Когда Пьер Помфри, бывший глава тайной организации AD1, бывший светский лев, бывший член палаты пэров, бывший….всё-таки очнулся, он не сразу понял, где находится. В его спальне был белые потолок и бархатный балдахин над кроватью, а здесь… своды с росписью. Какие-то дрянные нимфы!
Придерживая раскалывающуюся от боли голову, Пьер сел и осторожно огляделся. Ковровая дорожка, золоченые рамы, бархатные портьеры на высоких окнах – он заснул в картинной галерее. Да еще умудрился свалиться прямо под портретом своего давнего предка. Выходит лорд Помфри не являлся ему во плоти, а приснился в пьяном угаре. Но слова алкогольной галлюцинации были разумнее тех, что произносят реальные люди.
С трудом поднявшись, мужчина, держась за стену, побрёл в сторону лестницы. Прошлым вечером, если память не изменяла, он брёл в свой кабинет, чтобы отпраздновать бутылкой коньяка крах одной из своих компаний. Не дошел.
В примыкающей к кабинету ванной комнате Пьер забрался в душевую кабину прямо в одежду и открыл холодную воду на полную катушку.
Аааааааааааа!
Но, как ни странно, сразу стало гораздо легче. Сознание прояснилось, а в теле, казалось, наконец-то появились кости, а не хрящи. Постояв под ледяными струями несколько минут, мужчина выбрался из кабины и, дрожа, стянул с себя промокший насквозь костюм и обувь.
- Сэр? – в дверь ванной нерешительно поскребся Питерс. – С вами всё в порядке?
- Да! – рявкнул Пьер. – Принеси мне кофе, Питерс! И газеты за последнюю неделю! Нет, лучше за две недели!
До этого дня Пьер Помфри никогда не появлялся в коридорах своего поместья в столь непотребном виде – в купальном халате, с мокрой головой и босиком. Но обстоятельства были таковы, что некоторыми правилами приличия следовало пренебречь ради собственного удобства.
Обрадованный тем, что строгий босс наконец пришел в себя, Питерс притащил кипу поднос с кофейником и легким завтраком и кипу английских и европейских газет. Прихлебывая сладкий обжигающе горячий кофе, Пьер быстро просматривал заброшенную почти на две недели прессу.
Как и следовало ожидать, его с наслаждением травили. Первые пять дней его лицо и идеальная биография не сходили с первых полос газет. Не надо быть гением, чтобы догадаться – все статьи написаны женщинами. И редакторы газет – тоже женщины. Мерзкие бабы!
Только «Британский бизнес-обозреватель», принадлежащий его давнему приятелю воздержался от публикации скандальных статей. Стефан Стивенс придерживался взглядом, подобных идеалам Помфри, но из-за трусости не афишировал их. Однако прекрасно, что ему достало смелости не присоединиться к большинству.
В третьем издании Пьеру попалось пространное интервью с директрисой школы святого Триниана. Камилла Фриттон рассказывала о своём предке Шекспире и опасностях, которые сопровождали её «девочек» на пути к установлению истины.
В следующем выпуске того же издания сообщалось, что специальным указом Её Величества подтверждается, что знаменитый на весь мир Уильям Шекспир на самом деле был женщиной с фамилией Фриттон. Неизвестная рукопись – «Королева Лир» будет издана в самое ближайшее время. Театры уже начали драку за право быть первыми в постановке этого произведения на сцене.
Следующим своим указом Королева лишила Помфри титула графа, а на экстренном заседании его исключили из палаты пэров.
Проклятые бабы и их подкаблучники! Вы ещё за всё ответите!
Едва удерживаясь от того, чтобы запустить кофейником в стену и начать громить кабинет, Пьер дочитал газеты и почти спокойно отложил их в сторону.
Его социальный статус разрушен, связи в высшей свете уничтожены и были нападки на финансовое благополучие семьи Помфри. К счастью, основной капитал Пьера был скрыт в ценных бумагах, акциях крупных зарубежных компаний и на счетах швейцарских банков. В целом он потерял 10-15 процентов своего состояния. Больно, но не так уж и смертельно. Когда вся эта шумиха уляжется, он восстановит утраченное.
А в том, что скандал всё-таки изживёт себя, Пьер нисколько не сомневался. Статьи о его позоре уже переместились на вторые и третьи полосы. Недалёк тот день, когда об этом совсем перестанут писать. Ученые и составители учебников добавят в биографию Шекспира пару абзацев и на этом успокоятся, шумиха вокруг новой пьесы стихнет и тогда…. Он нанесёт удар. На этот раз семью Фриттон и школу святого Триниана и господь Бог не спасёт.
А пока у него есть время обдумать свою месть.