Глава 3.

Покончив с мытьем посуды, я отправился в свою комнату и провел оставшуюся часть вечера за домашней работой. Где-то около девяти, я развернул футон на полу у окна, достал одеяло и подушки. Было еще рано, но я был более чем готов лечь в постель. Прогулка в Храм Восьми Полей была утомительна, к тому же, занятия начинались довольно рано. Застелив постель, я подошел к небольшому стенному шкафу и достал голубую фланелевую пижаму. Зевая, я перекинул пижаму и халат через руку и направился в ванную.

Кот стоял посреди коридора возле лестницы, его глаза были прищурены, уши прижаты к голове. Он явно был в ярости.

Я поморщился.

– Нянко-сенсей ...?

Кот зарычал.

– Что ты сделал?

– Что? – Я поднял брови. – Я ничего не делал, я не покидал своей комнаты!

Кот встал на свои крохотные лапки и угрожающе направился ко мне.

– Холодильник, мальчишка. Что ты сделал с холодильником?

– Хм? – Честно говоря, мне понадобилась пара секунд, чтобы вспомнить о сутре. Я задумчиво посмотрел в потолок. – Если верить Токо, в доме завелся продуктовый вор. Поскольку это точно не Фудживара и не я, то им мог оказаться только дух. Ты согласен со мной? – Я поднял бровь, молчаливо призывая его признать свою вину.

Кошачьи глаза широко распахнулись, и Нянко отвернулся, избегая моего взгляда.

– Продуктовый вор? – Он взглянул на меня, затем отвел глаза. – Это нельзя так оставить.

Я поднял подбородок и прищурил глаза.

– Фудживара очень добры ко мне. Я не хочу причинять им какие-то ни было неудобства.

Я поднял подбородок и промаршировал в ванную комнату, закрыв за собой дверь. Я действительно так считал. Я не хотел, чтобы мои проблемы с духами, принесли семье Фудживара проблемы, которые беспокоили все семьи, с которыми я жил до этого. Я готов был защитить их даже ценой своей жизни.

Я быстро принял душ и переоделся в пижаму и халат. В комнатах были индивидуальные обогреватели, работавшие только тогда, когда комната использовалась, так что в коридорах осенью было довольно прохладно. Зимой можно было увидеть свое дыхание. Собрав одежду, я почти бегом добрался до своей комнаты и быстро закрыл дверь, стараясь сохранить тепло.

Кота не было ни в коридоре, ни в моей комнате. Я решил, что он где-нибудь дуется.

Бросив грязную одежду в корзину у шкафа, я проверил будильник, выключил свет и забрался под тяжелое пуховое одеяло. Разморенный теплым душем и утомленный долгой прогулкой, я заснул почти мгновенно.

Я спал крепко, но тени и искаженные голоса преследовали меня во сне. Фигуры, толпившиеся вокруг меня, не имели лиц, но я знал, что это люди, с которыми я когда–то жил. Одни и те же слова слышались со всех сторон:

– Лжец.

– Врун.

– Духов не существует!

– Зачем ты выдумываешь такие жуткие истории?

– Ты просто хочешь привлечь к себе внимание, больной мальчишка!

– Тебе так не нравится здесь жить, что ты придумываешь сказки о призраках и монстрах?

– Почему ты не можешь просто быть нормальным?

Они окружили меня, высокие, давящие и пугающие.

– Ты нам больше не нужен. Никто не хочет жить с вруном.

Я пытался их оттолкнуть их, но они были намного больше меня.

– Нет! Я не вру!

Они напирали еще ближе, их голоса смешивались и расплывались, как станции плохо настроенного радио, пока только одно слово не осталось ясно слышимым.

– Лжец …! Лжец…! Лжец…! Лжец…!

Я сжал кулаками.

– Мне наплевать, что я вам не нужен! Вы мне тоже не нужны! Вы ничего не знаете – совсем ничего!

Я занес руку для удара и …ударился локтем об пол. Я открыл глаза, увидел лунный свет в окне моей спальни и судорожно вдохнул, как будто выныривая из воды. Я протер глаза и обнаружил, что мое лицо было мокрым. Я плакал во сне.

Я сидел в лунном свете, сжавшись под одеялом и глубоко дышал, стараясь успокоить бешено бьющееся сердце. В прошлом, это все уже в прошлом. Я живу с Фудживара, и я им нравлюсь. У меня есть друзья: люди, которые мне улыбаются, которые рады видеть меня. Прошлое ушло. Все, что было раньше, не имеет значения.

Постепенно сон и воспоминания, породившие его, поблекли и растворились в глубинах сознания. Тем не менее, они оставили после себя боль, пустоту вокруг моего сердца – чувство, не рассеявшееся со временем. Чувство, которое я слишком хорошо знал.

Одиночество.

Я закрыл глаза и вздохнул. Да, прошлое ушло, и Фудживара были очень добры, как и многие люди, которых я встретил в этом маленьком городке. Я научился общаться с людьми, разговаривать с ними, улыбаться им, но честно говоря, я не мог открыться полностью. Я хотел, очень хотел, но у меня слишком много тайн – опасных тайн, которыми я просто не мог бы поделиться.

Я был один в мире, полном людей, просто потому, что они не могли видеть то, что я видел. Они не могли знать то, что я знал. Они не могли поверить в духов.

Я был единственным – и я это ненавидел.

Мне не нравилось скрывать такую большую часть себя. Я ненавидел тот факт, что не могу просто ... поговорить с кем–то, кем угодно, о том, что происходит на самом деле вокруг. Так много вещей случилось со мной за прошедшие полтора года, смешных вещей, грустных вещей, пугающих вещей ... и я не мог ни с кем этим поделиться.

Это делало меня лжецом, и я ненавидел это, но когда странные вещи возникали передо мной – или гнались за мной, что я мог сказать, кроме «все хорошо, ничего не случилось, мне просто показалось, ничего особенного»?

Это ... больно. Это так больно, держать все это в себе и просто ... терпеть это все одному.

Я закрыл лицо руками и вдохнул, сдерживая стыдные, детские слезы. Мои мысли старались сосредоточиться на чем–то, чем угодно, чтобы отвлечься от боли – и я его нашел.

Я был не один. Было существо, с которым я мог поделиться обеими частями своей жизни – человеческой и связанной с духами, потому что он всегда со мной – кот, Нянко, Мадара... По правде говоря, кот был моим лучшим другом, несмотря на периодические угрозы съесть меня. Он знал ... все. Ему, возможно, было плевать, но он знал о моей жизни все. Я обернулся посмотреть на него.

– Нянко, где ты…?

Возле футона валялся тетрадный лист с отпечатками лап. На нем было нацарапано два слова. «Ушел выпить».

Я тяжело вздохнул. Он ушел напиваться и, скорее всего, не вернется до утра. Тем не менее – он вернется. Может я и был единственным в своем роде, но я был не одинок – не совсем одинок, во всяком случае.

Этого было достаточно. Сердце успокоилось, и хотя глаза все еще щипало, желание плакать исчезло. Буря прошла.

Я вдруг понял, что не видел этого кошмара, не чувствовал болезненной пустоты в сердце уже довольно долгое время – целый месяц, или даже два? Наверное, мне ... лучше. Это была приятная мысль, и я почти улыбнулся – почти.

Вот тогда я и услышал шорох в коридоре, за дверью.

Я посмотрел на дверь, нахмурившись. Кто мог быть в прихожей в такое время? Звук не был похож на шелест ткани, и не было слышно шагов. В самом деле, шорох был похож на ... бумажный. Может быть, дух?

Я встал с постели и подошел к двери, стараясь быть потише. Я приоткрыл дверь и заглянул в коридор.

В коридоре был огромный лист бумаги, вырезанный в форме человека. Голова его была квадратной, руки прямоугольными, без кистей. Его нижняя половина представляла собой сплошной прямоугольник. Фигура была настолько большой, что ей пришлось пригнуться и повернуться боком, чтобы поместиться в коридоре.

Можно было предположить, что это дух, но я никогда не видел духа, похожего на лист бумаги.

Вдруг фигура напряглась. Ее прямоугольные руки поднялись и дернулись к моей двери.

– Черт!

Я захлопнул раздвижные двери и постарался удержать их закрытыми.

Бумага прошелестела по двери, затем в щели показался уголок, потом вся рука.

Чем бы это ни было, ему нужен был именно я. Я должен был поскорее убраться из дома, дальше от Фудживара! Я бросился к окну, отодвинул широкую панель и выпрыгнул на крышу. Босиком и в пижаме, я мчался по ледяной черепице, чтобы добраться до пожарной лестницы на правой стороне, которая была моим выходом и входом в дом, когда речь шла о духах.

Почувствовав босыми ногами мокрую траву, я кинулся к лесу так быстро, как только мог. На то было две причины. Первая – я надеялся встретить кота до того, как эта бумажная штука меня догонит, вторая – мне очень не хотелось, чтобы утром соседи доложили Токо, что я разгуливаю по ночам в пижаме.

Я бежал мимо темных деревьев, не оглядываясь, не обращая внимания на камешки и ветки, впивавшиеся в мои босые ноги, не обращая внимания на жжение в груди и горле, не обращая внимания на хлещущие ветки, не обращая внимания ни на что, кроме земли под ногами. Я не хотел знать, насколько близко он был – громкий шорох позади дал мне знать, что слишком близко.

Камень под моей ногой сорвался, и я споткнулся. Как в замедленной съемке, я смотрел на землю, поднимавшуюся мне навстречу. Внезапно весь мир превратился в белую бумагу. Она обернула меня со всех сторон и удержала в вертикальном положении, спасая от удара о землю. Края были удивительно острыми. Мнущаяся, сжимающаяся бумага легко разрезала мою пижаму, подбираясь к коже. Я чувствовал жжение дюжин порезов. Чертова штука покромсает меня на ленточки! В панике, я забился так сильно, как только мог, и заорал «Уходи!».

Потом была ослепительная вспышка и чудовищный треск.

Я упал на землю. Встал на колени, тяжело дыша, сердце мое билось так сильно, что было больно. В глазах плясали пятна от вспышки, кожа зудела от мелких порезов. Моя рубашка превратилась в лохмотья. Бумага прорезала ее насквозь. Ситуация с брюками была не намного лучше.

Несколько небольших кусочков бумаги упали рядом со мной.

Я уставился на маленькую квадратную голову и прямоугольную руку, ясно видимую на одном из больших кусков. Бумажная штука уменьшилась. Я все еще не понимал что произошло.

Что–то зашевелилось в кустах, прямо передо мной.

Я вздернул голову, паникуя. Что теперь?

Из-за кустов вышел человек в спортивной шляпе. Лунный свет отражался от овальных линз его очков. Руки его были в карманах темно-серого распахнутого пальто.

– С тобой все в порядке?

Я стоял на четвереньках, одетый только в пижамные штаны, окруженный обрывками одежды и бумаги, и просто смотрел на него. Видел ли он, что случилось? Нет, не может быть. Никто не видел того, что видел я. Скорее всего, он видел странного парня, бегущего по лесу в пижаме.

Я улыбнулся и легко соврал:

– Я в порядке. Ничего не случилось. Не беспокойтесь.

Мужчина вынул руки из карманов и наклонился, чтобы поднять кусок того, что недавно меня преследовало.

– Ты ...? – Он поднес бумагу к моему лицу. – Видишь?

Я испуганно распахнул глаза. Что он имел ввиду?

Он помахал клочком бумаги и улыбнулся.

– Я тоже видел.

Я уставился на него. Он ... видел? Этого не могло быть ...! Никто не видел того, что видел я. Может, это какая-то шутка?

– Вы хотите сказать, – я прищурился, – что … что-то видели?

Он встал на ноги и помахал тем, что осталось от бумажной фигуры.

– Да.

Из бумаги начал подниматься темный туман. Он собрался в облако над его головой, приняв затем форму женщины с повязкой на глазах и закрученными рогами, поднимавшимися из волнистых темных волос. Ее одежда была старомодной, но чистой и в хорошем состоянии. Она усмехнулась. Бумага исчезла.

Незнакомец улыбнулся.

– Можно предположить, что это был дух.

– Да, верно.

Я поднялся на ноги, не уверенный, столкнулся ли я с человеком или духом.

– Кто вы?

– Не узнаешь меня? Мы познакомились сегодня утром.

Он снял шляпу и очки, открыв светлые волосы, того же цвета, что и мои, глаза цвета корицы и милую улыбку на очень знакомом красивом лице.

– Шуичи Натори.

Я моргнул. Актер?