Глава вторая. Спасение утопающих
Хельга что есть духу неслась по улице. После леденящего душу разговора с женщиной из Академии изящных искусств, Хельга выскочила из дома так быстро, что родители этого даже не заметили — впрочем, они и так это редко замечали.
Хельга попыталась отозвать свою заявку с выставки, но женщина сказала ей, что дорогая ее сердцу статуя временно стала собственностью Академии изящных искусств Колфилд, по крайней мере, до тех пор, пока не закончится выставка. По ее словам, в этой выставке было задействовано слишком многое — слишком много потенциальных спонсоров, слишком большое внимание прессы — чтобы рисковать отзывом главного экспоната. Очевидно, Хельга забыла внимательно прочитать, что было написано на бланке заявки. Она не могла даже представить, что случится, когда вся школа увидит ее статую. И о чем она только думала? Хельга представила себе, как ее самый сокровенный секрет оказался растиражирован в заголовке школьной газеты: «Срочно в номер! Арнольд катается от смеха, узнав, что Хельга в него тупо влюблена.»
У Хельги открылось второе дыхание, и дома мелькали вокруг нее один за другим. Обогнув угол, она перепрыгнула через игравших на тротуаре детей и, наконец, оказалась на месте — прийти сюда было единственным, что пришло ей в голову. Хельга заскочила на крыльцо и заколотила в дверь. Открыли ей не сразу, и этим временем Хельга воспользовалась, чтобы перевести дух.
— А, — сказал хорошо одетый мужчина, смотревший на нее из дверного проема. — Фиби не говорила мне, что у вас сегодня...
— С дороги!
Хельга протиснулась мимо мистера Хейердала и, перескакивая через две ступеньки, оказалась у чуть приоткрытой двери в комнату Фиби. Хельга ворвалась внутрь, словно за ней по пятам гналась стая волков, и захлопнула дверь за спиной. После этого Хельга осела на пол, а Фиби, удивленная внезапным вторжением, посмотрела на нее из-за своего стола.
— Фибс!
— Да, Хельга?
— У меня чрезвычайная ситуация! Знаю, я сказала, что в статуе, которую я заявила на конкурс нет ничего особого, но для меня было бы несколько унизительно, стань о ней известно; знаю, мы обычно разговариваем эвфемизмами, но сейчас мне придется говорить прямым текстом: я иногда у себя в шкафу делаю статуи Арнольда, с формой его головы, обычно из подручных материалов, чего-то, что можно купить в магазине, ну, так, ничего особенного, но доктор Блисс сказала, что мне следует принять участие в конкурсе, и я подумала, будет неплохо, если я пошлю туда статую Арнольда, и она заняла первое место, но я им только что позвонила, и они сказали, что завтра у нас в школе будет выставка, и все узнают о моем глубочайшем секрете, Арнольд будет надо мной ржать, на моей жизни можно будет поставить крест, а...
— Э, Хельга.
— Что?
Фиби воспользовалась паузой в эмоциональной скороговорке Хельги чтобы указать ей на кровать, расположенную на другой стороне комнаты. Хельга обернулась посмотреть, на что показывает подруга. К ее ужасу, на кровати сидел и пялился на нее Джеральд.
— А, привет, Хельга.
Джеральд снял с головы наушники и выключил плеер, который до этого слушал.
Хельга громко сглотнула.
— Ты что здесь делаешь?
— Ну, мы тут с Фиби решили немного позаниматься. Я сделал небольшой перерыв, и послушал, что у нее есть из музыки. Кстати, классные трэки, Фиби! — он показал ей большой палец, и Фиби смутившись покраснела.
— Ты слышал, что я сказала Фиби? — спросила Хельга.
— Чего? — Джеральд показал на наушники. — Боюсь, я не расслышал, о чем вы сейчас говорили. А что случилось?
Хельга кое-как удержалась от вздоха облегчения. Она чудом разминулась с настоящей катастрофой. Если бы Джеральд узнал о ее тайне, нет сомнений, что и Арнольду уже через несколько минут стал бы известен ее глубочайший и сокровеннейший секрет. И тогда его бабушка с дедушкой, и все те психи, что живут у него дома, соберутся вокруг их кухонного стола, и будут ржать до коликов, слушая, как Арнольд отвергает ее по телефону. Ну, или что-нибудь в таком духе, подумала Хельга.
— Ничего не случилось, — сказала Хельга. — Вообще ничего. Нам тут с Фиби нужно время поговорить наедине, башня волосатая. Так что, если ты не возражаешь, — продолжила она, постепенно возвращая самообладание, потом встала на ноги и открыла дверь, — будь так любезен,проваливай!
Джеральд посмотрел на Фиби, которая пожала плечами, как бы прося у него прощения, и кивнула.
— Боже, Хельга, а поприветливее сказать было нельзя? Я потом позвоню, Фиби.
— Да, пожалуйста, позвони!
Джеральд вышел из комнаты и кивнул на прощание Хельге, которая захлопнула дверь у него перед носом. Хельга прислушалась, убеждаясь, что Джеральд спустился по лестнице. Удостоверившись, что она осталась с подругой одна, Хельга повернулась к Фиби.
— Короче, ты должна мне помочь!
Размышляя о беде Хельги, Фиби покрутила карандашом у своих плотно сжатых губ.
— Не знаю, Хельга. Положение представляется крайне затруднительным. Ты не могла бы просто снять заявку с конкурса?
— Нет, у них всё шито-крыто — они взяли меня за горло, Фиби! Говорят, у них слишком много вложено в эту выставку, чтобы отзывать работу, занявшую первое место, всего за день до нее. Нет, я, конечно, понимаю, что без плода моего артистического гения им и показывать было бы нечего, но черт побери!..
— Ну, и что ты хочешь, чтобы я сделала? — спросила Фиби.
Хельга уселась рядом со своей подругой, и, нервно теребя руками, попыталась придумать выход из своего положения. Хорошо, что Фиби хотела ей помочь, но Хельга и так знала, что на нее можно рассчитывать в ситуациях, то и дело возникающих из-за этой бережно хранимой тайны ее сердца.
— Ну, Фиби, единственное, что мы можем сделать, это убедиться, чтобы моя репоголовая статуя, не будет выставлена перед всем классом. Тем более перед Арнольдом. Так что завтра после школы мы дождемся, пока эта академия припрется устраивать свою выставку, хватаем статую и уматываем оттуда, пока нас никто не заметил! Ты мне обеспечишь какое-нибудь прикрытие, так, чтобы меня не поймали с поличным, пока я таскаюсь с этой штуковиной. Ну, как тебе план?
Фиби подумала, и как это Хельгу в очередной раз угораздило вляпаться в такую историю. А уж о том, почему Арнольд до сих пор не догадывался, какие чувства испытывает к нему Хельга, Фиби не могла даже предположить. Со вздохом Фиби опустила карандаш. Что ж, ей вновь придется спасать с трудом держащийся на плаву рассудок Хельги от катастрофы.
— Можешь на меня рассчитывать, Хельга.
-x-x-x-
Несправедливо! Его вышвырнула из дома Фиби эта чума с розовым бантом. Джеральд, всё еще раздраженный из-за недавнего происшествия, сидел за кухонным столом дома у Арнольда, и качал головой от негодования. Ну да, Хельга и Фиби были лучшими подругами, но у них с Фиби было много школьной работы! Джеральд чувствовал, как будто его обокрали.
— Что такое? — спросил Арнольд. Его друг только что пришел к нему домой, и они собирались сыграть партию в шашки. Джеральд еще раз покачал головой и начал расставлять фигуры со своей стороны доски.
— Представь: сижу я у Фиби дома, мы спокойно занимаемся, и тут, что думаешь? Врывается Хельга, как будто за ней гонится сам Хриплый Эд, и чуть ли не пинками выставляет меня. Ей, мол, надо поговорить с Фиби.Наедине, — последнее слово Джеральд пальцами выделил кавычками в воздухе.
— И что у нее было за такое важное дело, что она тебя выгнала, чтобы поговорить с Фиби?
— Меня не спрашивай. Она что-то там говорила, но на мне были наушники.
Арнольд приподнял бровь — ну да, такое поведение было для Хельги вполне обычным. Шашки, наконец, были расставлены, и Арнольд предоставил Джеральду возможность сделать первый ход. В этот момент вернулся дедушка с закуской.
— Вот мальчики, молоко и печенье. Как у тебя дела, Джеральд?
— Да неплохо, — сказал Джеральд, сделав первый ход, и, взяв печенье, откинулся на стуле в ожидании, пока походит Арнольд.
Скрипнула дверца холодильника — это появился на кухне Оскар.
— Эй, дедушка, — начал он причитать, — ну, что это здесь за выбор, а? Где мои соленые огурчики?
— Я еще не ходил в магазин, Оскар, так что отстань.
— Эй, а что же я тогда буду есть? Что у вас за пансион такой?
Дедушка Фил уселся за стол, и потирал себе виски, наблюдая за яростной шашечной схваткой. Он взял пару печенюшек и себе, и развернул газету. Через некоторое время взглянул поверх нее на игроков.
— Так, значит, завтра будет выставка?
— Какая выставка, дедушка?
— Ну, вот здесь в газете, — сказал Фил, показывая на статью. — Вообще-то об этом уже некоторое время говорят. Важный региональный конкурс, крутое мероприятие и всё такое. Почему-то выставка проводится у тебя в школе. И, похоже, что твоя однобровая подружка заняла на конкурсе первое место, Арнольд!
Арнольд взял газету и посмотрел статью. Хельга заняла первое место на конкурсе искусств? Он должен был признать, что был несколько удивлен. Хотя, подумал он, в школе она ведь, кажется, всё время что-то пишет в своем блокноте. Может, Хельга была более творческой личностью, чем казалось с первого взгляда.
— Выставка, да? — спросил Оскар, заглядывая Арнольду через плечо. — Знаете, в моей стране многие говорили, что я довольно талантливый, эх-хе-хе-хе-хе!
— Э, дедушка, — сказал Арнольд, ознакамливаясь со списком финалистов, — а ты видел, кто занял второе место?
— Нет, не видел, коротышка. А кто?
— Арни.
— Кто?
Недожеванное печенье упало на стол, когда дедушка выхватил газету из рук внука. Он посмотрел на список. Действительно, странноватый кузен Арнольда занял второе место.
— Просто замечательно. Если он приедет на выставку, нам придется приютить этого маленького шизика у себя. Семейные обязательства и всё такое.
Оскар, который жевал латук, обнаруженный им в одной из ячеек холодильника, нахмурился.
— Да ладно, подумаешь, семья. По-моему ее значение сильно преувеличивают.
Со стороны лестницы донесся пронзительный голос.
— Что ты сказал, Оскар?
— Э, ничего, Сьюзи, ничего. Не обращай внимания.
Помрачневший Арнольд сделал ход и смотрел на доску, думая о том, что ему опять придется иметь дело с надоедливым кузеном. Терпеть его дома уже было достаточно сложно, а вот сможет ли он выдержать еще одну сцену воркования между Арни и Лайлой, Арнольд даже не знал.
— Может, нам послать его в какой-нибудь другой пансион? — предложил Оскар.
Фил покачал головой.
— Нельзя, мы ведь семья. Даже если он придурок. Просто, коротышка, тебе придется проводить с ним все свое время, так, чтобы я его не видел!
— Он всё время что-то нюхает, — пожаловался Оскар, роняя латук на кухонный стол. — Как будто он у нас трюфели выискивает.
Джеральд, который сидел, откинувшись на стуле, расхохотался так, что из ноздрей прыснуло молоко, и потерял равновесие. Его стул рухнул, свалив Джеральда и расплескав по полу реки молока.
Дедушка уставился на живописную сцену.
— Эй, Арнольд.
— Да, дедушка?
— Иди, возьми швабру.
-x-x-x-
Теперь, зайдя к Фиби, и убедившись, что она окажет поддержку при разрешении очередного кризиса типа Арнольд-вот-вот-узнает-ее-страшную-правду, Хельга чувствовала себя немного лучше. Она открыла дверь своего дома, и наткнулась на до боли знакомые дорожные сумки, преграждавшие ей дорогу. Хорошего настроения тут же как не бывало.
— О, я слышу, моя сестренка пришла домой!
Ольга Патаки выскочила из кухни и кинулась обнимать сестренку, прежде чем та успела что-то возразить. Вслед за ней появились Боб и Мириам. Хельга попыталась выскользнуть из удушающих объятий сестры.
— Хельга, я так тобой горжусь!
— Гордишься? Ты это о чем?
— Я горжусь тем, что ты выиграла на таком престижном конкурсе искусств, глупышка! А почему еще, ты думаешь, я поспешила приехать сюда, даже не успев никого предупредить?
Хельга почувствовала, как будто, открыв коробку для завтрака, она обнаружила там кирпич. Ее семья знала о конкурсе. Как это могло произойти, Хельга не имела представления: она им ничего не говорила, а результаты конкурса взяла прямо из рук почтальона Харви, прежде чем родители могли их увидеть. Раз выставка будет у них в школе, то, может, мистер Симмонс позвонил домой, чтобы поздравить их. Ну да, звучит очень похоже на него, с его несгибаемым оптимизмом и неуместным энтузиазмом.
— Нам позвонил мистер Симмонс, — сказал Боб.
Хельга лишь кивнула.
— А.
— О, я так жду того момента, когда смогу завтра на выставке увидеть твою работу, Хельга! — воскликнула ее сестра, вскинув руки от радости. — Хельгин шедевр!
— Э, да вам не за чем туда ходить, — сказала Хельга. — Подумаешь, работа четвероклашки, кому может захотеться на нее смотреть?
Отец Хельги постучал ее по спине с такой силой, что если бы она сейчас ела, то подавилась бы.
— Чепуха, Оль... Хельга. Мы пойдем на выставку и будем хохотать в лицо всем этим твоим жалким одноклассникам, которые продули на конкурсе! Моя младшая дочь в чем-то заняла первое место. Вот не думал, что доживу до этого дня!
Бровь на лбу Хельги съехала вниз.
— Спасибо, пап.
— Поздравляю, дорогая, — сказала Мириам, приобняв дочь и слабо улыбаясь. — Уже поздно, знаешь... мо-о-ожет тебе пойти к себе, — она на секунду замолчала и икнула, — поспать. Завтра ведь важный для тебя день, и... ну, тебе нужно отдохнуть.
— Ну да, наверное.
Решив, что такого объема внимания со стороны родителей ее нервы не выдержат, Хельга ринулась по лестнице в свою комнату. Она захлопнула за собой дверь и, будучи надежно укрытой во тьме своей спальни, вздохнула с облегчением.
Она не стала говорить родителям о конкурсе, потому что думала, что им будет наплевать, но, похоже, она была не права. И она не могла даже представить, как ее семья отреагирует, обнаружив, что ее статуя-победитель подозрительно напоминает голову одного из ее одноклассников. Впрочем, этого она никогда не узнает, ведь завтра к открытию выставки статуя будет в ее руках прежде, чем кто-то из школы № 118 сможет на нее попялиться. Что бы ни случилось, она этого добьется.
Хельга знала, что ее родители — в особенности Большой Боб — попытались бы остановить ее, если б она им сказала, что собирается украсть с выставки собственную статую. Боб не любил тех, кто идет на попятную. Что ж, очень жаль, подумала Хельга. В этот раз он будет разочарован.
Разумеется, всё зависело от успеха завтрашней операции по похищению статуи. Хельге было не впервой выкрадывать доказательства своей любви к Арнольду у него из под носа, но она была рада, что в этот раз с нею будет Фиби. Она рухнула спиной на кровать. Солнце начинало садиться, и дерево за окном бросало сквозь шторы тени, которые играли на потолке, перекатываясь словно грозовые тучи. Хельга подумала о завтрашнем дне с тяжелым сердцем.
— Фибс, не подведи меня!