Название: Ithaca is Gorges/Cullen's NewMoon

Автор: giselle-lx

Разрешение на перевод: получено.

Переводчик: Fly-Gold (GoldFly, LittleDreamer)

Дисклаймер: все права принадлежат Стефании Майер.

Рейтинг: Т; пейринг: Карлайл и Эдвард; жанр: Drama; статус: оригинал – закончен, перевод – в процессе; размещение: запрещено размещать на любых других ресурсах без моего согласия.

IthacaisGorges. Глава 1. Смертность/Mortality.

- Доктор Каллен, вы должны ответить на звонок.

Я посмотрел на коллегу, на время оторвавшись от пациента. Доктор Розали уставилась на меня, выражение ее лица было грустным, но вместе с тем твердым. Глубоко вздохнув, я ощутил витавшие в воздухе запахи: соль, содержащаяся в крови пациента, азот, поступающий в маску, надетую на него, жгучий йод и нитки на мертвой коже.

Эту часть работы я всегда презирал. Старался избегать ее, поручая заботу о пациенте другому доктору, позволяя ему это сделать. Каждый доктор скажет, что ненавидит этот момент, но все-таки имеют с этим дело. Конечно, никто не знает реальной причины моего отторжения, почему я ненавижу этого больше, чем любой доктор в мире. Они все были моей противоположностью. Никто ненавидел этого больше, чем я.

Выдохнув, я снял маску и посмотрел на часы.

- Время смерти - 12:07 утра, - объявил я, поманив двух студентов, которые были моими ассистентами, - Доктор Тейлор, доктор Меррик, накройте его, пожалуйста.

- Да, доктор Каллен, - они подошли к телу, как два падальщика, стремясь наложить нужные швы, где гробовщик поставил бы печать. Каюрский медицинский центр не обучал специалистов - подобный центр был ниже по Манхетанну - но у нас было несколько докторов, которым обучение было необходимо.

Мне играло на руку, что они могли сами наложить швы, пока я где-то прохлаждался. Но сейчас я не хотел, чтобы они были рядом. Я хотел свободы, получить возможность очиститься от ненужных мыслей, прежде чем снова приступить к работе. И накрытие пациента белой простыню мне бы очень помогло.

Вместо этого, я подошел к раковине, чтобы снять перчатки, помыть руки и избавиться от халата. Доктор Розалис стояла рядом со мной, и оливковый цвет ее рук резко констатировал с белой пеной.

- Ты в порядке, Карлайл? - спросила она, когда я наклонился, чтобы переобуться.

- Да, - ответил я, - в полном. Просто... - как я скажу это? - у меня был плохой день, только и всего. Нам не обязательно настаивать на операции, как только все катиться коту под хвост… - я ответил на звонок, чтобы сообщить код пациента, которого лечил в течение недели, волнуясь об Эдварде. Последнюю неделю я только о нем и думал.

Я бы хотел, чтобы у меня был человеческий мозг, дабы на работе я отвлекся от отчаяния, царившего в моем доме. Но я просто приложил больше усилий и заботы для своих пациентов, чтобы заполнить царящую пустоту в сердце. Я сорвал специальную шапку и пробежался рукой по волосам.

- Наверное, надо выпить кофе, - произнес я.

Доктор Розалис кивнула - мой ответ ее убедил. Я был уставшим, как и остальные доктора в институте. Я никому не рассказал об Эдварде, поскольку знал, что последует за этим. В самом начале медицинской практики, я не думал, что в чем-нибудь эмоциональном есть биологическая основа.

В этом случае, селективный сиротин (1*) поглощает ингибиторы (2*), которые входят в состав таблеток от бессонницы, нервов и даже от застенчивости. Вот для чего эти нужны эти таблетки. По крайне мере, прознай SSRI, что у Эдварда меланхолия, непременно предложили бы именно их. И как бы я объяснил, почему в организме моего сына нет сиротина?

Мы надели на себя наши белые халаты и ушли из операционной.

- Ты поговоришь с семьей или я? - тихо спросила она.

- Я, - ответил я. Чаще всего именно мне приходилось говорить с семьями пациентов, чье время ушло. Я завидовал людям потому, что все их чувства отображаются на лице. Если бы Эдвард мог заплакать, то, наверное, смирился бы с отсутствием Беллы. Конечно, если бы Эдвард был человеком, мы бы не покинули Форкс, он бы не бросил Беллу, и они бы вместе поступили в колледж, как мы прежде и надеялись.

На этот раз мы переехали в Итаку четыреста шестидесятый раз (я считал). Наверное, мне не стоило позволять Эдварду убеждать себя в необходимом переезде. Но обещал этого еще шесть месяцев назад. Конечно же, мы последуем за тобой, стоит тебе только попросить.

Раньше я говорил, что остальные ему не будут завидовать. Как бы то ни было, Эдвард, после разборок с Джемсом, излучал столько эмоций, что Джаспер невольно всегда был с ним и не часто проводил время с Эллис.

Эдвард великодушно простил Джаспера за тот инцидент на вечеринке. Но не смог простить самого себя. Чтобы не сказали Белла, или мы, он не мог ее отпустить, поскольку считал, что мы целиком и полностью ответственны за нее. Но как бы я ни уговаривал его, был вынужден согласиться на переезд. Я пообещал себе, что никогда не буду его заставлять что-то делать, когда впервые его увидел.

Я подумал, что парень наверняка сделает правильный выбор в вопросе смерти или жизни. Он прочел все мои мысли по поводу альтернативного варианта моего бросания Эсме. Его не оттолкнули даже возможного изображения моей собственной агонии. Эти картинки лишь подстегнули его к принятию решения. Белла не осознает в полной мере всю исходящую от него опасность, из-за чего он и страдает. Но она забудет его, ведь Белла – человек.

Я мог лишь мечтать, чтобы так оно и было на самом деле. Я также надеялся и на то, что Белла подружиться с какими-нибудь девочками в школе, а когда будут устраивать посиделки, будут кидать дартс в повешенную на стену фотографию Эдварда (хотя, к несчастью, он не оставил ей своих снимков). Она наверняка будет слушать депрессивные поп-песни, плакать под них, и, затем, наконец решит, что ей будет лучше без Эдварда.

Но я также не мог игнорировать свои предчувствия. Наши с Чарли эмоции были во многом похожи: каждый день мы оба наблюдали за агонией своих детей.

Я думал об этом, даже когда вошел в зал ожидание. Почувствовал боль, поскольку почти забыл, насколько были молодцы мои пациенты. Родители парня были очень молодыми. Возможно, им было не больше сорока. Я восстановил в памяти тот файл с его личной информацией. Джастин Моейл, двадцать два года. Упал при езде на мотоцикле со скоростью семьдесят миль в час. В итоге получил ожоги третьей степени, а также множество переломов. Мы не смогли остановить кровоизлияние, и парень умер на моих руках.

Женщина сразу заметила меня. Ее глаза покраснели из-за плача. Я также знал, что она оценивает мою внешность. Должно быть, она поняла, что в операционную я не возвращаюсь. Ее нижняя губа задрожала, рот открылся, и она заплакала. Ее муж взял ее за руку и посмотрел на меня в надежде, что я объясню реакцию его жены.

Я кивнул.

- Мне жаль, - тихо сказал я, - мы сделали все возможное, чтобы Джастин был жив. Очень жаль.

Я бы солгал, если бы сказал, что эти слова не произвели на меня никакого эффекта. Да и как не могли, ведь с этой работой я стремился искупить грехи всего своего рода. Но тем не менее я всегда стремился оградить себя от боли родственников пациента. Я мог не расстраиваться, что Эдвард может упасть с мотоцикла.

Моих детей невозможно было ударить. В глазах отца Джастина Мойара, я увидел отражение собственных эмоций, и все то, что долго держал в себе, вырвалось наружу. Мой сын не мог умереть. Что могло быть у меня общего с этим человеком?

Мужчина посмотрел на меня.

- Мы можем его увидеть?

Я кивнул.

- Как только из операционной выйдет ассистент, он вас проведет к нему. Послать вам после консультанта? У СМС есть группы специалистов, которые будут поддерживать вас.

От этого замечания женщина заплакала еще сильнее, но ее муж кивнул, губами произнеся благодарность. Я кивнул в ответ.

- Есть ли что-нибудь, что я могу для вас сделать?

Женщина покачала головой, но мужчина пристально вгляделся в меня.

- У вас есть дети, доктор...

- Каллен, - представился я, - Карлайл Каллен. И, да, у меня есть дети, - как он узнал, о чем я думал?

Он покачал головой, его глаза закрылись.

- Беспокойтесь о них, - сказал он, и его голос дрожал, - просто беспокойтесь о них, - его спокойствие сломалось, и я сделал все возможное, лишь бы не сломаться с ним. Вместо этого я кивнул и сглотнул.

- Мне жаль, - опять прошептал я. Он кивнул.

Мои ноги сами понесли меня к медсестре и прочь от семьи умершего пациента. Я попросил медсестру, чье имя я не знал, прислать для них психиатра. Та безнадежно пыталась меня соблазнить. Было ужасно чувствовать прикосновение ее пальцев на своей руке, когда я благодарил ее, пожимая ей руку. Как правило, женщины переставали себя так вести, стоило им увидеть мое кольцо, чем я и пользовался. Поэтому я не удивился, увидев ответную реакцию медсестры на кольцо.

Та семья все также находилась в зале ожидания, когда я вновь вернулся к лестнице. Чтобы добраться до офиса, надо было подняться. Мне вновь пришлось прислушаться, или рядом со мной идет человек, - шум в госпитале был недопустим. Услышал, как по коридору ходят несколько медсестер, за которым с грохотом закрываются двери. Разговоры, шепот, крики.

Доктор в операционной попросил скальпель. Мои мысли отвлекали меня, и я не мог сосредоточиться на работе. Видя неподдельный ужас в глазах пациента, я был целиком поглощен одной мыслью: я должен увидеть Эдварда. Сейчас. Проверить, как он.

Я ненавидел подниматься по лестнице с людской скоростью, но я также знал, что кто-то может попасться мне по дороге. Дизайн моего кабинета был выполнен в довольно мрачных тонах: красном и сером - это делало мою комнату зловещей. Чтобы осветлить кабинет, Эсме принесла несколько светильников, а я, чтобы дополнить ее декор, повесил на стену несколько картин, выполненных в черно-белых тонах, из моей коллекции. К счастью, никто не понял, работой кого они были, поскольку Аро приобрел картины до того, как все признали Да Винчи гением.

Аро достаточно доверяет мне, хотя и находит мой образ жизни слишком странным, но он прислал мне картину в мой дом в Массачусетсе спустя несколько лет после моего прибытия в Новый Мир. Я высоко оценил этот подарок, всегда беря его с собой, и даже повесил картину над своей кроватью в Форксе.

Я закрыл дверь, после чего подошел к столу, слушая гудки телефона, ожидая, когда же моя жена возьмет трубку. Эсме подняла трубку на половине первого гудка.

- Эллис сказала, что ты можешь позвонить, - черт, нет. Мне было все равно.

- И? - больше мне ничего не надо было говорить. Эллис видела все: смерть моего пациента, мой разговор с его отцом, причина, из-за которой я звоню Эсме. Но я не приготовился услышать следующие слова:

- Карлайл, ты ему нужен. Пожалуйста, езжай домой.

(*1) сиротин - Сиротин – это именно то вещество, которое позволяет нам влюбляться, именно он отвечает за это состояние, близкое к нирване или эйфории. Но это происходит только в случае его переизбытка. А вот в умеренном количестве сиротин просто помогает нам постоянно радоваться жизни, прощать, начинать заново неудавшееся дело или продвигать новые начинания, именно он позволяет не только верить в успех, но и добиваться ему, а после – искренне радоваться. Именно сиротин избавляет нас от депрессий и разочарований, мы легко способны переносить неудачи в любой области.

(*2) ингибитор - вещество, замедляющее протекание ферментативной реакции.

A/N: Ithaca is Gorges – слоган города Итаки в Нью-Йорке, поскольку: а) город окружен ущельями и водопадами б) это действительно изумительно красивая местность. Вы можете увидеть на футболках или сумках надпись – «I Heart NY» у людей, живущих в районе Манхетана. Когда я думала о названии, сразу поняла, что Ithaca is Gorges – действительно подходящее название для фанфика, поскольку это напоминает об Итаке, и что это место важно для Каленов, ведь в Итаке эта семья разрывалась на части также, как и земля во время землетрясении.