В жизни мы часто не замечаем тех, кто тайно поддерживает нас (с).
– Ну а тебе, Фран... – И Фран на этом моменте соизволил открыть глаза и вообще вспомнить, где он сейчас и для чего, – Тебе приказано идти... – Парень мысленно подставил слова "Туда-то", – И сделать... – То-то" – подставил зеленоволосый и усмехнулся. Задание он и так знал, они были из раза в раз однотипные и неинтересные, поэтому на раздаче приказов от капитана Скуалло ему хотелось спать и зевать. Увы, сейчас он должен обходными болотистыми тропами идти в какой-то сырой и ужасный лес, для того чтобы создать там нужные иллюзии на нужных местах. Одна сплошная банальщина и легкотня! Особенно для такого иллюзиониста, как Фран... Тот теперь с благоговением вспоминал прошлые задания, с их малой вероятностью на выживание и с большей – на попадание в какие-нибудь крупные неприятности. Они были поистине захватывающими с их резкими открытиями, внезапно сильными врагами и неожиданными сюжетными линиями. Там было куда больше простора для фантазии. Хотя, поговаривали в Варии, и это не так просто и легко, как кажется на первый взгляд... Но Фран был уверен в своей правоте, поэтому счёл лишним слушать какие-то совсем не нужные ему предупреждения. Он просто поднял голову наверх, на утреннее, подёрнутое лёгким румянцем небо и стал считать оставшиеся звёздочки вместе с секундами, сколько это напутствие длилось. В итоге даже, казалось бы, бесчисленных звёзд ближе к утру не хватило на эту длиннющую оду безопасности. Фран чуть не загнулся со скуки прямо там. Но вот был подан желанный сигнал к тому, чтобы приступить, и парень быстрее всех сорвался с места.
Он был действительно рад этой скучно начавшейся миссии: уже как месяц не было никаких заданий, по крайней мере, для него. Иллюзионист не понимал, почему вдруг возник такой дефицит и обдумал все причины, кроме одной: наступившего относительно спокойного времени. Он думал, что, быть может, его считают плохим Хранителем Тумана, потому и не доверяют, а с другой стороны, его испытательный срок прошёл ещё десять лет тому назад, когда он только впервые сюда пришёл. Так с чего бы им перестать вдруг доверять ему, беря в расчёт то, что предыдущие задания были выполнены на пять с плюсом? Вот и Фран отложил эту глупую причину, хотя её тень всегда немного омрачала его светлые мысли в солнечный день. Хранитель Тумана знал ещё порядком пять причин, почему ему не доставалось хорошего задания, но все они как-то однообразно сходились на предыдущей. Поэтому парень тупо забил на это. И, как ни странно, позабыв проблему, вдруг неожиданно видишь её решение, созданное как бы мановением волшебной палочки! Фран с улыбкой подумал об этом и решил полностью отдать всего себя будущей миссии. К тому же, он не знал многих её нюансов, а это вместе с тем и интересно, и опасно...
Парень быстро бежал по лесу, ещё окутанному в белёсую дымку тумана. Он представлял себе, что уже где-то изначально его должны поджидать проблемки, потому и создал копию себя, отправив его чуть вперёд, а себя сокрыл иллюзией и теперь был невидимкой. Эта была, быть может, лишняя предосторожность для такого лёгкого задания, но, работая в Варии уже не одну пятилетку, Фран научился предвидеть как можно остро и ярко самые плохие варианты развития событий и способы их устранения. Да и не только независимая организация убийц заставила его этому научиться... самые первые уроки жизни ему преподал один хороший человек, которого парень навряд ли забудет. Это был его учитель. И он дал мальчику всё то самое важное, что не смогла бы дать ему Вария... и Фран был ему искренне благодарен за это. Для его сегодняшнего положения и полного отсутствия эмоций было как-то странно ощущать тепло и нежность, с которыми он вспоминал Рокудо Мукуро. Зеленоволосый пытался пресечь эти чувства на корню, каждый раз себе вбивая, что для такого равнодушного убийцы-иллюзиониста, как он, не должно существовать таких прекрасных движений души. Да и самой души тоже не должно было быть – она уже отдана под залог Аду. Но воспоминанья прошлого житья-бытья с учителем и его бандой в Кокуё-лэнд отчего-то не оставляли равнодушным и как раз таки доказывали, что его запылённая душа ещё способна вырабатывать что-то позитивное. Всё это было более чем странно. Особенно сейчас, когда впереди куча дел, а в голове – какая-то светлая требуха. Фран встряхнул зеленоволосой головкой и приостановился, заставив остановиться также и копию себя. В сторону мысли о Рокудо Мукуро! Это для бессонных ночей. Да и к тому же навряд ли сам учитель хоть когда-нибудь вспоминает о своём ученике...
Стоп, что это? Горечь? Парень иначе не знал, как назвать ощущение тягучей слизи на душе, раздражающей всё изнутри. Наверное, это сожаление. Наверное, это что-то такое вне понимания для зеленоволосого. Сейчас Фран стоял и прислушивался, потом осторожно достал свёрнутую в четыре раза помятую карту из кармана и сверился с путём, который был начертан там красной кривой линией. До места встречи ещё далековато, но приключения могли с большей вероятностью начаться сейчас. Хранитель Тумана проверил местность на иллюзии: вроде всё чисто. Хотя всё это относительно – у врагов могли быть иллюзионисты и покруче Франа. Но всё же парень не решился позорить честное имя Рокудо Мукуро и того, что его ученик обязан быть не хуже своего учителя, поэтому проверил всё на второй раз и убедился, что здесь пока ещё действительно чисто. Но, ради безопасности и уверенности, Фран немного попыхтел и не поленился создать свои излюбленные иллюзии – диких волков, блуждающих по лесу. Конечно, его учитель на это мог бы сказать, что это лишняя трата сил, которых и так немного, но зеленоволосый решил, что так всё-таки будет лучше. Пускай даже если основная часть плана там, где-то далеко-далеко, куда ему нужно пробраться, провалится, то, подбираясь к особняку Варии, враги всё же испытают ощутимый дискомфорт в виде этих иллюзий. Их не так сложно сломить, но всё же для этого придётся попыхтеть. А уж после ножей Бельфегора, меча Скуалло и молний Леви-А-Тана большая часть их силы должна улетучиться... Фран создал штук двадцать волков и после этого только успокоился, продолжив путь.
Ему следовало торопиться, так как он должен, грубо говоря, подготовить место к встрече двух группировок. И подготовить так, чтобы враги смогли оценить это по достоинству. Да и плюс проследить, чтобы другие иллюзионисты не смогли вмешаться в его дела и что-нибудь разрушить. Короче, дел много, надо двигаться дальше. Парень отправил своего клона вперёд, сам неспешно пошёл позади. Впереди завиднелось дерево, помеченное красным неровным крестом, – значит, он на верном пути. Говорят, это специально Бельфегор так пометил деревья. Говорят, что даже действительно кровью своих жертв... Фран подошёл ближе к дереву, глянул на него, осторожно провёл пальцами по стволу, по самому накрашенному месту и ухмыльнулся, выдав окончательный вердикт: обычная краска и куча пафоса, ничего боле. Его семпай всегда был таким. Точнее, иногда его действия и наводили страх, но в таких случаях, как сегодня, только смех. Зато он умел работать на публику и разносить слухи – и это было ему на руку. Так никогда не мог сам Хранитель Тумана, но ни в коем случае не завидовал. И он в запасе всегда имел пару-тройку хитростей и уловок...
Путь правильный, но такой скучный! Хотя, как говорил Скуалло, так и должно быть: огромные столетние деревья со своими могучими кронами и хиленькие дерева, расположившиеся у их подножий, редкие колкие кусты и проплешины травы местами. Ещё здесь было темно, крайне неуютно и промозгло. А ещё Фран жутко не выспался и хотелось просто завалиться на ближайшую горизонтальную, более или менее мягкую поверхность и заснуть. Парень с благоговением вспоминал, что если Мукуро и устраивал ему экзамены в лесу, то всегда сам лес этот создавал и делал его таким, каким он не казался обременительным для мальчика. Но тогда он был мальчиком, ребёнком. Теперь уже не до удобств. Теперь ты либо делаешь, либо не делаешь, но остаёшься в пролёте. Фран остановился, протяжно зевнул и заставил иллюзию себя идти пока вперёд, сам же присел на вздымающийся толстый корень деревья рядом и откинулся на ствол, на секунду прикрыв глаза. Нет, заснуть он навряд ли бы смог, ибо атмосфера в этом лесу была такая, что хрен заснёшь, но вот на пару минут отключиться... соблазн оказался велик. А там, где закрытые глаза и уставшее сознание, не помогут разные отмазки типа неподходящей для сна атмосферы, поэтому парень... что уж и говорить, просто-напросто заснул, сам тем не менее это упорно отрицая даже во сне.
При возвращении из сна хотелось верить, что прошло не так много времени. Фран запаниковал, резко вскочил с корня, отругал себя за неумение засыпать в нужное время суток, побежал в нужном направлении и теперь судорожно старался понять, где его иллюзия ходит-бродит. Она могла натворить кучу неприятностей. Точнее, в каком-то смысле это было смешно, и сам бы зеленоволосый на это посмотрел, но в любое другое время, только не сейчас. Он ускорился и с облечением заметил видневшуюся красную метку. Фран быстро поднял голову наверх, понимая, что следовало бы сделать это с самого начала: небо слегка просветлело, но, ясное дело, на дворе был явно не полдень. Это и успокоило иллюзиониста, и взволновало. Мгновенно появилась проблема номер два: где его иллюзия? Парень не чувствовал её близкого присутствия и искренне надеялся, что она как-нибудь сама растаяла, ибо если нет... несдобровать ему. Но, ладно, всё это мелочь, самое страшное было в другом: не опоздал ли он?.. Отчего-то не хотелось подводить людей, так на него понадеявшихся. Наверное, он проспал двадцать-тридцать минут. Наверное, это не слишком много. А может, он сейчас туда придёт, а там всё завалено трупами офицеров Варии? И может, после этого на него будет объявлена охота и вообще наступит конец света? Да, Фран знал, что иногда в мыслях он был истеричкой. Но он быстро успокаивался, подключая накопленное многолетнее равнодушие, и старался находить решение. Оно здесь было просто и неказисто: прибыть на место предполагаемой встречи двух группировок и, если ещё не поздно, создать там положенные иллюзии, а если поздно... по ситуации. И это смотря какая ситуация будет.
Фран не позабыл про безопасность, решив создать своего клона ещё раз. И, как оказалось, это было одним из единственно верных шагов, которые он сегодня предпринял. Парень как всегда отправил его вперёд, сам же не спеша идя позади. Точнее, как не спеша? – несясь во всю голову и подгоняя свою иллюзию. Метки попадались через каждые сто метров, Фран иногда с ними сверялся. Голова стала немного ясной, сон, пускай и двадцатиминутный, хорошо подействовал на него. Теперь иллюзионист боялся одного: как бы не пожать плоды своего самолюбия, лени и эгоизма в виде полного поражения их отряда. Он прекрасно знал, что офицеры Варии не малые дети, не зелёные солдаты, а прожжённые бойцы, повидавшие намного больше, чем он себе представляет, но... задание, которое было возложено на него, играло также важную роль в будущей победе. Или в поражении. Конечно, они могли бы справиться без него, но это стало бы куда сложнее и опаснее, да и не любил Фран (ещё с самого детства) подводить людей, которые надеются на него. Поэтому оставалось, вдыхая прохладный лесной воздух, мчаться по однообразной картине проносящихся мимо деревьев и кустов. Предчувствие было нехорошее, но Хранитель Тумана научился вовремя отключать интуицию и начинать действовать здраво. Задумавшись об этом всём, он не сразу заметил постепенное убывание присутствия здесь своей иллюзии... Когда очнулся, то просто оказался поставлен перед фактом: его копия куда-то пропала, и теперь он полностью беззащитен. Да, можно было создать ещё и ещё, но силы у него не резиновые, к тому же он уже и так растерял половину всей своей энергии, даже не дойдя до основного задания. Более всего его интересовало вот что: куда делась эта иллюзия? Может, это как-то связано с исчезновением предыдущей? Может, у этих пропаж есть что-то общее?..
Вопросов было много, ответов – понятно сколько... Фран сосредоточился, пытаясь выявить где-то поблизости иллюзию или около того – нет, ровным счётом ничего. Всё пусто, чисто и, казалось бы, безопасно. Но ведь и иллюзия не могла так просто исчезнуть... Парень задумался, но шага не сбавил, понимая, что сейчас лишние остановки только ухудшат его положение. Он стал размышлять, припоминая мелочи, связанные с пропажей своего клона. Во-первых, начал цепочку своих мыслей Фран, его иллюзия пропала не сразу, о чём явно говорили его ощущения в тот момент. Значит, уничтожили её не одним чётким выстрелом, а довольно долго копались с ней. Убить иллюзию (по крайней мере, созданную парнем) было довольно просто и убивалась она, как обычный человек. Наверное, объяснения здесь излишни. Потом же иллюзия медленно таяла в воздухе, давая наконец понять врагам, что они сделали грубую осечку и потратили столько сил на пустышку. Ведь ученик великого Рокудо Мукуро знал и умел создавать отличные иллюзии, которые от реальных объектов отличить крайне трудно даже самым хорошим иллюзионистам. Но что же могло убить его клона на этот раз? Фран продолжил свои думоизлияния: во-вторых, вокруг он не чувствовал ни намёка на присутствие здесь чужой иллюзии. Значит ли это, что объектом, покончившим с его клоном, было нечто явное и вполне себе живое? Да, вполне. Умер не сразу... Парень крепко задумался, не забывая прибавлять шагу и оглядываться вокруг себя. Вероятно, иллюзию не застрелили и не нанесли точечный удар ножом либо чем другим острым. Отсюда следует, что враги хотели доставить побольше мучений их жертве – наверняка долго истязали, и иллюзия умерла скорее от болевого шока (якобы – это же иллюзия!). Хранителя Тумана передёрнуло – не хотелось попасться в руки таким людям. Если, конечно, логика его рассуждений не подвела...
Фран бежал и бежал как можно осторожнее. Но не бежать он не мог, потому что совесть не позволяла, а бежать быстрее и не осторожничать не позволяло желание жить. Пускай маленькое, но ощутимое. Он любил жизнь. Пусть у него она и была порой опасна, надоедлива и сложна, но он искренне любил жить. Ему было интересно, что же будет дальше. И отчего-то оставлять мир сейчас, в столь юном возрасте, ему вовсе не хотелось. Жизнь прекрасна, пускай и редко. Но юный иллюзионист любил её такой. Иначе было бы слишком слащаво и неинтересно. После минуты бега зеленоволосый ощутил едва различимый шум в впереди виднеющихся кустах. Он поспешил остановиться и скорее спрятаться за широкий ствол ближайшего дерева. Выглядывая оттуда, он с лёгким волнением обнаружил, что кусты действительно мелко шевелились. Фран понадеялся, что обитающий там не заметил его, ведь расстояние между ними было порядком тридцати метров. Да и кусты находились не на прямой, а по диагонали, именно поэтому парню не составило труда заметить подозрительное движение в них. Нет, Хранитель Тумана не боялся. От страха его отучили учитель и Вария, а также собственный опыт, накопленный вместе с заданиями такого рода. Где-то он висел на волоске от смерти, где-то приходилось смотреть в ненавидящие тебя глаза прямо и непосредственно, где-то приходилось даже притворяться мёртвым... Всё это закалило дух и характер зеленоволосого, поэтому сейчас, кроме как лёгкого волнения, он больше ничего не испытывал.
Ему было просто любопытно, кто же это. Он немного знал о будущих врагах, и его минусом было как раз таки то, что лишь немного... Мукуро всегда вдалбливал ему, что главное в этом мире – информация. Без неё, будь ты хоть семи пядей во лбу, никуда. Если ты знаешь и умело используешь информацию, то даже при малых физических способностях и отсутствия хитрости ты сможешь одержать победу. Учитель был слишком прав, чтобы Фран воспринял этот урок тогда должным образом. Теперь приходилось расплачиваться за свою невнимательность за прошлые недели, когда времени разузнать о врагах было предостаточно.
Увиденное в следующую секунду довольно сильно удивило парня; он с усмешкой понял, что никакая информация о врагах ему сейчас бы не помогла, потому что враг был... ну, мягко сказать, необычный. И наверняка в источниках о нём не было ни слова. Фран мгновенно проверил вышедшее существо на его причастность к иллюзиям и понял, что это вполне себе реальный представитель семейства хищных млекопитающих подотряда кошкообразных. Попросту говоря, обыкновенная, быть может, слишком крупная гиена. Да, определённо слишком крупная. Парень подумал, что враждебная группировка вполне может использовать животных для опытов и отсылать их в качестве устрашения своим врагам. Только страшно ли это? Хранитель Тумана улыбнулся. Навряд ли. Он справится с ней на раз-два. Может даже попытаться без иллюзий, ибо те пригодятся ему в будущем. Правда, его всё ещё смущал огромный размер гиены... ну нет в жизни таких, он готов был поклясться! Иллюзионист вновь вернулся к мысли о мутации, пока животное, обнюхивая всё вокруг, стало расхаживать вокруг куста и часто коситься в сторону дерева, за которым он был. Если это мутировавшее создание, значит, кроме как гигантского размера, ему могли всунуть много разных способностей или прокачать старые до нереального уровня. Это было не столь страшно, сколь незнание этих самых особенностей. Опять-таки, дефицит информации! Фран помянул Рокудо добрым словом, поняв, какой всё же мудрый у него был учитель и каким он был глупым учеником.
Однако отсиживаться здесь было очень плохим вариантом. Гиена, сейчас на что-то громко фыркающая и лязгающая своими острыми зубами, навряд ли уйдёт просто так. Обойти её не получится: шаг влево, шаг вправо – и можно прощаться с жизнью. Даже сейчас Фран старался тихо дышать и не делать лишних телодвижений, зная, что, раз животное дальний родственник кошки, то у него наверняка отличный слух, подправленный в нужном направлении генетиками. Нужен здравый план и желательно как можно скорее. Ибо гиена долго ждать не собиралась и наверняка должна была скоро пойти в его сторону. Парень крупно занервничал не от того, что боялся зверя, а от того, что не имел точного плана. Он сжимал и разжимал в руках трезубец, только сейчас осознав, что тот, оказывается, был всё время с ним. Это был тот самый трезубец, с которым он, будучи мальчишкой, проходил занятия и экзамены у Мукуро. Эта вещь ему по-своему дорога. Юный иллюзионист необыкновенно нежно для себя посмотрел на него и, встряхнув головой, начал обдумывать план. Отчего-то трезубец его вдохновлял. Сразу вспоминался спокойный тон учителя, который таки научил его этому равнодушию и хладнокровности в любой ситуации. Он всегда говорил: "Каким бы ни было положение отчаянным и безвылазным, всегда останавливайся в своих суетных мыслях и отрезви себя, словно холодной водой, словами, что никто тебе не поможет в этой ситуации, кроме тебя самого; а вот после этого начни размышлять над своими будущим действиями – они могут называться здравыми, потому что ты стал чуть более хладнокровным".
Фран понял, что потерял слишком много времени: судя по звукам, животное было не более, чем в пятнадцати-десяти метрах от него. Ближе её допускать нельзя, иначе она возьмёт инициативу битвы на себя и нападёт тогда, когда ей будет угодно. Парень должен наступить первым. Ведь лучшая защита – это нападение?
Фран бы мог создать иллюзию какого-нибудь сильного и меткого оружия наподобие пистолета, но силы-силы!.. Их и так немного. Сейчас он может себе позволить лишь сложить свой трезубец с помощью иллюзии и достать запрятанный за пояс кинжал. Парень вытащил его из чехла, беззвучно провёл по коре, видя тонкую пластинку древесины, отслоившуюся после прикосновения кинжала. Острый. Это хорошо. Иллюзионист взял его в ладонь параллельно руке и осторожно подобрался к краю дерева, чтобы понять, где гиена. Попытался скрыть своё частое дыхание и захлопнуть возникнувшее мелкое волнение. Иллюзионист не создан для ближнего боя, это точно; не его стезя – нападать на врага и жестоко убивать его вручную. Обычно это делали за него его иллюзии. Но, истратив практически всё на двадцать с лишним волков, блуждающих теперь неизвестно где, и на две копии себя, Хранитель Тумана остался полностью беззащитен. Точнее, силы у него были, но маловероятно, что после гиены они у него ещё останутся. А впереди работы непочатый край. Животного не слышно. Хотя нет, вот оно – мягкое шуршание лапами по опавшей листве и сухой траве. Она подбирается. Фыркает, лязгает зубами и тихонько скулит. Фран сжал в руках кинжал сильнее. Он впервые имел дело с животным. С мутировавшим животным. Расстояние уменьшается с каждой секундой. Парень понял, что проиграл с нападением и с защитой. Короче, со всем. Тупо дожидаться её здесь уже не вариант, выскакивать и нападать – тоже глупо. В любом случае расстояние между ними уже слишком мало для придуманного Хранителем... План Б был слишком позорным для офицера Варии, но единственно возможным здесь: бежать.
Вспомнился один из экзаменов – тогда он убегал от волков. Но всё это был симулятором реальности. Сколько их было: двое, трое? И как он от них убежал вообще? Тут от одной гиены!.. А впрочем, всё по порядку: Фран, заранее пошевелив ногами, с радостью понял, что ещё может двигать ими, и, насколько мог, резко сорвался с места, стараясь поначалу бежать тихо, едва наступая на землю. Загвоздка была ещё в том, что побежал он в противоположном направлении от нужного места. Но вскоре это отошло на задний план... гиена оказалась не тупая, поэтому буквально через секунд пять поняла, что за деревом всё-таки была жертва и что жертва теперь поспешно убегала. Парень чувствовал, как сзади него огромными лёгкими прыжками неслось животное, казалось, что оно беспардонно нагоняло его. Ветер звонко, до глухоты свистел в ушах, дорога выдалась на пакость неровная и со множеством кочек, оборачиваться было плохой идеей, ибо такое небольшое расстояние между ними могло вогнать в конкретную депрессию и неверие в то, что можно выжить. Фран резко перепрыгнул через пень; через пару секунд то же самое сделала гиена. Острая чёрная ветка со всей силой рассекла ему щёку, пальцы на обоих ногах распухли от постоянных ударов кочек и корней, а второе дыхание открываться не спешило, в то время как первое подходило к концу. Как на зло, забежал он в какие-то дремучие заросли. Чувствуя кинжал в руке, Хранитель старался им слегка расчищать себе путь и одновременно смотреть под ноги, ведь упасть означало погибнуть. Теперь те волки из иллюзии Мукуро казались не более, чем детской забавой. Да и тогда он был действительно ребёнком. Теперь планки стали выше. А сильнее, чувствовал Фран, он почему-то не стал...
Быть может, в плане иллюзий – да, умения его повысились, но никак не в плане физическом... После сложных экзаменов парень всегда думал, что ему нужно больше времени уделять на обычные упражнения, но всё это так и осталось в мечтах и мыслях "С понедельника обязательно начну!" Конечно, пару упражнений добавилось в его арсенал, но не более, и то они повлияли не так, как хотелось бы. Поэтому, грубо говоря, сейчас Фран вовсю пытался выдавить из себя требуемую силу, которой, увы, не было. Он не считал минуты, метры, деревья, которые проносились мимо него. На это, ясное дело, времени вообще не было. Парень понял, что он имеет один плюс – это быстроту. Он бежит, словно летит, как стрела. Да, наверное, убегать вовремя и ловко – это тоже искусство. Недаром Мукуро заставлял его с утра делать десяток кругов вокруг здания. Знал, что пригодится. Фран ощутил, как горло начало будто сужаться, не давая воздуху достичь лёгких. На мелкие ранки и ушибы он уже не обращал внимания, страшнее всего было потерять свою прыть и скорость, а также внимание. Но рано или поздно это должно произойти, рано или поздно этот забег должен же прекратиться!..
Гиена, казалось, щёлкала зубами где-то всего лишь в пару метрах от него. Сил становилось меньше, расстояние до нужного места становилось больше, между тем как расстояние между ним и животным – меньше, а желание упасть на землю и ничего не делать – больше. Что-то меньше, что-то больше. Как чёрное и белое, оно мелькало перед глазами у парня. Закололо бок, глаза от ветра сильно заслезились. "И это ли офицер Варии?" – спрашивал себя Фран с усмешкой. Каким он образом вообще сюда попал, с такими-то силами и выдержкой?
Но вот силы насовсем покинули его, а земля стала как на зло сильно неровной. Фран спотыкался буквально на каждом шагу. С щеки быстро слетела капелька крови; только сейчас парень ощутил, что уже третий раз ветки царапали одно и то же место, теперь превратив мелкую ранку в широкую красную полоску на полщеки и больше. Усталость прямо-таки прогрессировала, и гиена не могла не пользоваться этим. Иллюзионист, вовремя не посмотрев под ноги, споткнулся о какой-то корень, уже в полёте понимая, что проиграл животному. Хотя вскоре и должен был наступить этот момент – не вечно же им бежать? Притом же, если у гиены и были бесконечные силы, то это обстоятельство никак не связано с самим Франом – он был нормальным человеком, никем и ничем не дополненным. Он падал и решил отвести руку с кинжалом в сторону, чтобы не дай бог не напороться на него во время падения. Парень больно стукнулся головой о твёрдую влажную землю и проехал куда-то вниз по инерции, собрав на своём теле какие только возможно синяки, занозы и царапины. Колючие растения (почему-то растущие именно там, куда удосужилось приземлиться Франу) испещрили все его ноги и руки мелкими, малость ядовитыми ранками. Они чесались и гудели. Иллюзионист с сожалением понял, что умудрился споткнуться именно рядом с небольшим склоном, по которому сейчас, как санки с горки, летел, обласкивая все выступы и корни.
Полёт закончился – Фран смачно ударился головой о большой пень, сам не заметив, что взвыл. Боль глухо и тревожно расколола, казалось, ему голову, а сил подняться вообще не было, в то время как гиена была уже недалеко, весьма ускорившись на спуске. Парень лишь сжал в руке кинжал, готовясь, как только животное приземлиться на него, вовремя нанести удар. Он должен быть сильным и резким, но ни на силу, ни на резкость энергии уже не было. Но ведь нужно же как-то выжить? Фран усмехнулся – он не робел перед болью, его, быть может, пугала немного лишь внезапная боль, а не ожидаемая. А вот куда ожидать в этом случае укуса, удара, подобного – было неизвестно. Иллюзионист слегка приподнял голову: прямо на него неслось животное, с ненатурально горящими глазами и напыщенно-острыми зубами. Осталось пару метров – гиена высоко вскочила и с жадностью теперь летела прямо на него. Иллюзионисту захотелось прикрыть глаза, но он знал, что это лишь верный шаг к погибели. Нужно смотреть. Нужно видеть врага, даже если он истязает твоё тело. Ни в коем случае не закрывать глаза. Фран твердил себе эти слова, сам невольно удивляясь, почему животное так долго летит. А может, это опять секунды кто-то растянул? "Надеюсь, хоть не смерть?" – была последняя мысль парня перед диким криком с его стороны.
Гиена приземлилась прямо над ним, придавив его своим телом и одной когтистой лапой к земле; Фран замахнулся кинжалом, но было уже поздно. Гиена – животное, а животное не способно ждать лучшего момента, оно нападает тогда, когда есть возможность. Вот и на сей раз буквально в следующую секунду она вцепилась зубами в его плечо, хотя целилась в шею, но умелый выверт Франа – и он остался хотя бы жив. Он не слышал свой глухой крик, через пару секунд и боль стала ощущаться словно сквозь какую плёнку. Плечо крупно засаднило, зажгло, парень увидел свою кровь на мерзостных зубах гиены сбоку. Она прокусила ещё чуть более сильнее и, с сладостью услышав ещё один крик, принялась отчаянно скрести передними и задними лапами по своей жертве, нанося ей кучу мелких и не мелких ран. Иллюзионист понимал, что на его теле с каждой секундой становилось всё меньше живого места: ноги сплошь и рядом горели, смотреть на рваное кровавое месиво было даже страшно, тело тоже довольно сильно пострадало, особенно резко отдаваясь болью в и так расстроенный всем произошедшим мозг, ну и руки когти не обошли стороной. Пока гиена была занята его плечом, боль от которого вскоре могла перерасти в болевой шок и отключить парня, тот, словно сквозь какой сон (или же это было мутью в его глазах), едва нащупал в своей ладони кинжал и, кое-как переждав очередной марш-бросок гиены по его бедному окровавленному телу её когтями, занёс оружие и не глядя начал со всей оставшейся силой лупить животное куда попало. Глаза уже отказывались видеть, рука работала автоматически, кровь хлынула ему куда-то на грудь, на живот, немного на лицо. Кровь врага всегда бывает тёплой и желанной, даже сейчас некогда брезговавший ею Фран отчего-то начал понимать своего семпая – кровь даже как-то бодрила и оживляла его. Конечно, если она не была его собственной.
Иллюзионист не помнил, куда бил: в грудь, в живот, в шею, в глаза. Кинжал летел будто сам и приземлялся без его ведома. Удары были несильные, но их было слишком много. Гиена как-то совсем жалобно взвыла, но своих попыток умертвить жертву не оставила, ещё, кажется, более упорней начав царапать Франа. Но от плеча, тем не менее, отстала. Парень очнулся от своего дикого, подобного животному состояния, только лишь когда понял, что без остановки наносит удары уже по давно мёртвой гиене, лежащей практически на нём и слегка на земле. Он кое-как смог остановить свою зашедшуюся в нервическом движении руку и перехватил кисть другой ладонью, полностью прекратив удары.
Только сейчас, после случившегося припадка, Фран понял, как сильно пострадал и был истерзан этой чёртовой гиеной. Если говорить банально, то... да, действительно не было такого места на его теле, которое бы не имело на себе хоть мелкую царапину. Боль ужасной рекой текла по всему его телу, а силы постепенно покидали его. Он понимал, что мог вполне вскоре умереть от потери крови – под ним была целая лужа, слава богу, не только его крови, но всё же какая-то часть принадлежала ему. Франу было не впервой испытывать на себе такую боль – всё же он офицер Варии, как никак, а к такому их специально готовили. Но каждый раз эти раны не проходили для него бесследно – он всё-таки иллюзионист, не боец, как, например, капитан Скуалло, он предназначен для хитрых иллюзий, а не для борьбы с кинжалом в руке. Но редко реальность считалась с его предпочтениями, отправляя на поле боя как обычного воина. Пытаясь не обращать внимания на адскую боль и жар во всём теле, парень аккуратно обтёр кинжал о траву и осторожно засунул дрожащими руками его в чехол, повесив за пояс. Правда, зачем он его обтирал, если сам весь был полностью в крови? Фран подумал, что, конечно, новую форму он закажет – это точно, но тратиться на новый чехол или стирать старый ему не хотелось, так как он представлял, в каком состоянии проведёт последующие две недели.
Фран, кое-как скинув с себя гиену, глянул на неё, умершую с выражением гнева и злости на своей морде, и усмехнулся, осторожно заползая на пень. Этого сделать не получилось, поэтому он лишь откинулся на него, как на спинку стула, и стал искать карту, ещё не потеряв надежды помочь варийцам иллюзиями. Вся карта, естественно, оказалась залита его и не его кровью, разобрать что-либо было сложно, но парень постарался сфокусировать всё время старавшееся куда-то пропасть зрение и разобрать, что к чему. Это относительно удалось: он смог, подняв свинцовую голову и оглядевшись, понять, что находится действительно в какой-то низине, обозначенной на карте за ров. Если припомнить, где он был в последний раз и куда бежал после встречи с гиеной, это место подходило как нельзя лучше. Фран поблагодарил Скуалло за выдачу столь хорошей и подробной карты и стал смотреть, как ему всё же быстрее добраться до нужного места. Как оказалось, иллюзионист побежал не в совсем противоположную сторону, а немного наискосок и вверх, так что сейчас расстояние от него и до места, обозначенного крестиком, было даже меньше, чем если бы он шёл от того дерева, за которым встретил гиену. Это радовало. Но не радовало другое: оставшиеся силы. Парень, всё же привыкший к таким нагрузкам, понимал, что дойдёт-то он дойдёт, но вот сможет ли что-то сделать? Отчего-то было стойкое чувство, что он просто-напросто завалиться там посредине поля и гори всё остальное лихим пламенем. Но Фран мужественно вдохнул, выдохнул и постарался встать с места. Это получилось только с третьего раза, беря в расчёт сильное головокружение и колкую боль во всём теле, особенно в бедном плече. Парень мельком глянул на рану и присвистнул: так знатно и смачно его ещё никогда не ранили. Он небрежно запихнул карту в карман, запомнив путь, да он здесь был и недолгим: буквально метров пятьсот пешком, и иллюзионист будет на месте. Правда, это будет достижением, если он эти пятьсот метров преодолеет...
Фран ещё раз полюбовался видом проделанной работы над гиеной: всё к чёрту было в крови на ней и вокруг неё, торчали какие-то весьма неаппетитные внутренности, да и сам видок заставлял даже его самого неприятно передёргиваться. Наверное, сам Бельфегор бы позавидовал той искусности потрошения, с которой он проделал это с гиеной. А может, раскритиковал бы в пух и прах. Парень не знал его критерии оценивания. Но было ясно, что он справился со своей первостепенной задачей: убил животное. А остальное не так важно. Иллюзионист легонько, ибо на большее сил не было, пнул мёртвую гиену и, подволакивая наиболее раненую ногу, поплёлся в нужную сторону. Конечно, ступать на вторую ногу было также больно, но в его случае иного выбора не находилось. Фран с ужасом посмотрел на пропитанное кровью плечо и сморщился от неожиданно прилившейся боли. Она была, конечно, постоянная, но умудрялась иногда усиливаться до того, что хотелось лезть на дерево и кричать на весь лес. Самым тяжким оказалось подниматься по склону, а обходных путей парень не знал, да уже сейчас и не хотел знать. Было желание просто тупо добраться до нужного места и там уже по обстоятельствам. Иллюзионист понимал, что дышит на ладан, но не двигаться в его случае тоже было нельзя, ибо если, упади он там, его бы с горем пополам, но нашли, то здесь это было практически невозможным. Кто додумается лезть в какой-то заросший мхом и пропахший плесенью ров?
Зеленоволосый, кряхтя, осторожно поднимался по склону, хватаясь за ветки и стараясь не делать резких движений. Он остро чувствовал боль, но превозмогал её, ведь такое – не впервые с ним. Хотя всегда было одинаково сложно... Фран притронулся тёплой ладонью ко лбу и понял, что у него жар. Ещё бы: столько очагов воспаления! Было бы неплохо в его случае перебинтовать раны и хотя бы прекратить кровотечение, но, увы, подручных средств не было, и парень надеялся дойти до места встречи в здравом сознании. Хотя бы. Он уже явно не помощник остальным варийцам, теперь вопрос ставился не о помощи им, а вообще о своей собственной жизни: дотянет или нет? Иллюзионисту хотелось верить, что дотянет, но с каждой минутой, с каждой потерей связи с сознанием и с каждой пролитой капелькой крови надежда понемногу угасала. Уже не идя, а ползая, он добрался таки до верха, сделав тем самым просто невозможное. Фран, наконец почувствовав пологое место, развернулся и лёг на спину, ощутив резкие, редкие вздымания своей груди. Он приоткрыл глаза: чёрно-синеватые кроны деревьев как-то мутно перемешались вместе с розовеющим небом и откуда-то взявшейся кровяной окраской. Последнее, наверное, уже что-то личное... Парень усмехнулся и в следующую секунду адским усилием воли заставил себя присесть, а вскоре и привстать, опираясь о ближайшее дерево. Он глянул на место, на котором только что лежал: всё в крови. Кажется, он становится уязвим для "хвоста". Иллюзионист всегда удивлялся, как на смертном одре он умудрялся ещё злословить, изрыгать сарказмы, да ещё и на свой счёт.
Фран вытащил свой трезубец и, упираясь на него, тихо поплёлся вперёд. Мгновенно по железной рукояти протекла тонкая струйка крови – парень умудрился рассечь ладонь. Теперь боль стала неизменным его спутником, иллюзионист даже смирился, хотя эту миссию он представлял немного по-другому. Но, отчего-то вспоминая все предыдущие, он понимал, что всегда глупо надеялся на одно и то же, в итоге уходил с задания в таком же виде или подобном ему. Сейчас же было больно не только ступать, но и дышать – кажется, рёбра сдавило какими-то силками. Но иллюзионист не жаловался и просто топал вперёд, подгоняемый ненавязчивым желанием всё же добраться до того места.
Тихими темпами, слоняясь от одного дерева к другому и давая себе передышку в двадцать секунд, Фран через какое-то (слишком долгое) время всё же стал различать сквозь муть в глазах виднеющуюся вдалеке полянку. Описывали это место так: широкая, заметная со всех сторон лужайка, на ней должны громоздиться где-то как раз посередине два валуна, если спуститься вниз по близлежащему склону, можно было увидеть мелкую речушку, пронизывающую весь этот лес. Парню хватило двух первых признаков, ибо ещё куда-то спускаться, а потом подниматься!.. Если кто и поднимется после речки наверх, то только труп, но уже не сам Фран. Хранитель Тумана кое-как доковылял до каких-то кустов и грузно опустился рядом с ними, пока не решаясь выходить в середину поля, да и не считая это нужным. Оттуда был хороший обзор на всё пространство, которое сейчас напряжённо пустовало – такое бывало, когда с минуты на минуту должно было начаться жаркое сражение, но пока никто из конфликтующих сторон не решался на первый шаг.
В глазах всё куда-то поплыло, раздвоилась, голова стала тяжёлой, словно только сейчас дав прочувствовать, в каком он бедственном положении, боль стала острее в два раза, а усталость мгновенно напала на него. Парень повалился на один бок и лёг на спину, сморщившись от ноющей раны в плече. Кровотечение в остальных частях тела более или менее остановилось, но вот его основная рана... только из-за неё он потерял кучу крови. Было действительно нехорошо, в движении это как-то не замечалось, но сейчас стало намного хуже. Франа слегка подташнивало, жар малость увеличивался, а тело казалось одной большой раной и одним большим синяком. Парень прикрыл глаза, глухо и тяжко дыша. Он сейчас ощутил, насколько бесполезен и слаб для такой организации, как Вария. Попасться на такую глупую уловку с гиеной и так сильно пострадать от неё! И как вообще с таким малым запасом энергии он попал сюда? Как босс сразу не определил, что его иллюзий не хватит даже для такого простого задания? И мозгов, кстати, тоже – Фран до сих пор бранил себя за создание такого огромного количества волков. Зря только силы истратил... Короче, теперь сарказм на смертном одре плавно переходил в самогнобление и самоунижение. Хотя, стоп, а что это было сейчас? Не сарказм ли?..
Иллюзионист кое-как смог улыбнуться уголками рта. Он понимал, что ему бы хоть немного перевязать ноющие раны и что-нибудь вколоть, он бы сразу всех на место поставил, создал бы какие нужно иллюзии и вообще бы был молодцом. Но в его настоящем положении такого чуда не ожидалось: теперь оставалось только позорно лежать и надеяться на скорую помощь. Да и то не факт: с его вот "такой" поддержкой варийцы могут и не выиграть. Хотя они и сильнее... Юноша судорожно вздохнул, приоткрыл глаза, повернул голову в бок с трудом и, не увидев ровным счётом никакого изменения на поле (по крайней мере, отсюда это было так), вновь вернулся в исходное положение. С закрытыми глазами казалось, что силы экономятся. Фран, как и когда-то в детстве, сейчас желал свершения какого-нибудь чуда, которое бы всё обустроило и вывело его из этой игры живым. Он искренне ждал помощи. Но от кого? Кто ему может помочь и кому он, к чёрту, нужен? Хранитель Тумана усмехнулся, но уже без былой самоуверенности, скорее с горечью. Спасения хотелось, но по факту ждать его было не от кого и не так скоро, если офицеры Варии соизволят дотащить его бренное тело до штаба. Было желание ощутить искреннюю помощь, от всего сердца... Фран легонько встряхнул головой: что-то слишком сентиментальные мысли стали приходить к нему в голову перед смертью. Парень стал замечать, что отчего-то сплошная темень перед его глазами стала немного осветляться, будто бы кто извне направил на его лицо пучок света. Но это не так уж и неприятно... Он не обратил на это внимания и лишь тускло, без былого энтузиазма подумал: "Если я умру, то где же Вария достанет себе ещё такого же отличного иллюзиониста, как я?" Всё это было не без доли иронии и не без миллиметров усмешки.
"Глупый..." – раздалось каким-то чужим голосом в его голове. Чужим, но родным. Парадокс. Фран вздрогнул. Он уже не понимал: происходило ли то в реальности или же у него во сне? Эти границы как-то стёрлись, и он сам был на этом самом смазанном пересечении. Но голос этот был сродни великому спасению. Даже голос. Что уж говорить про самого этого человека!
"Глупый и наивный мой мальчик. Как ты можешь рассуждать так плоско?" – нотка порицания, столь свойственная этой интонации и этому голосу. Несмотря на содержание, парень счастливо и глупо улыбался. Перед глазами стало совсем светло, будто ярким-ярким днём. Под спиной уже не чувствовалась твёрдая, неприятная и сырая земля, а нечто мягкое, похожее на траву. Боль отошла на зданий план, даже поутихла и теперь больше не ощущалась. Фран смог вздохнуть спокойно. Но отчего-то открывать глаза не хотелось: вдруг бы этой иллюзии тогда пришёл конец? Она была слишком сладостна и приятна даже ему. Хранитель Тумана понимал: рядом кто-то есть. Собственно, совсем понятно, кто...
– Можешь открыть глаза, Фран... – теперь уже раздалось не в голове, а где-то наяву, немного наверху и сбоку. Первые секунды парень не делал этого – ещё слишком свежи были предыдущие воспоминания, но вскоре решился довериться учителю. Радостное голубое небо над головой, этот бескрайний океан глубинных тайн и перистых облаков, сейчас радовал его до невозможности. Только теперь он понял, что чудо наступило и что оно вообще существовало. Под боком, а он и не замечал. Кажется, иллюзионист лежал на каком-то поле, простирающимся настолько, насколько позволяло сознание Рокудо. Фран перевёл взгляд с неба на стоящего поодаль мастера: тот озабоченно смотрел на него, волнение, не проявившееся в голосе, теперь вполне проявилось на лице.
– Вы сердитесь на меня, учитель... – тихо и уверенно проговорил парень, вновь поворачивая голову прямо и вновь смотря на небо. Тот, чувствовал юный иллюзионист, улыбнулся и, подойдя ближе, присел рядом.
– Есть такое. Потому что ты круглый дурак, – просто и ненавязчиво произнёс Мукуро.
– Ну, это вы должны были знать, когда ещё брали меня в ученики. Что ж не отказались? – Фран понимал, что несёт полную чушь вместо нужных сейчас слов благодарности. Что за неуместная ирония? Что за дикая уверенность в себе? Парень сморщился, словно от боли; ему показалось, что это не ушло от взгляда синеволосого. Рокудо деликатно промолчал, сам понимая, что его ученик раскаивается в сказанном. После минуты молчания он выдал:
– Почему ты считаешь, что тебе бы никто не помог? – Варийцу постепенно становилось стыдно. Он перевернулся на бок, с удивлением заметил отсутствие раны на плече и подложил руку под голову. Смотреть в родные и сейчас наверняка осуждающие глаза было выше его. Этот вопрос можно было считать риторическим.
– Ладно... не буду тебе читать сейчас все продуманные мною лекции. Просто... ты сам знаешь, что я хотел бы тебе сказать. – Зеленоволосый вновь развернулся на спину и глянул на учителя. Разноцветный взгляд был грустен, тускл и полон горечи. Такое парень видел впервые.
– Скажите, – Фран услышал будто бы не свой голос со стороны. – Пожалуйста, скажите! – Он присел, с удовольствием чувствуя, что тело не ныло от каждого движения. Мукуро усмехнулся и привычным движением руки приподнял подбородок варийца, теперь уже более весело заглянув ему в глаза. Как давно парень не видел столь родное ему лицо так близко! Чёртовы дела, как у него, так и у мастера, отстроили между ними когда-то разрушенную стену, проломить которую было теперь сложновато.
– Я тебе уже это говорил миллионы раз. А ты всегда был рассеян по своей глупой детской привычке. – Улыбка проскользнула по губам обоих. Напоминание о прошлом согревало их и теперь было единым связующим мостом между их мирами.
– Я же такой. И не меняюсь. Потому что знаю, что таким я вам нравлюсь больше всего. – "Ну а что? – подумал Фран. – Если уж и умирать, то умирать с откровенностями!" Рокудо отпустил его подбородок и тихонько рассмеялся в сторону, прекрасно зная, что мальчик попал в точку. Юный иллюзионист продолжил: – Скажите в миллион первый раз. Я вас прошу об этом...
– Научись доверять людям, – даже слегка перебив ученика, начал Мукуро, резко повернув голову в его сторону и серьёзно глянув. – Ладно, быть может, не просто людям, а хотя бы мне... – В голосе чувствовалась необычная для этого человека мягкая просьба. – Когда тебе совсем плохо, ты думаешь, что так и погибнешь один, и даже не хочешь попросить помощи у меня. Ты же знаешь, я чувствую, когда тебе плохо... – Его ладонь мягко прошлась по щеке Франа и вновь опустилась. – Мне хочется быть полезным своему ученику. Это в начале я только думал, что никаких привязанностей. – Горькая усмешка. – А потом понял: разве можно не любить этого ребёнка? Пускай эгоистичного, временами наивного и глупого, но столь родного ребёнка? Ты и сейчас для меня такой же, несмотря на то, сколько тебе лет. Я действительно желаю тебе только добра и... волнуюсь о тебе. Поэтому, с этого момента, никакие мысли о смерти недопустимы. Всё понятно? – строго спросил Рокудо у крепко задумавшегося парня. Тот, глупо улыбаясь и ещё не отойдя от сказанных простых, но столь милых и откровенных слов, неловко кивнул, стреляя взглядами в учителя и боясь быть пойманным его взглядом.
– Да, по-моему, я наговорил опять чего-то не столь важного... Когда ты рядом, язык начинает молоть чушь и не хочет умолкать. – Мужчина приложил руку ко лбу, потёр его, словно ему было стыдно, и вновь взглянул на парня. – Ладно, это всё пустое. С твоим заданием я справился, ловушки расставил, плюс спрятал пару сюрпризов в кустах... Думаю, твои будут довольны. Ты же уже практически одной ногой в больнице. Прости, твоё облегчение от ран временное... – голос стал тише, сам Мукуро тяжело вздохнул. – Я себя виню в том, что не могу облегчить тебе боль и...
– И не нужно! – воскликнул Фран, улыбнувшись. – Мне не будет больно. Потому что вы всегда рядом. Вот здесь... – Он похлопал себя по груди, слегка сместив ладонь влево. – Спасибо вам за помощь, Мукуро-сенсей. Мне никогда не расплатиться вам за ваши поддержки.
– А мне не нужна твоя плата. Ты уже и так всё давно оплатил. – Рокудо был явно доволен искренностью ученика, но решил встать и якобы отвернуться от него. Юный Хранитель Тумана крепко удивился и, вскочив с места, незамедлительно спросил:
– Чем же я вам заплатил? – Он тогда действительно не понимал всю глупость вопроса и наивность своей натуры, которую он упорно пытался скрыть. Мукуро негромко рассмеялся, развернулся и близко наклонился к парню.
– Просто тем, что ты есть. Считай, своим существованием. – Мужчина положил ладонь на зеленоволосый затылок, коснулся лбом его лба, и Франу вдруг сильно захотелось прикрыть свои глаза. Это было наверняка по желанию самого Рокудо: время иллюзии прошло. Парень чувствовал, как постепенно ощущение родного тела впереди, совсем близко, пропадает, как его сознание несётся куда-то с бешеной скоростью, а тела будто и нет. Потом он понял, что медленно и верно проваливается в спокойный сон, полный всяких приятных воспоминаний...
Пробуждение показалось нескорым даже самому Франу. Он, открывая глаза, знал, что рядом будет Мукуро. И не ошибся: фигура мужчины высилась у окна. Учитель уже наверняка знал, что его иллюзионист проснулся. Фран неспешно оглянул привычную палату, подмечая всё те же тёмные, не пропускающие света шторы, тусклый, ещё горящий ночник, охапку бледных лучей начинающегося дня, которые, почему-то, оставались такими даже когда солнце было в зените, и также неизменную прозрачную капельницу рядом с собой плюс кучу других знакомых, но неизвестных аппаратов, расположенных позади него. Боль уже глухо и отдалённо гудела в его теле, она вся затмилась множественными обезболивающими. Всё тело было покрыто бинтами, пластырями и иже с ними. Сознание прояснилось, но самочувствие оставляло желать лучшего... Парень ощущал сильное недомогание – такого не было в прошлые разы, видимо, в этот раз он действительно потерял много крови. Благодарить за то, что он лежал здесь, надо было только Мукуро и никого больше. Фран осторожно пошевелил рукой, и тонкая трубка, идущая от капельницы к его руке, стукнулась пару раз о пластиковый держатель. Хранитель Тумана глянул в сторону Рокудо: тот услышал и развернулся, подойдя к кровати. Из-за света, падающего так некстати, на лице учителя виделась одна большая тень, ничего путного разглядеть не удавалось. Он присел на стул рядом и осторожно взял его прохладную ладонь в свою, горячую. Парень улыбнулся. Синеволосый тоже как-то усмехнулся, но было видно, что сейчас его что-то беспокоило, причём сильно.
– Зачем вы так сильно обо мне волнуетесь? – спросил Фран, опережая вопрос о его самочувствии. Мукуро вновь горько усмехнулся, опустил низко голову, словно стесняясь что-то показать на своём лице, покачал ею и тяжко вздохнул, грустно улыбаясь и смотря на ученика теперь исподлобья. Иллюзионисту не требовались лишние слова, чтобы понять эти движения и этот взгляд. Он лишь сжал чуть крепче его ладонь и, как смог, ободряюще улыбнулся.
– Как ты? Ты не приходил в сознание около пяти дней... – голос какой-то хриплый, совсем не похожий на обычный. Фран теперь понял, почему его учитель так переживал: пять дней в отключке для него рекорд.
– Чувствуется слабость. Но намного лучше моего предыдущего состояния. Всё благодаря вам... – Рокудо отмахнулся, прерывая речь мальчишки. Видно было, благодарности сейчас у него на последнем месте. Или вообще выкинуты из списка важных.
– Неважно... неважно, что я там сделал. Просто забудь. – Он придвинулся ближе и слегка наклонился над ним, убрав прядь волос. – Важно, что с тобой сейчас.
– Господи, да просто пару царапин! Не скажу, что бывало хуже, но это не самое страшное, что могло случиться со мной, – наивно проговорил парень, улыбаясь и перехватывая руку учителя, чтобы хоть на немного задержать её рядом со своим лицом. Мукуро был готов сказать много доводов против такого убеждения, но лишь прошептал:
– Глупый ребёнок... – Фран улыбнулся и ощутил, что заражает мастера своей улыбкой и более или менее хорошим настроением. Мужчина наклонился ближе, и юный иллюзионист почувствовал то же самое странное состояние, как и тогда, когда-то в детстве: Рокудо нежно коснулся губами его лба и тихо проговорил: "Даже пару царапин ранят мою душу весьма сильно. Помни об этом, когда вновь пойдёшь на необдуманный поступок..." Не менее нежный взгляд, направленный на него, клокочущая нежность в душе, – всё, всё в этот момент было полно этим особенным чувством! Вариец тогда действительно почувствовал себя глупым ребёнком. А может, он просто был им всегда?
– Останьтесь! – попросил Фран, когда Мукуро отстранился.
– Останусь. Навсегда останусь. Я же навечно твой учитель... – Рокудо сел обратно на стул и скрестил руки на груди, весело глядя на парня. "А я навсегда твой ученик", – лишь подумал Хранитель Тумана, не решившись сказать вслух, но ему показалось, что это осталось не только при нём: мужчина был падок на чтение мыслей, особенно его. Наверное, это и легко. Для Мукуро Фран – всегда открытая книга. И наоборот. Так было заведено давно и, скорее всего, будет истиной ещё долгое время. Пока Туман не рассеется. Но и там уж – по обстоятельствам.
Translators are welcome ❤