Глава 1.
Проблемы Плаксы Миртл…В том, что лестницы Хогвартса обладают не только собственной волей, но и неким грубоватым чувством юмора, Гарри убедился еще на первом курсе. И сейчас он втихомолку крыл этот юмор предпоследними словами, петляя по пыльным коридорам второго этажа. Колокол давно пробил отбой, и теперь вне факультетских дормиториев(1) имели право находиться только дежурные преподаватели, патрульные из Аврората, старосты и, разумеется, старина Аргус Филч с неизменной Миссис Норрис.
Встреч с Аврорами Гарри не опасался, напротив – ребята в алых форменных мантиях, за малым исключением молодые и веселые, были рады вновь окунуться в незабываемую атмосферу школьного детства и юности. Они с удовольствием останавливались перекинуться парой слов с запоздавшим студентом, с готовностью провожали до жилого крыла соответствующего факультета, и частенько прикрывали от вездесущего ворчуна-кастеляна, мрачного зельевара – то есть уже не профессора Зельеварения, а преподавателя Защиты От Темных Искусств Северуса Снейпа, который тешил свою мизантропию охотой на ночных искателей приключений, или Старосты Школы Драко Малфоя, обходящего вверенную ему территорию с традиционно кислой миной.
Со вздохом Гарри позволил себе тихонько помечтать, чтобы второй этаж сегодня патрулировала Тонкс. После безумной авантюры с налетом на Отдел Тайн симпатичная Аврорша с розовыми волосами постоянно оказывалась где-то рядом. А начиная с сентября, когда Тонкс обнаружила Гарри на полу купе старост Слизерина, не проходило и дня, чтобы они не оказывались в поле зрения друг у друга. Пересекаясь в коридорах, оба, как бы ни спешили по своим делам, всегда находили минутку-другую постоять рядом и переброситься парой фраз. По выходным в Хогсмиде Тонкс всегда подсаживалась за любимый столик Гарри в «Трех Метлах», и они болтали о пустяках или просто молчали, потягивая сливочное пиво.
Их отношения нельзя было назвать даже дружбой – так, приятельство, не более того, - но Гарри стало бы чуточку холоднее без этих ни к чему не обязывающих встреч. Более того, он знал, что и Тонкс чувствует то же самое.
Их связывала общая потеря: крестный Гарри, Сириус Блэк, приходился Тонкс двоюродным дядей, и девушка вспоминала о нем с теплотой и грустью. Кстати, именно благодаря ей Гарри сумел мало-помалу избавиться от чувства вины, ледяной иглой засевшего в сердце. Однажды Тонкс на полном серьезе выдвинула теорию, что они теперь родственники, и с тех пор, будучи в хорошем настроении, то есть почти при каждой встрече, называла Гарри «братиком», на ответное же обращение «сестренка» реагировала лишь чуть менее бурно, чем на ненавистную «Нимфадору».
Осторожно заглянув за очередной поворот, Гарри сверился на всякий случай с Картой Мародеров. Карта подтвердила очевидное – вплоть до винтовой лестницы, к счастью, неподвижной, выводящей почти прямиком к портрету Полной Дамы, коридоры были пусты, только в каком-то закутке неподалеку возилась запоздавшая парочка. Гарри грустно усмехнулся и ускорил шаг.
…Знакомые завывающие рыдания он услышал издалека. Вяло удивившись, с чего бы вдруг самому депрессивному призраку Хогвартса вздумалось орошать слезами коридоры, а не обжитой туалет, - Василиск давно сгнил в своем подземелье, так ведь? - Гарри протер очки и внимательнее всмотрелся в пыльную тьму впереди.
Бледно-серое мерцающее облачко спорхнуло с заросшей паутиной люстры и опустилось на подоконник, делаясь гуще, ярче, и превратилось, наконец, в пухленькую девочку лет четырнадцати-пятнадцати в старомодной школьной форме. Круглое, как блин, лицо выглядело настолько мокрым от слез, что сплошь блестело, веки под круглыми очками припухли, рот жалобно кривился.
Приглядевшись, Гарри внезапно понял, что Миртл по-настоящему плохо. Он окликнул ее; девочка-привидение подскочила, как ужаленная, футов на шесть, наполовину уйдя в складки ветхой портьеры.
- Миртл, что случилось? – спросил Гарри как можно мягче. – Кто тебя обидел?
- Гарри Поттер! – радостно завизжала та, но тут же вспомнила про свое горе и снова вдохновенно залилась слезами. – Там… у меня в уборной… сижу, никого не трогаю, размышляю о смерти… - Гарри прикусил губу, чтобы скрыть предательскую усмешку. – И вдруг вламываются эти… как два пьяных тролля… натащили какой-то дряни, весь пол извазюкали… а на меня потом опять все свалят… Жгучим Жалом кинули… да еще обзываются-а-а!
- Та-ак… - протянул Гарри тоном, не предвещавшим незваным гостям ничего хорошего. Миртл, конечно, была изрядной врединой… но какие еще могут быть развлечения у девочки, мало того, что мертвой, так еще и навеки застрявшей в подростковом возрасте! Можно ее понять и простить. Кроме того, она по-своему дружила с Гарри, а у него за пять лет в Хогвартсе выработалось железное правило: друзей надо выручать, чего бы это не стоило. – Пьяные тролли, говоришь? Сейчас протрезвим. Ты не заметила, у них дубинок не было?
Миртл хлюпнула носом и робко улыбнулась:
- Дубинок?.. А-а, я поняла! – и, старательно подражая голосу Гермионы Грейнджер образца 1991 года, протянула: - Винга-а-ардиум Левио-о-оса!
Подойдя к двери туалета, Гарри сделал Миртл знак не шуметь, шепотом произнес Заглушающее заклятье и толкнул облупившуюся щелястую створку. Ржавые петли мелко завибрировали, однако заклятие поглотило скрип. Гарри крадучись шагнул внутрь…
Заброшенный женский туалет на втором этаже, известный всем как Уборная Плаксы Миртл и, с недавних пор, как Врата Палаты Тайн, уже почти полвека служил поколениям студентов Хогвартса тайным полигоном для магических экспериментов разной степени нелегальности. Золотое Трио Гриффиндора тоже оставило здесь свой след, сварив тайком ото всех котел Оборотного Зелья – не самый простой состав даже для выпускников, а для второкурсников так и вовсе подвиг. Миртл обычно относилась к экспериментаторам благосклонно – какое ни на есть, а разнообразие! – но сегодня здесь творилось что-то совсем уж из ряда вон выходящее.
- «…Дабы чары сии немедленно действие возымели, надлежит тебе окропить Корень Преславный менструальной кровью той, которую избрал…» Слышь, бронебрюх, а че это за фигня такая – менструальная кровь?
- Ну ты совсем тупишь, тролль болотный! Это, типа, так по-научному кровь телок называется. У нас, у пацанов, кровь артериальная…
- То есть конкретно реальная кровь, да?
- Ну, типа того. А у телок – менструальная… вот. Блин, облом выходит. Где мы ее кровь возьмем?
- Не бзди, бронебрюх! Тут дальше: «…Иначе коснись сперва Корня Преславного, затем той, которую избрал, и назови ее по имени…» Ты ее имя знаешь?
- Ты че, опух? Типа я всех ищеек министерских по именам знать должен… Сам спроси!
- Гы-ы… А че, прикольно! Я к ней, типа, подхожу, спрашиваю: «Как вас зовут?», а потом хватаю за жопу, и все пучком! Она че, правда будет слушаться?
- Как эльфиха, зуб даю! Прикинь, бронебрюх, она же, типа, меняться может.
- Че, и сиськи?
- Да любые!
- А три сделает?
- Да хоть десять!
- А… - новый вопрос потонул в жеребячьем гоготе.
- Да хоть поперек!
- В натуре круто! Дай я щас…
- Грабли убрал бегом, бронебрюх беременный! Книжка моя, и мандрагору свистнул я, значит, я первый!
- А за щеку три раза?
- Че сказал? Ты на кого наехал, слизь?!
Гарри выглянул из-за простенка с умывальниками и зеркалами, и замер, разинув рот.
По кафельному полу, сцепившись в самой обыкновенной магловской драке, катались Винсент Крэбб и Грегори Гойл, добровольные телохранители, прихлебатели и вообще «тени» Драко Малфоя. К изумлению Гарри, их патрона поблизости не наблюдалось. Зато наблюдалось кое-что другое: размазанная и корявая, но вполне различимая пентаграмма, намалеванная на полу густой темно-багровой жидкостью, огарки черных восковых свечей, помазок из куриных перьев и здоровенный фолиант в заплесневелом кожаном переплете с позеленевшими застежками. На обложке чуть заметно мерцал штамп Запретной Секции.
Драчуны были настолько поглощены своим занятием, что даже не вспомнили про палочки, самозабвенно молотя друг друга кулаками, ногами и чем придется. Гарри оставалось только занять лучшее место в партере и наблюдать за поединком двух слизеринских «гладиаторов». Оба были примерно в одной весовой категории. Гойл был чуть быстрее и поворотливее, зато воздействие атак Крэбба было поистине ужасающе. Когда тот промахнулся сиденьем от унитаза по Гойлу, и на Гарри и на пол посыпались осколки зеркала, гриффиндорец решил, что спектакль пора выводить на финал. Свои семь лет несчастий эти дуболомы заработали… пора и честь знать. Улучив момент, Гарри выскользнул из укрытия и двумя «левикорпусами» поднял барахтающихся слизеринцев в воздух. Тут же перед ними материализовалась Плакса Миртл с самым грозным выражением лица, и с оглушительным воем простерла руки в их сторону. Никто не услышал, как Гарри под шумок описал палочкой петлю и, ухмыляясь во весь рот, произнес: «Ejecto Trans Janya!»(2)
Самодельное заклинание сработало на славу – два трепыхающихся тела вынесло в дверной проем, шарахнуло об стенку и уложило на пол в изрядно поврежденном виде. Когда оба, с кряхтением и стонами, начали подниматься на ноги, хватаясь за стену и друг за друга, Миртл, неумолимая, как Немезида, снова сгустилась перед драчунами из воздуха, вскинула руку и почти шепотом воскликнула: «Бу!» Испустив панический вопль, оба громилы-слизеринца, как были, на полусогнутых ногах, дунули прочь, обгоняя собственный крик, и почти мгновенно скрылись за поворотом.
Девочка-привидение запрыгала в воздухе, беззвучно хлопая в ладоши. Затем повернулась к Гарри, но вдруг замерла, не в силах пересечь порог, и застенчиво попросила:
- Спасибо, что помог, Гарри Поттер, но… не мог бы ты как-нибудь убрать вот это? Оно меня обратно не пускает. А мне так не хочется искать новое место для появления!
- Легко! - Гарри кивнул и снова взялся за палочку.
Минут двадцать спустя, усталый и раздраженный, парень сел прямо на пол, прислонившись спиной к стене, и утер пот со лба. Помазок и огарки свечей благополучно отправились в небытие после первого же «эванеско», но пентаграмма не поддавалась. Гарри перепробовал все известные ему очищающие заклятия, кое-что, словно на контрольной, подсказывала из коридора хихикающая Миртл – все было напрасно. Зловонная липкая жидкость, похожая на густой деготь, намертво въелась в кафель.
В ладонь впилось что-то твердое. Не глядя, Гарри сжал это что-то в кулаке и машинально сунул в карман. Мысли тут же приняли новое направление.
- Слушай, Миртл… Может, попробовать по-магловски?
- Это как?
- Это вручную. Тряпка, чистящий порошок, и никаких заклинаний.
Глаза Миртл стали круглее очков:
- И это говоришь ты? Гарри Поттер?!
- Почему бы и нет? Будто я мало котлов у Сопливуса перечистил. Тоже, между прочим, ручками. В первый раз, что ли?
- Ну, смотри… Там в левом дальнем углу чуланчик, в нем вроде что-то такое было. Но мне кажется, что ничего не выйдет. Это же МАГИЯ! – последнее слово Миртл произнесла с почтительным придыханием.
Однако через несколько минут она чуть не развоплотилась от изумления. Черно-багровая мерзость цеплялась за кафель изо всех сил, скатывалась пополам с чистящим порошком в неряшливые катышки, но тем не менее поддавалась. Еще четверть часа спустя посреди туалета сверкало чистое пятно, а Гарри, испепелив грязную тряпку, готов был растянуться прямо на полу. Ликующее привидение впорхнуло в туалет и закружилось под потолком. В таком состоянии их и застало появление нового гостя.
- О, Гарри! Приветик! Ты чего такой замученный?
- Тонкс… - Гарри устало улыбнулся в ответ. – Да вот, соскучился по отработкам и нашел халтурку на ночь глядя… УФФФ! Тонкс, мерлиновы штаны, до чего же ты тяжелая!
- Прости, прости, прости! – зачастила Тонкс, подскользнувшаяся на свежевымытом полу. – Зато ты так удобно улегся…
- Всегда рад помочь. Ты точно не хочешь встать?
- Не-а! Мне нравится! Миртл, малышка, отвернись – у нас интим… - последнее слово Тонкс произнесла медленно и вкусно, явно наслаждаясь его звучанием.
Миртл фыркнула и задрала нос к потолку:
- Нашла «малышку»… Да я тебя втрое старше, между прочим!
«Какие у Тонкс глаза, оказывается – ласковые, теплые… Вот так смотрел бы и смотрел!» - подумал Гарри ни с того ни с сего. Вставать и вправду совершенно не хотелось.
- Кхм-кхм, - привидение настолько реалистично изобразило Долорес Амбридж, что Гарри и Тонкс разом подскочили, ошалело оглядываясь. – Совет вам да любовь, конечно, но мне кажется, что сюда ковыляет Филч…
- Упс!.. Миртл, спасибо! С меня… что там призраки любят? Короче, за мной должок!
- Ты сказал, Гарри! – Миртл кокетливо подмигнула.
- Гарри, я уже ревную! – Тонкс, встрепанная и раскрасневшаяся, улыбалась до ушей. – Пора брать ноги в руки. У тебя вроде плащ-невидимка был?
- Был… Черт, в тумбочке остался! Что будем делать?
- Влезай мне под крылышко, - Тонкс приглашающее откинула полу мантии. – И не красней, братишка – мы же родные люди! Ну, давай обнимайся!
Гарри осторожно обхватил девушку чуть выше талии, едва не теряя сознание от ощущения близости упругого горячего тела.
- Готов? – Тонкс опустила широкий капюшон, скрывший обе головы. – А теперь на счет три, с левой – побежали!
- Стой!
- Ты чего?!
- На счет «три» или на счет «три – и»?
- Да какая, к драклам, разница! Бежим!
Из глубины коридора и впрямь доносились знакомые шаркающие шаги и невнятное бормотание. Тонкс и Гарри переглянулись, дружно кивнули и пулей вылетели за дверь. Вслед им заливалась счастливым хихиканьем довольная Миртл. Определенно, эта ночь для нее началась удачно…
Затем был бег – стремительный, сумасшедший, веселый. Когда за очередным поворотом дорогу беглецам преградила, прижав уши и грозно шипя, ощетинившаяся Миссис Норрис, Тонкс, почти не сбавив хода, ловко ухватила ее за загривок и подбросила высоко вверх. Кошка вцепилась всеми когтями в ветхую ткань гобелена на высоте футов десяти от пола, шипение сменилось перепуганным жалобным мяуканьем.
- Не люблю кошек, - прокомментировал Гарри уже на винтовой лестнице, переводя дыхание.
- Ты просто не умеешь их готовить! – выпалила Тонкс в ответ, и оба расхохотались.
- Спасибо… Я это Рону скажу, когда его очередной раз достанет Гермионино чудовище.
- Уж и чудовище! Очень милый котик…
- Жаль только, что он Петтигрю не слопал, пока была возможность.
- Он же воспитанный – всякую гадость в рот не тянет!
Задыхаясь от бега и смеха, оба вылетели в знакомый коридор и едва не рухнули к ногам Полной Дамы.
- Как вам не совестно шуметь в столь поздний час! – немедленно напустилась та на пару полуночников. – Юношу я могу если не оправдать, то хотя бы понять – у нас у всех в его возрасте ветер в голове, но вы, юная леди, вы, в вашем положении…
- В положении?! – возмущению Тонкс, казалось, не было предела, но в глазах плясали джигу веселые чертики. – Гарри! Как ты мог так со мной поступить?! И главное – когда?.. Мадам, - девушка обратилась к Полной Даме самым сокрушенным и умоляющим тоном, - неужели через десять минут это уже настолько заметно?
Дама на портрете, красная, как спелый помидор, хлопала глазами и беззвучно разевала рот, словно рыба, вытащенная из воды. Гарри, уже привычный к рискованным шуточкам спутницы, тихо скис от смеха.
Полная Дама наконец справилась с собой:
- Вообще-то я имела в виду служебное положение – вы ведь Аврор, судя по мантии, не так ли? Тогда ваше поведение тем более предосудительно…
Тонкс замахала руками, прерывая начавшуюся было филиппику:
- Шучу-шучу-шучу! Простите, мадам, это была всего лишь шутка, и не более того! А жаль… - добавила она еле слышно. Теперь настал черед Гарри покраснеть.
- Извинения приняты, леди. А теперь вам пора возвращаться к вашим обязанностям… а молодому человеку давно пора спать! Надеюсь, вы не забыли пароль?
- Эээ…
- Per anus ad astra, - с невинным видом подсказала Тонкс.
- Per aspera, - деликатно поправил Гарри. – Простите ее, она оговорилась.(3)
- Хм… - Полная Дама поморщилась с самым скептическим видом. – Входите… К вам это не относится, леди! Если вы немедленно не займетесь вашими манерами, я еще очень долго не буду рада вас видеть!
- Мадам, в следующий раз я буду само совершенство!
- Ты и сейчас не хуже, - заметил Гарри.
- Правда?
- Вру, конечно!
- Что?! – Тонкс нахмурилась, глаза ее из серо-голубых стали почти черными, словно маслины.
- Ты гораздо лучше, - примирительно добавил Гарри. – С совершенством тоска зеленая, а с тобой весело.
- С тобой тоже не соскучишься… - Тонкс взяла Гарри за руку, оба замолчали, опустив глаза. Неловкую паузу прервала реплика с портрета:
- Ну входите же! Я не могу держать дверь открытой бесконечно!
- Ладно, Гарри. До завтра.
- До завтра… Кстати, Тонкс! – выпалил вдруг Гарри, шалея от собственной смелости. – Завтра профессор Слагхорн собирает свой «Улиточный Клуб». Он сказал, что каждый член клуба может пригласить еще кого-нибудь…
- И ты приглашаешь меня? – улыбнулась Тонкс.
- Ну… да, - промямлил Гарри. Вся смелость куда-то разом испарилась.
- Слагхорн… Он в свое время принимал у меня экзамены по Зельеварению. Сначала выпускные в Хогвартсе, потом вступительные в Академии. Милейший человек. Чуточку тщеславный, но очень милый. Коллекционер будущих знаменитостей. У него потрясающее чутье… Спасибо, Гарри. Знаешь, - добавила девушка с неожиданной грустью в голосе, - меня ведь так давно никто никуда не приглашал!
Неожиданно она подалась вперед и быстро чмокнула Гарри в губы, словно клюнула:
- Так держать, братик! И весь мир будет у твоих ног! – и шепнула на ухо чуть слышно: - Между прочим, я – не говнобомбочка, от прикосновений не взрываюсь…
И пока Гарри ошарашено хлопал глазами, девушка развернулась и, пританцовывая и напевая что-то себе под нос, скрылась в сумраке галереи.
Не чуя под собой ног, Гарри вошел в Гриффиндорскую гостиную, поднялся в спальню и рухнул спиной на кровать, даже не сняв ботинок. В бок впилось нечто твердое. Пошарив в кармане мантии, Гарри обнаружил источник беспокойства – миниатюрную статуэтку красного дерева. Статуэтка изображала обнаженную девушку, стройную и изящную. Лицо показалось Гарри смутно знакомым, однако черты его были слишком мелкими, чтобы узнать с уверенностью. «Оставлю на память о сегодняшнем вечере», - подумал парень, пряча находку обратно в карман.
В эту ночь он впервые в жизни спал спокойно, без привычных кошмаров. Ему снилась Тонкс.
…Молодая Аврорша, вернувшись с дежурства в отведенную ей комнату, напротив, не могла уснуть до утра. Ее мысли занимал без остатка зеленоглазый стройный паренек с вечно встрепанными черными волосами. Сначала она пыталась выбросить эти мысли из головы, потом перестала. Она твердо знала: завтра что-то должно непременно случиться.
Может быть, главное событие в ее жизни.
(1)Дормиторий - спальня в монастыре, странноприимном доме или в учебном заведении закрытого типа.
(2)Ejecto Trans Janya (лат.) - буквально "Вышвыриваю за дверь".
(3)Per aspera ad astra (лат.) - "Через тернии к звездам". Тонкс созорничала - в ее интерпретации поговорка переводится как "через задницу к звездам".
