1.
Девушка спала в своем укрытии, положив руку на рукоять меча, и не знала, что за ней наблюдают. Будь на ее месте обладатель настоящего Дара, он бы тут же заметил парящий над скалами дух. Дух молодой женщины с длинными волосами, одетой в простое белое платье без украшений.
Ровена оказалась здесь не случайно. После ухода Друсса в Дельнох она несколько раз видела юную воительницу во сне. Решив посоветоваться с Винтаром, Ровена довольно много узнала о Лучнице. Но этого было недостаточно. Ясно, что девушке выпала непростая судьба (Настоятель Мечей Магнар, учитель Винтара, считал так же), но в чем она заключалась? И какая роль уготована самой Ровене? Что бы ни означало столь неожиданное переплетение судеб, в одном провидица была уверена. Это связано с войной.
Я говорю не об одной из бесчисленных войн между государствами, вспомнились ей давние слова Винтара. По сравнению с этой они все кажутся ничтожными. Война, о которой я говорю, идет между Истоком и Духом Хаоса. Они сражаются с начала времен, с самого Изначального Мига. Любой человек может стать солдатом на этой войне – даже если никогда не брал в руки оружие.
Война…
Ровена тяжело вздохнула. Несмотря на то, что ее муж был великим воином, сама она питала к войне и смерти только отвращение. Никогда ей не забыть, как разбойники врывались в ее селение, убивая направо и налево. Не забыть страшное зрелище Друсса, залитого чужой кровью, больше похожего на демона, чем на человека, и серебряный топор, поднимающийся и опускающийся, несущий смерть с каждым ударом. А последняя атака Бессмертных на стены Реши… Ровена отогнала неприятные мысли.
Когда-то она мечтала о собственном домике в горах, где бы они могли жить. О том, как Друсс будет уходить рано утром, а под вечер возвращаться с вырубки, усталый, но довольный. Он поставит топор в сарай, она накроет на стол, пока Друсс будет смывать с себя пот. Их маленький сын подбежит к отцу и взлетит на его могучее плечо.
Ровена грустно улыбнулась. Мечты не всегда сбываются. Когда разбойники напали на их деревню, Друссу пришлось взять совсем другой топор – Снагу-Паромщик, легендарное обоюдоострое оружие, выкованное еще во времена Древних. Оружие воинов и королей, а не крестьян – но Друсс, переживший гибель их селения, смерть отца и ее похищение, уже не был крестьянином.
Муж искал ее семь лет. Сначала в Машрапуре, потом в Вентрии и Наашане. Прошагав множество миль, победив могучих врагов, он сам превратился в страшное живое оружие. Друсс-Топор, Серебряный Убийца, Победитель Хаоса… Как сказал ей сам Друсс после их возвращения в Скодию, «стать Легендой легко, а вот жить так очень трудно». Увы, быть женой Друсса-Легенды еще труднее.
Да, они живут не в хижине, а в настоящей усадьбе. Но детский смех не звучит в этих стенах – и не зазвучит никогда. Ровене было очень тяжело, что она не может подарить своему мужу ребенка.
Конечно, к ним заглядывали друзья. Но это были друзья Друсса – Ровена никогда не заблуждалась на этот счет. Она была лишь спутницей жизни Мастера Топора, которым они восхищались. А для Ровены эти люди были вехами на пути, который молодая женщина от всей души ненавидела.
Даже ледяное дыхание Судьбы в их присутствии становилось сильнее.
«Игры в Гульготире», глаза Борчи горели, лысая макушка пожилого борца блестела, как начищенный шлем. «Там состязаются лучшие из лучших. А кому посчастливилось туда попасть, хватит воспоминаний до конца жизни. Ты непременно должен поехать на следующие Игры, Друсс. Показать этим хвастунам с фарфоровыми подбородками, на что способны парни из Скодии. Ну же, парень! Скажи только слово – я все брошу и займусь твоей подготовкой. Ядра Шемака, да я и сам бы поехал – лет десять назад, когда я чего-то стоил как боец, а не превратился в развалину!».
Друсс тогда отшутился, но Ровена знала, что ее муж непременно попадет на Пятые Игры. И что эта поездка закончится отнюдь не парой разбитых носов. Но говорить об этом просто-напросто бесполезно. Друсс не верит в судьбу.
«Друсс только прикидывается простаком, госпожа моя, но мы оба знаем, - он куда умнее, чем кажется», Бодасен еще не оправился после ранения, когда провожал Серебряного Убийцу и его чудом обретенную супругу на корабль, лицо вентрийца было бледным, но костюм, как всегда, безупречен. «Удивительное дело – он едва умеет читать и писать, но воинские премудрости впитывает как губка. Когда мы были заперты в осажденном Эктанисе и начали потихоньку впадать в отчаяние, именно он пришел ко мне с планом вылазки. Если когда-нибудь Друссу придется командовать, а не подчиняться приказам, кое-кто сильно удивится».
Ровена знала, что командовать ее мужу непременно придется. Она видела огромную каменную крепость, Друсса, отдававшего распоряжения, что нужно сделать перед началом осады, и двух офицеров, слушавших ее мужа как пророка.
Пожалуй, худшую из всех возможных услуг Друссу оказал Зибен-поэт, самый близкий из его друзей. Он сотворил легенду о Друссе, ни на минуту не задумываясь, чем это обернется для скромного скодийца, никогда не стремившегося к славе. Благодаря песням и рассказам Зибена о Друссе-Легенде прослышали далеко за пределами Дреная – в Вагрии, Лентрии, даже в Чиадзе. И громкая слава положила конец мечтам Ровены, что Друсс когда-нибудь повесит топор на стену и заживет обычной жизнью. Во всех вариантах будущего, которые она видела, Друсс уходил на войну, возвращался и снова уходил, как только начиналась очередная заварушка. Она даже не пыталась удержать мужа, когда тот решил вступить в ополчение против сатулов – она знала, что если Друсс не пойдет на войну, война придет к нему сама.
Ровена помнила пророчество, обещавшее Друссу еще три с лишком десятка лет. Ее собственный Дар говорил то же самое. Но разве может жена не бояться за мужа, когда он уходит на войну?…
Вспомнив, зачем она здесь, Ровена подлетела к спящей девушке и положила бесплотную руку ей на голову. Тут же к ней пришло видение. Очень четкое видение. Даже слишком.
Ровена резко взмыла в воздух. Поднявшись выше облаков, она устремилась в Скодию. Снизившись и пройдя сквозь крышу дома, женщина вернулась в свое тело.
Увидев, что госпожа открыла глаза, Пудри поспешил к Ровене.
- Как вы себя чувствуете? Вас не было очень долго… - он осекся, увидев бледность Ровены и слезы на ее щеках.
- Бедное дитя, - прошептала Ровена. – Бедное дитя…