Портал закрылся. Всё – пути назад не было.
Гарри знал, что поступил правильно, не войдя в волшебную дверь. Еще не известно, что могло затем произойти. Может быть, он вообще бы бесследно исчез, канув в лету. А так ему выпал шанс: осмотреться, притереться, а вслед за тем, может, кто бы подсказал путь домой. Нет, рисковать подросток почем зря не хотел. В конце концов, как он успел убедиться в этом году, магия, как и девушки – капризная вещь.
Рисковать своей шкурой бесцельно юный волшебник не станет, но и лежать без дела тоже не будет, как ленивая змея на теплом плоском камешке, нагретом жаркими лучами солнца.
Черноволосый подросток, словно старик на склоне лет, с кряхтением встал на ноги, все еще чувствуя в суставах, костях, и во всём теле тупую ломоту, которая немного спала за последний час.
Гарри отряхнул руками потрепанную школьную мантию от прилипшего песка, а затем огляделся вокруг. В этом месте не было так ярко, как первоначально показалось после того, как он пролетел через портал. Вокруг была полумгла, как в темном подвале, освещенном только светом из маленького окошка и светом из двери в помещение. По-видимому, первоначальное впечатление было иллюзией мозга, порожденной из-за временной слепоты, а потом отсутствием света.
Он продолжал внимательно оглядывать местность. Вокруг него были деревья. На самом деле вокруг было море серых деревьев. Но они были безжизненны, оголены, без единого листочка, и без коричневой древесной коры, как будто, кто-то могущественный вылепил из серого камня целый лес статуй толстых дубов, высоких кленов и стройных тополей.
Гарри подошел к ближайшему дереву, держа в левой руке волшебную палочку, и провел правой ладонью по шероховатой корке ствола. И правда – дерево было неживое, с холодной каменной текстурой, словно выросло не на благодатной почве, воде и солнце, а на кварцевом песке, которого тут имелось в избытке.
Но это было невозможно, даже чрезвычайно живучим волшебным деревьям, требовалась вода и почва, чтобы поглотить солнечный свет и преобразовать его в ману для своих магических нужд. Так называемый манасинтез был причиной повышенного магического фона во всех волшебных лесах земного шара. Гарри узнал об этом крайне сложном и плохо изученном явлении из уроков гербологии в конце учебного года.
Зеленоглазый мальчик отошел на пару шагов назад от дерева, а потом задрал голову вверх, чтобы приглядеться.
Вершины серых деревьев уходили высоко высь, как гигантские небоскребы, и упирались в темное небо, словно греческие титаны подпирающие небосвод. И оттуда же, как через чернильно-черное продырявленное полотно, исходили редкие лучи света, освещая местность.
Кроме прожекторов света, Гарри не приметил на местном небе ни солнца, ни луны, ни россыпи звёзд, ни уже тем более облаков.
Данная местность была немного похожа на Запретный Лес, да и то только количеством и разнообразием деревьев, а также сумрачностью. Тут не было запахов трав, колыхания веток и листвы, пения птиц, стрекотания насекомых и криков зверья. Инфернальная атмосфера окутала древний лес невидимым туманом, словно сама Смерть избрала это место в качестве своего призрачного царства.
Таких мертвых лесов в волшебном мире точно не было – иначе подросток что-то такое запомнил бы из рассказов друзей или из истории магии.
Да и не нужно быть гением, чтобы понять, что он – Гарри Поттер – больше не был в своем родном мире, а оказался в ином месте. Магический портал переместил в его другой мир.
Когда одиннадцатилетний мальчик получил в свое распоряжение маленькую комнату, которая раньше служила хранилищем для игрушек Дадли, к нему в наследство от кузена перешел и всякий хлам. Среди этого старья мальчик отыскал старые с потрёпанными обложками и рваными странницами маггловские комиксы. Содержание страниц глубоко изумили юный ум своими поразительными историями о: людях со сверхспособностями, героинях – инопланетянках, тайно живущих среди простых людей и перемещений на другие планеты и в параллельные измерения.
Поэтому идея о перемещении в другой мир легко уложилась в голове подростка, после прочтения старых комиксов и жизни в волшебном мире.
Гарри переложил волшебную палочку из левой руки в правую ладонь. Если мертвый лес казался пустым, то это не значит, что стоит пренебрегать осторожностью. «Постоянная бдительность» – как говаривал Аластор Грюм.
Пятнадцатилетний подросток глубоко вдохнул сухой воздух, который, как наждачная бумага поцарапал легкие, а затем медленно выдохнул, завершив ритуал разжигания знаменитой гриффиндорской храбрости. Он отправился в путь, куда глаза глядели, осторожно ступая по песку и оглядываясь по сторонам в поисках опасности.
Прошел час, затем незаметно второй, и не успел Гарри оглянуться, как пролетело несколько часов, будто занимался увлекательным хобби, но на самом деле просто бродил по серому лесу.
Тупая боль, мучавшая разум, постепенно сошла на нет, но вместо неё пришла усталость физическая и духовная. Тело покрылось неприятной липкой испариной, которая сильно раздражала подростка. Ноги болели от непривычной ходьбы по вяжущему ноги песку и камней, который больно впивались в тонкую подошву школьных туфель.
Гарри устал. Ему нужен был отдых, а лучше хороший сон, чтобы набраться духовных и физических сил. Весь пусть подросток прошел, как на иголках, ожидая нападения монстров сзади или из-за широких стволов деревьев. Но, к его разочарованию и одновременно облегчению, вся пройденная дорога прошла без проблем. Не было замечено ни диких животных, ни ужасных монстров, ни тем более людей или иных созданий. Лес был подчеркнуто пуст, как пустая бутылка хереса Трелони.
Зеленоглазый волшебник устало присел на близлежащий валун, который выступал из-под серого песка, чтобы перевести дыхание и подумать над извечным вопросом: что делать дальше?
Подросток был голоден – в животе чувствовалось сосущая пустота, которая казалось, пожирала все изнутри. Последний раз он ел.… А Мерлин знает, когда он ел. Может быть, завтракал перед экзаменом по истории магии, а может, и нет. Он точно не помнил. В тот день произошло множество разных событий, которые быстро сменяли друг друга, как кадры из кинофильма.
Гарри задумчиво склонил лохматую голову, думая, что ему делать. Ему было ясно как на ладони, что нужно поискать надежное убежище, чтобы передохнуть и переночевать, а также найти пропитание, иначе он и трех дней не протянет без воды и еды в этом сером лесу.
Главный вопрос, который крутился в голове подростка, был такой: как найти то, чего и в помине не было в мертвой округе. Да, это было сложная задачка для юного чародея.
Подняв задумчивый взгляд, мальчишка увидел впереди себя в паре сотен шагов, через лес каменных деревьев, скальную возвышенность.
– Возможно, все не так уж и плохо, – вслух произнес Гарри, когда пару волшебных «люмосов» загорелось в голове.
Он еще немного посидел, обмозговал пару нехитрых мыслишек, а затем отправился реализовывать задуманное, по пути надеясь, чтобы все получилось как надо, а не как у Невилла Лонгботтома с катастрофой и взрывом в лицо.
Перед ним возвышалась высокая размером с десятиэтажное здание отвесная скальная стена, которая далеко простерлась и право и влево, что взгляд подростка не мог ухватить. По такой скале он точно не взберётся – не было умений, сил и желания.
Гарри не спеша пошел вдоль стены, внимательно осматривая серую поверхность скалы. Как и во всей округе, около скалы было мертвенно тихо.
– О! – Воскликнул Гарри, когда через пару десятков шагов заметил свою цель.
Перед его глазами на стене пролегла глубокая трещина шириною в ладонь. Это было то, что ему нужно.
Гарри отошел на двадцать шагов от стены, прищурил левый глаза, прицелился, сосредотачивая внимание на одной точке в стене и наводя волшебную палочку.
– Редукто, – четко произнес атакующее заклинание юный волшебник.
Синий разряд магии вырвался из кончика палочки и с шипением устремился к стене. Через пол секунду там, где была широкая трещина, раздался громкий взрыв. Резко запахло озоном, шрапнель из каменных осколков разлетелась по округе, едва не ранив самого волшебника.
Когда образовавшаяся пыль осела, подросток увидел на месте трещины глубокую выемку – результат заклинания разрушения.
Он не был Джинни Уизли, чьё заклинание «редукто» превратило на занятиях «Армии Дамблдора» целый тренировочный манекен в сплошную пыль, но и его работа впечатляла. Но если бы не трещина в стене, задумка продвигалась бы тяжелее.
Гарри кивнул сам себе, поняв, что все идет пока гладко, и отошел еще на пять шагов назад, чтобы каменное крошево не попало в него.
Еще шесть магических зарядов «редукто» последовали друг за другом, и на том месте, куда целился Гарри, образовалась небольшая пещерка. Она была размером приблизительно с рост подростка, шириною, как раздвинутые в стороны руки, и глубиною, как длинна метлы «молния». Это место на неопределенное время станет для него временным убежищем. Не ахти кончено что – но не будет же он спать под небом, которое постоянно вызывало смутною тревогу в душе, и на голой песочной земле?
Зеленоглазый мальчик вошел в свой новый дом, огляделся по сторонам, прицениваясь. Тесно, узко, как шкафу под лестницей, но ему не привыкать. Он снял с себя школьную мантию, расстелил её на полу, вытащил из карманов брюк вещи. Разложенных вещей на мантии оказалось не густо: волшебная палочка, одна карамельная конфета и пару золотых монет, которые сейчас ему нужны были, как одежда для домового эльфа.
– Точно! – Воскликнул Гарри. – Как я раньше об этом не подумал. Домовые эльфы могут перемещаться там, где не могут волшебники.
– Добби! – Произнес подросток.
В голосе зеленоглазого мальчика сквозила неприкрытая надежда.
– Добби, – вновь повторил Поттер.
Но ни характерного хлопка эльфийской трансгрессии, ни «сэр Гарри Поттер звал Добби?» не было. Он еще несколько раз пытался вызвать домовика, но все было безуспешно.
Гарри Поттер печально склонил голову. Зеленые глаза потухли, словно дементор высосал все счастье.
«Как я мог быть так глуп, – с унынием подумал Гарри, – очевидно же, это другой мир, не Земля!»
Подросток несколько минут сидел на мантии, смотря грустными глазами из пещеры на безжизненный пейзаж. В душе было тоскливо, словно вонючка Снейп легилименцией покопался у него в мозгах, а в животе была сосущая пустота, как будто в брюхе копошились флобер-черви. Его пальцы автоматически развернули обёртку конфеты и засунули её в рот. Гарри засосал карамель, почувствовав на языке сладкий фруктовый привкус.
На душе сразу же потеплело, в животе стала меньше урчать от голода, но в горло еще сильнее пересохло от жажды воды.
«Мерлинова отрава» – подумал Гарри, чавкая конфетой.
Это побудило черноволосого подростка действовать дальше. Он вышел из пещеры, оставив мантию и монеты, и не забыв прихватит палочку.
Гарри срубил с помощь «заклинания ножниц» с каменного дерева пару длинных веток. На ощупь ветки были крепкие и твердые, как стальные пруты. Их он положил рядом с пещерой.
Затем применив «чары вызова» собрал с округи серые камни. Два самых больших камня, размером с человеческую голову, оставил на потом, а из остальных соорудил перед входом в пещеру круглую каменную горку, как будто накидал дров для костра.
– Лакарнум Инфламаре, – произнес подросток простое заклинание огня, ткнув концом палочки в горку камней.
Несколько ярких оранжевых искорок вырвалось из палочки, а затем на камнях заплясали весёлые язычки пламени, которые стали полноценным костром. Свет костра разогнал полумрак в крохотной пещере, осветив помещение.
Магическому огню для горения не требовалось топливо – он мог пылать сколь угодно долго хоть на земле, воде, или на камнях до тех пор, пока не будет произнесено контр-заклинание.
Гарри широко улыбнулся. Когда над ним не зрел строгий взгляд учителей и не было запрета на использования магии вне школы, подросток вновь испытал то первое чувство очарования от открытия волшебства, словно он снова стал одиннадцатилетним первокурсником Хогвартса.
Теплые чувства переполнили душу мальчика, и, воодушевившись, он продолжал задуманное.
Гарри присел на корточки перед серым камнем, который был отставлен на потом. Он указал палочкой на камень, нахмурил брови, сосредотачиваясь, описал полукруг, а затем произнес:
– Ресенцеро!
Простое заклинание трансфигурации, которое изменяло форму предметов без изменения самого материала, прошло как по маслу. Каменный булыжник начал таять, словно воск, теряя свою первоначальную форму, а затем начал принимать очертания чаши. Секунда, и перед глазами подростка предстала большая каменная чаша. Ни вид она была простой, без узоров и орнаментов, как и мысленно, задумал зеленоглазый мальчик.
Через минуту Гарри обзавелся новыми предметами: чашей, плоской тарелкой, ножом, который был сделан из прочной каменной ветки. И все это было сделано с помощью простых чар трансфигурации. Магия – вещь!
Теперь предстояло осуществить остальную часть его плана.
Гарри отошел на пару шагов от пещеры, а затем задумался. Три года назад, когда он еще учился на втором курсе, во время урока дуэлей, Драко Малфой применил против него интересное заклинание. Серпенсортиа. Конечно, зализанный блондин не додумался бы до того хитрого шага без подсказки сальноволосого декана Слизерина, который пользуясь своим положением учителя всячески стремился унизить и оскорбить подростка перед всей школой.
Но тот случай к его счастью хорошо отпечатался в памяти, словно выжженное на дереве клеймо.
И этой зимою подросток узнал об этом заклинание более подробно из книг под общим названием «Практическая защитная магия и её применение в борьбе с силами зла», подаренных ему на рождество Сириусом и Люпином.
Согласно записям в книгах, Серпенсортиа принадлежала к типу так называемых призывающих заклинаний. Размер и вид змеи зависел от силы заклинателя, или более точно от количества маны вложенной в заклинение. Само по себе заклинание имело мало ценности и использовалось только различными культами «змеепоклонников» или просто фетишистами. Призванная змея легко отзывалась контр-чарами.
Как удачно, он хорошо запомнил магическую формулу: правильные движения палочкой, произношение…
Гарри взмахнул рукой, описывая кончиком волшебной палочки восьмёрку, а затем произнес, медленно проговаривая каждый слог:
– Серпенсортиа!
Но ничего не произошло. Заклинание призыва змеи не сработало.
– Что я сделал не так? – вслух сказал подросток, задумчиво склонив голову.
Он стал расхаживать туда-сюда, пытаясь вспомнить содержание страниц. Что не так? Возможно не правильная интонация? Или, Гарри понял, змеи были высокомерными и властолюбивыми существами, и просто так на зов не откликнутся. Вероятно, нужно не спрашивать, а приказывать…
– Серпенсортиа! – произнес Гарри, добавив в голос требовательные нотки.
На земле, куда указал палочкой мальчик, начал проявляться полупрозрачный контур змеи. Изображение секунду держалось, замерцало, словно помехи в телевизоре магглов, а затем распалось, оставив после себя пустоту.
Сначала он подумал, что и это заклинание не будет работать, как в случае домового эльфа. Но кажись, пронесло – это магия работала в этом месте, хоть и не полностью.
– Серпенсортиа! – вновь повторил подросток, усилив властные нотки.
Снова начала материализоваться змея, конторы стали более четкие и видимые, но заклинание опять прервалось на середине, словно бы что-то мешало.
– Отрыжка соплохвоста, – выругался Гарри.
Что опять не так? Он же делал все правильно. Вот и верь теперь книгам. И очевидно же, что заклинание работало, но прерывалось на середине, как будто, что-то мешало или точнее, словно оно металось из стороны в сторону, не знаю что выбрать…
«Точно, – подумал мальчик, – тут было как в трансфигурации. Для начала нужно было представить точный образ того, что нужно было заклинать, а в данном заклинании нужно было мысленно представить змею. Например: кобру, питона или гремучую змею. Поэтому то заклинание не полностью сработало – оно не знало что призывать, ведь видов змей, по сути, множество»
Видимо, автор книги никогда не использовал это заклинание, а вписал общедоступные сведения из различных книжных источников, не удосужившись на практике проверить точность знаний. То, что казалось очевидным для теоретика, оказалось проблемой для практика из-за неточности сведений.
С новым чувством озарения, он приступил к действию. Целую минуту Гарри сосредотачивался, не спеша, собирая точный образ змеи из различных воспоминаний, а затем, вычертив в воздухе восьмерку, властно произнес:
– Серпенсортиа!
На земле перед ногами подростка материализовалась из неоткуда змея с темно-стальным окрасом и редкими желтыми пятнами на чешуе. Это был самый обычный неядовитый уж длиной в полтора метра и с маленькими черными круглыми глазками.
Змея начала извиваться телом, повернула треугольную голову в сторону подростка и стала угрожающе шипеть на подростка, высовывая раздвоенный язык из клыкастой пасти.
– Что ты шипишь на меня, тварь ползучая? – С презрением в голосе произнес Поттер.
Он не любил змей. Ползучие, склизкие, странно пахнущие – от них у него были только мурашки по коже. Это была не приобретённая неприязнь, а инстинктивная древняя человеческая ненависть, переданная в генах от отца к сыну и вскормленная молоком матери.
Гарри быстро кинулся вперед, придавив правой ногой шею змеи. Уж пытался вырваться, отчаянно извиваясь длинным телом, и зашипел еще более угрожающе. Он пытался укусить подростка, но не мог, шея была придавлена ботинком.
– Знай свое место змея. Лев – король зверей, – произнес Гарри, глядя на извивающегося гада.
Его загорелое на солнце лицо ничего не выражало, и только зеленные миндалевидные глаза выражали, нет, не ненависть… голод.
– И сегодня, к сожалению, ты станешь моей пищей, как и положено твари ниже меня.
– Диффиндо!
Режущее заклинание отдели голову ужа от тела, как точный удар острым мечом. Темно-красная кровь оросила серый песок. Даже после отделения головы, лишившись мозга, длинное гибкое тело продолжало извиваться, словно голова была все еще на месте. Поэтому дальше последовал «Петрификус тоталус», который обездвижил тело змеи.
Гарри не стал терять попусту время. Он подвесил змею на ветку дерева отрубленной частью вниз. Под свисающую змею положил большой каменный кубок, чтобы драгоценная для мальчика кровь капля за каплей стекала и собиралась в сосуде.
К сожалению, он не знал чар «призыва воды» или каких-то иных волшебных способов добычи еды. Это было выше его познаний в магии. Да и в этом безжизненном месте не было воды, не росло травы и живых деревьев. Не наблюдалось животных, насекомых и птиц, из которых можно было бы приготовить что-то съестное. И когда юный волшебник отчаянно размышлял над проблемой, как не умереть от голода и жажды, ему в голову неожиданно прилетела, как удар бладжера, ошеломительная мысль: почему бы не призывать существо из другого места, если местных обитателей не видно? Это было решило сразу две проблемы с пищей и водой.
Когда кровь полностью стекала из тела аспида в чашу, заполнив её на половину, Гарри занялся иным делом. Он неумело отделил чешую от длинного тела змеи, повозившись с разрезанием несколько минут. Потом выпотрошил внутренности, разрезал белое мясо на полоски, насадил кусочки змеи на каменную ветку, как шашлык на шампур, и поставил жариться мясо над магическим костром.
Подросток горько вдохнул – навыки готовки, привитые с детства тётей Петунией, хоть к чему-то сгодились.
Гарри подтащил каменную чашу к себе, которая была на половину полна змеиной кровью. Провел кончиком волшебной палочки по ободу кубка, а затем тихо произнес магическое заклинание:
– Трансмутацио статум.
Темно-красная кровь начала пузыриться, словно кипящая вода в чайнике, секунда-две и алая жидкость превратилась в кристально чистую воду. Да, это была самая обыкновенная вода, в которой нуждался истощенный организм подростка.
Еще на уроках в маглловской школе он узнал, что тела живых существ состоят на 80 процентов из воды. Поэтому кровь змеи уже сама по себе была водой, и превращение сложного вещества в простое не отняло у него много волшебных сил и времени.
Гарри сделал маленький, осторожный глоток воды из чаши и с наслаждением выдохнул. Вода была чиста, словно родниковая вода, и хвала Мерлину, не была, как он изначально опасался, на вкус, как железо.
Еще сделав несколько маленьких глотков воды, он вернулся к магическому костру, над которым подгорали куски змеиного мяса. Он втянул ноздрями воздух, голова подростка слегка закружилась от сочного запаха жареного мяса. Во рту образовалась слюна, Гарри с жадностью, как одичалый волк, бросил взор на покрывшиеся аппетитной коричневой корочкой кусочки мясо.
Зеленоглазый мальчик снял ветки-шампуры с костра, разложив на круглой каменной тарелке зажаренные полоски мяса, сочащиеся жирным соком. Мальчик поднес кусочек ко рту, предварительно подув на него, и осторожно зажевал его. Гарри приятно удивился, на вкус змея была похожа на жареную курицу. Правда пища была сильно пресноватой, но что поделать, не было у него соли.
Он пожал плечами, и вновь поднес кусочек вкусного мяса ко рту. Гриффиндорцы не жаловались на всякие пустяки, а брали то, что предлагала жизнь, в пределах разумного, конечно же…
Гарри наелся, почувствовав в животе приятную сытость, и оставил оставшуюся пищу и воду на потом.
Он затушил магический костер с помощью контр-чар, а потом навел волшебную палочку на вход в пещеру.
– Репелио энтитум, – зачитал заклинание подросток.
Это было заклинание отвода от живых существ, невидимое и неосязаемое. Теперь ни насекомые, ни волки, ни медведи не побеспокоят его.
– Протего тоталум, – произнес Гарри, обведя кончиком палочки контуры входа в пещеру.
Широкое полотно синего цвета накрыло вход в пещеру, создав импровизированную защитную стену из магии.
Хвала Мерлину, что он изучил все эти заклинания из книг, подаренных на рождество крестным и мистером Люпином. Хотя, в округе никого не было, лишняя осторожность не помешает, особенно во время отдыха и сна, когда внимание крайне расслабленно.
Гарри коротко кивнул сам себе, удовлетворившись работой, прислонился к стене, подтянув ноги к животу и положив голову на коленки.
В его голове крутились, как неуловимые снитчи, несколько мыслей, над которыми стоит поразмыслить.
Во-первых, как получилось, что он перестал понимать змей. По словам Дамблдора, в ту роковую ночь, когда умерли его родители, защищая его, Темный Лорд ненароком передал ему свою силу – парселтанг. И теперь способность понимать магический язык змей исчезла, как будто и вовсе не было. Выходит он больше не змееуст?
Его рука невольно потянулась к шраму на лбу. Удивительно, но линия шрама едва чувствовалась кончиком пальца. А ведь раньше он был более выпуклый, постоянно жёгся, словно выжженное на коже клеймо. И теперь словно божественная сила исцелила давно кровоточащую проклятую рану. Это было странно…
Взгляд подростка упал на тыльную сторону левой ладони – надпись «ты не должен лгать» все еще была на месте. На всякий случай мальчик проверил другие давние травмы: колотая рана от клыка василиска на правом плече и глубокий разрез от чешуи дракона на левом плече были все еще на месте.
На сердце отлегло – мир еще не сошел полностью с катушек.
Гарри коротко пожал плечами. Он не знал, куда делась сила Волдеморта говорить со змеями, но был этому только рад – ничего общего зеленоглазый мальчик не хотел иметь с этим проклятым даром и убийцей его родителей.
Второй вопрос, который витал в мыслях подростка, был такой: как получилось, что призыв змей сработал, а магия домовика дала осечку? Он попытался поразмыслить над проблемой. Хотя он не был великим теоретиком в магии, но кой чего успел усвоить и понять за пять лет учебы в Хогвартсе.
Если упростить, то это можно было сравнить с корзиной и яблоком.
Если в первом случае, домовой эльф – это яблоко, а мир Земли – это корзина. То из условий выходит, что яблоко могла перемещаться только внутри корзины сколько угодно далеко и долго, но, никак не покидая стен корзины, потому что корзина была только одна, а все, что было вне стен корзины, для яблока не существовало. Получается, что эльфийская трансгрессия не могла откликнуться и сделать то, на что в принципе не могла способна.
Во втором случае получаются совсем иные условия: яблоко было все также одно, но корзин было больше двух. То есть яблоко могло переместиться из одной корзины в другую или даже вообще в иную корзину. Разницы особой не было, в какую именно, самое главное, что яблоко могло перемещаться «между» корзинами. Поэтому змея то и призывалась, неважно Земля ли это была, или какой другой мир. Это была, как понял подросток, магия межпространственного призыва.
Продолжая размышлять над другими вопросами, он не заметил, как заснул.
Вокруг была тьма, которая обволокла его естество со всех сторон, а затем неожиданно, он заметил, что летел в голубом небе среде белоснежных кучевых облаков. Ласковые лучи солнца грели легкое пламенное тело. Далеко внизу виделись длинные полосы дорог и зеленные и оранжевые квадраты полей. Восходящий поток воздуха взметнул легкое тело ввысь, он еще шире раскрыл свои крылья, ловко контролируя поток ветра, и издал восторженную трель.
Гарри резко проснулся и начал дико оглядываться по сторонам, не понимая, где он находится. Через секунду он успокоился, когда пелена грёз окончательно спала, вернув возможность ясно мыслить.
Он с кряхтением встал на ноги и потянулся всем телом, чувствуя, как затёкшее во время сна от непривычной позы туловище едва разгибалось. Он покрутил шей и сделал несколько приседаний, чтобы разогреть мышцы и разогнать по телу кровь.
Поттер не знал, сколько времени прошло, за пещерой все также был полумрак. Но он успел выспаться за это время, восполнив потерянные силы.
Последние остатки еды и воды были с жадностью съедены. Поттер не волновался по этому поводу. Если вновь проголодается, он повторит трюк с призывом и трансфигурацией в любое время.
Гарри подобрал с пола школьную мантию, нацепив её на плечи, и вышел наружу, предварительно сняв с входа в пещеру защитные заклинания. Он решил пойти вдоль скальной стены по понятному ему ориентиру, чем бесцельно бродить по серому каменному лесу.
Черноволосый мальчик двигался осторожно, ступая по серому песку, как лев во время охоты. Справа – была скала, слева – каменный лес. Палочка была крепко зажата в правой руке, готовая исторгнуть в любой момент атакующие чары, а зеленые глаза зорко осматривали местность на предмет опасности.
Пройдя вдоль скалы больше двух часов, он услышал едва слышимое для человеческого уха журчание. Гарри остановился как вкопанный, а затем прислушался к доносящемуся издалека звуку. Он постоял немного на месте, а потом резко бросился вперед, сильно ускорив шаг. В душе подростка вскипел эмоциональный подъем. Все мысли были устремлены туда, откуда шел веселый звук журчания воды.
«Наконец-то, – восторженно подумал Гарри, – я увижу что-то стоящее, кроме мертвого леса!»
С каждой пройденной секундой звук усиливался по нарастающей. Дрожь нетерпения прошлась по телу – вместо быстрого шага, он бросился бежать, словно дементоры гнали его вперед.
Гарри увидел издалека, как из скалы бил ручей кристально-чистой воды. Еще короткое мгновение, и он уже стоял возле маленького ключа, который бил прямо через трещину в скале.
Подросток упал на колени как подкошенный, сложил руки лодочкой и зачерпнул холодной воды. Чистая вода, словно сладкий нектар полилась в сухое горло, утоляя жажду путника.
Он успокоился после того, как сделал несколько глотков, умыл вспотевшее лицо и шею, поправил очки, а затем внимательно оглядел местность.
Вода и впрямь шла прямо из трещины в скале, потом стекала по кварцевому песку и камням, образуя маленький ручей, который далеко уходил в серый лес.
«Интересно, – подумал Гарри, вставая на ноги. – Выходит в этом месть есть вода.… А может и живой кто есть?
Недолго думая, Гарри решил направиться вниз по ручью, чтобы узнать, куда вела или впадала маленькая речушка. Может случиться так, что ручей вливался в более большую реку, которая привела бы его к местному поселению. А там где были разумные обитатели – была пища и информация…
Прогулка оказалась не такой долгой, как ожидал черноволосый мальчик. Буквально через пятнадцать минут он стоял на песчаном берегу озера, куда впадал найденный им ручей.
Озеро было размером с квиддичное поле, и вода в ней была голубой-голубой, словно в лагуне тропического острова. Но дна, как ни странно не было видно – только мрак скрывающий землю. Место было похоже на оазис в пустыне, но только тут не было зелени. Было безжизненно, как и везде.
Гарри пристально посмотрел плоскую гладь синего озера. На него смотрело отражение худощавого пятнадцатилетнего подростка с ярко-зелеными глазами и вечно растрепанными волосами в потрепанной школьной мантии. Выглядел он неважно – весь в грязи и в синяках после битвы в министерстве.
Поттер оценивающим взглядом окинул озеро, подобрал плоскую серую гальку с земли, а затем ловко кинул её лягушкой в воду. Каменный блинчик несколько раз подпрыгнул на воде, долетев до середины озера, а потом затонул, уйдя в темную глубь дна. По воде пошли множественные круги, пересекаясь друг с другом, пока через пару десятков секунд гладь озера не пришла в спокойствие. Это был чисто ребяческий поступок.
Он собирался отвернуться от озера, чтобы пойти дальше исследовать, но краем глаза заметил, как из дна озера пошли пузыри, словно аквалангист на дне сделал длинный выдох использованного воздуха.
Предчувствие скорой беды охватило мальчика.
«Ну и какого тролля я это сделал?!» – мысленно завопил гриффиндорец.
Из темного дна озера с большими брызгами воды на берег выпрыгнула жаба. Эта жаба не была похожа на жабу Невилла. Нет, она была размером с упитанного быка. Вместо гладкой кожи блестела мощная чешуя, похожая на чешую зеленого валлийского дракона. На месте морды была белая двурогая маска по цвету похожая на человеческую кость. В центре груди была круглая сквозная дыра. Странно – как оно еще жило?
Дрожь опасения прошлась по телу. Вспотевшая ладонь крепко сжала волшебную палочку. Все его чувство и жизненный опыт буквально кричали – опасность!
Пустые зенки из-под белой маски уставились на него, а затем чудовище громко проквакало:
– В-в-к-куснотища!
– Мать моя Моргана! – Потрясенно икнул гриффиндорец.
Тварь могла говорить!
– Та-ак-к-ая в-в-к-кусная душа са-ама пришл-а-а к-ко мне! Сег-годня будет пир!
Жаба присела, мощные мышцы лап вздулись от напряжения, а затем она прыгнула тяжелой тушей вперед со скоростью полета метлы «молния» в сторону застывшего подростка.
– Протего, – прокричал Гарри Поттер, выставив палочку впереди себя.
Только рефлексы игрока квиддича спасли гриффиндорца. Если бы на его месте была бы Гермиона Грейнджер, то её бы смело, как бумажный пакет.
Тяжелое тело с грохотом врезалось в скоро созданный щит, словно удар стенобитного оружия.
Монстр отпрыгнул на десяток метров в сторону, поняв, что с наскока жертву не схватить. Щит продержался секунду после мощнейшей атаки, а затем рассеялся тысячами голубых искорок, не выдержав поглощенной кинетической энергии.
Гарри не стал мешкать, словно первокурсник перед Снейпом, а контратаковал.
– Ступефай! – прокричал мальчик.
Росчерк красной энергии устремился в жабу-переростка. Но ошеломляющая магия отскочила от чешуи чудовища, как баскетбольный мяч Дадли от асфальта, не причинив жабе никакого вреда.
– Ква-ха-ха, – издевательски проквакала монстр-лягушка, – слабак-к!
Гарри закусил губу и подумал: «Мощное магическое сопротивление, как у гигантов?»
Пока что, они только обменялись ударами, но ситуация явно не была в пользу Поттера.
«Тогда», – подумал Гарри.
– Редукто!
Синий заряд магии с шипением полетел в сторону монстра. Но жаба играючи отпрыгнула в сторону. Гарри повел палочку за монстром, словно ружье в тире за целью, выкрикивая «разрушающие заклинания» в надежде, что хоть одно из них попадет в цель. Произошла последовательная череда взрывов из серого песка и камней, и все заклинания ушли в молоко.
Гарри крутанул палочку вперед, на опережение, так как понял, что его боевые заклятья были слишком медленными для быстрой, как метла жабы.
И результат не заставил себя долго ждать.
– Квах! – с болью в голосе квакнула жаба, а потом нырнула вглубь озера, создав мощный фонтан воды и скрывшись от зорких глаз подростка.
Прошла секунда-две, Гарри напряженно стоял на берегу озера и внимательно всматривался вглубь воды, ожидая внезапной атаки.
Низкий гул достиг уха подростка, он напрягся, а затем из воды выпрыгнула жаба, создав большой фонтан брызг. Гарри увидел на блестящей чешуе чудовища черную подпалину от заклятия, но к его сожалению жаба в целом была невредима.
Пока зеленоглазый мальчик смотрел на полет-прыжок жабы, та широко раскрыла пасть.
– Ква! – Выкрикнула жабо-демон.
Поттер не успел среагировать – атака была быстрее предыдущей.
Мощный поток воды, как из пожарного гидранта, ударил в грудь подростка, сбив с ног. Очки-велосипеды от напора воды с хрустом треснули и слетели с лица. Он полетел спиною назад, пролетев несколько метров, а потом рухнул на песок по инерции прорезов туловищем глубокую борозду в песке.
В груди и на спине вспыхнула адская боль, в глазах все потемнело, словно наступила полночь.
Жаба с грохотом приземлилась в четырех метрах от стонущего волшебника, подняв в воздух песчаную пыль.
– Кха-ха, ты думал, что сможешь меня победить? – проквакала жаба.
Гарри поднял голову, едва расслышав вопрос от мучающей разум боли, и увидел, как белая маска уставилась на него. Он закашлял кровью, чувствуя в груди колющую боль – возможно, было сломано ребро. Его палочка все еще была зажата в правой ладони – он не выпустил свое единственное оружие даже после мощнейшего удара водой.
Мальчик с трудом присел на колени, дрожащей рукой навёл волшебную палочку, и, выплёвывая изо рта алую кровь, еле слышно произнес:
– Диффиндо.
Прозрачный росчерк прочертил воздух и ударил в зеленую чешую жабы. Но все было бесполезно. Заклинание только оставило после себя длинную вертикальную царапину, как будто гвоздем прочертило полосу по листу прокатной стали. Чешуя монстра была слишком крепка!
– Я же г-говорил, ты – сла-аба-ак-к!
«Как же убить эту неведомую тварь?! – отчаянно подумал Гарри. – Ступефай отталкивается от чешуи, как вода от масла, а «редукто» и «диффиндо» тут бесполезны. Может «конфринго»? Нет, это тоже не поможет».
– Сейчас, сейчас, я утолю голод. Высосу твою сладкую душу до последней капли!
Монстр широко раскрыл беззубую пасть и оттуда с высокой скоростью вырвался длинный розовый язык. Гарри не успел среагировать, чтобы создать щит, он бы даже не успел за этот короткий промежуток времени моргнуть – так стремительно приближался язык монстра. Склизкий язык несколько раз обвился, как лассо вокруг торса черноволосого мальчика, а затем потянул, как лебедка в зияющую темную пасть.
«ЧТО ДЕЛАТЬ?» – мысленно завопил Гарри Поттер.
Он не хотел умирать – так позорно, недостойно, в полном одиночестве. Жаба тянула все ближе и ближе, он пытался сопротивляться, отчаянно тормозя ногами, но демон был слишком силен – это было все равно, что было тягаться с маггловским трактором по силе.
Лицо Гарри стремительно синело, он задыхался – язык чудовища крепко стянул грудь, не давая возможности ни вздохнуть, ни выдохнуть. Перед глазами заплясали, как чумазые домовики, черные пятна. В бредящем от нехватки кислорода мозгу вспыхнул яркий оранжевый свет; к нему из ниоткуда пришло понимание: жаба – это земноводное, значит, по определению должна быть слаба к пламени.
Поттер был в метре от жабы-демона, еще мгновение и его проглотят, как какого-то комара. Это было унизительно, даже хуже чем оскорбления Снейпа перед всем классом.
Из последних сил задыхающийся подросток поднял волшебную палочку, указав в темную беззубую пасть. Но воздуха в легких не было, чтобы выдохнуть заветное волшебное слово. Тогда не зная и не полностью не понимая, что он делает, мальчик-который-выжил мысленно прокричал, вкладывая в заклинание все страхи, переживания, боль и дикое желание жить.
«ИНСЕНДИО!»
Кончик волшебной палочки загорелся оранжевым огоньком, а вслед за тем вспыхнуло бушующее ярко-красное пламя, которое охватило чудовище. Розовый язык монстра мгновенно сгорел, костяная белая маска, куда пришелся основной удар, секунду сопротивлялась, отражая магический огонь, но, в конце концов, и она поддалась волшебной мощи Гарри Поттера.
Волшебник как подкошенный рухнул на колени и отчаянно сделал глоток воздуха, когда обрубок языка жабы упал на землю и прекратил сжимать грудь. Перед глазами перестали играть темные пятна, но в груди чувствовалась пустота – верный признак магического истощения.
Гарри поднял затуманенный взор, в немом шоке уставившись на чешуйчатый труп монстра со сквозной дырой в груди. На месте головы с костяной маской вместо морды осталась только прожжённая подпалина. Настолько мощным и эффективным вышло заклинание.
– Это было близко, – произнес Гарри, а затем завалился спиной на землю, как подкошенный, чувствуя во всем теле усталость и наступающую, как морские волны на берег, боль.
– Аргх, – кашлянул мальчик.
На губах запузырилась кровавая слюна, лицо гриффиндорца стало смертельно бледным. Похоже, монстр действительно ему что-то сломал.
Он лежал на спине, смотря подслеповатыми глазами наверх во тьму, откуда сияли, как из прожекторов, редкие лучи света. Его взгляд затуманился, по бледным щекам пошли редкие мальчишеские слезы.
– Это никакой не другой мир, – вдруг произнёс мальчик, – похоже, я умер и попал в ад. А то чудовище было местным демоном.
Зеленоглазый мальчик, не сдержавшись, всхлипнул от боли в страдающем теле, которая становилась с каждым мгновением все сильнее. Адреналин в крови после схватки рассеивался, возвращая мозгу реальное положение дел о повреждённом организме.
«За что?» – подумал страдающий разум.
Гарри скорчился на земле, из красивых миндалевидных глаз продолжали литься слезы. В какое-то мгновение боль стала невыносимой, заполнив все уголки сознания красной пеленой страдания. Он истошно закричал во всю силу легких, а дальше юного волшебника накрыла спасительная тьма небытия.