Новая штаб-квартира Электроэнергетической Компании Шинра была совсем не похожа на старую. Огромный комплекс, гладкий и современный, раскинулся вширь стальными конструкциями и сверкающим стеклом. Здесь не было места ни секретным подземным лабораториям, ни закрытым этажам, ни апартаментам в пентхаусе, откуда возвысившийся правитель вдали от простых смертных мог обозревать свои владения.

Кабинет Руфуса Шинра, как утверждалось, находился в самом сердце раскинувшегося здания, за таким же прозрачным стеклом, как и у всех остальных. Яркое весеннее солнце отражалось от стекол, и Клауду Страйфу подумалось, что это тактическая ошибка, оказаться в углу, где от народных масс не отделяет ничего, кроме стекла.

Возможно, с его стороны это было нечестно. Клауд с Руфусом смогли, по большей части, отложить свои разногласия из-за кризиса с Дипграундом, в ходе которого остатки старой Башни Шинра окончательно превратились в развалины. Даже сейчас, шесть лет спустя, скелет башни был все еще виден переломанным каркасом на фоне ясного неба.

Клауд задумался, специально ли Руфус строил новую Шинра под тенью символа отцовской империи. Словно бы оставляя себя какое-то предупреждение, напоминание, что может случится, если он попытается залезть слишком высоко. Впрочем, Руфус вполне мог смотреть на развалины, чтобы просто позлорадствовать. С ним сложно сказать точно.

Клауд зашел внутрь и стянул очки. Вокруг царило оживление, практически суета, и это говорило о Корпорации все — она дала населению стабильность и работу, просто подарок судьбы после того, как Цветные почти разрушили только зарождающийся город.

Мидгар постепенно восстанавливали, очень медленно, словно бы люди неохотно доверяли ему свою личную безопасность. Клауд не мог их винить. Ему очень давно было трудно доверять чему угодно. И шесть лет относительного спокойствия и процветания не смогли ничего особо изменить.

Он прошел сквозь эпицентр суеты к большой информационной стойке, где за полукругом полированного дерева расположилось больше полудюжины улыбающихся сотрудников.

Руфус был не дурак. Может быть, это место и выглядело так, будто ты можешь ходить где угодно, но для посещения кого-либо из руководства тебе все равно будет нужен сопровождающий.

— Привет, чем я могу вам помочь?

Клауд моргнул, обернулся на голос и оказался перед молодой женщиной с голубыми волосами и пирсингом на лице. На ней был ошейник с шипами и что-то вроде сетчатой майки с черепами, но улыбка был приветливой и дружелюбной. «О, да,» — подумал Клауд. — «Еще одна инициатива Шинра». Компания желала поощрять индивидуальность среди персонала, и постоянно расхваливала эту задачу по телевидению: Шинра Электрик — Твоя компания, или что-то в этом роде…

— Я хочу увидеть Руфуса, — пусть это и мелочно, но Клауд позлорадствовал, что не назвал того Президент Шинра.

Девушка улыбнулась и подняла телефонную трубку:

— Привет, господин Страйф к Президенту Шинра, — она встретилась взглядом с Клаудом и немедленно залилась краской, осознав, что тот, вообще-то, не называл своего имени. А значит, его узнали.

Клауд не имел ничего против того, чтобы его узнавали, но сильно возражал, когда за это пытались извиняться. Девушка забормотала извинения, но Клауд просто кивнул и сказал: «Ничего страшного». Он давно понял, что его попытки успокоить людей обычно дают противоположный результат.

Тифа говорила, если он хочет стать менее узнаваемым, ему стоит подстричься — но Клауд уже пробовал, в те далекие времена, когда был подростком в Нибельхейме. Конечно, он не мог обратится к специалисту, но в результате он получил торчащие, словно у чокобенка перья, лохмы. На мужике двадцати восьми лет они будут смотреться еще более нелепо, чем на двенадцатилетнем пацане, так что он решил оставить все как есть.

Через пару секунд рядом с ним появилась знакомая блондинка в темном костюме. Кое-что в Шинра осталось прежним, например, мрачные одеяния Турков или фирменный бело-черный облик Руфуса. Турки привыкли сливаться с толпой в те времена, когда коридоры Шинра были полны управленцев в костюмах и галстуках. Теперь же они резко контрастировали с цветной пестротой и причудливым индивидуализмом. И, скорее всего, не случайно.

— Страйф, — кивнула ему Елена. Тонкие изящные черты ее лица окаймляли короткие, модно подстриженные волосы. Но этот облик определенно вводил в заблуждение — она обладала цепкостью бульдога и смертоносностью гремучника. Клауд знал ее немного лучше, чем ее коллег-Турков, поскольку она встречалась с Тифой. Клауду могла не нравиться ее работа, но коль скоро Тифа счастлива, Клауд держал свое мнение по этому вопросу при себе.

Он неплохо ладил с ней, не хуже, чем с кем-либо другим, и уж точно не хуже, чем с кем-то из ее коллег. Наверно, именно поэтому Руфус поручил ей сопровождать его.

— Елена, — он слегка кивнул ей и последовал за ней за угол стойки. Она махнула своим пропуском у маленького незаметного сканера, установленного на облицовке стойки на уровне бедра. Поблизости не было никаких дверей, и Клауд задался вопросом, что же она разблокировала. Но вопросов задавать не стал.

Кабинет Руфуса находился в центре комплекса, и довольно далеко от входа. По дороге туда народу вокруг заметно поубавилось, и Клауду подумалось, что вся эта открытость просто для отвода глаз. Это его немного успокоило. Трудно винить Руфуса в желании избежать толпы, когда сам стремишься к тому же.

— Руфус придет через пару минут, — Елена жестом пригласила его войти в кабинет. — Хочешь чего-нибудь?

Клауд мотнул головой и слабо улыбнулся:

— Я не настолько идиот, чтобы просить у тебя кофе.

— Кого другого я за такие слова пнула бы в коленную чашечку, — Елена фыркнула и закатила глаза. — Не то, чтобы ты мне так уж нравился, чтобы не послать тебя подальше — но для оскорблений твои слова слишком уж бестактны.

Клауд моргнул и невольно улыбнулся шире.

— Людям обычно нужно немало времени, чтобы понять это про меня, — ответил он. Елена коротко рассмеялась, кивнула и вышла, закрыв за собой дверь.

Клауд задался вопросом, не заперли ли его, но потом решил, что вряд ли. И вряд ли стены этого центрального кабинета Руфуса в самом деле стеклянные. Он даже постучал легонько костяшками по поверхности, чтобы убедиться. Скорее всего, материал пуленепробиваемый. А может и нет, ведь Руфус не расставался со своей пушкой, так что при необходимости он мог пробить себе путь наружу. Новый научный департамент Шинра, располагавшийся в другом здании, славился своими разработками в области устойчивой жизнедеятельности и повторно используемых материалов, стало быть, заключил Клауд, что бы это ни было, это явно оттуда.

Выбор фотографий на стенах у Руфуса был интересным. На одной, заметил Клауд, дернув уголком рта, был он сам — это была церемония вскоре после Дня Пришествия, там он жал руку Президенту. Другие фотографии были гораздо интереснее, на одной, к примеру, был маленький Руфус с женщиной, которая, без всяких сомнений, была его матерью. Руфус был на похож на нее гораздо сильнее, чем на отца, хотя воспоминания Клауда о Шинре-старшем были очень смутными. Никаких фотографий его не было, но Клауд и не ожидал, что они здесь будут.

Еще одна фотография изображала монумент Метеору, другая — план здания, а остальные фотографии были пейзажами. Клауд засунул руки в карманы. Ему не нравилось находиться в этой стеклянной или какой там еще коробке. Его словно бы засунули в витрину.

Он прошел к столу, заметив, что там тоже есть фотографии. На одной был Руфус с Турками в каком-то вутайском ресторане — все, даже Тсенг, улыбались фотографу. На другой фотографии в рамочке, к удивлению Клауда, был запечатлён Рено в Коста дель Соль, он в своем турковском костюме развалился на лежаке. В одной руке Рено держал бокал с тропическим коктейлем, а другой изображал пистолетик и, широко ухмыляясь и подмигивая, целился в камеру.

Клауд взял фотографию со стола рассмотреть поближе. Рено выглядел не то чтобы юно, но как-то невинно, из чего Клауд заключил, что фото сделано до падения Метеора. Чего-то не хватало в выражении его лица, чего-то жесткого, что неизбежно появляется после того, как стал свидетелем почти случившегося конца мира.

Отношения Руфуса с Турком не были особым секретом, но они определенно вели себя не так, как если бы у них все было «официально», поэтому было странно видеть эту фотографию на столе у Руфуса. Впрочем, столкновение с угрозой глобального уничтожения дважды за одно десятилетие кого угодно может заставить быть менее скрытным в признании привязанностей к кому-то. Сам Клауд не был уверен, что даже что-то покруче армагеддона заставит его свыкнуться с такими вещами.

— Насколько помню, он был при исполнении, когда его фотографировали, — раздался ровный голос. — Я ее держу как напоминание не посылать его в командировки в подобные места, иначе я разорюсь.

Клауд смущенно покраснел, поспешно поставил рамку с фотографией на место и, отступив от стола, обернулся.

Руфус был, как всегда, образец элегантности, светлые волосы причесаны волосок к волоску, безукоризненный костюм свеж и отглажен. Черты его лица с возрастом и пережитыми испытаниями стали заметно резче, но по-прежнему сохраняли то милое, почти ангельское выражение, что делало его весьма привлекательным мужчиной.

Клауда все время приводил в смятение тот факт, что его привлекает Руфус Шинра. Клауд не понимал почему постоянно западет на кого-то совсем не того, это заставляло его смущаться и психовать.

— У тебя заказ на доставку? — буркнул он и отвернулся, гадая, не понял ли Руфус больше, чем Клауду того хотелось, о его готовности сбежать сразу же, как только они оказывались вдвоем в одном помещении.

— Нет, — Руфус мотнул головой, и до Клауда дошло, что тот все еще стоит в дверях.

— Ты же сказал, что у тебя есть для меня работа. Ну, или это Рено сказал, когда звонил, — Клауд попытался расслабится, его порядком утомляло, что ему почему-то гораздо привычнее спасать мир, чем вести беседу с привлекательным мужчиной. — Или от меня опять требуется победить монстра или призрака, или кого там еще?

— Ну, вообще-то... — кашлянул Руфус.

Клауд уставился на него, томительное влекущее чувство тут же испарилось, напоминая, что компания, принадлежащая этому человеку — по его приказу ли, или без него — в определенной мере, косвенно, ответственна за почти случившийся конец света. Причем дважды.

— Ты пошутил.

— Все не так страшно, как ты подумал, — поспешил заверить его Руфус, но что-то в этом ровном голосе сказало Клауду, что подумал он как раз правильно. — Но хочу заранее тебя предупредить, что тебе может… не понравиться.

В переводе с Русуфского политического, «не понравиться» означало, что Клауд, скорее всего, будет в ярости. Вес меча за спиной сразу стал заметен — даже Президент Электроэнергетической Компании Шинра не посмел просить Клауд Страйфа оставить оружие за порогом комнаты. Как и большинство людей, он предпочитал не испытывать судьбу.

— Руфус, что ты натворил? — спросил Клауд.

— Ничего я не натворил, — ответил Руфус, глядя такими чистыми честными глазами, что сразу все становилось понятно.

— После того, как ты прыгнул вниз с высотки с одним пистолетом в руках, эти твои ужимки уже не работают, — бесящее влечение вспыхнуло снова, но Клауд был здесь бессилен. Что-то похожее иногда вытворял Зак, хотя вся надменность этого жеста — типа кто-то обязательно меня поймает — целиком принадлежала Руфусу Шинра.

— Правда? — Руфус довольно улыбнулся.

— Так в чем дело? — зыркнул на него Клауд. — Чем дольше тянешь время, тем больше это меня раздражает.

— Это звучало бы как угроза, будь ты тем человеком, что изливает свой гнев на случайных прохожих.

— Повезло, что здесь их нет, — оскалился Клауд.

— Да, повезло, — Руфус ухмыльнулся шире. — Пойдем, Клауд. Проще тебе показать, чем объяснять.

— Я точно сильно разозлюсь, — Клауд сдался и направился к двери.

— Возможно, — Руфус вежливо подождал, пока он выйдет, но Клауду не хотелось пускать его себе за спину, так что перед дверью он притормозил. Руфус закатил глаза. — Не надо паранойи, Страйф. Я позвал тебя сюда потому, что мне нужна твоя помощь, а не для того, чтобы загнать в ловушку и застрелить в спину.

Клауд снова раздраженно зыркнул на него.

— Первое, тебя я не боюсь, Шинра. Я начеку потому, что не доверяю тебе. Второе, последний раз, когда ты просил меня о помощи… — Клауду вдруг пришла в голову ужасная мысль, заставив застыть на месте. — Просто скажи мне, что это никак не связано с… ним.

Не было необходимости говорить кого он имеет ввиду.

Я никогда стану воспоминанием.

Клауду на плечо опустилась рука, вернув его обратно в настоящее.

— Ты можешь испугать моих сотрудников, — сказал Руфус. — Не помешало бы, если бы ты держал себя в руках до тех пор, пока мы останемся без свидетелей.

Клауд медленно выдохнул, кивнул и следом за Руфусом двинулся из кабинета, дальше по коридору, прямиком к неприметной двери рядом с уборной.

Руфус открыл ее карточкой и поманил Клауда за собой.

— Куда мы идем? Клянусь Шивой, Руфус, если у тебя тут внизу какая-то лаборатория… — он осекся, когда они оказались у входа в здоровенный подземный тоннель. — Руфус.

— Это не то, что ты думаешь, — светлые волосы и белый костюм на мгновение высветили Руфуса на фоне влажного серого камня. — Это транспортная система, ничего больше. Когда мы отстраивали здания штаб-квартиры, нам потребовался не создающий транспортных пробок способ перевозки материалов на стройку и со стройки. Три года назад, если помнишь, дорожная инфраструктура была не такой хорошей, как сейчас.

— Она и сейчас хреновая.

— Верно, но вспомни, какой она была три года назад, — Руфус указал на здоровенную поворотную дверь. — Этот путь ведет на эстакаду, которая выходит на Гейнсборо Драйв. Если не веришь, могу открыть, чтобы ты убедился сам.

Клауд и забыл, что в честь Аэрис назвали улицу. Ему подумалось, как бы ей это понравилось — быть увековеченной в сообщениях о пробках. Здание ее церкви восстановили, и это было одно из немногих мест в Мидгаре, где было безопасно. Там было что-то вроде святилища, и Клауд надеялся, что так оно и останется, хотя бы для того, чтобы уберечь место от разрушения или осквернения. У людей короткая память.

— Не важно. Просто скажи мне уже, куда мы направляемся.

— Помнишь, где мы достали большую часть материалов для постройки нового здания Шинра?

— Я знаю, что ты говорил по телевидению, — ответил Клауд. — Правда это или нет, я не в курсе.

— Ты считаешь меня более хитрым, чем я есть на самом деле, — сверкнул острой, словно нож, улыбкой Руфус.

— Ну, ты сказал всем, что вы достали материалы в Мидгаре, — у Шинры было все всерьез насчет защиты планеты, которую они, хоть и косвенно, почти уничтожили, компания организовывала мероприятия по переработке и вторичному использованию всякого металлического хлама и обломков для дальнейшего применения в Эйдже.

— Именно, — Руфус изогнул бровь. — Не понимаю, почему ты упорно считаешь меня подобием моего отца, Страйф, но это слегка утомляет.

— Вот не надо мне тут, Шинра. Ты прекрасно знаешь, что у меня полно причин считать тебя говнюком.

— О, не отрицаю, что я им был, — согласился Руфус, снова блеснув акульей улыбкой. — Но я не пытаюсь править миром подобно отцу. Это я тебе могу пообещать.

— Не очень-то это поможет мне спокойнее спать по ночам, — ответил Клауд. — Ты поэтому все устроил так, чтобы из твоего кабинета были видны остатки Башни?

Руфус остановился.

— Думаю, я так поступил по той же причине, по которой держу у себя на столе фотографии людей, которые мне дороги.

— И по какой же?

— Умеренность, Клауд, — Руфус вытащил из кармана телефон. — Равновесие. Я смотрю на старую башню и вспоминаю, что все, что ты построишь, может разрушиться, а потом я смотрю на фотографии, чтобы напомнить себе почему я этого не хочу. Небо — это все, что мой отец видел из своего кабинета, его ничего не удерживало от того, чтобы забираться все выше и выше, до тех пор, пока он, наконец, не упал.

Клауд моргнул. Он как-то не ожидал от Руфуса такой откровенности, и на мгновение почувствовал будто бы недооценивал его.

— Ты ведь понимаешь, почему я тебе не верю?

— Конечно, — взглянул на него Руфус. — Это никак не делает твое недоверие менее досадным, но я понимаю.

— Ну, это уже хоть что-то, — Клауд улыбнулся по-настоящему.

Руфус улыбнулся в ответ, а потом поднял к уху телефон:

— Мы здесь.

Клауд переступил с ноги на ногу, стараясь не показать нервозность или неуверенность от этого места.

Через несколько минут тишину нарушил звук мотора, а темноту прошил свет автомобильных фар. Показался стандартный военный джип со знакомой фигурой в вечно помятом костюме за баранкой. В мрачной темноте туннеля волосы Рено казались еще ярче, но выражение лица идеально подходило к обстановке.

— Йо, Страйф, — Рено высунулся и открыл дверь, Руфус забрался в джип. Настораживал тот факт, что от Рено не последовало никаких комментариев. Определенно, что бы их не ожидало в конце их маленького путешествия, приятным оно не будет.

Проигнорировав предложенную Руфусом руку, Клауд запрыгнул в кузов джипа. Никто не сказал ни слова, и машина пустилась в обратный путь по туннелю, освещая фарами бесконечный мрак.

Через какое-то время джип начал притормаживать. Клауд открыл глаза, ужас плеснул адреналином, когда до него дошло, где они оказались. Похоже, что ему, как бы он не старался, никак не получается убежать от этого места.

Состояние подземной части старой Башни Шинра ничем не отличалось от развален наверху — каркас рухнул под собственным весом при бегстве бойцов Дипграунда. Пол был усеян осколками стекла и грудами щебня, а разгромленная мебель отбрасывала в мраке замысловатые тени. В бывшей лаборатории было полно перегородок, которые когда-то явно были клетками, большинство дверей было выломано или вообще исчезло.

У Клауда дергались пальцы, когда он следовал за Руфусом и Рено, пробираясь через беспорядочные кучи мусора на пути в глубины бывшей лаборатории. На одном участке обломки были убраны, пол подметен от битого стекла, а у клетки была не только стальная дверь, но и кодовый замок, похожий на те, что использовались в новом здании компании.

Клауд не убирал руку с рукоятки меча. Рено ненавязчиво отстал, давая себе возможность взять Клауда на прицел, а значит, что бы ни было за этой дверью, Клауду, скорее всего, захочется снести Руфусу голову.

— Клауд, — Руфус помедлил перед тем, как ввести код на замке, — ты должен понять…

— Просто открой дверь, Руфус, — Клауд ненавидел это место, ненавидел шепот существ, что не были людьми, ненавидел свою способность их слышать.

Руфус переглянулся с Рено и вбил последние цифры кода.

Всего лишь одного проблеска серебряных волос хватило Клауду, чтобы, выхватив меч, вызвериться на Руфуса.

— Руфус, ты идиот! — прорычал Клауд и незамедлительно шагнул с обнаженным мечом к стеклянной стене, что отделяла его от заклятого врага.

— Назад, Страйф, — процедил Рено, в одной руке держа электро-дубинку, в другой пистолет, и нацелив их на Клауда. Руфус тоже выхватил пистолет, но Клауд был слишком взбешен, чтобы удивляться, в какой заднице он его прятал. Оба направили оружие Клауду в затылок. А Турки стреляют на поражение.

— Посмотри на него, Клауд, — Руфус указал подбородком за стекло. — Он безоружен.

Клауд уставился на человека за стеклом в ожидании ухмылки, той гребанной ухмылки, и треклятого голоса, что преследовал его в кошмарах…

Сефирот смотрел на него, но вместо привычного надменного высокомерия в его взгляде было… замешательство?

— У тебя есть десять секунд, Руфус, — Клауд не опустил оружия. — Десять секунд, чтобы объяснить мне, что за хрень здесь происходит, перед тем, как я войду туда и отправлю этого ублюдка обратно в Лайфстрим.

Руфус никогда не был тем, кто разбрасывается ресурсами, и никогда не был тем, кто недооценивал Клауда, как противника — при иных обстоятельствах Клауд непременно отдал бы этому должное.

— Несколько дней назад мы получили сигнал тревоги из Старого Мидгара от патрульного. Он очень нервничал и заявил, что наткнулся на человека, который выдавал себя за Солджера Первого класса Сефирота. Конечно, мы сначала отнеслись к этому скептически — особенно учитывая послужной список патрульного, он однажды объявил тревогу из-за бродячей кошки…

— Осталось пять секунд, — Клауд равнодушно поднял бровь. — Не трать их зря.

Руфус вздохнул.

— Когда мы прибыли его забрать, мы обнаружили… — он замолчал, взглянул через стекло и слегка удивленно добавил: — Ты знаешь, что он первым делом потребовал от нас оперативную сводку?

— Руфус.

— Он ничего не помнит, Клауд. Он даже не имеет понятия, какой сейчас год. Последнее, что он помнит перед тем, как осознать себя в Мидгаре, что его вместе с Солджером Первого класса Заком Фейром послали в Нибельхейм.

Клауд рассмеялся горьким рваным эхом.

Руфус, не отрывая от него острого взгляда, продолжил:

— Когда ему объяснили некоторые факты о сложившейся ситуации, он добровольно сдал оружие и сдался сам, позволив взять себя под стражу.

Клауд снова выдал болезненный смешок и отвернулся к перегородке. Подошел ближе, по-прежнему держа меч на изготовку. Сефирот уставился на него в ответ, следы замешательства на его лице исчезли, сменившись спокойным цепким взглядом.

У него глаза нормальные, отметил Клауд. Но этого ему было недостаточно, чтобы опустить оружие.

— И это заставило тебя поверить, что он говорит правду?

— Конечно, нет, — фыркнул Руфус. — Но этого мне было достаточно, чтобы санкционировать его задержание, пока я во всем не разберусь.

— И как именно ты разбирался? — потребовал объяснений Клауд. — Что такое ты обнаружил, что заставило тебя забить на свое гребанное здравомыслие?

— Например, то, как он отреагировал на тебя, — ответил Руфус так, словно обсуждал сделку по слиянию компаний.

Прежде, чем Клауд успел сообщить Руфусу, какую ужасную глупость тот совершил, Сефирот заговорил, и его голос наполнил тесное помещение своим знакомым звучанием. Голос, который Клауд иногда слышал, находясь где-то между сном и явью, в сумраке сновидений, где вещи прятались от дневного света.

Но голос обращался не к нему, а к Руфусу. Даже взгляд зелено-стальных глаз был устремлен на молодого президента.

— Полагаю, кто бы это ни был, он не участник моего фан-клуба?

— Ты не узнаешь этого человека? — спросил Руфус.

Сефирот обернулся к Клауду. Клауд замер.

Давно не виделись, Клауд.

Они изучали друг друга, Сефирот едва заметно хмурил брови в легкой гримасе концентрации. Он склонил голову на бок, несколько прядей упало ему на глаза, и он потянулся откинуть их, чтобы не заслоняли обзор.

За все те разы, что они встречались лицом к лицу, во всех битвах, в которых они сражались друг против друга, Клауд никогда, никогда не видел, чтобы Сефирот откидывал волосы с лица. Если уж на то пошло, волосы никогда не падали ему на лицо, как будто были специально натренированы так не делать.

Его взгляд задержался на мече Клауда, и Клауд заметил проблеск интереса, мелькнувший на лице Сефирота. Интереса, но не узнавания ни самого меча, ни его владельца.

Потом взгляд переместился на волосы Клауда. Сефирот заговорил, медленно и неуверенно, и Клауд никогда, никогда не слышал, чтобы он так разговаривал.

— Ты был гвардейцем. Если правильно помню, ты друг Зака Фейра.

Клауд вспомнил дождь, себя, стоящего на коленях с кровью Зака на волосах, и слабеющие пальцы Зака, когда тот вложил рукоять своего меча в его трясущиеся руки.

— Зак мертв, — четко и безэмоционально ответил Клауд, а потом попытался пробить мечом перегородку, как раз напротив сердца Сефирота.

Однако конструкция шинровских инженеров успешно выдержала натиск, перегородка заскрипела, когда меч Клауда проскрежетал по стеклу, но проклятье всей его жизни осталось невредимым.

— Открывай, — слова тяжело перекатывались во рту, Клауд с трудом выталкивал их. — Я собираюсь его убить.

— Нет, — сказал Руфус очень мягко. — По крайней мере, до тех пор, пока я не решу, как лучше поступить. Ты думаешь, он лжет?

— Это Сефирот.

— Да, я знаю, Клауд. Но, опираясь на мои исследования, я могу сказать, что Сефирот не был тем, кто лжет...

— Твои исследования? — Клауд развернулся и бросил на Рено предупреждающий взгляд: — Не смей стрелять в меня, пока я не закончил на него орать.

— Ладно, — довольно охотно согласился Рено, как образцовый профессионал все еще целя оружие Клауду в голову. — Мне тоже заявишь, что я придурок, а?

— Твое замечание учтено, Рено, как и всегда, — с намеком на предостережение ответил Руфус, не отрывая взгляда от лица Клауда. — Да, Страйф, мои исследования. Я провел несколько последних дней просматривая кое-какие записи, пытаясь понять, с чем мы имеем дело. Садовник не выпалывает растения, проросшие в его саду, если не знает, что они такое.

— Не лучшая твоя метафора, босс, — заметил Рено. — Ты даже не любишь ухаживать за комнатными растениями.

— Руфус, это сорняк, и он задавит другие растения, если его не выполоть.

— А ты у нас, значит, газонокосилка, Страйф? — Рено кашлянул. — Без обид. Просто... Я ни хрена не понимаю в садоводстве, и как-то начинаю теряться, вот...

— Суть в следующем, — продолжил Клауд громче. — Ты знаешь на что он способен, и если ты хоть на секунду задумаешься...

— Его убил я?

Голос Сефирота резко оборвал Клауда. Он оглянулся через плечо. Сефирот его рассматривал.

— Да, — ответил Клауд. В глазах жгло. Можно и так сказать.

Сефирот просто кивнул.

— Понятно, — он отвел взгляд и склонил голову, волосы упали ему на лицо. Больше он ничего не сказал.

Клауд развернулся на каблуках и направился к выходу. Он был уверен, останься он там хоть на секунду дольше, пролилась бы чья-то кровь.