Джим, почему ты остановился на пороге кухни собственного дома в нерешительности? Заметил невымытую чашку? Что-то говорит мне, что ты никогда не помоешь ее теперь...
Этой ночью ты опять не спал и курил. Которая пачка за день, Джимми? А потом стук в дверь. Кому могло понадобится придти к тебе домой так поздно? А когда ты открыл дверь, Джим, сколько мыслей успело пролететь в твоей голове за ту секунду, что ты молча разглядывал грустного замерзшего Сандерса, без сил привалившегося к косяку? «Мы поссорились». Только одна фраза и умоляющий взгляд бездонных шоколадных глаз. И вот вы уже сидите на кухне, ты завариваешь кофе, а Грэг (и сердце снова застучало свою старую песню: Грэ-го, Грэ-го), обхватив руками колени, рассказывает тебе, что все опять и снова: работа и дом, Гил и Грэг, любовь и непонимание. Все уже было, и нет ничего нового под луной. А маленький нахохлившийся воробышек сидит на твоей кухне и проворачивает нож в твоем сердце своими песнями о любви... «Он не доверяет мне. Он не делится со мной своей жизнью. Мы как будто живем не вместе, а рядом. А ведь я дышу для него». Он жалуется и обвиняет, и прощает, и ненавидит, а в твоей голове звучит только «я бы никогда, если бы это был я, то...». Заткнись, Джим, лучше закури еще одну сигарету. Лучше рак легких, чем пережить его взгляд, если ты проговоришься. Только молчи, Джим, не говори ни слова. Он пришел к тебе не потому, что ты звал его... А ведь ты звал его, тихо ночью, едва слышно выдыхая его имя, умоляя звезды дать тебе шанс. Нет, Джимми, это не шанс, просто этому воробышку нужно выговориться, и ему больше не к кому идти. Он пришел к тебе. Он пришел за утешением. И ты тихо нальешь ему чашку кофе и сядешь напротив, не прерывая и не осуждая. Он сделает глоток и сморщится. Джим, он что, правда, рассчитывал на Голубые Гавайи? Но ничто сейчас не отвлечет его... бедный обиженный зверек. Смотрит на тебя, доверяет тебе. Молчи, Джим, не говори ни слова. А когда он скажет все, когда он расплачется, и смутится, и почувствует себя таким одиноким, кто его утешит? Нет, Джим, это не то, о чем ты подумал сейчас и всегда думал, это просто то сочувствие, поддержка, сопереживание, которое ему больше всего сейчас необходимо. Ты обнимешь его, чувствуя слезы у себя на плече, и скажешь ему, что все будет хорошо, что солнце всегда встает по утрам, что весна неизбежна, и что все на свете ерунда, кроме того, что Грэг любит Гила, а Гил любит Грэга. А еще ты вдруг услышишь, что ваши сердца бьются в одном ритме. Но молчи, Джим, ни говори ни слова. Ты возьмешь на себя его боль. Ведь твоя боль уже не станет больше, чем есть. Вы не будете спать всю ночь. Он успокоится и будет вспоминать смешные и романтичные моменты их общей жизни. Восторженно рассказывать, как все начиналось. Молчи, Джим, не говори ни слова. Здесь не нужны слова. Просто смотри в его глаза, такие чистые и лучистые, омытые дождем и слезами. Просто наслаждайся его улыбкой. Просто сиди напротив него и подливай кофе, и прикуривай одну сигарету от другой. А утром, когда он будет уходить и, вдруг остановившись на пороге, порывисто обнимет тебя и тихо скажет «спасибо», и тогда тоже молчи, Джим. Не надо ничего говорить. Не надо.