Глава 7.

- Кто такая Кэтрин Говард?

Я больше не могу жить в этом блаженном неведении, делая вид, будто ничего не происходит. Поэтому я призываю господина посла и прошу, нет, требую дать мне объяснения. Сколько можно водить меня за нос? Ему явно не по себе от этого разговора, но выхода у него нет.

- Это дальняя родственница герцога Норфолка, одного из знатнейших вельмож королевства. Впрочем, сама она сирота и, кажется, родня до сих пор не особенно о ней заботилась.

- Сколько же ей лет, что она нуждается в заботах родни?

- Лет шестнадцать – семнадцать.

Боже мой, совсем еще дитя.

- Она недавно при дворе. Ваше величество, возможно, ее видели. Такая белокурая юная особа.

При дворе полно юных белокурых особ, где же мне отличить одну от другой.

- И какие отношения связывают ее с королем?

- Мадам, как бы это выразиться…

- Вы можете говорить вполне свободно, ваше превосходительство.

- Она развлекает короля, оказывает ему услуги, некоего, так сказать, интимного свойства.

- Проще говоря, она его любовница.

- Ммм…

- Ваше превосходительство, я уже просила вас говорить со мной откровенно.

- Что ж, мадам, раз так. Я рад был бы призвать вас не придавать значения этой особе. Видите ли, подобные развлечения на стороне дело обычное, особенно для королей. Но боюсь, все обстоит гораздо серьезнее.

Да уж, серьезнее быть не может. Я думала, муж не обращает на меня внимания, потому что я не пришлась ему по душе. А оказывается, он с самого начала не собирался жить со мной, потому что у него есть эта любовница, эта леди Говард. Впрочем, возможно, он познакомился с ней потом, после того…

- Надежный источник из окружения короля сообщил мне, что господа Саффолк и Брайан нарочно представили ее его величеству в надежде, что он, ну, вы понимаете.

Саффолк и Брайан хотят разрушить мой брак? Почему? Что я им сделала? Что я вообще успела кому-нибудь здесь сделать?

- Они ничего не имеют против вашего величества. Они хотят свалить лорда Кромвеля. Он слишком тесно связал себя с вашим браком и теперь, когда король ищет козла отпущения, против кого же обратится его гнев?

Постепенно я начинаю все понимать.

- Мне даже говорили, что они вместе с лордом Сеймуром, братом покойной королевы, вашей предшественницы, задумали этот ход еще до вашего приезда, как один из возможных вариантов. Поистине, ненависть к лорду Кромвелю безгранична.

Да уж. И чтобы удовлетворить эту ненависть, они пойдут на всё – разрушат чужой брак, сломают судьбу женщины, которая не сделала им ничего дурного, даже превратят этого полуребенка в шлюху. Всё для того, чтобы уничтожить своего врага. Я вспоминаю, как герцог Саффолк учил меня правилам карточной игры там, в Кале. Он казался таким вежливым, таким приятным господином. А он уже тогда задумал меня погубить. Он поставил на неудачу моего брака, на мой провал.

- И что же мне теперь делать?

- Я бы посоветовал вашему величеству сохранять спокойствие и ждать.

Ждать чего? Моей отставки, которая уже не за горами?

- Король очень переменчив. Возможно, прелести этой леди скоро ему прискучат. В любом случае, наш союз сохраняет свое значение.


Я сижу в своих покоях и вышиваю. Я больше не хожу в парадные залы, не смотрю на развлечения придворных. У меня просто нет сил видеть этих людей. Я стала очень мнительной и подозрительной. Каждый косой взгляд кажется мне обращенным против меня, каждая реплика наполняется двойным смыслом. Мне постоянно слышатся какие-то перешептывания за моей спиной. Я даже не могу находиться в обществе своих дам. Поэтому я попросила их оставить меня и сижу совсем одна. Сижу и думаю.

Кэтрин Говард, юная белокурая особа семнадцати лет. Что в ней есть такого, чего нет у меня? Ну разумеется, молодость и красота. Я вовсе не красива и уже не молода. И король называет меня фламандской кобылой, и не хочет делить со мной постель. А его ближайшие друзья и советники изо всех сил разжигают его неприязнь. Чтобы одержать победу в придворной борьбе. Вот такова жизнь, а не романтические грезы. Такова моя жизнь.

Мой муж требует избавить его от меня. Впрочем, какой он мне муж? Да, конечно, нас соединил архиепископ Кентерберийский, я принесла ему брачные обеты. Но сколько слов мы сказали друг другу за все это время, если не считать банальных приветствий? Что я знаю о нем после шести месяцев супружества? То, что у него больная нога, и он не может совершить половой акт, со мной, по крайней мере. Наверняка, с этой Говард у него все по-другому. К ней он не испытывает отвращения. А она к нему? Что она чувствует, когда он прикасается к ней? О чем они говорят друг с другом? Впрочем, какое мне до этого дело.

Постепенно мои мысли обращаются к лорду Кромвелю. Теперь мне понятны его настойчивые просьбы ко мне сделать всё, чтобы понравиться его величеству. И его волнение при моем первом появлении при дворе. И обращенный ко мне взгляд. Я не оправдала его ожиданий, оказалась неверной ставкой. Теперь эта ставка бита, и король ищет козла отпущения. Что ж, он наверняка в своей жизни делал то же самое с другими людьми, теперь пришел его черед. Такова жизнь. Впрочем - мне почему-то вспоминаются слова господина Эрлекена - лорд Кромвель неоднократно демонстрировал свою способность выживать, меняя друзей. Несомненно, он поступит так и в этот раз. В любом случае, единственной проигравшей окажусь я.

«Лорд Кромвель, ваше величество». Что, горничная обладает даром читать мои мысли? «Просит аудиенции». Я пробуждаюсь от забытья. Нет, я не хочу его принимать. Что он может мне сказать кроме того, что уже сказал? К тому же, я сегодня не настроена никого принимать, у меня неподходящий вид и вообще, оставьте все меня в покое. Но нет, это невозможно, я королева Англии, а это положение предполагает определенные обязанности. Кроме того, приходит мне голову, Кромвель не пришел бы сюда ради простого светского визита. Лишь что-то очень важное могло побудить его к этому. Поэтому взглядом я выражаю свое согласие, и милорд входит в мои покои.

Странно, почему он так смущается при виде меня, как будто не может найти подходящие слова? Неужели я действительно так ужасно выгляжу? Или то, что он хочет мне сказать, настолько неприятно, что требует от него предварительной подготовки? Сейчас он мне объявит, чтобы я собирала свои пожитки и отправлялась обратно в Германию. Или хуже того, в Тауэр.

- Как ваше величество находят вашу новую страну? Вы уже освоились здесь, не так ли?

Что за странный вопрос. Впрочем, надо же как-то начинать беседу.

- Благодарю вас, милорд. Мне не на что жаловаться. Все здесь очень внимательны и добры ко мне.

Я почти не кривлю душой, когда говорю это. Ведь кроме короля здешние люди относятся ко мне очень и очень неплохо. Все стремятся мне услужить, выражают свое почтение. А в тех редких случаях, когда я выезжаю из дворца на прогулку, толпа восторженно приветствует меня. Но, напоминаю я себе, все это неискренне. Эти лорды и леди, что так низко кланяются передо мной, не прольют и слезинки, задумай король погубить меня. Напротив, еще и помогут советом, как лучше от меня избавиться. А народ, что ж, народ будет так же восторженно приветствовать другую королеву.

- Я рад. Рад слышать это. А его величество? Он по-прежнему…

Вот что его интересует, не воспылал ли внезапно король ко мне страстью? Ведь это единственное, что может спасти его, если я правильно понимаю все их интриги. Но почему он задает вопрос, ответ на который ему известен заранее?

- Милорд, - горько усмехаюсь я. – Вы сами видите, короля нет в моих покоях или где-нибудь поблизости. Из чего вы можете заключить, что ему не особенно приятно мое общество.

Он не знает, что мне сказать. Наше молчание слишком затянулось. Как мне его нарушить, может быть, предложить бокал вина или партию в карты?

- Милорд, - вновь, как и при первой нашей встрече, я говорю, прежде чем успеваю подумать. – Прошу вас, не скрывайте от меня ничего. Что говорит его величество обо мне? Что он собирается предпринять? Вам наверняка все известно.

Моя наивность поистине не знает границ. Так он и поделится со мной их планами.

- Он хочет развода, - просто говорит лорд Кромвель.

Развод. Вот это слово наконец и прозвучало. Как все, оказывается, просто. Но на каком…

- На основании того, что существует ваша предыдущая помолвка с сыном герцога Лотарингского. По словам короля, она так и не была расторгнута, и это тревожит его совесть. Он так и сказал на днях – «я женат на чужой жене».

Я всего ожидала, только не этого. Помолвка, заключенная, когда я была ребенком? О которой все и думать забыли? Господи, да покажите мне любую королевскую семью, где бы не заключались такие помолвки. Сам король сколько раз обещал руку леди Мэри то французам, то испанцам, и ее женихи менялись так же часто, как и его союзники. Значит ли это, что она теперь не может выйти за Филиппа? И вообще за кого бы то ни было?

- Ваше величество, - лорд Кромвель говорит с неожиданным жаром, - вам нечего опасаться. Я внимательно изучил ваш брачный контракт и другие документы по этому делу. Юридически ваше положение безупречно. Одного вашего слова достаточно, чтобы опровергнуть все предположения касательно ваших прежних обязательств. Можете не сомневаться, ваш брак абсолютно законен.

Как же король тогда разведется со мной?

- Вы говорите, одного моего слова достаточно, чтобы предотвратить процесс? Но что, если я не захочу давать его?

От изумления лорд Кромвель лишается дара речи.

- Что? Вы не хотите быть королевой Англии?

- А что дал мне мой брак, скажите на милость? – слова снова срываются с моего языка прежде, чем я могу удержать их. – Что это значит – быть королевой Англии? Ежедневно бояться за свою жизнь, не знать, что принесет тебе завтрашний день? Сколько унижений я испытала за эти месяцы, сколько слез пролила и еще, может быть, пролью. Я знаю, что некрасива и не могу рассчитывать на любовь короля, но я ведь тоже женщина, и у меня есть гордость. И я из княжеского рода, разве можно говорить обо мне такие вещи, такое…

Я больше не могу сдерживаться. Еще немного и я заплачу, и это будет конец моему королевскому достоинству.

Он подходит ко мне так близко, что я, кажется, чувствую его дыхание. И еще мне кажется, что он хочет положить руку мне на плечо, но не решается это сделать.

- Мадам, - тихо произносит он, - почему вы такое говорите? С чего вы взяли, что вы… что вы некрасивы? Вы полны достоинства, королевского достоинства, вы сразу приковываете к себе внимание, стоит вам появиться где-либо. И вы… привлекательная… женщина.

Я улыбаюсь сквозь слезы.

- Король, очевидно, считает иначе. Вы же не станете это отрицать? Что он вам обо мне наговорил?

Лорд Кромвель делает какую-то странную гримасу, что-то среднее между снисходительностью и презрением.

Я уже почти успокоилась. Я не хочу выглядеть глупой и жалкой в его глазах.

- Я вовсе не жалуюсь, милорд. Я не переоцениваю свои чары, поверьте. И я знаю, что мужчины ищут в браке удовольствий, и когда жены не могут им это дать, они обращаются на сторону. Я только не думала, что это произойдет так сразу и бесповоротно.

- Вовсе не все мужчины таковы.

Почему мы говорим на эту тему? Зачем я вообще завела этот разговор?

- Вы, разумеется, нет, не так ли? Но об этом лучше спросить вашу жену. Кстати, я до сих пор еще с ней не познакомилась. Она представлена ко двору?

- Она умерла, - просто говорит он.

- Простите, я не знала. Я не хотела…

- Ничего страшного. Это случилось довольно давно.

- Как давно?

- Тринадцать лет назад.

От неожиданности у меня перехватывает дыхание. Тринадцать лет – это ведь целая вечность.

- И вы с тех пор не женились? Почему?

Я совсем потеряла рассудок, раз задаю такие вопросы. Сейчас он скажет, что его личная жизнь меня не касается. Нет, не скажет. Я же его королева, он должен мне отвечать.

Но он не торопится с ответом. Как будто сам никогда над этим не задумывался.

- Не знаю. Сначала это было просто невозможно. Все равно что изменить, понимаете? Или признать, что она ушла, окончательно и бесповоротно. Глупо, разумеется. Ну а потом просто были другие дела. Много других дел. И, кроме того, у меня были дети, нужно было устраивать их судьбу в первую очередь.

Я медленно киваю головой.

- И сколько у вас детей?

- Только один сын. Дочери умерли, тоже давно. И еще есть дети сестер. Но они все уже взрослые, давно стоят на собственных ногах.

В его голосе слышится спокойное удовлетворение. Они выросли и стоят на собственных ногах, у них все хорошо, я об этом позаботился.

Я тоже хочу что-нибудь ему рассказать.

- А у меня тоже есть сестра. Амелия. Она моложе меня на два года.

- Я знаю, - кивает он.

- Еще бы, - со смехом говорю я, - еще бы вы не знаете.

Нам обоим становится хорошо от этого смеха.

- Вы сегодня не были в зале приемов. - Это полуутверждение, полувопрос. – И вчера тоже.

Да, и позавчера, и в другие дни.

- А что, это так важно, чтобы я была там?

- Конечно. Многие хотят увидеть свою королеву. Двор не полон без нее.

- Я просто хотела побыть наедине со своими мыслями.

Все же во мне есть что-то царственное. Иначе с чего бы такая женщина, как я, могла бы смутить такого человека, как он?

- Мадам, - он уже сделал свой поклон и повернулся к дверям, но внезапно остановился. – Я хочу вам сказать. Я не хотел, чтобы так вышло. У меня не было таких намерений – оскорбить вас. По правде говоря, я об этом вообще не думал, когда готовил ваш брак. И я прошу у вас прощения.


Итак, король хочет развестись со мной. Что ж, это я уже знаю. Лорд Кромвель не сказал мне ничего нового, как я и предполагала. Нет, что-то сказал. Да, что я привлекательная женщина. Ну, это был просто комплимент, на который, говоря по правде, я сама напросилась. Я могу оспорить свой развод, и об этом следует подумать, тщательно все взвесить. Завтра же посоветуюсь с господином Эрлекеном.

Сколько звезд сегодня на небе. Завтра будет ясный день.

Мне надо подумать о моем браке с его величеством, как вести себя теперь, когда я все знаю, надо подумать.

Интересно, его жена была красивая? Конечно. Как ее звали? И отчего она умерла? Я могла бы спросить и об этом. Нет, эти вопросы причинили бы ему боль, я бы не стала их задавать.

Глава 8

Наступает лето, мое любимое время года. Стоит такая теплая, такая прекрасная погода, что просто невозможно находиться в четырех стенах. Я часто гуляю со своими фрейлинами в дворцовых садах, у реки. Мэри и Филипп тоже присоединяются к нам. У меня хорошо на душе.

Я так и не поговорила тогда с господином Эрлекеном. Пусть все идет, как идет. Я просто плыву по течению и радуюсь каждому новому дню. И гадаю, что он мне принесет.

Я каждый день появляюсь при дворе. Многие хотят увидеть свою королеву. Я вежливо раскланиваюсь со всеми, любезно расспрашиваю о разных пустяках, милостиво улыбаюсь.

Мы почти каждый день встречаемся с лордом Кромвелем. Его глаза улыбаются мне.

Я давно уже рассталась со своими жуткими немецкими платьями. Как я вообще могла их носить? Я заказала себе новые наряды, по французской моде, которой все здесь следуют. Они идут мне.

Я постоянно бываю на свежем воздухе. Как здесь красиво. Какая яркая сочная трава, я такой никогда не видела. Я вдыхаю аромат цветов, я хочу дышать полной грудью.

«Ты изменилась, сестра, - говорит мне Филипп. – Так похорошела. Нет, не смейся, я ведь твой брат, я не стану тебе лгать. Замужество пошло тебе на пользу».

Замужество пошло мне на пользу, когда я перестала думать о нем.

Что будет завтра? Разве это имеет значение? У меня впереди целая жизнь, мне всего лишь двадцать пять лет. И сейчас лето, мне всегда нравилось это время года.


Напрасно я так предавалась радости. Очевидно, какое-то злобное божество позавидовало мне. Филипп должен уехать. Король не хочет видеть его при дворе. Он не хочет отдавать за него свою дочь. С его стороны это была всего лишь дипломатическая игра, теперь обстоятельства изменились, и нужды в ней больше нет. Возможно, он вообще не выдаст Мэри замуж, а так и будет обещать ее руку тому, в ком в данный момент заинтересован.

Брат приходит проститься со мной. Он не может скрыть разочарования. Когда-то мы теперь увидимся и увидимся ли вообще? Он возлагал такие надежды на свой приезд. Леди Мэри ему понравилась, он ее уже почти полюбил. Но он справится. Он молод и полон жизни, чтобы долго предаваться печали. А вот Мэри. Как она это переживет? Еще одно разочарование. Еще одно, возможно, окончательное крушение своих надежд. Господи, зачем я только это затеяла, зачем поманила ее призраком счастья?

Я говорю ей о решении короля. Кому же как не мне надлежит это сделать? Как же я ненавижу себя в эту минуту. Мне бы хотелось найти какие-то особые слова, показать ей, насколько я ее понимаю. Может быть, это - единственный момент, когда мы могли бы стать по-настоящему близки друг другу. Но все, что приходит мне в голову, это сказать «мне очень жаль». Как будто дело идет о небольшой неприятности, вроде мигрени или зубной боли. Пустяки, завтра все пройдет. Она смотрит на меня и утешительно произносит: «Не стоит сожалений, мадам. Герцог был очарователен, но мы не смогли бы пожениться. У нас разная вера». Она не плачет. Она ведь настоящая леди, леди никогда не выдают свои чувства.


Я обедаю наедине с его величеством. Это происходит нечасто, особенно в последнее время. Боже мой, почему я никак не могу привыкнуть к его обществу? Почему каждый раз начинаю тихонько дрожать, стоит ему взглянуть на меня? Он ведь всегда вежлив, никогда не повышает голос в моем присутствии. Со стороны может показаться, что мы – хорошая семейная пара, не хуже других. Многие мужья ведут себя совсем иначе со своими женами. Они кричат, топают ногами и даже поднимают руку на них, да, бывает и такое. Может быть, все дело в том, что я знаю, что он на самом деле обо мне думает. И еще в выражении его лица. Обычно он превосходно держит себя в руках. Но иногда его взгляд выдает его. И тогда я вижу его душу – безжалостную и холодную.

«Вам нехорошо, мадам? Почему вы ничего не едите?» Я беру себя в руки и вежливо улыбаюсь. Надо бы поддержать разговор, нельзя все время сидеть, набрав воды в рот. Что бы такое мне ему сказать?

«Мадам, я хочу сообщить вам, что на следующей неделе вы уезжаете в Ричмонд. Это необходимо для вашего здоровья». Что, там какой-то особый климат?

«Наступило лето, пора эпидемий. В Лондоне уже были случаи чумы, к счастью, немногочисленные». А что, если бы я вдруг умерла от чумы, это решило бы все его проблемы.

«Это для вашего же блага». Ну разумеется. Он отсылает меня прочь, чтобы в мое отсутствие развлекаться с этой Кэтрин Говард. Впрочем, разве я здесь ему мешаю? А что, если он отправляет меня туда, чтобы здесь без помех развестись? Но разве это можно сделать без моего ведома?

«Ваше величество не присоединится ко мне?» Мне необходимо выяснить, что же он замыслил. «Нет, дорогая. Я бы очень хотел, но… Дела государственной важности удерживают меня в Лондоне». И как бы в подтверждение правоты его слов в дверях появляется милорд Сеймур, брат королевы Джейн, умершей родами. Вот видите, как бы говорит взгляд его величества, даже здесь мне нет покоя. Он с сожалением встает из-за стола и направляется к своему советнику. Они о чем-то долго разговаривают, время от времени бросая взгляд в мою сторону. Я опускаю глаза в тарелку.


Конечно же, он решил окончательно от меня избавиться, развязать постылые узы. Он и так притворялся слишком долго. Пришла пора прекратить эту комедию. Внезапно я чувствую облегчение. Такое, наверное, испытывают смертники, чью казнь слишком долго откладывали, и вот им наконец сообщают, что палач ждет во дворе. Но разве это будет так уж ужасно? Я ведь сама говорила, что не хочу быть королевой Англии. Теперь я стану свободна.

Нет, одергиваю я себя, ничего хорошего в моем положении нет. Только позор. Я не справилась со своими обязанностями, и от меня отказываются, как от бракованного товара. Разрывают сделку. И что, мне теперь возвращаться к брату и до скончания дней жить у него нахлебницей? Потому что никто не возьмет меня в жены после всего, что случилось. Или остаться здесь на положении отставной королевы, одно существование которой всех тяготит? Как я буду смотреть в глаза окружающим, своим вчерашним подданным? Ваш государь дал мне отставку, но все это неважно. Жизнь продолжается. Если только эту жизнь мне оставят, а не сошлют в какую-нибудь глухую дыру, где я зачахну с тоски. Как это произошло с Екатериной.

Екатерина… Королева или принцесса Уэльская, неважно, она знала, как себя вести. Ни на минуту она не усомнилась в своем праве, ни на минуту не прекратила борьбы. Она была настоящей королевой, не то, что я. Она смело противостояла своему супругу, задумавшему от нее избавиться, потому что он воспылал страстью к женщине моложе, чем она. Но она была дочь Испании, ее с детства учили повелевать. А меня учили повиноваться. И в любом случае ее сопротивление ни к чему не привело. «Король всегда получает то, чего хочет».

И все же мне придется последовать ее примеру. Не ради себя, а ради чести семьи, репутации нашей страны. Нельзя допускать такого позора. Надо написать брату как можно скорее. Конечно, давно следовало это сделать. И нужно обдумать свою защиту на суде, если до этого дойдет. Подготовиться, что я буду говорить. Каждое слово должно быть взвешено, продумано, чтобы люди сказали, да, это настоящая королева Англии. Честь для нее на первом месте. Лорд Кромвель говорил мне, что мой брак абсолютно законен. Ну так я заставлю всех это почувствовать!

Мне нужно поговорить с лордом Кромвелем. Завтра же я пошлю за ним. Нет, я не могу ждать до утра, я пошлю за ним сегодня, сейчас. Но уже поздно, он, наверное, уже спит. Он, конечно, явится по первому моему зову, но имею ли я право заставлять его это делать? Пожалуй, подожду до утра.

Он, наверное, прочитал мои мысли. Потому что пока я раздумываю над этой дилеммой, открывается дверь, и милорд входит в мои покои.

- Простите, ваше величество, этот поздний визит. Мне необходимо было поговорить с вами, предупредить. Вам следует знать, что король хочет отказаться от вас.

- Я знаю. Вы сами мне это говорили, помните нашу прошлую беседу?

- Да, но тогда это были слова. Ныне же последуют дела. Король окончательно утвердился в мысли требовать развода. Он сказал сегодня в совете – «этому необходимо положить конец, моя совесть не дает мне покоя». И еще сказал вещи, которые вам не нужно знать. Как бы то ни было, он собирает парламент, чтобы рассмотреть этот вопрос.

А я в это время буду в Ричмонде, далеко отсюда.

- Но разве он может развестись без моего согласия? Вы ведь сами сказали, что…

- Да, я сказал, юридически ваше положение безупречно. Но… король есть король.

И он всегда получает то, чего хочет.

- И что же мне следует делать? Каков будет ваш совет?

- Мадам, я не знаю. Не знаю, что для вас лучше. Теперь эта новость не застанет вас врасплох, и у вас будет время все обдумать. Поступайте так, как подсказывают ваш разум и чувство самосохранения. Что до моих советов… Боюсь, они больше никому не понадобятся.

Я смотрю на него как будто в первый раз. Почему у него такое отчаяние в голосе? И такая боль в глазах? И такая усталость? Раньше этого не было. Раньше я этого не замечала.

- В таком случае, может быть, мне будет позволено дать вам совет?

Он вопросительно смотрит на меня.

- Сейчас же после нашего разговора отправляйтесь в свои покои и ложитесь в постель. Вам необходимо отдохнуть.

Он издает какой-то нервный смех. От него мое сердце проваливается в пропасть.

- Боже мой, какие пустяки. Вашему величеству не стоит думать о таких вещах.

- Это не пустяки. И позвольте мне самой решать, о чем мне следует думать. Мне не безразлично…

Я не могу найти подходящих слов. Поэтому я подхожу к нему ближе.

- Я подвела вас.

- Нет, вовсе нет. Это не ваша вина. И в любом случае, у Англии уже есть один наследник.

Я медленно качаю головой и повторяю снова.

- Я подвела вас. Скажите, что я могу сделать?

Но он уже сказал, что его время давать советы прошло. Так что он опускает глаза (почему он не хочет смотреть на меня?), а затем вдруг произносит как будто про себя.

- Я боюсь, как бы это не отразилось на моих детях, если вдруг со мной что-нибудь…

Я сама не знаю, как это произошло. Я подношу руку к его лицу, совсем близко, и прикасаюсь к нему. Я глажу его волосы, мои ладони чувствуют его кожу. Я передаю ему свое тепло. Я хочу, чтобы ему сейчас стало хорошо.

- Мадам. - Его голос не похож ни на чей другой. Каково бы это было услышать, как он произносит мое имя? Меня очень редко называли по имени.

- Мадам, если вы мне позволите…

Я знаю, о чем он хочет попросить. Знаю это своим инстинктом, своим женским чувством. Я сама наклоняюсь к нему и закрываю глаза. Я чувствую его губы на своих губах.

Я никогда никому не дарила поцелуй. Мои глаза наполняются слезами, они текут по моим щекам, и я не хочу вытирать их. Сейчас, в эту самую минуту он со мной простился.