в бок. Охотник сделал вид, что не заметил.
- Свет. – пробормотал он, лаская острый край воротниковой пластины парнишки.
Звездолёт никак не отреагировал – каюта так и осталась в непроглядной темноте. Локдаун нахмурился.
- Мут, включи свет.
Ничего.
Бывший автобот спокойно лежал на платформе, но его визор давал достаточно света, чтобы Локдаун мог заметить лёгкую усмешку на его лице.
- Я предпочитаю темноту. – лукаво сказал Проул.
Кажется, у охотника снова начинались неприятности…
- Она только тебя и слушает. – медленно произнёс Локдаун, всем своим видом показывая, что молчание в качестве ответа тут не пройдёт.
Слово «слушает» было, пожалуй, ключевым во всей этой ситуации – его использовали, говоря о разумных существах. Оно предполагало наличие выбора. Локдаун не верил разумным звездолётам, а Мут – та, что была мертва в течение тысячелетий – благодаря Проулу снова начала оживать. Это объясняло открывающиеся сами по себе двери. И освещение. Ему это всё очень не нравилось.
Но, с другой стороны, связь Проула и Мут была ещё одной ниточкой, привязывающей своевольного киберниндзю к охотнику, а в таком деле годилось всё.
Проул покачал головой и посмотрел вверх – в тёмные потолочные балки Мут.
- А, может, только я её и слушаю… – пробормотал он в ответ.
Локдаун закатил оптику к потолку и окончательно подмял парнишку под себя. Как ни странно, Проул в кои то веки не стал возражать.
Да, лежанкой Проул был хорошей… но быть ходячим сюрпризом получалось у него гораздо лучше.
