Глава 3. Обитаемый остров. Часть вторая
Я оглянулся посмотреть, не оглянулась ли она, чтоб посмотреть, не оглянулся ли я (с)
Если раньше пещера Эда Хропящего вызывала у Арнольда чувство благоговейного уважения перед наследием городского фольклора, то теперь все о чем он мог думать – как здесь поудобнее обустроится и благополучно пережить с Хельгой бурю. Если же дело обернется тайфуном, то…
Но о таком варианте развития событий Арнольд просто отказывался думать, веря, что все будет хорошо.
Он тяжело опустился на землю: после марафона по лесу, ставшему за считанные минуты из дружественного, открытого для познания опасным для жизни, сердце выскакивало из груди. Чуть глубже в пещере было совсем темно, поэтому он решил расположиться поближе ко входу, но так, чтобы на них с Хельгой не попадал дождь и грязь.
Арнольд не мог припомнить, когда еще погода так быстро менялась. Да и случая, когда в последний раз бушевала столь сильная гроза, припомнить было сложно, разве что, возможно, тогда, когда случился потоп, и они всем классом застряли в школе. Дедушка с Оскаром спасли всех учеников на надувной лодке.
Арнольд помнил, что Хельга вела себя тогда смело и проявляла инициативу, а сейчас она казалась ему растерянной и… забавной. Ее влажные волосы неопределенного цвета висели паклей и никоим образом не напоминали обычный солнечный пучок на макушке, а грязная одежда, потерявшая цвет и форму, почему-то выгодно подчеркивала фигуру. Арнольд подумал, что такая вот неопрятная Хельга выглядит очень мило.
Она все еще отфыркивалась и копошилась в своей сумке в поисках то платка, то расчески, и, пока она окончательно приходила в себя, Арнольд тоже решил заняться своим внешним видом.
Вздохнув, он стянул с себя рюкзак, затем остатки дождевика. Одежда была противно мокрой, грязной и прилипала к телу. Арнольд скинул жилетку, вытерся ею же, затем надел чистую майку, которую достал из водонепроницаемого рюкзака. Еще там находились высохшие днем плавки, и, поскольку оставаться в мокрых шортах очень не хотелось, Арнольд зашел в глубину пещеры и переоделся полностью.
Затем он проверил остальное содержимое рюкзака. Больше всего его волновала рация, но к счастью она не пострадала. Перед тем, как дождь усилился, Арнольд успел засунуть аппарат в дополнительный полиэтиленовый пакет из-под дождевика.
Он взглянул на часы – до сеанса связи было еще далеко, возможно, к тому времени гроза прекратится, и они успеют вернуться в лагерь.
Как оказалось после тщательной проверки, остальные вещи Арнольда тоже оказались в порядке. Но, похоже, у Хельги не все было столь же хорошо.
- Арнольд, у меня не работает мобильный, он совсем промок! – она активно трясла свой телефон и дула на него, но это не помогало.
- Не страшно. Рация работает. Во время сеанса связи попросим Джеральда передать твоим родителям, что с нами в порядке, – поспешил успокоить ее Арнольд.
- Ничего не в порядке, – злобно буркнула в ответ Хельга. - Я грязная, мокрая и замерзла. Мы находимся в вонючей пещере, а снаружи – конец света. У меня нет обуви! Все мои вещи испорчены, за исключением купальника, и то только потому, что он успел раньше высохнуть на солнце, и я спрятала его в кулек… И не вздумай подглядывать, мячеголовый! – пригрозила Хельга, в свою очередь направляясь в темноту пещеры, чтобы переодеться.
Когда она вернулась, сутуло ежась от холода, Арнольд заметил:
- Хельга, буря настигла нас внезапно, я не думаю, что это затянется на долго…
- Знаешь, я тоже считаю, что с меня хватит, - злым тоном перебила она. - Плевать я хотела, кто и что обо мне подумает. Давай сюда рацию, я звоню Джеральду: пусть отец меня заберет из этой ужасной дыры, я выхожу из пари.
- Но Хельга, все же не так страшно, - попытался образумить разочарованную одноклассницу Арнольд. - Здесь сухо, и когда прекратится дождь, мы сможем вернуться в лагерь, чтобы перенести сюда свои пожитки.
Хельга обошла Арнольда и направилась к месту, где находилась рация.
- Что ты понимаешь, мячеголовый? Ничегошеньки ты не понимаешь! Я очень замерзла и есть хочу! Дай мне рацию!
- Хельга, послушай, - Арнольд встал между своим рюкзаком и Хельгой. - Если ты сейчас сдашься, то зачем было проходить через все эти испытания? Ты справилась и с ночевкой в палатке, и в ориентации на местности, и в преодолении препятствий во время непогоды, теперь самое сложное – пережить эту ночь. Земля немного пообсохнет, тогда я попытаюсь найти сухую древесину, чтобы развести костер, и мы заберем свои вещи. Хельга, пожалуйста, не сдавайся!
Арнольд ожидал, что его коллега по пари после этих убеждающих слов разразится очередной тирадой на тему того, как ее достало выживание на дурацком острове, или попытается отобрать силой требуемую рацию, но случилось иначе.
- Я не могу больше, Арнольд, – Хельга присела на корточки и закрыла голову руками.
Арнольд с минуту застыл на месте, пораженный подобной нетипичной для Хельги реакцией: ее искренней беззащитностью и готовностью сдаться. Затем он порылся немного в своем рюкзаке и, улыбнувшись находке, протянул Хельге продолговатую жестяную коробочку.
- Что здесь? – уныло спросила девочка, опираясь на колени, снова вставая на ноги. Теперь она выглядела растерянно и, похоже, стыдилась минутной слабости.
- Шоколад. Съешь, тебе станет лучше.
Передавая Хельге коробочку, Арнольд соприкоснулся с ее рукой и нахмурился: похоже, Хельга действительно сильно замерзла. У нее были очень холодные руки, и теперь ее трясло крупной дрожью, словно в лихорадке. Еще и босая…
Может быть у нее температура?
Арнольд, еще минуту назад настроенный оптимистически, расстроился. Возможно, Хельга права, стоит все сейчас прекратить? Если она заболеет, то виноват в этом будет он. Что же делать? Как следует поступить?
Арнольд подошел к Хельге и позвал ее по имени. Одноклассница обернулась, но у нее был почти отсутствующий взгляд.
- Иди сюда, я тебя согрею, – с этими словами Арнольд притянул Хельгу за запястье к себе и обнял. Потом обнял еще крепче. Хельга вначале было отпрянула, а затем робко обвила холодные руки вокруг Арнольда, прижалась к теплому торсу и положила голову ему на плечо.
.ххх.
Хельга не помнила, сколько времени они так простояли. А потом присели на рюкзак Арнольда, и, не разрывая объятий, смотрели на дождь - на ручейки воды, которые стекали над входом в пещеру, на бушующую стихию, убаюкивающую тех, кто был в безопасности.
Хельга потеряла ощущение реальности. После путешествия в бурлящем потоке она действовала почти безумно и воспринимала последующие события как постфактум. Ей что-то говорили, и она куда-то бежала, что-то делала и о чем-то возмущалась, ей было очень плохо и холодно, а потом неожиданно так тепло и хорошо. Хельга не заметила, как задремала в действительности.
…А когда она открыла глаза, то очень удивилась и закрыла их снова.
Хельга находилась то ли в пещере, то ли в большой норе, выход из которой был ярко освещен солнцем – никакого дождя больше не было, а сама она полулежала на Арнольде!
Последний факт заставил сердце Хельги чуть ли не выскочить из груди. Как же так, самая заветная ее фантазия, самое сокровенное желание, самый мучительный и сладкий сон все же сбылся? Это просто невозможно! Хельга осторожно снова приоткрыла один глаз, но картинка не изменилась: они сидели на чем-то относительно мягком, при этом Арнольд придерживал ее за талию, а она обвивала его за шею, закинув голову любимому на плечо. К-о-ш-м-а-р! Она почти голая, в одном-то купальнике! И она с Арнольдом! Похоже, это все-таки правда, не сон.
Хельга боялась пошевелиться, так как следовало в спешке разработать план ближайших действий. Для начала выяснить, как и почему она оказалась в такой позе, и как достойно выбраться из объятий Арнольда. Хельга не была готова к новому витку выяснения отношений с ним, а учитывая неприятный разговор в обед, и вовсе ни к чему подобному не готова. Она говорила себе уже сто миллионов раз, что ее сокровенная тайна ничего хорошего не приносит кроме страданий и увесистого томика стихов о предмете страсти. Что дикая безответная любовь ее иссушает и отнимает все силы.
Хельга понимала, что рано или поздно придется расставить все точки над «и», но старалась оттянуть этот неприятный момент на неизвестное далекое будущее. Больше всего она боялась отказа, неприятия – а ведь это было бы наиболее верным результатом выяснения отношений с Арнольдом, учитывая ее постоянное отвратительное поведение по отношению к нему, но в то же время этот теоретически возможный отказ, незаинтересованность в ней как в девушке Хельгу злили, и она с еще большим остервенением доставала Арнольда, в итоге постоянно рисуя замкнутый круг между желанием раскрыться и невозможностью признания.
И все же, как она очутилась на коленях у Арнольда? Неужели она совершенно потеряла остатки разума и самоконтроля? Час от часу не легче, но это уже чересчур.
Колеблясь между тем, стоит ли попытаться выбраться из объятий Арнольда так, чтобы он этого не заметил, или подождать когда он сам проснется и ему надоест находиться в неудобной позе, Хельга чуть не пропустила:
- Как ты себя чувствуешь? Я вижу, ты морщишь лоб, значит, уже проснулась.
Хельга с облегчением подумала, что теперь ей не нужно делать выбор и решила пока плыть по течению.
- Как чувствую? Прекрасно. То есть… нормально. Учитывая сложившиеся обстоятельства. То есть… - она постаралась как можно скорее принять вертикальную позу, но Арнольд ее все никак не отпускал. Обеспокоенно смотрел. Интересно, почему? Почему?!
Хельга занервничала еще больше, тогда Арнольд попытался пощупать ее лоб. Он разомкнул объятия и собирался помочь ей встать, но Хельга деликатно его отпихнула и, перекатившись на метр в сторону по земле, встала на четвереньки, а затем в полный рост.
- А-а… Дождь уже закончился?
- Да, Хельга. Но ты задремала, и я пока не хотел тебя будить.
- А как мы… сюда попали и… Понимаешь ли, я плохо помню, что случилось… - Хельга попыталась деликатно прояснить ситуацию.
Арнольд немного покраснел. Это было подозрительно.
- Мы бежали от дождя в поисках укрытия, потом проехались по грязи с горки. Возможно, ты тогда стукнулась? У тебя на голове большая шишка… Потом мы добрались до пещеры, переоделись во что было и… - Арнольд заколебался.
Хельга забыла, как дышать.
- И..?
- Ты замерзла, одеть было больше нечего, и я попытался тебя согреть.
- Ах! – бессильно выдохнула Хельга. Ей казалось, что она вот-вот снова потеряет сознание.
Арнольд поспешил извиниться:
- Я не мог придумать, как иначе тебя согреть. Прости, Хельга!
- Да… Да ничего, все в порядке… Тебе… - Хельге слова давались с трудом, но она смогла досказать самое важное. – Спасибо!
Арнольд скромно улыбнулся.
Затем он предложил собрать высушенные вещи и решить вопрос с лагерем до захода солнца. Это было разумно, так как очень хотелось кушать, и Хельга согласилась. Она не была уверена, кто именно из них двоих развесил на просушку ее футболку и шорты, но не хотела еще и над этим сейчас задумываться, и без того на один день было слишком много пикантных неожиданностей. Футболка была уже почти сухая, и Хельга, не долго думая, натянула ее на себя поверх купальника. Остальные немногочисленные вещи сунула в сумку, которую собиралась после завершения экспедиции выбросить, и вышла из пещеры. После дождя похолодало, но было вполне терпимо.
Вслед за ней вышел Арнольд, протягивая ей какую-то плоскую деревяшку. Он сказал, что постарался сделать из коры дерева подошву, и если Хельга позволит ему, то закрепит эту штуку на ноге, чтобы она могла носить ее вместо пропавшей сандалии до того, как они доберутся до лагеря. Хельга, краснея, тут же заявила, что чувствует себя отлично, а ходить босиком – полезно для здоровья, поэтому спасибо Арнольду за беспокойство, но ей не нужны такие вещи. В ответ на ее отказ Арнольд пожал плечами и они наконец отправились, стараясь обходить большие лужи и густую траву, искать брошенную стоянку.
Вроде бы все было в порядке, и Хельга заставляла себя не думать о том, что случилось между ней и Арнольдом за последние несколько часов, рассчитывая все основательно обдумать перед сном, тогда, когда они определятся насчет места и способа ночевки. И все же, отойдя от пещеры на несколько десятков метров, она все никак не могла избавиться от ощущения, что забыла там что-то важное.
.ххх.
Вода после ливня довольно быстро впиталась в песок, к тому же, пройдя еще немного по пересеченной местности, они вышли к отлогому берегу, и шагать по влажному песку, учитывая отсутствие у Хельги обуви, стало значительно проще и быстрее.
…Путники добрались до места стоянки минут за сорок. Как Арнольд и предполагал, его палатка на ура выдержала бурю, даже вещи не пострадали, только пришлось отыскать, постирать и развесить на просушку полотенце и футболку, оставшиеся на улице. Благо солнце светило будто ничего и не случилось несколько часов назад.
Но вот имущество Хельги пострадало значительно больше.
Ее палатка была сдвинута на несколько метров и основательно покорежена. Вещи - разбросаны вокруг в радиусе пяти-десяти метров. Хельга угрюмо собирала то, что еще можно было как-то использовать, и Арнольд присоединился ей помогать. Увы, спальный мешок Хельги безвозвратно промок – перед уходом на экскурсию по острову она не удосужилась разобрать постель, а теперь из него можно было выжимать литры влаги. В глинистой почве, в отличие от прибережной зоны, все еще стояли лужи.
Обдумав все за и против, Арнольд предложил Хельге не возвращаться в пещеру – потратив много времени на приведение в порядок имущества, они вернутся туда уже затемно. Да и смысла в большом переселении для одной ночи особого нет, если только дождь не начнется снова. Но он надеялся, что этого не случится, и на вопрос одноклассницы, на что он намекает, предложил Хельге просто перенести лагерь поближе к берегу – там будет посуше.
Хельга неопределенно пожала плечами, занимаясь чисткой от грязи запасных вьетнамок. Арнольд решил трактовать ее жест как знак согласия и стал размышлять – как бы лучше осуществить то, что он задумал. Не хотелось тянуть время, разбирая и снова собирая палатки, было бы проще дотащить их в полусобранном состоянии, но сам он не справится, а Хельга вряд ли согласиться ему помочь…
- Хельга, давай вместе перенесем палатки? – все же попробовал предложить Арнольд.
- Арнольд, ты пойми меня правильно… - Хельга сперва мельком глянула на него, а затем отвернулась, рассматривая деревья в лесу, и скрестила руки на груди. – Мой спальный мешок промок, палатка поломана и шансов, что мы сумеем ее починить хотя бы для того, чтобы использовать как зонт, не так уж много. Я пыталась доказать всем, что справлюсь с любыми экстремальными условиями, что могу быть самостоятельной и выжить где угодно, но я плохо подготовилась и самый обычный ливень вывел меня из равновесия. Я не могу зажечь костер, чтобы согреться, найти источник пресной воды и наловить рыбу для пропитания. Я не способна или еще не доросла до этого, но в любом случае я… Я потерпела поражение и признаю это. Мне жаль, что не удалось довести дело до конца.
Арнольд сглотнул. Он был обескуражен ее словами. Хельга весь день вела себя очень непривычно, и он зачастую терялся, как следует себя вести с такой, другой Хельгой, человечной и беззащитной. Он подошел к ней поближе.
- Хельга! Умения, которые ты перечислила, не передаются генетически, им учатся. Дедушка научил меня и как ловить рыбу, и как искать нужное направление, и какие ягоды съедобные. А я смогу научить этому тебя, - Арнольду очень хотелось подбодрить приунывшую одноклассницу. - Завтра я не буду вести никаких полевых наблюдений, и мы потратим время на эти нехитрые премудрости. Я уверен, у тебя все получится, ты способная и сообразительная.
- Арнольд, это все, конечно, очень мило с твоей стороны, но до завтра мне еще надо дожить! А доживу я в своей удобной теплой кроватке, и чем скорее я туда попаду - тем лучше, – Хельга сменила тон на сварливый и протянула руку. – Дай мне рацию и покончим с этим всем поскорей!
Арнольд не сдвинулся с места. Похоже, его искренние слова поддержки одноклассницу только разозлили.
Она хмурила брови и кривила лицо, совершенно не напоминая ту милую девочку, которая несколько часов назад разомлела в его объятиях. И тут Арнольду вдруг пришло в голову, что Хельга вновь стала обозленной потому, что очень неуютно чувствовала себя в момент, когда была вынуждена признаваться в собственной уязвимости. Этим же можно было бы объяснить ее агрессию в случаях, когда она была виновата в чем-то перед Арнольдом. Похоже, ей было очень неприятно признавать свои ошибки. А, значит, сегодняшний день дался ей особо тяжело.
Хельга вопросительно подняла бровь, и тогда Арнольд спохватился, что от осознания простых истин стоит с раскрытым от удивления ртом.
- Ты будешь спать в моей палатке и спальном мешке, - улыбнулся он ей в ответ.
- Что ты такое несуразное говоришь, футбольная головешка? А как же ты? – теперь уже Хельга раскрыла рот от удивления и заморгала часто-часто.
- Я попытаюсь развести костер. И как-нибудь переночую на свежем воздухе, – простодушно ответил Арнольд.
- Но почему? – Хельга ступила на шаг ближе к нему.
- Хельга, помнишь условия пари? Это ведь испытание не только на выживание, но и на взаимовыручку. Если я не помогу тебе сейчас, это значит, что не ты, а я не прошел испытания - я плохой товарищ и на меня нельзя положиться.
- И поэтому ты уступаешь мне палатку и спальный мешок? – Хельга прищурилась.
- Я хочу тебе помочь, – Арнольд невольно отступил на несколько шагов назад, так как Хельга стояла уже совсем рядом и выражение ее лица чем-то его настораживало. Нет, в нем больше не было ни агрессии, ни упрямства, ни расстройства. Глаза Хельги светились неожиданной добротой, возможно даже - нежностью, и это вызывало у Арнольда недоумение. И желание… снова ее обнять.
- И все? – Хельга все же подошла еще ближе. Теперь она была так близко, что он чувствовал ее теплое дыхание и мог пересчитать все ресницы, оторачивающие ее красивые большие глаза. Красивые…
- И… - Арнольд заколебался, стоит ли приводить последний аргумент. – И хочу тебя хоть как-то отблагодарить за твой поступок по спасению от застройки нашего квартала.
- Ясно, – в голосе Хельги, казалось, прозвучали холодные нотки разочарования, а теплота во взгляде мгновенно исчезла. – Да, ты прав, ты мне должен. Очень должен. Значит так и поступим. И пройдем это дурацкое пари до конца, раз уж ты так этого хочешь.
Арнольд было открыл рот чтобы сказать что-то еще, но Хельга стремительно направилась в направлении его палатки со словами: «Ну и чего ты стоишь? Понесли, скоро стемнеет». Арнольд, ощущая очередную недосказанность между ними, которую собирался обдумать при случае, поспешил за ней. Следовало заняться первоочередными делами.
.ххх.
Дурак! Безмозглый кретин! Идиот! Ненавижу!
Именно так думала об Арнольде Хельга, когда, развернувшись, направилась к его палатке. И она, было, поверила, что у Арнольда появились какие-то теплые чувства по отношению к ней. Самодура! Раскатала губу. Щас!
Хельга с горечью вспомнила подобную ситуацию, когда она, переодевшись в одежду Лайлы, копируя ее повадки и речь, решила, что таким образом привлечет внимание Арнольда. Так оно, по сути, и было, но Арнольд думал не о ней. Он мечтал о своем идеальном романтическом образе и любил эту иллюзию, а не Хельгу.
Картинка-воспоминание о прошлой неудаче построить взаимоотношения с Арнольдом заставила Хельгу со злости пнуть первую подвернувшуюся под ноги сухую ветку. В итоге обломок поцарапал Хельге голую лодыжку, а мрачных мыслей только прибавилось.
Как она вообще могла подумать, что нежная забота, участие в ее судьбе и желание разделить кров в пещере были искренними чувствами, душевными порывами его сердца? На самом деле все это был лишь тонкий расчет довести пари до конца. Правда, с другой стороны, если все предприятие в итоге обернется успехом, то Арнольду придется пускать всех девчонок на заседания паршивого клуба «только для парней». Это ему было бы не выгодно. Но все же, неуспех мог бы подпортить репутацию Арнольда как надежного товарища и спасателя, такого себе доброго самаритянина.
Хельга в сердцах наступила на еще одну ветку, которая с противным хрустом раскололась на два куска. На самом деле ей уж очень хотелось пнуть не очередную ветку, а Арнольда, когда они вдвоем перетаскивали его палатку ближе к берегу.
Идиот! Дурак! Гребаная футбольная головешка! Неужели в его мозгу напрочь отсутствует серое вещество, которое позволяет понять, что ей не нужна его благодарность за помощь летом. Ей до глубины души наплевать на то, как выглядит их квартал – хай-тек это или трущобы. Главное, чтобы он, Арнольд - кретин безмозглый, мямля и рохля - был рядом!
И надо же было ему, тупарю, упомянуть про летние приключения именно сейчас… Ну ладно, отлично. Хельга выдержит испытание до конца. Она послушно выспится в спальном мешке Арнольда, научится удить рыбу и остальным премудростям, про которые он столь патетично недавно рассуждал. Затем завтра в 5:30 вечера вернется в город под шум оваций поздравлений одноклассниц, а через полчаса после этого встретится с Карлом и никогда, никогда больше не будет думать об Арнольде. На этот раз это однозначное и безапелляционное решение. Больше нет смысла бороться за Арнольда. Он не способен ее полюбить…
Хельга горько вздохнула.
От любви до ненависти один шаг. Теперь ей казалось, что она его наконец-то сделала.
.ххх.
Все свои вещи юные натуралисты перенесли на берег и успели разбить новый лагерь до начала сеанса связи.
В 20:00 Арнольд планово позвонил Джеральду и сообщил, что они с Хельгой попали в небольшую передрягу в связи с ливнем, но сейчас все в порядке. Хельга саркастично проворчала в трубку: «Ага. Всё зашибись в порядке!», затем вернула телефон Арнольду.
Он поинтересовался у друга, как обстоят дела на континенте, на что Джеральд ответил, что у них тоже был сильный дождь и все-все-все волновались, как же Арнольд с Хельгой перенесут непогоду на острове. Он очень рад, что у «туземцев» все в порядке, одноклассники передают привет и все такое, с нетерпением ждут следующего вечера. Напоследок Арнольд попросил Джеральда позвонить родителям Хельги и сообщить им, что у нее сел мобильный телефон, поэтому она не может с ними связаться. Джеральд ответил «Заметано!», и они прервали связь.
…На ужин у Арнольда и Хельги снова были консервы. Во время еды Хельга угрюмо молчала, а Арнольду никак не удавалось придумать общую тему для разговора. Все его ненавязчивые вопросы и комментарии о пребывании на острове прозвучали впустую, словно одноклассница ничего не слышала или не хотела слышать.
У Арнольда возникло ощущение, что некоторое время тому назад он сказал что-то не то и поэтому Хельга злится на него. На самом деле, Арнольд не мог четко сформулировать, даже для себя, почему ему хочется помогать Хельге, и, поскольку она не отступала, требуя объяснений, он выбрал наиболее разумные, как ему казалось, доводы. Но были ли они на самом деле разумны, Арнольд уже сомневался. Хельга выглядела хмурой и обиженной. Что-то он сделал явно не то, но что именно?
У Арнольда была специальная зажигательная смесь для костра. К счастью вечер был безветренным, однако ветки после дождя слишком отсырели и костер изрядно дымил, а гореть, отдавая не дым, а тепло, все никак не собирался. Тогда Арнольд вспомнил про неприкосновенный запас сухих дров и решил его поискать. Он с друзьями еще в начале лета собрал на экстренный случай и спрятал в нише каменной насыпи близ лагеря сухие поленья, и теперь они могли очень пригодиться. К радости Арнольда, запас дров нашелся без проблем, и вскоре ему наконец-то удалось развести хороший костер. Он радостно сообщил об этом Хельге, но она зевнула и сказала, что собирается ложиться спать.
Арнольд тоже не намеревался долго засиживаться – день выдался слишком насыщенным событиями, и его клонило ко сну. Арнольд расположился возле костра на каримате, а чтобы не замерзнуть, когда огонь догорит - натянул на себя дополнительную одежду, затем прикрылся москитной сеткой и, разглядывая луну, которая то и дело норовила спрятаться за тучами, размышлял о поступках Хельги.
Понять ее разумом было совершенно невозможно.
Каждый раз, когда Арнольд шел на уступки, одноклассница реагировала негативно, она казалась сердитой и недовольной, а когда сама доводила его до белого каления, то всегда шла первой на примирение. Когда Арнольд спрашивал о чем-то, касающимся их обоих, прямо и открыто, она переводила тему разговора на другую. Но чаще ей было проще отрезать: «Отвали, мячеголовый!», и этим самым закрыть вопрос. Хельга показывала себя неизменно слишком темпераментной, порой даже агрессивной, совершенно не такой, как Лайла. С Лайлой всегда было приятно общаться, она была милой, симпатичной и очень нравилась Арнольду. Она умела поддержать, посочувствовать, рассказать анекдот в тему и была душой компании. Вот если бы Лайла, а не Хельга оказалась с ним на этом острове!
Убаюканный кваканьем лягушек и трелями цикад, Арнольд начал фантазировать об отдыхе на острове, представляя на месте Хельги Лайлу... Вот они, держась за руки, гуляют по побережью, собирают насекомых. Вот они срывают, придерживая за разные концы, один и тот же рельефный листик с растения. Лайла смеется нежным тихим голосом, а Арнольд улыбается ей в ответ. Вот слышится шум прибоя. Они бегут к воде. Лайла впереди – она протягивает Арнольду руку, а он пытается ее догнать. Они ныряют в водную лазурь, плещутся в теплых волнах прилива и ощущают себя исполненными радостью, беззаботным счастьем. С небес сыпется ворох розовых лепестков, и Лайла цепляет Арнольду ожерелье из кораллов на шею. Он ныряет в кристально прозрачную воду и достает из тайника кораллового рифа огромную жемчужину. Но, достигнув поверхности воды, видит, что Лайла уже ушла на берег, а недалеко на буйке сидит другая девочка. Это же… Хельга! Но она так на себя не похожа! Она в красивом розовом вечернем платье, а ее волосы убраны в высокую замысловатую прическу. Кажется, она кого-то ждет - она сосредоточенно смотрит куда-то вдаль. Арнольд решает подплыть к ней, ведь он понимает, что Хельге для совершенства наряда не хватает повесить на шею ожерелье из добытой им в пучине вод королевской жемчужины. Он окликает Хельгу, но она не смотрит на него. До буйка остается всего несколько метров, и Арнольд пытается плыть быстрее, но его уносит коварное течение. Теперь Хельга кажется уже очень далекой и недоступной. Но Арнольд не сдается, он изо всех сил старается преодолеть коварный поток воды. Благодаря героическим усилиям ему все же удается приблизиться, и тогда он видит, что Хельга больше не сидит, замерев на месте, подобно холодной мраморной статуе – она встала на ноги и приветливо машет рукой. Арнольд машет ей в ответ, но вскоре замечает, что девушка смотрит вовсе не на него, а в сторону проплывающего мимо большого белого дельфина, который забирает ее с собой. И тогда Арнольд остается со своей жемчужиной один. Он смотрит на нее, пытаясь найти ответ, почему Хельга предпочла другого – и тогда жемчужина начинает менять свою форму. Она вытягивается и уплощается, и на ней в виде камео проявляется изображение Хельги. Арнольд проводит пальцем по ее вырезанному на драгоценности профилю, но вдруг что-то холодное и слизкое проползает по его руке, заставляя потерять медальон, тут же камнем уходящий под воду…
…Арнольд резко проснулся и подскочил на месте. Маленький ужик, черкнув хвостом по его запястью, юркнул в прибрежную траву. «Значит, холодная штука на руке все же не была сном…» – Арнольд вздохнул. Что до всего остального… Как бы оно там ни было, все же здорово, что он очутился на этом острове именно с Хельгой.
Костер уже почти догорел. Арнольд подбросил дров и прилег снова, укрывшись фланелевой рубашкой. Завтра предстоял новый интересный день, и нужно как следует выспаться.
.ххх.
Утром, открыв глаза, Хельга первым делом пыталась сообразить, где она находится. Но получилось оценить обстановку не сразу.
Она ухмыльнулась: похоже, это уже становится привычкой, обнаруживать себя в разных экзотичных местах. Как она могла забыть? Это же палатка и спальный мешок Арнольда!
Спалось Хельге этой ночью просто замечательно. Решив для себя, что Арнольд совершил непростительную ошибку и она теперь уж точно свободна от своей дикой одержимости этим парнем, Хельга спала сладко и спокойно. И, как оказалось, начинать новый день без любви к Арнольду оказалось тоже очень приятно.
Переодеваться Хельге было не во что. Поэтому она просто взяла зубную щетку с пастой и полотенце и отправилась умываться к реке. В это время Арнольд, свернувшись на подстилке калачиком, все еще спал у затухшего костра.
Хельга криво улыбнулась. Ну и поделом, что остался без палатки. Его «отблагодарить» Хельга не забудет никогда.
Сегодня она заниматься пробежкой не собиралась – за вчерашний день они и без того достаточно набегались, так, что все тело до сих пор болело. Почистив зубы и вернувшись к месту нового лагеря, Хельга обнаружила, что Арнольд уже проснулся. Он выглядел каким-то помятым и потрепанным, но заметив ее, улыбнулся, поздоровался и справился, как она спала.
Хельга было улыбнулась ему в ответ, но напомнив данное самой себе давеча обещание, помотала головой и нахмурилась. В ответ Арнольду она процедила сквозь зубы, что все в порядке, а затем поспешила отвернуться в сторону, что ей с его заботливых слов? Разумеется, вежливость Арнольда произрастала исключительно из чувства благодарности.
Очевидно, в 6 часов утра он не был склонен замечать ее сарказм. Арнольд как ни в чем ни бывало предложил Хельге до сеанса связи попробовать научится ловить рыбу. Делать все равно было нечего, поэтому она долго не думала, пожала плечами и согласилась. Тем более, что Арнольд захватил из дому наживку, так что копать червей не было необходимости.
…Они выбрали удобную тихую заводь, где у берега было не слишком мелко. Арнольд объяснил, что такое спиннинг, грузило и поплавок, как и куда цеплять наживку, какая должна быть длина лески и как правильно закидывать удочку. Затем наглядно показал, как это делать. Хельга старалась держать расстояние, но Арнольд как будто нарочно касался то ее руки, то присаживался рядом почти вплотную, то, демонстрируя технику, вместе с ней забросил удочку, фактически обнимая ее, и тогда предательское сердце Хельги «ёкало», так что приходилось брать волю в кулак и стараться не реагировать. Хельге вообще не верилось, что в подобных условиях у нее хоть что-то получится с рыбалкой, но через некоторое время к ее удивлению «клюнуло». Арнольд радостно объяснил, как подсекать, и через мгновение вместе с ней вытащил на берег не очень большую, но и не маленькую рыбку. Они снова вместе держались за удочку, соприкасаясь пальцами, и Хельге неожиданно передался его азарт. Она попросила Арнольда попробовать в следующий раз самостоятельно, и через некоторое время вытащила рыбку, даже чуть больше предыдущей. Арнольд к этому времени словил уже троих, а Хельга была не прочь продолжить рыбалку, но оказалось, что уже пора возвращаться, так как наступило время звонить Джеральду.
Но когда они вернулись в лагерь, к их обоюдному расстройству, оказалось, что рация не работает. Арнольд немного покрутил настройки, поменял аккумуляторы, но все равно выйти на связь не получалось. Хельга достала свой мобильник, но и он ответил темным экраном.
Ситуация казалась нелепой до абсурда, но к счастью оставались еще сигнальные ракеты. Эл всегда дежурил на пристани, про вылазку двух школьников на остров знал, и должен был заметить сигнал в любом случае и сообщить Джеральду. По уставу пари, следовало запустить красную, если островитяне хотели сообщить, что все в порядке.
Однако Арнольду удалось запустить только третью по счету, похоже, другие отсырели. Снаряд с пронзительным свистом поднялся над островом и разразился большим шаром из красных искр. Хельга воодушевленно смотрела на это зрелище, а Арнольд неожиданно вспомнил свой сон - дождь из лепестков роз.
В запасе оставалась только одна красная ракета. Арнольд верил, что все будет в порядке, но все же полагаться на последнюю возможность подтвердить желание продолжить испытание, когда столько уже пережито и остается совсем недолго до победы, было неприятно. Оставались, конечно, еще белые ракеты – для экстренной ситуации, но Арнольд верил, что они не понадобятся.
После запуска сигнальной ракеты Арнольд занялся разделкой рыбы. Чему-чему, а этому нелицеприятному процессу учиться Хельга отказалась наотрез и присоединилась к Арнольду лишь тогда, когда он позвал ее смотреть, как разводить костер, если бревна не слишком сухие. Нет ничего сложного, если есть спички и жидкость для возгорания. Как разводить костер без всего этого Арнольд обещал рассказать позже. Он пожарил рыбу на небольшом железном противене. Это конечно было не барбекю с итальянскими специями, но этим утром обычная речная рыба на свежем воздухе сильно проголодавшейся Хельге показалась заморским деликатесом.
Она рассказала, что однажды в детстве отец взял ее ловить рыбу на настоящей яхте в океане. Там, конечно же, использовали не удочки, а сети и гарпуны, и рыбы наловилось за раз на несколько холодильников. Морская рыба – она вообще другая. Она гораздо больше, у нее другой запах, она высоко подскакивала в отделении, напоминавшем большую ванную, куда ее сбрасывали. Арнольд заметил, что, наверное, интересно плыть на большой яхте по необъятным просторам, где ты один на один со стихией и все зависит только от тебя. Хельга ответила, что им с отцом повезло - они ездили в штиль, а вчерашней бури и связанных с ней приключений ей теперь на всю жизнь хватит.
Потом они немного помолчали, каждый оставаясь при своем мнении, доели завтрак и стали собираться в поход вглубь острова.
.ххх.
Запас питьевой воды у Хельги исчерпался и Арнольд поделился своей, а когда они уже вышли из лагеря, специально свернул в сторону и показал ручей, из которого брал воду раньше – здесь она была чище и прозрачней, чем в других местах.
По пути вглубь острова он делился с Хельгой своими знаниями о природе – о птицах, лесных зверях, их следах, о съедобных и ядовитых грибах. Хельга слушала эту информацию с интересом и даже делала заметки в своем блокноте заимствованным у Арнольда карандашом. Арнольд показал ей полезные лекарственные растения, и они набрали каждый по пучку зверобоя и ромашки; затем объяснил, как правильно ориентироваться в пространстве без помощи компаса, как определять возраст дерева по годовым кольцам. Также они нашли несколько больших муравейников и нору барсука. Хельга никогда не думала, что экскурсия в лес может быть такой занимательной. Они нашли заросли ежевики и наелись чуть кисловатых плодов, а затем Арнольд показал Хельге ягоды, которые ни в коем случае нельзя есть, и взял несколько образцов для определения точного вида.
…Ближе к полудню стало сильно припекать. Шляпу Хельга потеряла неизвестно где еще во время вчерашней бури, поэтому Арнольд сделал им обоим головные уборы из захваченных из дому старых газет, еще не использованных для костра. Хельгу это развеселило и она начала танцевать, словно на светском балу. Глядя на ее вальсирующие движения в таком нелепом наряде, Арнольд почему-то вспомнил их парный танец на первое апреля, когда он поверил, что Хельга на самом деле ослепла. А потом они всем классом скупались в бассейне, который открыл Стинки. Здорово было бы и сейчас искупнуться!
Арнольд огляделся. По его расчетам, они должны были уже почти пройти почти весь остров по радиусу. Для подтверждения собственных догадок Арнольд взобрался на ближайшее дерево и действительно увидел гладь воды в метрах двухсот от них.
Хельга восприняла его идею очень позитивно, и они почти бегом устремились к реке. Им повезло еще раз – берег в этой части острова был не каменистым, а песочным и вполне отлогим, не заболоченным излишней растительностью или илом. Хельга, раздевшись до купальника, медленно и осторожно вошла в воду. Немного проплыв вперед, она легла на воду и закрыла глаза.
Арнольд тоже не терял времени даром, спасаясь от жары. Он немного поплавал туда-сюда вдоль берега, пытался нырять в поисках каких-нибудь интересных ракушек, но вода оказалась слишком мутной для дайвинга. Раздумывая, чем бы заняться, раз Хельга не хочет играть в водное поло, Арнольд заметил немного вдалеке водяные лилии. Они показались ему очень красивыми, поэтому он, не долго думая, решил поплыть к ним. До экзотических растений было не больше ста метров, но чем дальше – тем сложней было продвигаться к своей цели: водорослей стало гораздо больше, чем у берега. Растения цеплялись к его ногам и норовили запутаться в руках, но Арнольд старался держаться как можно ближе к поверхности воды и, в итоге, все же успешно добрался до цветов. Вблизи они показались ему еще более красивыми: огромные белые лепестки и нежная розовая серединка. Арнольду захотелось сорвать один и подарить его Хельге.
Он обхватил толстый стебель и потянул его на себя, но ничего не получилось – цветок не хотел сдаваться, а Арнольд, дергаясь, лишь взмутил воду и в конце концов понял, что умудрился запутаться в водорослях. Он попытался поднырнуть, чтобы освободиться, но вместо этого не рассчитал глубину и наглотался воды. Надо же было попасть в такую глупую ситуацию!
Арнольд, отплевываясь, активно соображал, что же делать дальше, как вдруг чья-то сильная рука схватила его за руку и потянула на себя. Арнольд протер глаза и увидел Хельгу. Она щурилась на солнце и выглядела очень сердитой.
- Арнольд, в чем дело? Мы же без взрослых и договаривались далеко не заплывать!
- Я хотел сорвать цветок, но не получилось, и я запутался в водорослях, – все еще отплевываясь, не очень связно объяснил Арнольд.
- Футбольная головешка, я тебя не узнаю! Какой еще цветок, где твой рассудок? Ты же мог утонуть! – тон Хельги теперь скорее напоминал крик.
- Ты права, это было необдуманно, - согласился Арнольд, стараясь аккуратно распутать зеленые стебли, обвившие мертвой хваткой его шею.
- Надо поскорей выбираться отсюда, - заявила Хельга, наблюдая за его тщетными попытками выбраться. - Ты можешь двигаться?
- Похоже, что нет, не могу освободить ногу. Я пытался, но наглотался воды.
Хельга прикусила губу, щурясь на заросли, в которых застрял Арнольд, затем вытянула из волос приколку, которой собирала их наверх для того, чтоб не намочить, и протянула ему.
- Значит так, Арнольд. Эта приколка, и если ее раскрыть - довольно острая. Попытайся не потерять ее и перерезать растение, а я тем временем подержу тебя на плаву.
- Спасибо, Хельга, - смутился Арнольд.
- Нечего меня благодарить, мячеголовый. Сначала следует отсюда выбраться.
…В итоге они поступили так, как Хельга и говорила. Она одной рукой поддерживала Арнольда за плечо, стараясь при этом их обоих удерживать наплаву, а он, после того, как разрезал растения, которые запутались в верхней части тела, поднырнул еще раз, чтобы разрезать водоросли, опутавшие ноги. Но даже с острым режущим предметом это оказалось не так-то просто – стебли были тонкими, но очень прочными и казалось, будто они перетекают один в другой. Однако после нескольких неудачных попыток Арнольду все же удалось освободиться, и он со своей спасительницей обессилено поплыли обратно к суше.
Выйдя на берег, Хельга зло выжимала волосы и жаловалась в полголоса, что из-за глупых поступков мячеголового вынуждена была намочить голову. Арнольд понял, что настало время для серьезного разговора:
- Хельга, ты меня выручила, я тебе действительно очень благодарен!
- Про твои благодарности я уже слышала раньше, не стоит ничего говорить.
- Но ты меня спасла!
- Ну и что с того? – Хельге, казалось, была неприятна близость Арнольда, и она отошла на несколько шагов назад. - Спасла - так спасла, это было вполне естественно, если видишь человека, который собирается утонуть, барахтаясь и отплевываясь в водорослях. Не понимаю, какого тебя туда вообще занесло?
- Там росла симпатичная кувшинка. Я подумал…
Но Хельга не дала ему закончить.
- А обо мне ты вообще подумал? И что бы я делала с утопленником? Ни рации, ни связи, я ведь даже не знаю, где нахожусь и как отсюда добраться до причала. Об этом ты мне заранее рассказал, прежде чем «думал»?
- Хельга, я же уже извинился, это было неразумно с моей стороны, - согласился с ее доводами Арнольд, - но я и не догадывался, что могут возникнуть серьезные проблемы.
- Беда твоя, Арнольд, что ты, не владея ситуацией, всегда с головой кидаешься в омут иллюзий, а если возникают проблемы, со всех сил стараешься достигнуть цели, но при этом либо тебе сопутствует удача, либо кто-то тебе помогает, – Хельга говорила уже почти спокойно, но смотрела не на него, а в пол. - Арнольд, ты неплохой человек, но ты не можешь правильно оценить свои возможности, рассчитывать только на свои силы, зная, что никто и ничто тебе не поможет. И при этом совершенно не способный понять чувства других!
Не способен? Она действительно так считает? Арнольд сделал шаг навстречу и протянул руку, приобняв Хельгу за плечо.
- Хельга… Мне очень неудобно и неловко, что я поставил тебя в такую неприятную ситуацию и очень об этом сожалею… Что же мне сделать?
.ххх.
Хельга была вне себя. Своим бездумным поступком Арнольд с треском провалил все пари! Надо же было плыть в болото за каким-то паршивым цветком. И что бы Арнольд с ним делал дальше? Цветок завял бы в считанные часы.
Как Хельга и ожидала, Арнольд в ответ на ее справедливое возмущение начал извиняться, плести какую-то ерунду, предлагая что-то для нее сделать. Хельгу тошнило от всего этого лицемерия. Она отпихнула его руку и отвернулось. В этот момент больше всего на свете ей хотелось как можно скорей уехать с острова куда подальше - от Арнольда. И больше не видеть его ни в школе, ни на улице, ни где-либо еще. Лучше всего переехать куда-нибудь на Аляску или во Францию.
После выброса адреналина из-за волнения за жизнь Арнольда, Хельга чувствовала опустошающую усталость. Ей очень захотелось поговорить с Карлом. Он бы ее, безусловно, понял, поддержал, отвлек от мрачных мыслей и страданий по Арнольду, что, в принципе, одно и то же. Но Карл должен приехать вечером, а до этого времени ей придется, хочешь - не хочешь, оставаться в компании мячеголового.
Впрочем, Арнольд, видимо, был здорово расстроен и сам. Ну что же, это уже не ее забота. С другой стороны, игра в молчанку надоела Хельге еще в первый день пребывания на острове, а из сложившейся ситуации можно было извлечь выгоду.
Хельга развернулась к Арнольду и попыталась изобразить кривую улыбку:
- Ну и как, как ты там говоришь, можно научиться делать шалаш?
Арнольд в ответ тут же широко и ласково улыбнулся, а Хельге стало еще тошней: мелкий, простодушный, отзывчивый дурак. Вот Карл совсем не такой. Он тоже хороший человек, но в отличие от Арнольда он отлично понимает проблемы других людей, с ним чувствуешь себя уютно и защищено, с ним можно быть откровенной и быть самой собой, не придумывать оправданий и объяснений. Карл, конечно, не тот человек, которому будешь писать стихи либо чью скульптуру лепить из жвачек, но он умеет проявлять такие качества характера, как заинтересованность и взрослое поведение, столь необходимые сейчас Хельге.
Она вдруг поймала себя на мысли, что чем ближе к вечеру, тем больше думает о Карле и ждет встречи с ним.
- … а потом можно взять более гибкие ветки и оплести ими конструкцию так, как, знаешь, некоторые делают заборы по принципу… Хельга ты меня вообще слушаешь? – спросил Арнольд, оглянувшись за подтверждением, что его объяснение доступно для понимания, но натолкнулся на затуманенный взгляд в никуда собеседницы.
- Да, да, мячеголовый, продолжай… Конечно же я тебя слушаю, и как тебе могла прийти в голову мысль, что я отвлеклась!? – спохватилась Хельга.
- Ну, в общем, тебе понятна конструкция? – спросил Арнольд.
- Да, разумеется! Здесь так, а здесь – вот так, и потом… - Хельга отчаянно зажестикулировала.
Арнольд вздохнул.
- Похоже, ты меня совсем не слушала.
- Арнольд, говорю же – я тебя слушала, но… послушаю еще раз. Ведь ты же не откажешься мне объяснить? – Хельга приторно улыбнулась.
- Ладно, - снова вздохнул Арнольд. - Смотри еще раз. Выбираем самую прочную ветку, затем…
Дальше Арнольд повторил свои объяснения. Хельга на этот раз пыталась его слушать внимательно, кивала и поддакивала в тему, но ее мысли то и дело возвращались к Карлу. Она и не подозревала, что так соскучилась! А Карл сказал, что приготовил ей какой-то сюрприз. Что же это может быть..?
- …и тогда крепим листья. Ну теперь все понятно, Хельга? – вновь поинтересовался Арнольд. Хельга кивнула утвердительно головой.
…Через какое-то время они решили перекусить. Во время обеда Арнольд пытался поддержать разговор, рассказывая о прошлогоднем сплаве на байдарках с дедушкой, но Хельга слушала его в пол уха и почти ежеминутно глядела на часы.
- Хельга, ты боишься, что мы пропустим сеанс связи?
- Да нет, - она сделала вид, что смотрела не на часы, а на невидимое пятнышко на руке. - То есть да, конечно.
- Еще только обед. Последний сеанс связи у нас назначен на 5 часов, перед самым отплытием назад домой. Я думаю, у нас еще есть свободных часа полтора, затем надо будет возвращаться. Чем хочешь заняться? – поинтересовался Арнольд. – Можно походить еще по лесу, посмотреть на разных птиц, поискать беличьи гнезда, или, если хочешь, сделаем самодельную веревку?
Хельга подумала и ответила, что устала и не прочь прямо здесь еще немного посидеть, порисовать. А Арнольд, если ему это интересно, может заняться своими исследованиями для проекта по естествознанию, только пусть не уходит далеко.
Арнольд согласился, а Хельга устроилась у корней ближайшего дерева. Ветра почти не было, длинные ветви березы напоминали ей волосы русалки, а листья – серебро глади реки. Высохшая трава блестела на солнце золотисто-салатными переливами, а чистый свежий воздух убаюкивал. Если не вспоминать о том, что произошло между ней и Арнольдом, вокруг было так красиво, что просто дух захватывало.
Хельга достала свой уже высохший и изрядно обтрепанный после вчерашнего дождя блокнот, поточила перочинным ножом карандаш и начала медленно выводить строки, поддавшись поэтическому настроению:
«В темном страшном лесу
Свою любовь я забыла.
Я потеряла ее
В темном страшном лесу.
И сердце больше не стучит,
И солнце больше не светит -
Лишь только холодный ветер
Дует в темном лесу.
И выдувает он страсть,
И приносит прохладу,
Надежду солнце и радость -
Другие чары любви.
Иль не любви, лишь надежды…
Я не хочу жить как прежде -
Одна, страдая в холодном
Темном, страшном лесу…»
Дописав последнюю строку и поставив жирное троеточие, Хельга перечитала написанное и задумалась. Поэзия звучала просто отвратительно: совсем не рифмованно, не так, как она писала раньше, а по смыслу получилось излишне грустно. Но ведь именно так все складывалось на самом деле! Хлипко, запутанно, сложно...
Хельга не знала, что ждет ее впереди, но надеялась на перемены к лучшему. До встречи с Карлом оставались считанные часы.
.ххх.
Арнольд занимался своими делами, но то и дело обращал взгляд на Хельгу. Она сидела на траве, прижавшись спиной к стволу березы, и выглядела печальной. Наверное, она действительно устала, ведь эти несколько дней были не из простых, а они оба сегодня весь день на ногах. Надо было предложить вернуться в лагерь и отдохнуть там, а не говорить ерунду по поводу беличьих гнезд. Хельга ко многому проявляла интерес, но не до фанатизма же. Постройкой шалаша она, судя по всему, вообще не заинтересовалась, хотя сама спросила об этом.
Арнольд снова посмотрел в сторону Хельги. Она хмурила брови и что-то царапала в своем блокноте. Что это может быть?
Арнольд усмехнулся, предположив, что одноклассница описывала то, какой он, Арнольд, дурак и невежа, чуть не погиб на ровном месте. А может быть и не это… Хельга не такая уж и бесчувственная, какой кажется на первый взгляд. Может быть, она специально надевает маску железной леди и бросается первой в драку потому, что боится в глубине души не стать жертвой самой? Такой вот способ самореализации в этом мире. Может она просто не может найти другого выхода, а никто ей ничего другого не посоветовал?
Перебирая собранные за день образцы для гербария, делая к ним подписи и сверяясь с маленьким карманным справочником, Арнольд будто непредумышленно расположился недалеко от Хельги. Вот она откинула назад волосы…
Сегодня они оба наконец-то толком отмылись в речке от вчерашней грязи. Хельга, правда, еще со вчерашнего дня не прекращала жаловаться, что не захватила с собой шампунь, и тогда Арнольд посоветовал ей взять крапиву, предварительно ошпарив, чтобы не жалилась - если натереть ей голову, волосы станут блестящими. Хельга не поверила, но попробовала и обрадовалась результату: волосы даже без шампуня стали выглядеть свежими и воздушными.
Арнольду нравились волосы Хельги. И он, и она оба были блондины, но волосы Арнольда торчали как пакля, особенно если не расчесываться, а у Хельги всегда выглядели гладкими, шелковистыми. И если случайно прикоснуться к ним, это так приятно! Жаль, что Хельга постоянно прячет их в хвостики, ей такая прическа идет, но... Кажется, что Хельга всегда старается тем или иным образом спрятать свою красоту под ребячливый стиль поведения, мешковатые наряды и хмурые брови, которые срастались в одну, когда она сердилась. Возможно, подобным образом она прячет и свою душу, куда-то глубоко, чтобы никто не достучался.
Всегда ли она была такой?
Они познакомились в садике. Арнольд помнил, что некоторое время на Хельгу никто не обращал внимания – она сидела тихо и спокойно, игралась со своими пасочками одна. Потом ребята стали ее задирать за одиночество и необщительность. Хельга плакала и убегала прочь, но спустя какое-то время все переменилось. Арнольд не помнил точно, когда это случилось, а может, это произошло не за один день, а постепенно. Хельга стала отвечать дерзостью на любое слово, которое могло трактоваться двояко, на любой косой взгляд со стороны. Она больше не боялась лезть в драку даже с крепышом Харольдом. В потасовках она выигрывала не всегда и часто неделями ходила вся в синяках, но она перестала бояться отстоять свои права и постепенно заработала себе статус человека, которого лучше не задирать. В некотором роде ее стали уважать. И все же, был ли этот страх других детей уважением перед ее умением постоять за себя или уважением перед нарочитой грубостью? Арнольд не был уверен, что может правильно ответить на этот вопрос.
Наряду с новым социальным статусом началось новое отношение Хельги к Арнольду. До момента ее перерождения они относительно неплохо ладили. Иногда играли вместе, порой Хельга шла вместе с ним и дедушкой из садика, пока их пути не расходились. Саму Хельгу никогда никто не приводил в садик и не забирал. Она будто жила сама по себе еще в столь юном возрасте. Наверное, именно в этом состоял ключевой момент ее нарочитой самодостаточности. Не получая надежную поддержку у друзей или родных, она вынуждена была пойти по жесткому пути, постоянно доказывая всем вокруг, что не пустое место и на самом деле существует, живет.
Арнольду было жаль ее, и вместе с тем он восхищался ее мужеством. Его судьба тоже была не из легких – родители пропали без вести, а воспитанием занимались старенький дедушка с наполовину выжившей из ума бабушкой. К счастью, дедушка был действительно Стальным Филом – и штангу тягал, и бегал едва ли не как марафонец, но все же, как они не старались, конечно же, не могли заменить ему родителей. Иногда и «товарищи» в школе напоминали Арнольду об этом. Но в любом случае, у него были те, кто о нем заботился, а у Хельги…
Ее отец раньше был директором пейджинговой компании, самой крупной на то время в их штате, а теперь занимался в основном мобильными телефонами. По словам Хельги, все, что он делает – это зарабатывает деньги и смотрит футбол. Ее мать – домохозяйка, но домом не занимается, и либо помогает мужу, либо снимается в рекламе. Воспитанием Хельги некоторое время занималась сестра, которая при поступлении в колледж уехала в другой город и оставила младшую сестру саму по себе. Хельга долгое время ненавидела Ольгу, так как родители если и собрались дома вместе, то постоянно хвалили при ней старшую сестру - отличницу, спортсменку, умницу и добрую душу. Арнольд, как и все одноклассники, и сам обожал Ольгу, и до сих пор с радостью вспоминал время, когда она преподавала у них в школе – эта девушка была потрясающим педагогом, вела интересные уроки и рассказывала много познавательного. Она дарила заботу и внимание ко всем вокруг, но уделяла ли она при этом достаточно времени для собственной семьи? Похоже, для клана Патаки как нельзя лучше срабатывало правило, что каждый живет сам по себе.
Но в отличие от самодостаточных остальных членов семьи, Хельге был нужен человек, который мог бы о ней позаботиться. Арнольд ощущал ее одиночество когда проводились школьные собрания или соревнования с родителями, на школьных представлениях, когда ее родители или вовсе не приходили, или требовали от нее безоговорочной победы во всем. Арнольд почему-то был уверен, что когда Хельга вырастет, в своей семье она будет и хорошей женой и мудрой матерью, не будет совершать ошибок своих родителей...
Арнольд вспомнил свой недавний сон про женитьбу с Хельгой. Все же, возможно, это был бы не такой уж плохой вариант, как он представлял себе изначально? Но, в таком случае, следует себя спросить: нравится ли тебе Хельга?
Арнольд сам себе удивился, когда этот вопрос закономерно прозвучал в его голове. Раньше он еще никогда не ставил его так четко, но попробовал чистосердечно ответить.
Хельгу, конечно, не можно назвать красавицей. Нельзя назвать ее и обаятельной, ведь обаятельность - это желание понравится другим, а Хельга скорей пытается влезть в защитную ракушку и спрятать туда свою душу. Но ее почти неуловимая трогательность, которую она демонстрирует очень редко, многого стоит. Хельга становится совсем другой, если к ней кто-то проявляет живой интерес. Может, именно это ей и нужно в первую очередь – чтобы о ней заботились, чтобы ее любили, и тогда она захочет приоткрыть занавес своей души и пустить туда еще кого-то. Главное, чтобы нашелся такой человек. И чтобы он ее понял.
…Арнольд уже совершенно забыл про свой гербарий и смотрел на Хельгу в упор. Почему же она такая грустная сегодня? Не злая, не сердитая, не наигранно недовольная всем миром и Арнольдом в первую очередь, а именно грустная? После неприятного приключения в речке она сердилась, но, все же, не казалась опечаленной чем-то. Возможно, объясняясь о причине заплыва на глубину, он сказал ей что-то не так, как-то уязвил? Но чем же? Выбить признание из Хельги совершенно невозможно - она становится твердой как скала, отнекиваясь «не твое дело», когда не хочет объясняться, либо болтает всякую ерунду, когда не ответить невозможно.
Арнольд снова вспомнил рассекречивание Хельги на крыше небоскреба. Тогда она хотела помочь не ему, а всем жителям квартала, просто боялась признаться в этом, поэтому и нашла такой странный выход из ситуации, как объяснение в любви. Заодно, чтобы подшутить над ним за его проворность в поисках «Тихий Голос». Хельга не могла и не может испытывать к нему никаких чувств, это невозможно, однако… Арнольду, глядя на ее тонкие ручки, вздернутый носик и скрещенные ноги в потертых шортах, грустные глаза под вечно слишком короткой челкой, почему-то очень захотелось, чтобы Хельга на самом деле была к нему небезразлична, чтобы именно эта девочка ему симпатизировала, проявляла интерес и внимание. Потому что она интересна ему тоже, ему хочется узнать про нее все и заботиться о ней.
Сейчас самое важное - это, а не банальный вопрос, нравится ли ему Хельга или нет.
.ххх.
Чтобы немного отвлечься от приятного вожделения о встрече с Карлом, мысли о котором теперь заполняли ее голову целиком и полностью, Хельга попыталась переключиться на размышления о барбекю. Уже вторую неделю как отец обещал устроить праздник по поводу триумфа Ольги в области искусства музыки – первого места на конкурсе молодых исполнителей произведений Шопена. Сама Ольга сейчас приехать не может – у нее гастроли по Западной Европе, а ждать ее следует на Рождество, до которого еще куча времени.
Время… Хельга потерла затекшую шею. Может пора уже возвращаться в лагерь?
Хельга взглянула на часы, которые показали половину четвертого. Пора, пожалуй. Зевнув, она захлопнула свою записную книжку, положила ее в сумку и собиралась уже было встать с места, как неожиданно перед ней присел на корточки Арнольд.
- Хельга, я хотел узнать, не хочешь ли ты…
- Вернуться в лагерь? Да, я сама об этом подумала, идем.
Арнольд немного замялся, Хельга решила переспросить:
- Ты это хотел узнать?
- Да, да, пойдем уже.
Хельга заметила, что Арнольд выглядел немного сконфуженным, но не обратила на это особого внимания. Должно быть, наконец обдумал и переоценил всю нелепость затеи заплыва за кувшинками.
…До лагеря, который теперь размещался на береге, они дошли как-то неожиданно быстро. Хельга, напевая веселую мелодию себе под нос, быстро собралась, переоделась в обычную одежду – поверх футболки натянула свой потрепанный розовый сарафан, а шорты спрятала, затем перевязала хвостики, доела последнюю шоколадку, все остальное кое-как побросала в рюкзак и попрыгала на нем, чтобы застегнулся. Хельга подумала о том, что теперь, наконец, понимает, что имеют в виду, когда говорят про чемоданное настроение. Все было готово, и теперь она почти ежеминутно смотрела на часы, между делом вспоминая лишь о том, не забыла ли что на острове. Наверное, что-то все-таки забыла…
От фанатичного созерцания секундной стрелки ее отвлек Арнольд. Он держал в руках ракетницу.
- Ну что, попробуем запустить?
Хельга задумалась. В этот момент ей почему-то очень захотелось, чтобы ракетница не сработала, чтобы это дурацкое пари они проиграли, и не слышать искренних и неискренних поздравлений одноклассниц и одноклассников.
Поддавшись этому порыву, Хельга чуть было не прошептала: «Арнольд, не зажигай!», но фитиль уже загорелся, и огонь быстро приблизился к цилиндру с запалом. Арнольд установил снаряд подальше, и через мгновение из него вырвался сноп красных искр, такой красивый и яркий, гораздо больше, чем в прошлый раз. Шарик будто разросся над всем островом, а испуганные птицы перестали на некоторое время петь – воцарилась тревожная тишина.
- Похоже, мы победили, – без особой радости сообщила Хельга. - Ну что, пойдем к бухте?
.ххх.
Арнольд предложил Хельге помочь понести вещи, но она наотрез отказалась. Приключение на острове подходило к концу: еще несколько минут и лодочник Эл их подберет, переправит на другой берег и на этом все испытания закончатся.
Анализируя события последних нескольких дней, Арнольд твердо уверился в том, что друзья не зря загадали ему такое странное пари, ведь теперь у него появилась возможность обдумать и понять многие вещи. Немного грустно, что теперь все снова войдет в свою колею – школа, пансион, ребята, и больше не будет мокрых волос и теплых объятий, консерв на двоих и разговоров о Мексике. Арнольд хотел бы остаться на острове еще на неделю-две, ему очень не хотелось уезжать прямо сейчас.
Было уже 25 минут шестого – оставалось всего пять минут до официального окончания испытания. Он с Хельгой молча стояли на берегу, каждый думал о чем-то своем, ожидая лодку. И вот наконец-то она появилась из-за поворота – вместе с Элом в ней сидела едва не половина одноклассников. Все активно махали руками, что-то радостно кричали. Еще чуть-чуть - и они причалят к берегу.
Хельга глядела на лодку, поднеся ладонь к глазам. К вечеру поднялся небольшой ветер, и ее распущенные волосы и сарафан развивались, подчеркивая стройную фигуру. Арнольд подумал что, должно быть, именно так выглядела героиня истории про алые паруса, терпеливо ожидая на берегу свою судьбу. Он невольно произнес:
- Хельга, ты сегодня такая красивая!
Но Хельга, похоже, его снова не расслышала, она весь день была очень задумчивой.
- Хельга! – произнес Арнольд громче и заградил собой вид на лодку.
- Что? – раздраженным тоном спросила Хельга. Она картинно нахмурилась, но почему-то сегодня это больше не казалось Арнольду моветоном.
- Хельга, пошли сегодня вечером в кино?
Выражение лица Хельги резко изменилось на растерянное, а когда Арнольд взял ее за руку, она сглотнула комок в горле и горячо зашептала:
- Что ты делаешь? Совсем стыд потерял?! Пусти немедленно мою руку! – в ее округлившихся глазах даже появились отблески страха. - На нас же смотрят, может быть, даже слышат!
Но Арнольд не мог отказаться от своих намерений, этот вопрос нужно было решить здесь и сейчас.
- Хельга, пойдем?.. Пойдем, Хельга! – девочка застыла словно статуя, но он продолжал пронзительно смотреть ей в глаза и пытаться уговорить.
.ххх.
Хельга не знала, куда ей деваться. Впервые в жизни хотелось провалиться сквозь землю. Лодка уже почти подплыла, было видно счастливые лица ее подруг и одноклассниц: Фиби, Ронды, Надин, а также друзей Арнольда. Хельга растерянно смотрела то на песок, то на далекие огни большого города, не в силах взглянуть прямо – никогда еще Арнольд так на нее не смотрел.
Хельга ничего не понимала из того, что он говорил. Ей хотелось согласиться, хотелось съязвить, хотелось послать Арнольда куда подальше или поцеловать. Больше всего ей, конечно, хотелось обнять и прошептать «любимый», но на сердце Хельги скребли кошки. Похоже, что Арнольд решил оказать знак внимания из серии «я перед тобой виноват, прими мою благодарность», а допрашивать его на виду у друзей было невозможно, да и что же еще это могло быть? Год назад такое положение вещей Хельгу бы очень порадовало, и, имея власть над мячеголовым, она бы всласть поэксплуатировала Арнольда. Но не сейчас. Хельга не считала, что сильно повзрослела за это лето, но не могла и не хотела больше поддерживать огонь своей безответной односторонней любви.
- Не могу Арнольд, извини! – Хельга наконец собралась с духом, холодно и равнодушно посмотрела любимому в глаза, а затем обошла его сбоку и медленно направилась к уже причалившей лодке.
- Хельга? - Арнольд снова позвал ее, и тогда Хельге пришлось взять всю свою волю в кулак, чтобы не оглянуться и не броситься в его объятия.
Она напрягла слух. Похоже, Арнольд не спешил уезжать. Неужели он не понимал, что слишком долго думал, а теперь шанс уже упущен и с этим следует смириться?
Некоторое время было тихо, затем она услышала позади себя шаги. Тогда, натянув на лицо улыбку и смахнув слезы, она сделала над собой последнее усилие, чтобы приветливо помахать одноклассникам.
Уже уплывая на лодке с обнявшими ее со всех сторон друзьями и старательно избегая взглядов Арнольда, Хельга вспомнила, что же именно она забыла взять, а точнее - потеряла на этом ненавистном острове. Свой медальон.