Глава 26

На следующий день знакомый черный филин приземлился на подоконник приоткрытого окна гриффиндорской гостиной. Была уже довольно поздняя ночь, и больше всего филину хотелось отправиться на охоту, но, когда он почувствовал зов хозяина, воспротивиться его воле он не посмел, хотя и не преминул выразить всю меру своего неудовольствия. Не то чтобы этот… (Как там его назвал человек белой совы? Точно – балбес!) понял всю тяжесть своего проступка, урезая его законное время свободного полета. Весь путь с письмом филин не прекращал недовольное брюзжание, ожидая, что адресат уже будет спать, и ему придется либо его будить, либо, околачиваясь на карнизе, ждать до утра, поскольку все окна, скорее всего, будут закрыты.

Подтверждая его худшие опасения, окна в спальнях действительно были заперты, но при облете Башни ему повезло увидеть тусклую полоску света, пробивавшуюся из гостиной. Испытывая некоторое облегчение от возможности провести остаток ночи не на ветру, а в тепле, филин зашел на посадку… и замер, пораженный. Не потому, что в полумраке комнаты еще находились люди, а потому, что его адресат разговаривал с полярной совой.

- Кем предпочитаешь быть сегодня: брюнеткой или шатенкой? Рыжие вне рассмотрения: у меня с недавних пор на них стойкая аллергическая реакция, и я не хочу возненавидеть свою самую любимую девочку, - Гарри ласково потрепал ее за ушами. - Как тебе такой вариант?

Адресат переместился, скрывая красавицу от его взгляда, но все же не настолько быстро, чтобы филин не успел не заметить, как от его погруженных в перья пальцев распространилось темное пятно. Несмотря на то, что он никогда не ощущал опасности от этого двуногого, филин все же слегка встревожился - ведь все бывает в первый раз. Уже собираясь расправить крылья и издать воинственный клекот, он успокоился, увидев, что тот опустил руку и отступил назад. Большая белая сова, невозмутимо восседающая на столе, исчезла, а вместо нее появилась державшаяся с не меньшим достоинством светло-коричневая, самые кончики перьев которой были словно окрашены черной краской. Человек мягко подтолкнул незнакомку к зеркалу, позволяя во всей красе насладиться новым цветом оперения, и та принялась придирчиво рассматривать свое отражение, вертясь на месте, распушивая перья и шевеля крыльями. Оставшись довольна своим внешним видом, она благосклонно проворковала и благодарно потерлась о его руку. Пораженный филин, опознавший манеру поведения, тихо ухнул, но Хедвиг, возобновившая восхищенное изучение самой себя, не обратила внимания. Вместо этого его услышал адресат.

- О, смотри, к тебе поклонник, - сказал Гарри, и Хедвиг резко повернула к нему голову, но, проследив направление его кивка, увидела застывшего филина и высокомерно отвернулась обратно к зеркалу. Короткого мгновения, когда их взгляды замкнулись, филину хватило, чтобы увидеть, что, несмотря на смену цвета перьев, ее глаза остались прежними: черными и такими блестящими, что он увидел в них собственное отражение, признаться, довольно жалкое. Он поспешно приосанился и ступил в полосу лунного света, выгодно выставляя себя, и сразу сник, поскольку она уже отвернулась.

- Женщина, не будь жестока, - усмехнулся Гарри, но сова одарила его суровым взглядом, и он уступающее поднял руки. – Ладно-ладно, я не вмешиваюсь. Извини, приятель, все, что мог.

Хедвиг снова взглянула на Гарри, но на этот раз с каким-то новым выражением, которое он затруднился как-то сразу охарактеризовать – это было раздражение, даже с какой-то обидой - и нетерпеливо протянула ему лапку. Пока Поттер осторожно привязывал несколько писем, филин с вновь обретенным чувством собственного достоинства перелетел на стол и надменно устроился рядом, всем своим видом подчеркивая, какое неоценимое одолжение он оказывает ожиданием. При этом он старательно копировал безразличие своей соседки, во всяком случае, пытался, продолжая косить на нее любопытным глазом. Гарри, перехватив его взгляд, весело фыркнул, и Хедвиг воззрилась на него неодобрительно, прежде чем улететь.

- Разозлилась, - констатировал Гарри, роняя руку, которой потянулся приласкать ее на дорожку. – Все из-за тебя, между прочим, - обличительно ткнул он пальцем в филина, и тот возмущенно вытаращил на него глаза. – Ну кто так ухаживает за дамой, скажи мне на милость? Где выражение симпатии и восхищения? От тебя не убудет преподнести ей маленький подарок в знак намерений. Цветы там или конфеты.

- Гарри, я не думаю, что к птицам применима человеческая модель ухаживаний, - забавно сказала лохматая девушка, отвлекаясь от книги, и опешивший от напора человека филин поймал себя на том, что послал незнакомке благодарный взгляд и поспешно отвернулся. Гермиона пораженно моргнула. Разумеется, она уже привыкла к тому, как Гарри разговаривает с совами, но сама прочитать эмоцию умудрилась впервые.

- Ладно, не конфеты, хотя Хедвиг нравится шоколад, но свежепойманную мышь он ей преподнести ведь может?

- Вполне, - согласилась та. – А как быть с цветами?

Впервые в жизни, филин захотел приласкаться к чужому человеку, что, конечно, не мешало ему, встопорщив перья, возмущенно посмотреть вверх на хозяина белой птицы. Более чем когда-либо его взбесила манера двуногих говорить при нем, хуже того - о нем так, словно он был пустым местом и не понимал ни слова из сказанного. Особенно было обидно то, что обычно этот человек казался весьма восприимчивым к пониманию птичьего языка. Все же филин был весьма заинтригован разговором, надеясь получить подсказку и использовать ее впоследствии с самой неприступной самкой замка.

- С какой стати, я должен все делать сам? Это же он ищет ее расположения, - воскликнул человек, но, увидев, с какой надеждой на него взирает черная птица, хлопнул себя по лицу и с усилием потер щеку ладонью. – Господи, за что мне это? – простонал он и добавил тихо:

- Пихта. Ей нравится иметь веточку пихты в своей клетке. Запах способствует легкости дневного сна.

Филин радостно ухнул, нетерпеливо протянул лапку и, когда Поттер потянулся за посланием, мягко пощипал его пальцы, выражая благодарность.

- Знаешь, - распутывая тесемку, сказал Гарри, - Хедвиг предстоит дальнее путешествие. Может, составишь ей компанию, чтобы не заскучала?

Едва оказавшись освобожденным от ноши и не произнося больше не звука, филин сорвался с места, спеша вдогонку за объектом своего восхищения.

- Сводник, - качая головой, засмеялась Гермиона.

- А что еще остается, если моя красавица в угоду мне решила поставить крест на своей личной жизни, - ответил Гарри, устраиваясь в кресле и вскрывая темно-зеленый с серебряными узорами официального вида конверт.

- В смысле? – нахмурилась Лаванда.

- Хедвиг хочет потомство, я чувствую, что хочет, но ради этого ей придется оставить меня на несколько месяцев, а подобная перспектива ее очень пугает. По этому поводу она мне даже мою первую совиную истерику закатила, надо сказать, просто ошеломляющее зрелище, которое заставило меня уступить позиции и пойти на все условия.

- Ты поэтому ее все время перекрашиваешь? – поинтересовался Джастин.

- Ага, - Гарри нахмурившись, вертел в пальцах вложенную карточку. - Хедвиг - единственная полярная сова в Хогвартсе, и поэтому все знают, когда я отпускаю ее с поручениями, или о том, что чаще всего она прилетает на завтрак не с почтой, а просто желая проведать меня и стянуть что-нибудь вкусное с моей тарелки. Вот я и подумал, что раз Хедвиг слишком приметная для внезапно возросшей переписки, то следует приобрести еще одну птицу, и по дурости поинтересовался: обучит ли она ее. Что тут началось, - присвистнул он, напряженно всматриваясь с листок. – Пришлось искать альтернативные возможности, и в итоге я стал птичьим стилистом. Черт возьми, как же я ненавижу идиотские игры плаща и кинжала! – воскликнул он вдруг, ожесточенно потряхивая карточку, как проявляющийся полароидный снимок.

- Может, слизеринцы не знают модифицированного заклинания? – с некоторым сомнением попытался успокоить его Терри Бут.

- А может, они испытывают мое терпение? – выгнул бровь Гарри.

- Думаю, что второе более вероятно, - хихикнула Лаванда.

- Не волнуйся, Гарри, новости тебе понравятся, - сказала Парвати, отвлекаясь от разговора с сестрой.

- Не сомневаюсь, но мне на нервы действует обниматься с этой бумажкой, пока чары удостоверяются в моей личности, и, зная Малфоя, предполагаю, что они выставили максимальный срок идентификации. Пока даже не ясно: послание личное или коллективное.

Потянувшись за книгой, Дин заглянул ему через плечо и присвистнул:

- Даже строчки не сформировались.

- Попробуй зажать между ладонями, может, с большим телесным контактом будет быстрее, - посоветовала Падма.

Гарри раздраженно выдохнул, но последовал совету. Он наклонился вперед, положив локти на колени, свесил молитвенно сведенные руки между ног и замер, уставившись на неторопливый танец огня в камине. Гермиона обеспокоенно посмотрела на него, но не стала прерывать концентрацию. Комната снова погрузилась в спокойствие тихих разговоров и шуршание пергамента, поэтому, когда спустя еще полчаса раздалось гудение электричества и ладони Гарри пронзили голубые молнии, все присутствующие моментально повскакивали с мест, и пространство ожило, наполнившись громкими голосами и топотом. И только Поттер остался неподвижен, заблудившись в собственных мыслях. По крайней мере, Гермиона надеялась, что в своих. Оказавшийся ближе всех Джастин тихонечко потряс Поттера за плечо. Никакой реакции.

- Гарри, - позвал он и на этот раз схватил парня за плечи и встряхнул.

Подростки озабоченно нахмурились, и все как один обернулись к Гермионе за руководством. Девушка быстро двинулась вперед, и они расступились, пропуская ее, давая достаточно место, чтобы она могла опуститься перед ним на колени. Судя по выражению лица, Гарри был полностью сосредоточен, но - сердце Гермионы пропустило пару ударов - это не был вид концентрации, к которому она привыкла за годы совместной работы. Из своего положения она отчетливо видела лицо Гарри и заметила в глубине его глаз нечто такое, чего ей не доводилось видеть прежде.

- Гарри, - громко позвала она, беря его лицо в ладони. Безрезультатно. Потянувшись к нему по связи, Гермиона попыталась достучаться до его сознания, но резко отпрянула, натолкнувшись на барьер.

- Гарри, - еще немного громче. Его веки чуть вздрогнули, он болезненно застонал, но снова провалился в бездну беспамятства. В конце концов, Гермиона не выдержала и рявкнула в полную силу своих легких:

- Гарри!

Юноша испуганно дернулся, расцепил руки, откинулся в кресле, потер уставшие глаза и, словно ничего необычного не произошло, принялся массировать затекшую шею, но замер, услышав ее замечание:

- Тебе не больно?

Поттер покачал головой:

- Я задумался.

- Покажи ладони, - Гермиона тщательно изучала быстро возвращавшую естественный вид покрасневшую кожу. – Выглядело так, будто она у тебя готова обуглиться, - покачала головой девушка. - Сверну этому придурку его хоречью шею! Какого дьявола он поместил сигналом конца опознания агрессивную меру защиты?

- Из мелкой пакости, полагаю, - усмехнулся Гарри, помогая девушке подняться на ноги. – Откуда ему было знать, что я… отвлекусь?

- Ну, не думаю, что кто-то из нас рискнет его коснуться, - кивнув на обманчиво невинный листок, лежавший на ковре, произнес Майкл, - после того как он отреагировал на получателя ударом тока. Так, может, просветишь нас, что там и кого касается?

- Хм, - подобрав злополучный кусок плотной бумаги, ухмыльнулся Гарри, - все-таки Малфой адски проницателен, когда перестает строить из себя черт-те что. Они или вынюхали наше расписание «репетиций», или это очень странное совпадение, ведь фактически послание адресовано всем нам. Вот за что я люблю слизеринцев, так за умение попросить об одолжении, обставив все так, словно оказывают тебе величайшую милость.

В руках Поттера было приглашение театральной труппе Хогвартс дать представление на празднестве в честь шестнадцатилетия Дафны Гринграсс.

В тоже время в спальне девочек Слизерина шестого курса собрались несколько обитательниц этого помещения и некоторые сочувствующие семикурсницы. Решение, принятое на экстренной встрече в Комнате Собраний, не оставило равнодушной ни одну из них, но эмоции двоих, чьи интересы были задеты непосредственно, были полностью противоположны: Дафна приняла произошедшее с усталым смирением, а Пэнси кипела от злости.

- Ненавижу это! – сжимая кулаки, процедила девушка.

- Да ладно тебе. Это вполне справедливо, - с напускным безразличием пожав плечами, печально ответила Дафна. – В конечном итоге они правы, Пэнси, ты староста, и организация общественных мероприятий входит в твои прямые служебные обязанности.

- Мерлина ради, Дафна, прекрати быть такой кроткой! – раздраженно бросила та. - Хватит делать вид, что тебе все равно! Тебе не меньше моего должно быть обидно, ведь эта честь полагалась тебе по определению.

- Но мой день рожденья действительно всего лишь фиктивный предлог для встречи.

- И что с того? Каждая девушка с нетерпением ждет самостоятельного устройства своего первого приема, и ты не исключение. Я, ты и Милли играли в планирование с тех пор, как познакомились на дебютном балу Стэфани Кейтс.

- О, я помню, - ухмыльнулась одна из семикурсниц Изабелл Арлэн. - Настоящее бедствие!

- А что там было? – робко поинтересовалась младшая среди них четверокусница Эвелин Эйвери, испуганно жавшаяся к своей старшей сестре, и Пэнси в который раз удивилась, что могло произойти такого, что некогда бойкая и смешливая девчонка, внезапно превратилась в послушную тень Эбигайль.

Дети Эйвери всегда были довольно дружны по принятым стандартам, что, впрочем, весьма легко объяснялось законом Майората и единственным мальчиком в семье, и поначалу могло показаться, что девочка заранее переживает разлуку с «ирландскими близнецами», оканчивающими в этом году обучение и уходящими во взрослую жизнь. Первенец – Эбигайль – сразу же после выпускного выходила замуж за итальянского графа, рожденный вторым в том же календарном году Эдвард приступал к изучению семейного дела. На первый взгляд - предположение было вполне разумным: малышка впервые оставалась одна, без компании кровной родни, и старалась, пока есть возможность, проводить с ними как можно больше времени. Но язык ее тела неоднозначно указывал на поиск защиты, при этом только со стороны сестры, а общества брата, которого девочка раньше всегда откровенно предпочитала, она старательно избегала. Понаблюдав за ней, Пэнси убедилась, что Эвелин избегала вообще любого общения с противоположным полом, включая сверстников, и это было странно, учитывая, что она приблизилась к возрасту, когда ей начнут поступать заявления о намерениях, поскольку все знали, что младшая Эйвери еще не обручена. Объективно оценив повзрослевшую девочку, Пэнси признала, что она должна пользоваться большим спросом. Не унаследовав фамильных черт рода, ни в чем не схожая с рослыми шатенами, она переняла внешность матери и отличалась маленьким ростом, миниатюрным телосложением, огненно-рыжими волосами (Слава Мерлину, более глубокого оттенка, чем у Уизли!) и глазами цвета весеннего неба.

Несколько раз Пэнси перехватывала раненый, тоскливо-беспомощный взгляд Эдварда, направленный на обожаемую малышку, но, конечно же, не стала задавать вопросов. Слизеринцы не гриффиндорцы: они не лезут никому в душу и не предлагают помощь, которую никто не просил. Они просто приняли за данность постоянное присутствие ребенка рядом и, потребовав клятву, удостоверявшую, что ничего из услышанного не будет разглашено, успокоились. Не то чтобы это умерило любопытное беспокойство Пэнси, в конце концов, она всегда серьезно относилась к своей должности, доставшейся ей тяжким трудом.

- Это было самое жуткое сборище, которое только возможно себе представить, - ностальгически произнесла Милисент, жмурясь от удовольствия старых воспоминаний. - И мы, три малолетки, обратили внимание друг на друга, уловив аналогичные недовольные комментарии, и сошлись на том, что принялись дружно все критиковать, а потом, делиться тем, как мечтаем все устроить сами.

- И сожалели, что, как правило, подобная возможность представляется только после того, как девушка выходит замуж и начинает жить своим домом, - грустно улыбнулась Дафна.

- Поэтому сейчас у тебя есть все причины для ярости, Дафна, - снова принялась гнуть свое Паркинсон, возбужденно вышагивая перед ними. - Нам выпал беспрецедентный случай: мы собираемся впервые за столетия объединить факультеты Хогвартса, и это событие заслуживало чего-то более масштабного, чем просто школьная вечеринка. С этим согласились все! И даже если Драко, на скорую руку, решил использовать твое шестнадцатилетние как повод для ненужных свидетелей, все равно именно это будет указано во всех бумагах и приглашениях. Это твое право!

- Не похоже, чтобы нам предоставили право голоса в этом вопросе. Ты ведь слышала их: «А почему это должна быть Гринграсс, причина-то фиктивная? Пусть занимаются те, кому по должности положено! Идея принадлежала Малфою, так кому, как не его невесте проводить все сопутствующие действия?» Мы ничем не можем возразить, - вздохнула Дафна, и собравшаяся парировать Пэнси задохнулась воздухом, увидев выражение лица, аналогичное тому, когда взволнованная Дафна попыталась всех уверить, что все организует в лучшем виде, и эти вопросы зазвучали вживую. Выражение побежденное, покорное, утомленное. Это был момент, когда они обе поняли, что не собираются выиграть диспут и сочувствующе улыбнулись друг другу, принимая, что в очередной раз от их мнения ничего не зависит. С ее стороны было не слишком красиво - изливать свое недовольство на ни в чем не повинного человека, и Пэнси, стараясь усмирить эмоции, сделала несколько глубоких вдохов и послала Дафне слабую улыбку:

- Прости, я не справедлива.

Дафна кивнула, принимая извинение.

- Ты просто расстроена, что тебе дали всего два дня на подготовку, - желая развеять напряженность, сказала Булстроуд, заставив Пэнси застонать и упасть на кровать. – Какой пессимистичный настрой. А вот Драко уверен, что у тебя все получится, - хихикнула Милисент, намекая на демонстративный поцелуй, которым Малфой беспечно заткнул рот своей невесте, прерывая ее возражения, что этого времени мало, и уверяя, что верит в ее силы. Пэнси, закатив глаза, бросила в нее думку.

- Мерлин, иногда он бывает таким бесчувственным павлином! В основном, я научилась не обращать на это внимания, но сегодня, впервые за долгое время, я снова испытала желание его придушить!

- Это и правда паршиво, но мы им нужны только для организации приемов, очаровывания нужных людей и вообще всяческого использования своим мужем, взвалив на себя кучу «мелкой работы», до которой мужчины не соизволяют снизойти, - с презрением сказала Изабелл.

- Лично меня приводит в бешенство, что эти ублюдки никогда не упускают случая ткнуть нас носом в свое понимание того, для чего существуют спутницы жизни, - согласилась Пэнси. – Нам постоянно напоминают о нашем месте и отведенной роли, о том, что всю свою жизнь нам предстоит выворачиваться наизнанку, забегая вперед пожеланий супруга, заранее продумывая, где и как лучше подстелить соломки, если его угораздит грохнуться на свой аристократический зад. Представляете, Драко хватило наглости заявить мне, что просто так уж сложились обстоятельства, и мне придется приступить к моим прямым обязанностям раньше срока, то есть фактического бракосочетания. Это значит - я обязана подготовить прием за два дня и не посрамить честь Малфоев, поскольку он дал слово.

- Пэнси, это не твоя вина, - мягко сказала Дафна.

- Не моя, и не твоя, и не любой из нас, - горько ответила староста. – Мы все здесь в ловушке, все заложницы. Проклятье, мы даже в школу идем не для того, чтобы добиться чего-то стоящего в жизни. Поступление в Хогвартс – грандиозная насмешка, надежда, которая никогда не сбудется, письмо о зачислении – подтверждение магического потенциала, получив которое, родители приобретают большее пространство для маневра при заключении добрачных договоров, а наше образование – всего лишь часть приданого.

- В любом случае ты в лучшем положении, чем кто угодно из нас, - с долей зависти сказала Ребекка Блоссэм.

- Только потому, что отдана Малфою? – удивленно изогнула бровь Пэнси, приподнимаясь на локтях, чтобы видеть девушку. - Не думай, что я этому чрезмерно рада. Магические массы могут сколько угодно считать Драко этаким подарком судьбы, но уж всем присутствующим отлично известно, какой он бывает сволочью. Хотя непонятно, с какой стати о нем сложилось подобное мнение, ведь он никогда не утруждался показать себя публике иначе, чем прожженным прагматиком, самовлюбленным аристократом и напыщенным идиотом, но я давно привыкла, что деньги могут свершить невероятное, даже превратить дьявола в ангела.

- И ты все равно за него выйдешь? – едва слышно удивилась Эвелин.

- Можно подумать, у меня есть выбор, - безучастно пожала плечами Паркинсон, откидываясь на спину и уставившись на полог. - Не знаю, почему все вокруг продолжают упорно думать, что я умудрилась захомутать самого завидного жениха Магического Мира и теперь ни за что не выпущу его из своей цепкой хватки. При этом никого не интересует, как мало от меня в этом деле зависело, учитывая, что это было обручение младенцев, инициированное нашими родителями.

- Ты всегда можешь нарушить один из пунктов контракта и аннулировать его, - участливо предложила Роксана Эфрон.

- Мой отец слишком рад породниться с Малфоями, чтобы позволить мне испортить сделку. Он прогнет меня под любые требования, которые взбредут в голову моему свекру, только бы союз был заключен. К тому же Люциус пошел так далеко, что обещал роду Паркинсонов нашего второго сына, и моему отцу наплевать, что фамилия станет двойной – это большее, чем предложил бы кто-то другой. Я слышала, что он вел переговоры с МакНейерами и еще несколькими семьями, но все хотели поглотить род, только Малфой предложил уступку, причем по собственной инициативе. Так что если я растолстею, меня запрут в подземелье на хлеб и воду, только бы род Паркинсонов не исчез с лица земли.

- А если Драко сам…

- Ты слышала, что я сказала: Люциус по доброй воле предложил одного из потомков. И я еще удивляюсь отношению Драко! Мне повезло, что он сволочь не на постоянной основе, видимо, кровь Блэков сильнее, чем многие думают, но, тем не менее, он похож на отца не только внешне. Я могу не переносить этого человека, но одного у Люциуса не отнять – он чертовски умен. Он низвел меня до уровня течной суки, а своего сына сделал кобелем для случки, великодушно предложив подарить щенка из помета, и тем гарантировал, что состояние моей семьи не уплывет у него из рук. Думать не хочу, что он способен сотворить с сыном, испорть он его «величайшее деяние».

- Я уверена, что ты преувеличиваешь, Пэнси. Лорд Малфой очень привязан к сыну.

- Все они к нам привязаны, пока мы не сопротивляется их воле, - парировала девушка, заметив, как вздрогнула Эвелин, сильнее вжимаясь в объятия сестры. – Слушай, может, для тебя это не так, Дафна, и твоя семья тебя действительно любит, но я уже давно привыкла к тому, что я для своих родителей лишь эффективное средство торговли. Поэтому не осуждай меня за то, что я предполагаю худшее. В конечном счете, это не раз спасало меня от разочарования. Я довольна уже тем, что со временем выяснилось, что брак с Драко не обещает быть такой же полной катастрофой, как союз моих родителей.

- Конечно, не будет, - уверила ее Милисент. – Разумеется, как и у любого человека, у Драко есть свои недостатки, но по отношению к тебе он всегда проявляет себя с лучшей стороны и умеет быть благодарным.

- Через раз, - фыркнула Пэнси, - а то и через двадцать. Ну и ладно, Драко не самое худшее, что могло со мной произойти. Не могу не вспомнить беднягу Лукаса, но ты права: он всегда по отношению ко мне снисходительно-вежлив, способен ценить меня и мои способности, уважать и прислушиваться к моему мнению, хотя никогда не позволит высказаться или признать этого на людях.

- Но ты всегда высказываешься в Комнате Собраний, - нахмурилась Ребекка.

- Сейчас - да. И только если мое мнение не противоречит его. Мы всегда были честны друг с другом и однажды обсудили наши ожидания от брака. Я сказала, что не хочу быть утробой, которая закончит жизнь бесполезной алкоголичкой после рождения наследника. Он согласился, что я могу делать все, что мне заблагорассудится в частной жизни наедине с ним, пока продолжаю быть примерной женой и образцово веду себя на публике. То есть красиво висну на его локте, отражая его неземное великолепие, и глупо хлопаю глазами, привлекая необходимые связи, и прочее, и прочее, - сказала она, закатив глаза, и девушки захихикали. – У нас довольно ровные отношения, мы вроде бы друзья, и, если я продолжу подстраиваться под его капризы, наш союз обещает быть вполне мирным. Это не делает меня полностью довольной отведенной судьбой, но отчасти помогает смириться.

- Ушам своим не верю! – воскликнула Ребекка, всплеснув руками и пораженно качая головой, и, отметив недоумевающие взгляды, направленные на нее, пояснила:

- Как ты можешь быть недовольна? У тебя есть больше, чем у любой из нас когда-либо появится! Тебя ценят и уважают. Тебе поручают организацию такого события, а ты злишься, жалуешься и выражаешь презрение. Ты должна быть польщена таким доверием.

- Не будь наивна. Мне поручили это важное событие не потому, что ценят мои организаторские способности, а только в силу моей должности. Но никто из них не ценит мое положение.

- Ты еще скажи, что тебе не нравится твоя работа? – Блоссэм вскочила она на ноги и уперла руки в бока.

- Разумеется, она мне нравится, - Пэнси приняла более приличное положение на кровати и теперь сидела, облокотившись о столбик, - иначе я не стала бы с тобой из-за нее соперничать. Ты, я и остальные конкурентки знаем, сколько испытаний нам пришлось пройти, чтобы получить эту должность. Добиться звания Старосты было трудно, показать себя великолепным администратором, добиться уважения и права голоса на собраниях, быть равной среди прочих – не легче, но мне удалось. Каждую неделю отправляясь на встречу старост, я знаю, что там ко мне прислушиваются, мое мнение принимается в расчет. Но стоит мне вернуться в подземелья, и мгновенно мне указывают на место, принижая достижения и при любом удобном случае подчеркивая, что я получила эту работу лишь благодаря глупой школьной гендерной политике и снисхождению Снейпа к прихотям крестника, - в глазах Пэнси разгорелась ярость. - Ты знаешь, что это не так, Ребекка, ты была там и проходила все то же самое, что и я. Ты знаешь, что это была честная борьба. Но никто из них, - она гневным жестом махнула в сторону мужских спален, - не хочет видеть этого или осознавать, что я в одиночку тяну большую часть обязанностей Старост Факультета, и Драко, разумеется, не спешит их в этом разубеждать. Напротив, он даже посмел в моем присутствии издеваться над Поттером, который отверг предложение своего декана на подобные условия во вред Грейнджер. Я знаю, ты злишься на меня с тех пор, как я получила назначение, но не жди, что я буду извиняться, Ребекка, - твердо заявила Паркинсон, глядя прямо в ее глаза. - Вполне возможно, это единственное личное достижение моей жизни, единственная заслуга, которую невозможно приписать на счет моего отца или мужа. Нечто принадлежащее только мне!

Пэнси Паркинсон по натуре своей была девушкой независимой и безучастной к тому, кто и что о ней думает, что, кстати, было весьма удачно, ведь мнение о ней сложилось не самое положительное. Большинство людей охарактеризовали бы ее как холодную, неприступную, жесткую и расчетливую суку, которая ни за что не упустит своего. Во всяком случае, именно эту ее сторону имели возможность лицезреть поставщики, декораторы, повара и прочая прислуга, которую пришлось задействовать в срочном порядке и ничего при этом никому не переплатить. Совсем другое было продемонстрировано директорату, без колебаний выдавшему разрешение на празднование вежливой и учтивой девушке, трогательно ратовавшей за подругу. Помогло и то, что в том же лице представала обязательная староста, выступившая гарантом надлежащего поведения студентов и проявившая похвальное благоразумие, поняв невозможность в текущих условиях свободного допуска посторонних лиц в стены Хогвартса, и которая беспрекословно согласилась на проверку поступающих для вечеринки грузов.

К счастью, остальные девушки, осознавая трудность ситуации, поспешили предложить Пэнси помощь, и она торопливо принялась распределять обязанности среди них. Это стоило ей бессонной ночи, но организатор приемов из нее получился прекрасный, и к сроку все было готово. Комната Собраний их совместными усилиями преобразовалась в бальный зал, по периметру были расставлены столы с закусками и изыскаными винами, а мягкая мебель стратегически распределена на зоны, давая каждому факультету возможность устроиться изолированно, хотя при этом разграничение не особо бросалось в глаза. Теперь им, разряженным в шелк, атлас и бархат, оставалось только напряженное ожидание и напутственные слова Драко: «Анализируйте, оценивайте, думайте».

В точно назначенное ими время, сигнализируя, что кто-то по ту сторону только что произнес пароль, пришла в движение стена, открывавшая вход. Камни раздвинулись почти бесшумно, но даже этот тихий шелест прозвучал как гром среди ясного неба. Пэнси не заметила собственного напряжения, пока не увидела вместо целой оравы потенциальных союзников всего трех человек. Кто бы удивлялся, что все трое - гриффиндорцы: Грейнджер и следующие за ней по пятам, как преданные псы, Томас и Лонгботтом. Построение пародировало бы Малфоя и его телохранителей, если бы только Грейнджер не шла спиной вперед, что-то рассказывая своим спутникам задорным голосом, отчего их лица расплылись в кривых усмешках. Глупое решение, учитывая, что через пару шагов она потеряла равновесие на первой ступеньке лестницы. Гермиона пошатнулась, нелепо взмахнула руками, но уже в следующее мгновение оба парня, шагнули ближе, поймали ее за предплечья и рванули, впечатывая в себя. Плечи девушки поднялись и опали в глубоком вздохе, пока она пережидала вспышку паники, уткнувшись лбом в тесно сомкнутые плечи своих друзей, и все трое замерли, даже не заметив, как камни за ними вернулись на место.

Слизеринцы задохнулись от подобной наглости: совершенно недопустимое нарушение правил, абсолютно неприличный личностный контакт. Несколько лет назад светские круги были взбудоражены похожим происшествием, результатом которого стал нежеланный брак ради соблюдения приличий. Насколько Пэнси помнила обстоятельства того дела, главная героиня скандала в числе прочих была приглашена весьма респектабельной вдовой на летний «Сезон Ухаживаний». Кому конкретно принадлежало данное поместье, не разглашалось, дабы не разрушить репутацию того рода. Во время одной из формальных церемоний - коллективной прогулки эта девушка подошла слишком близко к краю обрыва и едва не сорвалась вниз, но один из молодых людей успел ее поймать. Не магией, что было бы вполне реально и сделало его героем, а физически, прижав к себе и тесно соприкасаясь по всей длине тела. Ходили слухи, что обстоятельства были подстроены, и дело оказалось передано на расследование Аврорату, уж слишком подозрительно выглядело: богатая наследница и нетитулованный маг без приличных (по сравнению с ней) средств и перспектив в будущем.

Глядя на гриффиндорцев, все слизеринцы без исключения вспоминали ту нашумевшую историю и прикидывали, кто из двоих будет претендовать на руку мисс Всезнайки. Пэнси в очередной раз поразилась, насколько бесстыдно подчеркивает маггловская одежда каждый изгиб тела, и порадовалась, что грязнокровкам запрещено ходить без мантий в течение всего учебного года, включая свободное время и посещения Хогсмида. Она услышала, как несколько человек за ее спиной шумно сглотнули, пялясь на тонкую фигуру Грейнджер, отчетливо прорисованную приталенной белой блузкой и непонятного силуэта брюками, плотно облегавшими бедра и расклешенными от колена. Тем не менее, Грейнджер и ее спутники не выказывали ни малейшего беспокойства или неудобства ни по поводу своего поведения, ни от прожигавших их взглядов, ни из-за затруднительного положения в которое они попали. Гриффиндорка просто отступила, мягко пропела: «Спасибо мальчики», - и прошествовала вниз, но уже как это положено делать нормальным людям, особенно в незнакомых местах. Вот тогда-то, Пэнси и оценила в полной мере, как много скрывает от взгляда мантия! Как и положено чистокровному магу, на плечи Лонгботтома была накинута парадная мантия, только узкие раскрытые полы демонстрировали не изящное шитье камзола, атлас панталон и башмаки с бантами. На нем были тяжелые ботинки и штаны из грубой ткани вроде тех, что были на последних снимках у Поттера, и свитер очень тонкой вязки (сконцентрировавшись, она вспомнила обсуждение одежды между Лавандой и Парвати и выудила название – водолазка). Откровенно оценив тело, обтянутое темно-синей тканью, Пэнси решила, что неизвестно, каким тот был в детстве, но теперь называть Лонгботтома жирдяем ни у кого бы язык не повернулся, ведь под бесформенной школьной мантией скрывалось сильное, плотное тело без унции лишнего веса. Тело воина.

Заинтересованно переведя взгляд на Дина Томаса, Пэнси ошеломленно моргнула. На нем тоже было нечто несуразное, как и на Грейнджер, а значит, однозначно полностью маггловское. «Костюм», - всплыла внутри сознания информация из давешнего разговора гриффиндорок, и только сейчас Пэнси задумалась, какого Мерлина они дискутировали о мужской одежде, а тогда она только сокрушалась, чего ей только не приходится выслушивать, сидя за соседней партой с парочкой отъявленных хогвартских сплетниц. В целом одеяние Томаса ей понравилось - темно-серое с белым, ничего излишне вызывающего, если бы только не эта полосатая ленточка, висящая посередине. Пэнси снова моргнула и посмотрела на Теодора и витки шелка, в которых утонула его шея, перевела взгляд на Блейза – единственное различие в том, каким образом закреплены концы - и поняла, что магглы облегчили не только одежду, но и аксессуары. От дальнейших размышлений и разглядываний ее отвлек мелодичный голос с едва заметными насмешливыми интонациями:

- Карточек с именами нет. Где кому садиться?

- Вы первые, так что - где угодно, - ответила Пэнси, недовольная тем, как отозвались о ее плане рассадки гостей.

- Вы единственные? – нахмурился Пьюси.

- Остальных ожидайте в пределах «опоздания вежливости», - ответила Гермиона, усаживаясь на диван напротив слизеринцев и закидывая ногу на ногу. Невилл молча сел справа.

- И что это должно означать? – пробурчал Уоррингтон.

- В течение пятнадцати минут, - закатил глаза Томас, плюхаясь на диван рядом со своей старостой. – Я уже и забыл, как отстойно пояснять каждую мелочь.

- Не волнуйтесь, у вас самих еще Малфоя не хватает, - хмыкнул Невилл. - Держу пари, все наши будут раньше него.

- Ставка? – азартно подскочил Дин и сразу сник. – Черт побери, и не поспоришь.

- Правильно, - засмеялась Гермиона, - это значило бы признать, что он хорош сам по себе, а не благодаря наведению марафета перед зеркалом.

В тот же момент, когда Томас собирался что-то возразить, раздался шум раздвигающихся камней и им пришлось прервать надвигавшуюся перепалку. Пэнси, расправив плечи, выступила вперед, намереваясь приступить к своим обязанностям хозяйки приема и заняться распределением мест, но неполная делегация Хаффлпаффа, учтиво поздоровавшись со всеми, присоединилась к компании грифов.

Следующие пятнадцать минут, как и было обещано, продолжали прибывать люди, и сценарий повторялся с завидной регулярностью: приветствие, игнорирование ненавязчивых попыток устроить гостей, чтобы спустя несколько минут все расселись в зоне гриффиндорцев. Естественно, места там скоро закончились, и началось самое интересное – они устроили перестановку. Разумеется, не спросив разрешения хозяев.

Поведение гостей раздражало. То есть в действительности раздражали гриффиндорцы, пагубному влиянию которых подверглись и остальные приглашенные. Для слизеринцев являлось естественным существование весьма ограниченного круга лиц, в присутствии которых они могли вести себя свободно, не следуя всем правилам этикета. Это было привычно. Придерживаться формальностей на предварительной встрече очень важных переговоров, замаскированных под вечеринку - это было правильно. И хотя фактически переговоры еще не открылись, вести себя, словно нанюхавшись пыльцы фей, было верхом невоспитанности. На своей собственной территории слизеринцам досталась роль бедных родственников, нежеланных гостей на празднике жизни. Складывалось впечатление, что над ними откровенно издевались, но конкретных причин, кроме уязвленного самолюбия и гордости, предъявлять претензии не было. Гости просто приветствовали каждого пришедшего громкими возгласами и махали руками, переставили мебель, а потом и вовсе перетащили ближе шведский стол. Они болтали, подшучивали, смеялись, спорили, а Дин Томас, обнаружив, что он единственный одет официально по маггловским меркам, жаловался:

- Черт, я что, мог одеться по-человечески? Почему никто не сказал! Я один тут похож на пингвина!

- На тебе костюм, а не смокинг, - отвернувшись на секунду от Падмы Патил, с которой она говорила о проекте по рунологии, откликнулась Грейнджер.

- Лично я считал это само собой разумеющимся – раз уж мы хотели попробовать их просветить о нашей культуре, - ухмыльнулся Джастин.

- Я три часа на этот «Виндзор» угробил!

- Хочешь, распущу? – улыбнулась Лаванда, кокетливо глядя на него сквозь ресницы.

- При всех? – ужаснулся тот, и все снова захохотали. – Лав, сокровище мое, может, просто поиграем в переодевания? – шевельнул он бровями.

Браун бросила на него оценивающий взгляд и потянулась за волшебной палочкой.

- Только без фанатизма! – поспешно предупредил Дин, выставляя ладони. Лаванда закатила глаза, кивнула, и в следующий миг он оказался затянут в кожаные штаны и свободную рубашку, расстегнутую до пупа. – Я же просил! – возопил он, поспешно берясь за пуговицы.

- Это тебе за недоверие, - поучительно сказала та, под аккомпанемент хихикающих девчонок. – Могло быть хуже.

- Что?

- Это могла быть майка в сеточку, - сквозь смех выдавила Лиза, и хихиканье взорвалось полноценным смехом.

- Парни, спасайте! – обратился он к усмехавшимся, ухмылявшимся и открыто смеющимся однофакультетникам и друзьям.

- Извини, - развел руками Эдди Кармайкл, отвечая за всех, - нам с ними еще жить.

- Дамы? – он чуть надул губы, еле заметно приподнял брови, потупил взор, щеки слегка впали, а в глазах поселилась безнадежность брошенного щенка.

- А у нас женская солидарность, - подмигнула Кэти, общипывая веточку винограда.

Дин Томас опустился в кресло, всем своим видом демонстрируя презрение и отчуждение, и закинул ноги на журнальный столик. Гермиона потянулась, шлепнула его по голеням и изогнула бровь, вынуждая опустить конечности на пол. Дин раздраженно проворчал что-то себе под нос и, поскольку к ним как раз присоединилась Анжелина, ходившая за напитками, вздохнув, поднялся, уступая ей место. Только в этот момент Пэнси поняла, что они не настолько беспечны, как пытаются показать, либо защитные инстинкты у них развиты на слишком высоком уровне, ведь каким-то незаметным и непостижимым образом все девушки оказались размещены в середине, а парни расположились по периметру, сформировав эффективную оборону. Томас освободил последнее место и скользнул за спинку дивана, облокотившись о стену и полностью скопировав позу Лонгботтома, который, казалось, не двинулся с момента, когда занял свою позицию. Приглядевшись, Пэнси поняла, что большинство парней действительно не покидают своих мест, предоставив девушкам возможность поухаживать за собой, хотя непонятно, какого Салазара они не призовут все, что захотят, магией.

- Поттер всегда настолько не пунктуален? - пренебрежительно хмыкнула Пэнси.

- Время от времени, - беспечно отозвался Шеймус.

- Нам давно пора начинать.

- Без Малфоя? Или как раз для него привычно всегда опаздывать? – Грейнджер закусила губу, пряча улыбку.

Паркинсон пренебрежительно хмыкнула и, не удостоив ее ответом, отвернулась к столу, медленно села и озабоченно нахмурилась. Пэнси могло это до ужаса не нравиться, но она всегда осознавала, настолько сильно они во многом схожи. Что действительно дико, ей никогда не приходило в голову, что она способна так сильно завидовать грязнокровке. Грейнджер тоже была умна и амбициозна, умела удивительно быстро и аккуратно собрать информацию и представить ее в виде доклада наряду с другими важными для исследования деталями и, как и Пэнси, находилась в тени второго из двух самых известных парней Хогвартса. Пять лет слизеринку коробил от злости и оскорблял факт, что Малфой низвел ее до уровня грязнокровки, выполнявшей всю черновую работу, чтобы Поттеру осталось только прийти и собрать сливки небрежным и легким движением руки. И неважно, касалось ли это оценок или очередного необыкновенного приключения – Пэнси давно потеряла счет количеству раз, когда они сталкивались у стеллажей, соперничая за нужные книги или засиживаясь допоздна в библиотеке, засыпали, уронив головы на стол. Все, что угодно, чтобы добиться признания, осуществления надежды услышать слова благодарности, но в итоге чаще всего получить разочарование, ведь он даже не заметил, что не все сделал сам.

Пять лет учебы она думала, что они обе - лишь женщины своих мужчин, серые кардиналы, навеки потерянные в их сиянии, обреченные на затмение ими, но пятнадцати минут созерцания коллективной динамики хватило, чтобы убедиться в обратном. Ей все еще хотелось быть кем-то, значимой самой по себе – у гриффиндорской старосты это уже было. К Грейнджер обращались за советом, интересовались ее мнением, ее внимательно выслушивали и следовали ее указаниям, ей подчинялись, хотя Поттера при этом рядом не наблюдалось. В подобном положении к ней самой обращались бы только с запросами о местоположении Драко, просьбами передать ему сообщение, или через нее интересуясь его мнением по тому или иному вопросу, а ведь Грейнджер даже не была официальной девушкой героя. Для Пэнси вообще стало шоком известие, что одна из самых перспективных ведьм школы, ежегодно попадавшая в первую тройку лучших студентов, начала встречаться с рыжим недоумком. Слизеринцы прогнозировали, что это событие станет концом Золотого Трио, но вместо этого трое, казалось, сплотились еще больше, поскольку Поттер был искренне счастлив за друзей, хотя прослыл из-за этого еще большим болваном, чем его считали ранее, правда, это казалось бы слишком сложно.

Глядя сейчас на девушку, которой удалось исполнить ее мечту, девушку, которая смогла завоевать уважение, заслужить доверие и право на собственное суждение в качестве Гермионы Грейнджер, а не подружки Гарри Поттера, Пэнси подумала, что никогда в своей жизни ей еще не хотелось так сильно поменяться с кем-то местами. До зубовного скрежета захотелось быть частью этой толпы, излучавшей спокойствие, стабильность, дружелюбие и постоянную поддержку, поскольку ей до смерти надоело, что ее ценят только тогда, когда она очень нужна или когда ее нет рядом. Пэнси очень хотелось, чтобы единственный раз в жизни ее ценили просто за то, что она есть.

С истечением последних секунд заявленного промежутка времени стена раскрылась, являя взорам Гарри Поттера.

Глава 27

С истечением последних секунд заявленного промежутка времени, стена раскрылась, являя взорам Гарри Поттера. Осмотревшись, он остановил взгляд прямо на чинно восседавших посреди всеобщего разгула слизеринцах и ослепительно, словно специально для них, улыбнулся. Создавалось впечатление, будто он заранее знал, какое именно зрелище предстанет его глазам, и ни капли не был удивлен.

- Я последний?

- Пред, - хмыкнула Грейнджер, смерившая его критичным взглядом. - Мы все еще ожидаем Малфоя.

- И это человек, постоянно указывающий мне на отсутствие должных манер, - осуждающе поцокал языком Гарри. - А я так спешил с отработки, так боялся опоздать, что даже переодеться не успел. Вот как это называется, а? – трагично вопросил он и сразу же сам дал ответ, одновременно с несколькими мужскими голосами: - Проблемы с зеркалом! - и они вместе рассмеялись.

Сохраняя внешне беспристрастное выражение лица, Пэнси мысленно изумилась, что это за отработка такая могла потребовать подобной формы одежды. На Поттере был плащ из мягкой матовой кожи, покроем чем-то отдаленным напоминавший мантию или рясу и так же, как и они, покрывавший парня от шеи до пят. Он смотрелся… сумрачно в этом удручающем маренго, где единственное светлое пятнышко – более светло-серая окантовка, выглядывавшая из-под высокой стойки ворота. При этом сам Поттер буквально сиял от неимоверного счастья, которое практически можно было осязать руками и вдыхать полной грудью. Как инфекция, его радостное настроение распространилось на их гостей, отчего те стали еще шумнее, чем раньше. Таким Пэнси не доводилось его видеть еще ни разу. Его глаза сверкали, волосы были взъерошены больше обычного, а с лица не сходила восторженная улыбка. Поттер казался почти пьяным, что ничуть не портило его внешний вид – напротив, из-за этого он выглядел много лучше.

С невообразимой непринужденностью включившись в их беззаботную болтовню и беззлобное поддразнивание, Поттер под аккомпанемент легкого трепа спустился с левой стороны полукруглой лестницы на входе и отправился в путешествие по периметру зала, безостановочно выписывая на стене сложную вязь чар на уровне своей груди. Несколько человек, загораживавших ему путь, молча освобождали дорогу, не акцентируя внимания на его действиях, не прерывая своих разговоров и не втягивая его в них, если он не считал целесообразным вставить реплику-другую в той же насмешливо-шутливой манере. Надежда Пэнси, что хотя бы Поттер, согласно Лукасу, окажется серьезной личностью, медленно, но верно начинала рушиться на глазах.

Провидцы – маги, наделенные даром истинного видения, способные зрить в суть вещей, за последние столетия стали чрезвычайной редкостью их мира. Ей казалось непозволительной роскошью отмахнуться от его мнения только из-за отсутствия у него жизненного опыта, ведь это отнюдь не влияло на качество его оценки, как утверждали некоторые слизеринцы. Пэнси к числу этих недалеких личностей не принадлежала и не изменила своего решения, принятого после слов Нотта-младшего в том холле, увидеть Поттера его глазами. Девушка лишь сильнее преисполнилась им, ведь раз Лукас говорил, что у Героя есть второе дно и он стоит более внимательного изучения, она ему верит, и ей только остается обнаружить скрытое. И хотя для многих, присутствующих на встрече, достижение договоренности по основным вопросам было достаточным результатом, она определила себе совсем иную цель: не торговаться и влезать в доверие (это она оставит на долю Драко), а обнаружить для себя настоящего Поттера, без маски и без прикрас. Всех их, если уж на то пошло. Правда, пока что все они не производили неизгладимого впечатления, и Поттер мало чем отличался, во всяком случае, вел он себя ничуть не лучше остальных и не демонстрировал ничего выдающегося, помимо той же непринужденной и непробиваемой наглости, которой придерживались в поведении другие гости.

Эдриан Пьюси, в отсутствие Драко возомнивший себя главным, решив прекратить это безобразное своеволие Золотого Мальчика, едва успел открыть рот с протестом, а в него уже впилось жесткими взглядами подавляющее большинство присутствующих. Грейнджер, чьи глаза обещали кару небесную в случае неподчинения, резко мотнула головой, и Пьюси с неведомо откуда взявшимся благоразумием решил замолкнуть. Пэнси подумала, что по крайней мере одно открытие ею все же было сделано и она увидела другую сторону Гермионы Грейнджер: не занудная Всезнайка и выскочка, действующая на нервы всем в радиусе пары десятков футов, а серьезная, уважаемая и, судя по последнему взгляду, весьма опасная девушка, с которой не рискнет связываться даже завзятый задира вроде Эдриана, ни разу не уступивший своей иногда заведомо ложной точки зрения без долгих дебатов. Весьма удачно, что этот прецедент не был засвидетельствован Малфоем - это могло поставить переговоры под угрозу срыва, особенно после того, как Поттер, не прерывая своего занятия, обернулся и послал слизеринцам издевательскую ухмылку. Что показательно, шумовой фон во время этого инцидента не снизился и на сотую децибела. Пэнси задавила растущее разочарование, доверившись утверждению Лукаса, что Поттер никогда и ничего не делает просто так, хотя она так и не смогла идентифицировать его действий и полагала, что в конечном итоге он сам все разъяснит. Возможно, как и в случае Грейнджер, надежда еще есть, и он не такой клоун, каким показывает себя.

- Оп-па… Chip'n'Dale отдыхают, - наткнувшись на Дина Томаса, на рубашке которого, являя его полуобнаженный торс, катастрофически не доставало пуговиц, Гарри расплылся в широкой жизнерадостной улыбке.

- Заткнись! - предупредил тот, вслед за Лонгботтомом отступая подальше в ограниченном пространстве между диваном и стеной, чтобы Поттер продолжил рисунок.

- Я только…

- Ни слова, - с отчетливой угрозой.

- Хорошо, как пожелаешь, - пожав плечами, согласился Поттер и отвернулся, однако стоило Дину расслабиться, бросил через плечо: - Но сетка была бы более в тему.

- Лиза ему предлагала, - сквозь смех выдавила Лаванда.

Гарри перевел взгляд на указанную девушку и обворожительно ей улыбнулся:

- Великие умы. Так кому ты сегодня наступил на хвост, Дин?

- Я ничего не сделал! – зло пнув носком ботинка пол, возразил тот. – Впрочем, как и обычно. Им просто нравится цепляться ко мне без всякого повода.

- Да-да, слышали, знаем: всегда все дело в том, что девочки от природы такие мстительные, мелочные, стервозные…

- Эй! – прервало его звонкое возмущенное девичье многоголосье.

- … но именно за это мы их и любим, - примирительно закончил Поттер со сладкой улыбочкой.

Как раз в этот момент он достиг изолированной зоны Слизерина, где, в отличие от прочей мебели в комнате, диваны и кресла, обеспечивая прочность тылов и внушая определенную уверенность и основательность, были придвинуты к стене вплотную.

- Будьте любезны, - изогнув бровь, произнес он, в то время как его волшебная палочка продолжала мелькать в воздухе, выписывая узор, постепенно вытягивая руку.

Пэнси мысленно закатила глаза, ожидая до зубовного скрежета предсказуемых действий мужской части своего факультета, и проглотила стон, когда те согласно ее ожиданиям все как один с вызовом уставились ему в глаза. На что она не рассчитывала, так это на полыхнувшие потусторонним огнем глаза Поттера.

- Советую передумать.

- А иначе что? – спросил Теодор Нотт.

- Или сдвинетесь сами, или я сделаю это за вас, - усмехнулся он.

- Хочешь драки, Поттер? – удивился Грэхэм Монтегю.

- Не особо, - и щелчком пальцев свободной руки отправил мешающую фурнитуру глубже к центру зала, гарантируя себе достаточно места для маневра.

Скоро все еще ошеломленные слизеринцы, растерявшие впитанные едва ли не с молоком матери холодность и высокомерие, остались у него за спиной. Подобное переварить было не так уж легко. Беспалочковая магия – признак сильнейших магов, и то как привычно Поттер провернул этот фокус… Пэнси тряхнула головой, и внезапно ей припомнились колдографии из «Пророка», конкретно та, где он еле шевелит губами, проговаривая слова заклинаний. Возможно ли, что все это время он не маялся дурью, а действительно плел чары? Невербально. Но тогда – это использование двухпотокового волшебства, где каждый поток уникален в своем проявлении. Паркинсон внутренне возликовала, и на то было сразу несколько причин и эмоций. Во-первых, веселье от понимания, что, похоже, заявление Лукаса о Поттере, способном принудить к послушанию щелчком пальцев, стоит принимать в прямом смысле. Во-вторых, радость от получения первого доказательства. В-третьих, от чувства умиротворения: идея Драко не была бредом сумасшедшего. Он почти уговорил цвет Слизерина перейти на другую сторону и сильно рисковал, поставив на карту буквально все, убеждая поддержать конкретно Поттера. Как всегда, Драко логично выстраивал доводы, изощренно манипулируя словами в попытке донести главный смысл, не оскорбив собеседников разжевыванием очевидного. Не поймите неправильно: в этом Малфоям тоже не было равных, но, перефразируя его же слова, «Оскорбление не лучший способ добиться сотрудничества». Еще никогда Пэнси не испытывала такой гордости в отношении ее будущего супруга, когда Драко сумел растолковать даже самым упрямым и твердолобым ревнителям чистой крови основные аргументы: однажды, на пике могущества Темный Лорд уже был побежден; Поттер - центр борьбы темной и светлой стороны; у него есть потенциал сформировать третью сторону; и вопрос на миллион галеонов – зачем оставаться на стороне проигравших, если можно быть союзником тому, кто один раз уже победил? Слизерин позволил себе проявить осторожную заинтересованность, но, тем не менее, им всем была жизненно необходима уверенность в том, что они примыкают к победителю, что шанс стоит неизбежного гнева их будущего Господина. Способности Поттера стали многообещающим заверением, хотя одно дело - всплеск магии в состоянии аффекта, как в случае с Уизли и Битве при Хогсмиде, и совсем другое - осознанное действие на пустом месте.

Обойдя полный круг, Поттер поднялся по правой стороне лестницы, ставя финальную точку в исходной линии своего повторявшегося рисунка. На мгновение весь кропотливо выписанный орнамент вспыхнул золотым сиянием, проявляя знаки письма старинного образца с вкраплениями давно забытых символов, и погас, а беспечную трескотню гостей как ножом отрезало, и на бесконечную минуту атмосфера застыла в блаженной тишине. Включая Поттера, который замер на верхней ступеньке, заложив руки за спину, освещенный неровным отблеском горящих факелов. Пэнси смотрела на игру теней и пламени в пронзительных изумрудных глазах, видела, как в них билось что-то такое… озорное и непокорное. Что-то, от чего можно было своротить любые горы и поставить на уши весь мир. Впервые она осознавала, насколько же этот юноша мощен и силен, почти физически ощущая заключенную в его гибком теле энергию, готовую выплеснуться наружу по малейшему пожеланию своего владельца. Сейчас она была готова согласиться с каждым словом, подписаться под любым смешным эпитетом, которым Поттера награждала пресса в последнее время. Прирожденный лидер, Ангел мщения, посланный на землю милостью богов, да кто угодно. Но какова насмешка судьбы, оставившей им рано повзрослевшего мальчишку в качестве единственной альтернативы обезумевшему маньяку, на услужение которому их обрекли.

- Слава Мерлину! – разбивая момент и потирая виски, сказал Невилл. – У меня башка уже раскалывается.

- Извини дружище, по не зависящим от меня причинам пришлось задержаться, - сказал Гарри. – Ну, почти не зависящим.

- Как прошло?

- Получилось?

- Удачно? - донеслось одновременно несколько голосов.

- Не-а, - покачал головой Гарри, прогулочным шагом направляясь к ним.

- Я же говорил, - с ноткой превосходства заметил Голдстейн, который подался вперед при граде вопросов и теперь снова выпрямился, приваливаясь бедром к креслу.

- Угумс, - безразлично отозвался, - ты был прав.

- Тогда я не понимаю твоего отчетливо самодовольного вида, - вставил Майкл Корнер.

- Вообще-то на это может быть множество причин, - совсем дерзкая усмешка, - я могу быть непробиваемым оптимистом, или, может быть, я в принципе не ожидал успеха с первой попытки, или от того, что я не привык пасовать перед трудностями и расцветаю при новом вызове.

- А на самом деле? - закатив глаза, прервала Гермиона.

- Ну, скажем, я доволен тем, что мне удалось привлечь внимание, - сказал Поттер, высветив улыбку чеширского кота.

- Держу пари, что да, - с аналогичной улыбкой смерила его оценивающим взглядом Парвати Патил.

- Внезапно мне расхотелось узнавать детали, - проворчал Терри Бут.

Вторая Патил, присоединившись к сестре, которая пристроилась на спинке дивана, освободила соседнее с Грейнджер место Поттеру, который еще раз счастливо вздохнув, уселся. Пэнси неосознанно отметила, насколько идеально цвет его плаща соответствует смешению черного и белого наряда его лучшей подруги. Они продолжали говорить что-то еще, но ее сознание не могло распознать слов, поскольку Паркинсон отчаянно пыталась понять, что же изменилось. Это была все та же легкомысленная фамильярность предыдущей беседы, но чего-то все-таки не доставало. Различие было настолько неуловимым, эфемерным, но и не совсем неприметным, чтобы остаться незамеченным. Пэнси потребовалось еще несколько минут, чтобы осознать, что исчезла нотка экзальтированной, почти истеричной восторженности, благодаря которой за гриффиндорцами и компанией утвердилось амплуа недоумков, способных по первому слову Дамблдора глупо лезть под палочки Пожирателей. Без нее их поведение и разговор стали более искренними и расслабленными в достаточной степени, чтобы осознать, что пропавшая вроде бы неотъемлемая часть была налетом фальши. Наконец, Паркинсон поняла, что за заклинание сотворил Поттер, и отметила его второй плюс: он осторожен.

Конечно же, Комната Собраний уже была заколдована так, чтобы все, что здесь ни говорилось, было бы невозможно обсуждать вне пределов этих помещений. Но откуда им об этом могло быть известно? С другой стороны, даже если они это подозревали, гости все равно оставались в своем праве. Все верно: ни один из них не доверяет другому, и каждый накладывает свои заклинания. Обычная тактика, разумная мера предосторожности, не требовавшая предварительного разрешения, ведь приди слизеринцы на их территорию, они бы поступили точно так же. Главным образом поэтому никто и не возразил – все меньше шансов, что кто-нибудь случайно или намеренно смог бы узнать нечто, не предназначенное для посторонних. Хотя немного обидно - ведь отчасти именно на слепое доверие грифов и их самоотверженное желание спасти всех и вся делалась основная ставка. Впервые со дня принятия решения о вступлении в альянс закралось сомнение, что задача не будет настолько легка, как изначально рассчитывали слизеринцы.

- Вас не учили проявлять уважение к хозяевам? – ворвался в ее мысли голос окончательно выведенного из себя их отношением Теренса Хиггса. - Мало того, что вы явились в непотребном виде, так еще, не спросясь, позволяете себе наводить заклинания неизвестного происхождения в нашем тайном месте, куда вас допустили исключительно ради жеста доброй воли!

Пэнси порадовалась, что не оказалось последней, до кого дошел смысл поттеровских действий, и посмотрела на студентов. Взбешенная их поведением, она только мимолетно отметила причудливое смешение маггловского и магического стилей, но только сейчас обратила внимание на краски: если красный, то цвета бугргунского вина, синий - как сумерки и полночь, зеленый – нефрит и болотный, фиолетовый, серый - с добавлением любого другого: серо-зеленого, серо-розового и т.д. Все вместе: масса красок, но никаких ярких оттенков. Даже белый - и тот официальный цвет погребальных церемоний. Выбор неоднозначно указывал, что несмотря на напускную веселость они смертельно серьезны

- А чем тебе наш вид не угодил? – воскликнула одна из магглорожденных семикурсниц. – Мы вполне презентабельны.

- И вообще, прежде чем тыкать в нас пальцами, посмотрите на себя, - хмыкнула Мэнди. – Какой это век? XVI или XVII?

- Зависит от того, что под юбкой, - глубокомысленно отозвала Лаванда, задумчиво уставившись на платье Милисент.

- Помимо ног? – хохотнул Эдди, и сидевшая рядом Эббот шлепнула его по руке, заставляя оскорблено надуться.

- Каркас или слои нижних юбок, - поучительно ответила Браун, бросив на него осуждающий взгляд.

- Слава богу, не Тюдорская эпоха. Парни в шортах-фонариках… брр, - Гарри театрально передернулся, и Гермиона влепила ему легкий подзатыльник:

- Имейте уважение к чужой культуре, - строго отчитала она.

- Мы не нуждаемся в твоей защите, Грейнджер, - буквально выплюнув фамилию вместо привычного ругательства, отреагировала Блоссэм.

«Все же должность старосты для нее больное место, - мысленно вздохнула Пэнси, - ведь до этого года она была к гриффиндорке безразлична». Правда, как слизеринке ей стоило бы принять в расчет, что сейчас не время для обид и особенно таких мелких. Перспектива совместного будущего и так была хрупкой, как первый лёд, она требовала деликатного обращения, разговора, полного осторожного, напряженного обсуждения, а не подобных выпадов, которые могли разбить вдребезги любую надежду на реализацию. Боясь, что ситуация быстро может выйти из-под контроля, Паркинсон поспешила вмешаться и замять возможный конфликт.

- Нет ничего предосудительного в приверженности традициям, - спокойно сказала Пэнси. – Для вас это, возможно, странно, но для нас это в порядке вещей и является еще одним способом почтить предков за выдающиеся достижения во славу рода…

- Нашла кому давать объяснения, - саркастически перебил ее Деррик. – Пришлые не в состоянии оценить символическое и историческое значение старинных знатных родов. Традиции отвергают те, кому нечем гордиться, маги вроде Уизли или тех же Поттеров, которые, помнится, в указанную эпоху занимались производством посуды. Ладно Патилы - они выросли в колониях, или Лонгботтом, но Эббот, МакМиллан, Слоупер и прочие - вы принадлежите к весьма уважаемым семьям! Я не понимаю, как вы можете принимать в этом участие? Боунс, твоя тетя знает, с кем ты общаешься? Никто из вас даже не соизволил одеться подобающе!

- Позволь тебе напомнить, что ты и сам собираешься в «этом участвовать», - резко ответила Сьюзан. – И моя тетя не диктует, с кем мне дружить, а кого избегать. Она доверяет моему суждению. Спасибо большое за беспокойство.

- Мы пробрались в подземелья под видом обслуги, обеспечивающей зрелище на вашем торжестве. Ты считаешь реальным облачиться в парадные одежды и пройти по всему замку, соответствуя этому прикрытию? – ехидно спросил МакМиллан. – Обычные и ученические мантии больше соответствуют случаю, а в маггловской одежде разбираются только свои, и если мы скажем, что «рабочие сцены» не хотели испортить учебную форму – нам поверят.

- И возможно, ты очень удивишься, но у магглов тоже есть предки, - сказал Терри Бут. - Даже если не все могут отследить родословную до пришествия Христа – это не означает, что их не чтят. В наших школах есть специальный предмет, одним из заданий которого является составление генеалогического древа.

- И вообще-то традиция традиции рознь, и если они начинают тотально препятствовать любому прогрессу, определенно необходимо что-то менять. Общество обязано развиваться, - добавила Анджелина Джонсон.

- Осталось высказаться мне? – усмехнулся Гарри. – Хорошо, чем бы ни занимались основатели моего рода, для меня важно лишь то, что они всегда были приличными людьми. Это - единственная ценность, которая признается собравшимися на этой стороне, - он жестом обозначил Неприкасаемых, - и безразлично - мусорщик ты при этом или король. Это то, чего мы ждем и от вас. Кстати, ты прав. Основатель фамилии действительно занимался гончарным ремеслом, что, в принципе, довольно очевидно, и впоследствии моя семья прославилась глиняной, керамической, фаянсовой, а позже фарфоровой посудой, которая не билась, не теряла со временем красивого вида и поддерживала температуру напитка или блюда. Бизнес до сих пор принадлежит мне. И, раз уж это для тебя имеет такое большое значение, в указанную эпоху Поттеры породнились с Ланкастерами.

- Маггловской знатью? – неприятно ухмыльнулся Деррик, и Паркинсон решила, что он станет первым кандидатом на чистку памяти. Теперь желание Драко подстраховаться и навести Обливейт на всех, кто не сможет поверить, что Поттер стоит второго взгляда и на него нужно обратить пристальное, не замутненное предубеждениями внимание, больше не казалось чрезмерно параноидальным. – Нашел чем гордиться!

- Маггловские короли, - поправил Поттер, при все еще радужном настроении между его бровями залегла маленькая складочка, а глаза забегали по слизеринцам, и увиденное заставило его нахмуриться еще сильнее. – И судя по всему, в некоторый момент истории подражание маггловской аристократии не являлось чем-то предосудительным, иначе в вашем окружении у меня не создавалось бы впечатление, что я нахожусь в портретной галерее. Возможно, потому, что знать, как класс, тоже считала себя выше обычных простолюдинов? – риторически закончил он.

- А может, это магглы нас копировали? – тихо сказала Дафна с застенчивой полуулыбкой.

- Исключено, - категорично возразила Лаванда. – Можно легко проследить эволюцию моды до современных маггловских тенденций, но мантии любой разновидности вне них.

Все без исключения с удивлением воззрились на Поттера, который внезапно поднялся и начал раздеваться, оставшись в брюках и свитере. Мерлин великий, кожа и шелк! Воспитание наследницы богатой семьи позволяло определять качественные материалы, в какой форме бы они ни представали. Для Паркинсон смотреть на Героя, одетого для разнообразия дорого и со вкусом, само по себе оказалось небывалым эстетическим удовольствием. Введение в перспективу Грейнджер заставило задуматься - не подбирают ли они наряды специально, ведь теперь промежуток в спектре между черным и белым покрывали два по-прежнему идеальных оттенка: темный низ, светлый верх. Переключив внимание на другую картину и сосредоточившись на возвышавшихся по обе стороны Томаса и Лонгботтома, она поразилась совместимости и сочетаемости стилей маггловской одежды. Стоявший спереди и посередине Поттер был их смешением. Три различные комбинации, рядом с каждой из которых органично смотрелась и Грейнджер, и короткое черное платье Браун, и длинное - Кэти Белл, и все вариации юбок и брюк, включая абсолютную нелепицу ансамбля Лавгуд. Держа плащ в руках, он сделал пару шагов и протянул его Мэнди Броклехарст, которая ошеломленно моргнула и едва не подавилась канапе.

- Будь любезна, - мягко попросил он.

- Спасибо, мне не холодно.

- Не в этом дело, - сказал Гарри. – Они пялятся на тебя.

- Кто? На что? – непонимающе спросила она.

- Они, - широкий жест в направлении слизеринцев, который Мэнди непроизвольно отследила, и ответ на второй вопрос ей уже был не нужен, поскольку вопреки прикладываемым усилиям парни продолжали таращиться на ее живот, но Гарри все-таки закончил демонстрацию и, расправив плащ, поддержал его для нее. - Пожалуйста.

- Я в нем запарюсь! – воскликнула Броклехарст.

- На нем чары. Температура будет оптимальна.

- Гарри, что за бред?

- Я не знаю! Я парень, но тоже многого не понимаю. Например, почему в большинстве религий и культур существует табу на женские волосы, или почему при столь близком соприкосновении миров этот умудрился погрязнуть в сексизме и дремучей древности. И я не знаю, и не понимаю, почему они не смотрят на оголенные плечи и декольте своих девушек или стройные ножки в чулках у наших и не в состоянии отвести глаз от тонкой полоски кожи, мелькающей между поясом джинсов и короткой сорочкой. Но я знаю, что если ты уважишь меня и прикроешься, то, вероятно, они обретут способность слушать и воспринимать тебя всерьез, а не как объект сексуального интереса, и мне не придется сегодня снова влезать в драку.

- Снова? – подозрительно прищурившись, влез Голдстейн, а в следующий миг его глаза в ужасе расширились. – Нет, только не говори мне, что ты имеешь в виду то, что я думаю, что ты имеешь в виду, - слабо попросил он.

- Я молчал, - криво улыбнулся Поттер, - но раз уж ты сам догадался – о, да.

- Псих ненормальный, - недоверчиво покачал головой Томас.

- Чокнутый, - хмыкнул Шеймус.

- Возможно, но это было так классно! - выдохнул Гарри, мечтательно зажмурившись, снова нетерпеливо тряхнул плащом, и они с девушкой уставились друг на друга, играя в гляделки.

- То-то у тебя настроение такое хорошее: счастливая лыба с лица не слезает, - спокойно усмехнулся Невилл.

- Ты слишком хорошо меня знаешь, - не отводя взгляда, ответил ему Поттер.

- Отлично, но ты мне будешь должен, - всплеснув руками, сдалась Мэнди.

- Договор. Ты делаешь, что я прошу, а я все, что ты захочешь, - улыбнулся Гарри.

- Ах, это великое искусство компромисса, - язвительно прокомментировала Гермиона, и Поттер высветил ей ухмылку, поддерживая плащ, в рукава которого наконец-то соизволила скользнуть девушка... и полностью в нем утонуть.

- Застегнись, - проинструктировал он, и Броклехарст возмущенно уставилась на него, от чего он тихо засмеялся. – Давай, тебе понравится. Или можешь и дальше плавать в нем, цепляясь за полы.

Скептично изогнув бровь, девушка взялась за застежки больше из любопытства, чем послушания, если судить по тихому брюзжанию, но мелкие детали никого не интересовали. Едва последний крючок лег в свою петлицу, плащ резко ужался до размеров новой временной владелицы.

- Вау! Я такая супер-Нео! – не удержалась она от восторженного вопля.

- Ох, ты решил проблему… - Лаванда запнулась, подыскивая определение, и вздернула бровь, - разделения гардероба.

- Ремус помог, - усмехнулся Гарри, непроизвольно стрельнув глазами на похожую ухмылку Невилла, упорно продолжавшего подпирать стену. – Потом покажу, полевые испытания еще не проведены полностью.

- Люпин? Оборотень, который носил еще более убогое рванье, чем ты сам? - презрительно хмыкнул Блейз Забини.

- Ага, он самый научил меня заколдовывать iмаггловскую одежду/i, которая, в отличие от магической, не поступает в продажу с уже наведенным комплектом чар, - многозначительно глядя на него, насмешливо ответил Поттер, по всей видимости, еле сдерживаясь от желания расхохотаться в их вытянувшиеся физиономии.

Еще одна маска. Паркинсон воспроизвела в памяти образ сутулого, словно груз целого мира возложили на его плечи, усталого, побитого жизнью, изможденного и смирившегося мага в обветшалой мантии. После обнародования поверить в его ликантропию было практически невозможно: «…эта опустившаяся личность просто не могла быть опаснейшим хищником», - говорили одни; «…так и надо ломать этих нелюдей», - утверждали другие. Но, бесспорно, Люпин был сильным магом и превосходным учителем – это признавали даже некоторые слизеринцы. Не будь он настолько жалок, они, возможно, даже смогли бы его уважать. Почему никто из них не додумался, что одного обновления чар в исполнении мага его калибра должно было хватить минимум на месяц? Или пусть меньше. У Люпина в отличие от большинства оборотней имелась волшебная палочка, и ничто не мешало ему возобновлять чары хоть ежедневно! Почему он этого не делал? Почему мирился с всеобщим презрением, когда мог легко этого избежать? И главное – почему никому из чистокровных это не пришло в голову раньше? Большинству полукровок и пришлым простительно: те, в основном, безграмотны и в глобальном, и в повседневном устройстве их мира, но они-то, чистокровные, должны были знать лучше! Пусть это так естественно и малозначительно, пусть они достаточно богаты и меняют гардероб намного раньше, чем чары исчерпают себя. Хотя если кто-то и вспомнил о комплексе, он скорее всего промолчал, чтобы не лишиться повода для подлых комментариев и возможности возвеличиться за чужой счет. Мерлин, насколько же мы все суетные и мелкие!

Гермиона Грейнджер, Невилл Лонгботтом, Ремус Люпин – это все маски. Всегда и везде все в окружении Поттера носили маски и играли отведенные роли. Пэнси не могла не задуматься: а настоящие ли они сейчас, или это тоже лишь одна из многих личин, выгодных для этой партии? И тут же отмела эту бредовую мысль: Поттер не способен на подобную подлость, пусть сам он квинтэссенция притворства – мифа, созданного людским воображением, и обмана – сказки, сочиненной великим Дамблдором, чтобы пугать Темных Лордов. Паркинсон не была уверена, что на его месте под всеми этими покровами сумела бы сохранить свое собственное лицо. Может, и у него уже давно нет лица? И его самого нет и никогда не было, а есть только отражение чужих надежд, и каждый находит в Поттере именно то, в чем больше всего нуждается? Лукас хотел заботливого брата, Люпин - уважения, Грейнджер, как и сама Пэнси – признания, а Лонгботтом… чего мог хотеть хогвартский неудачник, чьи родители навсегда заперты в Св.Мунго? Того, кто поверит в него, или обычного друга, о котором всегда мечтал Драко? Малфой все-таки чертовски удачлив - получил желаемое, может быть, Пэнси не были известны все детали, но она знала, с кем пропадает Драко четыре раза в неделю. Она знала своего будущего мужа вдоль и поперек и не могла не заметить, как постепенно он менялся, хотя сам этого еще не понимал, продолжая упорно цепляться за привычное прошлое.

Это и есть дар Гарри Поттера – он срывает покровы, убирает фальшивки, очищает наносное и позволяет быть самим собой. Вот почему у них есть с ним шанс - не из-за того, что он широко мыслит, или его комплекса спасителя, или в расчете на выгоду, а потому что Поттер настолько привык к маскам, своим и чужим, что научился видеть сквозь них. Внезапно Пэнси как-то сразу отпустило, и одновременно она преисполнилась предвкушением зрелища предстоящих переговоров, ее ужасно интриговало, как отреагирует Поттер. Разумеется, Драко не идиот и понимает, что намеченный план не пройдет ни при каком сценарии, но тем не менее Малфою придется его придерживаться, чтобы не уронить престиж Слизеринского Принца. «Мерлин, когда же он соизволит наконец явиться?» - нетерпеливо подумала Паркинсон и трезво допустила, что особенно ради подтверждения ее теории ей все же ужасно хочется увидеть истинное лицо Гарри Поттера, ведь вполне возможно, это лик будущего, о котором она всегда грезила.

- Гарри! – панически воскликнула Броклехарст, накинувшая себе на голову обнаруженный скрытый капюшон, и теперь слепо шарившая вокруг руками после неудачной попытки самостоятельно скинуть его обратно.

- Стой спокойно, - приказал Поттер, и девушка застыла напротив слизеринцев. Пэнси почувствовала, как вздрогнула Гринграсс, увидев клубившуюся вместо лица тьму. – Удалить капюшон можно только моей рукой.

- Уф, - поморгав, выдохнула она. – Ты в этом что-нибудь видишь?

- У меня хорошее ночное зрение, - пожал Гарри плечами. – Кстати, ты великолепно выглядишь, Мэнди.

- Не подлизывайся – ты все равно мне должен.

- Я уже согласился и не замечен в том, что отзываю обещания, - оскорбился парень.

- Это потому, что ты еще не знаешь, что я для тебя готовлю, - коварно улыбнулась Мэнди. – Я хочу на рейв.

- Лады, - беспечно согласился он.

- И никаких протестов, как в прошлый раз? – недоверчиво поинтересовалась девушка

- Это вечеринка, да? – встряла Лиза Турпин. – Ты обещала взять меня с собой в следующий раз, когда пойдешь на маггловскую вечеринку.

Гарри и Мэнди сомнительно переглянулись, кое-то из толпы деликатно кашлянул.

- Рейв не совсем то, что я имела в виду, - осторожно сказала Мэнди своей соседке по спальне и по совместительству лучшей подруге. – И, ты прости, Лиз, но раз уж мне свезло взыскать с Гарри одолжение, то я хочу его в личное пользование, чтобы он был моей парой, а все вокруг завидовали, какой сногсшибательный спутник меня сопровождает.

- Ладно, - коротко хохотнув, протянул Гарри, - я внезапно ощутил себя мальчиком из эскорта, и это… странно.

- Странно типа «Ух ты!» или «Во жуть!»?

- Просто странно, - он развязно усмехнулся, - пока ты не настаиваешь на полном комплекте услуг, - Мэнди шлепнула его по руке, - и это лучше, чем если меня опять примут за вашего сутенера, - на это она рассмеялась, уткнувшись лбом ему в грудь.

Без долгих размышлений Поттер естественным жестом, так легко, словно ничего другого ему не оставалось, обнял ее за талию, притянул к себе и прижался щекой к шелковистым волосам. Картину они представляли из себя на редкость гармоничную и, вспомнив реплику Лукаса: «Вы и правда ничего не знаете об этих двоих, верно?» - Пэнси, не удержавшись, глянула на Гермиону.

- Только чур на этот раз футболка останется на мне.

- Уверен? - спросила Мэнди, чуть отстраняясь, запрокидывая голову и встречая его дразнящую улыбку ответной. – Ты так эффектен с обнаженным торсом в лазерных вспышках.

- Вне обсуждения, - Гарри принял серьезный вид. – Или конец сделке.

- Идет, - скорчив недовольную гримасу, уступила Броклехарст.

- Еще раз виват компромиссу, - подразнивающим тоном прокомментировала удобно откинувшаяся на диване Гермиона. Паркинсон пришла к мнению, что ее совершенно не волнует, что тот обнимается с другой девушкой посреди комнаты у всех на виду. Спустя мгновение поза стала еще более интимной, поскольку Поттер слегка наклонился вперед и, глядя поверх плеча рэйвенкловки почти касаясь губами ее уха, горячо зашептал:

- Ты лучше скажи Лизе правду. Как бы она ее ни шокировала, в любом случае честность не так сильно ранит, как предполагаемое пренебрежение.

Извернувшись в его руках, Мэнди обернулась к Турпин, отметила надутые губы и обиженное выражение лица и сердито буркнула, обернувшись обратно к Поттеру:

- Ненавижу тебя.

- Все совсем наоборот, - склонившись, он чмокнул ее в щеку и, опустив руки, отступил.

- Извини, Лиза, мне действительно очень жаль, - повернувшись к подруге, искренне сказала Броклехарст, - но рейв-отрыв – слишком радикальное сборище для неподготовленного чистокровного мага.

- Почему? – недовольным тоном спросила Турпин.

- Много шума, толкотни… алкоголя.

- И, - приподняв бровь, подтолкнул Поттер.

- И ты до такой степени не разденешься, - стрельнув в него сердитым взглядом, закончила Мэнди. – Возможно, ты уже способна шутить про сетку, но вряд ли ты готова примерить ее на себя.

- В смысле? – удивленно вскинулась Лиза, и единичное или скрытое внимание присутствующих к чужой беседе приобрело явный заинтересованный характер, ощутимо смутивший Мэнди.

Магглорожденные смерили Лизу и ее обычную мантию одинаковыми оценивающими взглядами и согласно покивали. Броклехарст умоляюще покосилась на Гарри, взглядом прося помощи, но он отклонил голову к своей прежней собеседнице, неоднозначно отступая и передавая право на разъяснения. Вздохнув, Мэнди присела на подлокотник кресла Турпин и спросила громким шепотом:

- Помнишь, я показывала тебе каталог белья? – Лиза кивнула. – Так вот, для рейва ткани на теле будет лишь чуть-чуть больше.

С секретами Виктории ознакомились все девушки, и теперь на всех лицах застыл шок.

- Правда? – недоверчиво спросила Сьюзен.

- Угу, - подтвердила Элоиза Миджен.

- Зачем? – наивно поинтересовалась Ханна.

- Потому что это дикие танцы, жар, грохот в ушах, яркий свет и движение, очень много движения, - с мечтательной ностальгией ответила Мэнди и, сцепив руки за спиной, потянулась, снова привлекая прежнее внимание чистокровных парней. – Господи, как же я скучаю по свободе.

- Это ваше понимание свободы? – возмутился Притчард. – Это распутство, возмутительная непристойность, развязность, бесстыдство, распущенность, беспардонная вольность, амикошонство…

- Вот вам плюсы частного начального образования, - хихикнула Гермиона. – Какой насыщенный словарный запас.

- И все ради того, чтобы назвать меня шлюхой? - сузив глаза, поинтересовалась Броклехарст.

- Выставляя себя на всеобщее обозрение, ты сама себя ею делаешь, - категорически заявил Теодор Нотт. – Он только назвал имя.

- Сделай это еще раз, и я тебе врежу, - со спокойной уверенностью предупредила она, сжимая кулаки.

- Не обращай внимания на этих убогих, - миролюбиво предложил Финч-Флетчли, мягко прикасаясь к ее напряженному плечу и успокаивающе сжимая. – Знаешь ведь, у кого что болит, тот о том и говорит. До сего дня, я не думал, что пару столетий назад мужчины действительно сходили с ума и чуть ли не лишались сознания при виде дамской лодыжки, но, увидев, от какой похоти тебя в срочном порядке скрывал Гарри, - Джастин неверяще покачал головой, - думаю, это вполне правдоподобно. Более того, считаю, что если бы наши девушки до сих пор ходили закованными в тонны ткани, то у нас положение дел было бы тем же самым.

- Тогда какого Мерлина, если смотреть нормально, Поттер ее закрыл? – издевательски изогнув бровь, сказал Грэм.

- Смотреть можно, но… черт, как объяснить?.. - закусив губу и хмуро потирая шею, ответил тот.

- Разница в восприятии, - пришел ему на помощь Гарри. – Для нас это игра, и пока в ней участвуют только глаза, это никого особо не беспокоит. Как правило, девушки наряжаются исключительно для собственного удовольствия, но это не значит, что ей не будет приятно, если результат понравится кому-нибудь еще, - мимо него с блюдом, загруженным закусками для задиванной компании, прошла Лаванда, и, проследив за ней, он тихо присвистнул. Обернувшись, она ярко улыбнулась и благодарно кивнула. – Это форма комплимента: я признаю ее усилия, и все довольны, никакого оскорбления и раненых чувств, - пояснил Гарри, возвращаясь к слизеринцам. – Если девушка красива, она неизбежно привлекает внимание вне зависимости от того, одевается ли она более сдержано, или оголяется. Фактически, именно неприкосновенность плоти вызывает эффект запретного плода, и когда магглы избавились от него, это существенно облегчило нам жизнь. Мы все испытываем жгучий интерес, и нечего тут стыдиться, это естественно, особенно в нашем возрасте гиперактивных подростковых гормонов, но без вашей чопорности и скованности мы не рискуем смутить себя, увидев кусочек голой кожи, - он насмешливо прищурился. – Молодость - время радости и глупости, уместности мы еще успеем научиться, когда станем костюмами, а пока мы парни, и глазеть на девчонок в нас заложено на уровне инстинкта. Мы смотрим, мы оцениваем… и более того - специально таскаемся по пляжам и бассейнам, где на них максимум три треугольника ткани и пара веревочек. Ну и что с того? Девочки занимаются тем же самым. Это не делает никого из нас доступным, считать иначе означает снискать не самую лестную славу.

При описании купальников на лицах слизеринцев отразился шок, а у парней аж зрачки расширились. В зависимости от воспитания, полукровок распирало от ужаса или от смеха, как и магглорожденных.

- Что значит «стать костюмом»? – заинтересовалась Булстроуд.

- Взросление.

Позже Пэнси не могла понять, откуда взялось совершенно чуждое ее характеру импульсивное желание проверить правдивость его слов. Не осознавая своих действий, она поднялась на ноги и в несколько мгновений оказалась на середине залы почти вплотную, где их разделял только кофейный столик. Остановившись, она медленно смерила Поттера взглядом с головы до ног, не скрывая своей откровенной оценки. Однако если она надеялась его этим как-то смутить, выбить из колеи и заставить, краснея, пытаться тайком определить, застегнута ли у него ширинка, то была глубоко разочарована.

- Мне покрутиться? – с соблазнительной улыбкой спросил он.

- Гарри, прекрати смущать девичий покой, - с напускной строгостью велела Гермиона, давя рвущуюся улыбку.

- Вот так всегда: ты мешаешь мне веселиться и проявлять учтивость к чужой даме. Я жду ваших пожеланий, миледи, - чуть склонив голову на бок, Гарри уставился на Пэнси, с любопытством ожидая, хватит ли ей смелости продолжать.

- Было бы неплохо, - невозмутимо ответила она.

- Нравится, что видишь? - покрутившись вокруг своей оси и разводя руки в стороны, как бы показывая, что именно имеет в виду, поинтересовался Поттер.

- Думаю, не стоит ли подарить тебя Волдеморту, - симулируя задумчивость, почти в полный голос высказала Паркинсон свои мысли и внутренне замерла, ожидая реакции на экспериментальную шутку. Периферийным зрением девушка уловила, что остальные взирают не нее с чем-то средним между шоком и благоговейным ужасом, но гости ее не разочаровали и взорвались смехом. Она все еще не понимала их - того, как можно настолько радостно смеяться над такими пугающими вещами, но вдруг осознала, что вполне сможет к этому привыкнуть.

- Оберточную ленточку под цвет глаз подобрать будет трудно, - успокоившись, ответил Гарри, и его взгляд, обращенный к ней, полыхнул теплом. Не веря собственным глазам, Пэнси всмотрелась в затягивавший цвет молодой весенней листвы и чуть не ахнула: он смотрел на нее с восхищением и гордостью. Она задалась вопросом: почему? Откуда эта гордость и ужас однокурсников, и тут ее осенило, что за имя так легко соскользнуло с ее языка. – Теперь, леди, я могу сесть? - закончив свой пристрастный осмотр и оставшись довольная результатом, она одобрительно улыбнулась и кивнула, милостиво позволяя ему вернуться прежнее место. – Раз уж мы почти друзья, не поделишься знанием, когда нас удостоит присутствием Малфой? – добавил он более серьезным тоном.

- Я не знаю, что могло его задержать, - признала Пэнси.

- Будем ждать, - вздохнул Поттер.

- Возможно, - предложила Грейнджер, - поскольку разговор зашел о подарках, мы пока можем закончить неофициальную часть? Если, конечно, ты не забыл, - испытующе изогнула она на него бровь.

Поттер замер на полушаге и, спохватившись, хлопнул себя по лбу.

- Мэнди, радость моя, проверь правый карман.

На минуту отвлекшись от беседы с Джастином и парой его друзей, Броклехарст скользнула рукой в карман и перебросила Поттеру плоскую бархатную коробочку.

- Хотя повод для нашей встречи - чистой воды фикция, нам показалось, что такая эксплуатация Дафны требует определенной компенсации, что в свою очередь позволяет начать альянс с хорошей ноги и познакомить с одной из лучших маггловских традиций. – Гринграсс заинтересованно и взволнованно поднялась Гарри навстречу, приятно удивленная тем, что хоть кто-то вспомнил о ее дне рождения, помимо ближайших подруг. Ее руки машинально поправили прическу, огладили парадную мантию и расшитую ткань платья, заставляя Гарри по-доброму улыбнулся ее энтузиазму. - У магглов в шестнадцать достигают юридического совершеннолетия. Это особенное событие, а особое событие требует особого подарка. В этот день принято дарить что-то дорогое, памятное и, по возможности, долговечное. Мы подумали и решили, что тебе придется по вкусу именно это, - он продемонстрировал ей футляр. – Правда, боюсь, если тебе захочется его примерить, придется немного переодеться. Я рассчитывал на несколько иной вырез декольте, - смущенно пояснил он. – Извини.

- Выбирал Поттер? – наигранно ужаснулся Забини. – Не завидую я тебе, Дафна, - захохотал он.

- Заткнись, Блейз, - рявкнула Гринграсс, фурией развернувшись к нему. – Что подарил мне ты? Сомнительное удовольствие своего присутствия? – пробуравив его взглядом, она снова повернулась к Гарри, и выражение ее лица смягчилось, опять сделав похожей на маленькую неуверенную девочку.

- Это от всех нас, - он открыл перед ней футляр. – С днем рожденья, Дафна!

Она не ответила. Она вообще не обращала внимания ни на что с тех пор, как он открыл крышку и ее взгляду открылось чудо, покоящееся на белоснежном шелке. Причудливо переплетенный ободок из белого металла должен был плотно обхватить ее горло, и хотя он сам по себе был произведением искусства, в то же время просто оттенял выложенный в треугольник узор из синих камней с крупным камнем в подвеске посередине. Подрагивающими пальцами она проследила узор.

- Ты украла мой взгляд, - меланхолично провозгласила Луна.

- Волшебно! – выдохнула Гринграсс.

- И тем не менее колье маггловское. Обычные платина с сапфирами плюс уникальная работа истинного художника. Мне показалось, они подойдут к твоим глазам.

- Не возражаешь? - она убрала волосы с плеча.

- Платье… - пояснил Поттер, заметив недовольство его медлительностью.

- О. Хорошо, что мне одеть?

- Ничего, - он снова лукаво улыбнулся. – Девочки тебе помогут.

- Я не видела, на чем ты остановил выбор, - поднимаясь, сказала Парвати.

- Ты им позволишь? – спросил Гарри, снимая украшение с крепежей, немного поколебавшись, она уверенно кивнула.

Паркинсон одной из немногих было известно, как тщательно Драко планировал каждое свое появление на публике. Это было частью его обучения наследника Малфоев, которых поколение за поколением приучали к театральности. Каждый жест должен быть продуман. Каждое движение, если надо, могло нести в себе угрозу. Тем обиднее, что их сегодняшние гости не обратили внимания на его грандиозный выход, частично погруженные в какие-то полушепотные дискуссии или захваченные игрой «одень Дафну». Пэнси сама весьма неохотно отвела взгляд от девочек, смеющихся, выдвигающих все новые и новые предложения фасонов, парней, выставляющих баллы каждому варианту, и сияющей Дафны, восторженно принимавшей все положенные в этот день комплименты, поздравления и внимание. Пэнси испытала небывалый прилив благодарности к грифам, которые сумели устроить ей настоящий праздник.

- А я надеялся, что хотя бы некоторые из вас догадались о причине сегодняшней встречи и сумеют сохранить подобие серьезности, - раздался язвительный голос Малфоя, суета мгновенно смолкла, и теперь все смотрели на него. – Могу я поинтересоваться, что вас так развеселило? – изогнул он бровь в неподражаемом жесте насмешливого презрения и, наслаждаясь всеобщим вниманием, степенно прошествовал на свое центральное место.

- С тем же правом я могу спросить, где ты пропадал, когда тебя ждут люди, - закатив глаза отбрил его Поттер, поцеловал ручку зардевшейся Дафны и наконец рухнул на диван, блаженно раскинувшись.

- Не вижу проблемы, если вы сумели себя развлечь в ожидании, но если настаиваешь: директору срочно понадобилось обсудить со мной правила проведения межфакультетских мероприятий. Видимо, открывая свою труппу, детали вы продумать не успели.

- Зачем ломать голову и растрачивать себя на то, что будет сделано без твоего участия и без учета твоего мнения? – философски пожал плечами Поттер.

За время их короткого обмена репликами все успели рассесться, и только теперь Пэнси осознала, что праздная болтовня и легкие манеры позволили в какой-то момент им смешаться друг с другом, но сейчас все вернулось на круги своя к двум противостоящим лагерям. Единственной, кто оставался на ногах, была Луна Лавгуд, которая с потерянным выражением скользила взглядом по окружавшим ее лицам. Но стоило ей зацепиться взглядом за Поттера, в ее глазах вспыхнуло нечто, схожее с решимостью, и она направилась к Гарри, хотя рядом не наблюдалось свободных мест. Фактически Пэнси была поражена до глубины души, что такое количество людей сумело уместиться на одном диване, а еще больше - качеству мебели, не развалившейся под их общей массой. Потянув Поттера за плечо, Луна выдернула подушку у него из-за спины и, бросив ее на пол, с изяществом уселась у его ног в облаке серебряной ткани.

- Кажется, мы оговаривали присутствие только двух последних курсов, - нахмурился Драко.

- Луна исключение, - категорично отрезал Гарри.

- Гриффиндорцы, - хмыкнул Малфой, - не можете не обойти правила даже те, что придумали сами?

Однако прежде, чем Поттер успел ему ответить, с привычной отрешенностью заговорила сама Лавгуд:

- За мной нужно приглядывать, а все, кто обычно присматривает за мной, сегодня здесь, - она откинулась, прислоняясь к колену Поттера. – К тому же Гарри предпочитает делать это лично.

Это заявление заинтересовало всех слизеринцев без исключения, и Драко впился в Поттера требовательным взглядом.

- Не дави, Малфой, это не обсуждается, - серьезно ответил Поттер.

- Под твою ответственность, - неохотно отступил Драко, решив по крайней мере оставить за собой последнее слово.

- По этому поводу я бы не волновался: ваши заклинания – наше заклятье, безопасность нам гарантирована.

- Поттер, что за чары ты использовал? - с нажимом сказал Малфой, опасаясь, что неизвестная магия могла испортить весь комплекс старинных чар.

- Гарри, - любезно поправил его тот.

- Что? - спросил Кассус Уоррингтон.

- Раз уж мы собираемся быть друзьями, то стоит начать называть себя друг друга по именам, - мило улыбнулась Грейнджер.

- Прекрасно, - процедил Драко, и только Паркинсон поняла, что Поттер уже смог его довести, и в очередной раз подумала, что если бы они родились в одной семье, из них бы получились образцовые братья. – Что за заклинание ты использовал, Гарри? Или это страшная тайна?

- Разумеется, нет, - учтиво ответил Поттер и повернулся к временной обладательнице своего плаща. – Извини еще раз, Мэнди. Средний внутренний карман с левой стороны.

Следуя его указаниям и терпеливо закатывая глаза, девушка достала тонкую книжку небольшого формата и, не меняя позы, небрежным жестом перекинула ее на колени Малфою.

- Девятнадцатая страница.

Малфой нахмурился, удивляясь, откуда у Поттера рукописная книга, но когда прочитал пояснения на указанной странице, его изумление проявилось и внешне.

- Круг Посвященных? Это утерянное знание! Где ты это взял? – растеряв подобие невозмутимости, воскликнул Драко, благоговейно переворачивая древние листы и возмущенно вскрикнул, когда книга испарилась из его пальцев.

- А вот это уже невежливо, - сказал Поттер, захлопывая материализовавшуюся у него в руках книгу. – Что за человек – тебе протягивают ладонь, а ты норовишь отхватить всю руку. Вырвав из плечевого сустава.

- Как ты?.. – поразился Боул, заглядывавший через плечо Малфоя.

- Конечно же я умею призывать свое имущество.

Слизеринцы переглянулись – управлять собственностью мог только Глава Рода. Пэнси прибавила еще один получивший подтверждение пункт из слов Лукаса.

- Что за Круг Посвященных? – спросила она, переводя тему с того, на чем пока не следовало заострять внимания, поскольку еще не все были готовы к этому обсуждению, хотя образование Паркинсон включало в себя предмет, и свойства заклинания были ей известны.

- Чары сокрытия.

- На комнате уже были схожие чары, - бросил Забини, но чего он не ожидал, так выговора от Драко:

- Не позорься, Блейз, это заклинание существенно отличается.

- А что было у вас? – полюбопытствовал Терри, увлекавшийся этим разделом чар. – Стандартный набор, запрещающий разглашение информации, обсуждаемой в зоне покрытия?

Кто-то ответил подтверждающим кивком, и Бут мгновенно утратил дальнейший интерес.

- Выходя за пределы этих чар, несогласные или потенциально способные к предательству подвергнутся изменению памяти, - разъяснил Гарри. – Вы можете вводить в Круг новых людей, но как только основные моменты разглашены, чары взвесят его искренность и вероятную угрозу от этого человека.

- Зачем такие радикальные меры?

- Простая предосторожность, - сумрачно сказал Голдстейн.

- Не снова, Тони, - предупредил Гарри, и тот молча кивнул, а Гермиона понадеялась, что однажды Энтони все-таки сможет себя простить за предательство девушки, в которую был влюблен. Хотя его вины в поступке Мариэтты Эджком никто, кроме него самого, не видел. – В прошлом году, как вам известно, - с намеком продолжал Поттер, - через обычные заклинания случилась утечка, а мы из тех, кто предпочитает учиться на опыте. Тем более теперь все намного серьезнее. Мы больше не Армия Дамблдора – клуб самозащиты, а нечто более значительное. Зовите нас Неприкасаемыми.

Глава 28

- Мы еще ни на что не соглашались! - воскликнул Боул, и Малфой пригвоздил его резким взглядом за прерывание на самом интересном месте, внутренне сокрушаясь, с кем приходится иметь дело.

- Вы согласитесь, - спокойно заметил Гарри.

- Самоуверенность не лучшее качество, Поттер, - наставительно произнес Драко и почему-то совсем не обиделся, когда большинство сидевших напротив постарались подавить красноречивую усмешку: кто бы говорил.

- Не в том случае, если она подтверждена, - парировал Гарри. – Я озвучил очевидное, иначе вы в принципе не назначили бы встречу. Также я могу предположить, что вы пришли к этому решению, тщательно исследовав и взвесив мою историю столкновений с Волдемортом, и предпочли поставить на более молодого лидера, чем на победителя прошлого Лорда, находящегося в весьма преклонных годах. Кстати говоря, мудро.

- Браво! – Драко пару раз вяло хлопнул в ладоши. – Еще предположения?

- Вы знаете, что мы единственная приемлемая для вас альтернатива, и фактически вы уже согласны, но не можете этого признать, желая сохранить лицо.

- Почему это единственная? - чтобы скрыть охватившее его замешательство, колко заметил Эдриан, и Малфой испытал отчетливое желание его придушить, но быстро успокоился: все-таки постоянные травмы бладжерами не проходят бесследно. Оставалось радоваться, что лично его капитаном команды по квиддичу так и не назначили – быть приемником Флинта и Пьюси со всеми вытекающими последствиями совершенно не хотелось. Драко привык ценить свой интеллект.

- Поскольку мы единственные из владеющих реальной информацией, кому вы можете доверять и на чью помощь рассчитывать. Поэтому давайте – начинайте реализацию дальнейшего плана в попытке надавить на нас и использовать в своих целях. Я предлагаю вам сделать свой лучший выстрел и забыть об этом раз и навсегда, чтобы перейти непосредственно к важной части. Мы и так потеряли сегодня слишком много времени, и уже очень поздно для немыслимо изощренной и изнуряющей манипулятивной беседы в лучшем духе слизеринской изворотливости. Я не ошибусь, если предположу, что первым аргументом станут деньги?

Если бы после этих слов посреди кабинета разверзлась бездна, это вряд ли произвело бы больший эффект. Оцепенение – вот подходящее определение. Потрясение от декларации Поттера было достаточно сильным, чтобы развеять в пух и прах все остатки самообладания и собранности и заставить признаки шока всплыть на поверхность. Такого они не ожидали, они не рассчитывали на то, что Поттер как нечего делать просчитает их предварительную стратегию, небрежно отберет главный козырь и с холодной насмешкой в глазах будет измерять степень их растерянности. Драко мог им только посочувствовать, ведь однажды он тоже испытал это опустошение, когда лежал израненный у стены, с трудом подняв голову, желая плюнуть в ненавистную рожу вновь одержавшего над ним победу. Он знал Поттера шесть лет, он следил за ним, изводил его, соперничал и изучил этого подростка и его не самую устойчивую психику как свои пять пальцев. Малфой неоднократно имел удовольствие самолично лицезреть его во всех проявлениях: горячим, порывистым и безрассудным, агрессивным, вспыльчивым и до безобразия идеалистичным, взбалмошным, упрямым, прямым и бесхитростным, но, с трудом подняв взгляд, утонул в глазах совсем иной личности, источавшей спокойное чувство собственного достоинства. Поттер, присевший на корточки, устроив локти на коленях и свесив ладони между ног, и один Мерлин знает, сколько времени проведший в позе, которая должна была быть неудобной, но не казалась таковой, с бесстрастным интересом вивисектора следивший за текущей кровью и произносивший слова невыразительным тоном, был иным. В тот день он впервые приспустил свою маску для Драко, и с этим человеком Малфою не хотелось больше враждовать. Он захотел его уважения, потому что такого Поттера не мог не уважать сам. Истинная сущность всемагического героя пленяла: логичное, непокорное и никому не подвластное существо, видящее насквозь и не переносящее ложь, а главное - абсолютно, до зубовного скрежета уверенное в себе. Ему потребовалось время, чтобы понять и принять, что поступок Поттера не был насмешкой, издевкой или игрой в превосходство, а сухой констатаций: ты хотел быть мной? Наслаждайся. Драко не зря всегда считал себя умным магом и осознал с первого раза, что такого счастья ему не надо.

Но основная масса слизеринцев склонялась к мнению, что любого человека можно купить – это базовый тезис их жизненной философии. Драко мог хоть до хрипоты возмущенно кричать и спорить с ними, но заставить их понять, что Поттер не из этой породы, у него бы все равно не получилось. Он знал это, еще пребывая в плену своих заблуждений насчет персоны гриффиндорца, и они тоже могли, но видели, вернее, хотели видеть в Золотом Мальчике только марионетку в руках более взрослых и опытных волшебников. Фигуру, чья значимость, создана искусственно и исключительно ради людской веры в то, что ситуация не безнадежна. Для них он не больше чем мальчишка, избалованный безнаказанностью и неуязвимостью из-за покровительства старого паука, благодаря чьему попустительству он привык уповать лишь на собственную удачу и вырос с мыслью, что из любой переделки можно выпутаться. Они привыкли видеть пешку, а на самом деле он был марионеткой, обрезавшей свои нити.

- Не ошибешься, - спокойным тоном отозвался Драко, искренне наслаждавшийся видом своих ошарашенных однокурсников, и вольготно откинулся на спинку кресла, пытаясь понять, во что тот играет. В Круге Посвященных Поттер позволил себе снять свою недалекую маску и показал истинное лицо всем слизеринцам с целью заставить воспринимать его серьезно, как когда-то проделал это с ним. Но почему Поттер продолжает смотреть на него этим потешным взглядом? Малфой никак не мог сосредоточиться и вспомнить, где видел его раньше - ощутимо мешало назойливое, неприятное чувство, что Неприкасаемым Поттер показал себя без предварительной защиты чар или контракта, иначе их бы вообще не существовало. А еще крутилась мысль, которой он не мог не забавляться: как бы на такого Гарри Поттера отреагировали его отец и крестный?

- Тогда не трудись, этот пункт можно пропустить. Я знаю, что любая война, подпольная деятельность или организация требует средств, но не позволю себя унижать сравнением с безносой образиной, использующей своих сторонников в качестве бумажников на ножках. Своих людей я способен обеспечить всем необходимым самостоятельно. Сэкономим друг другу время и пропустим денежный вопрос, вам тут по определению ничего не светит. Попробуй другую дверь, - Гарри закатил глаза, когда Малфой непонимающе изогнул бровь и разъяснил:

- Назови другую причину.

И тут Драко вспомнил: именно с таким видом Поттер уговаривал его на глупости! На одной из их тренировок он научил его магической версии маггловской игры «В поддавки». Выставив поглощающие магию щиты, они носились по залу, пытаясь поймать как можно больше заклинаний противника, которые из взаимной вредности запускались по самым немыслимым траекториям. Выигрывал тот, кто собирал больше энергии. Игра была интересна, но Драко не понимал ее практической ценности, кроме очевидного плюса практики акробатических трюков, щит ловил только низшие чары, поставить одновременно с ним более мощную защиту было нельзя, а аккумулированный заряд пропадал, едва отменялось заклинание. Бессмысленная трата магии, думал он ровно до того момента, как Поттер показал, как перенаправить заряд вовне, и разнес мишень-валун в крошево. И сейчас он предлагал Драко сыграть ту же партию, но по новым правилам, чтобы каждый из них получил желаемое и не потерял в статусе. Малфою нравились такие игры.

- Вы думали, чем будете заниматься после? - голос Драко не был злым или насмешливым, он был невыразительным, разыгрывая вторую предоставленную отцом карту, с которой он частично был согласен. – Понимаю, сейчас вы молоды и вам нет дела до грядущего, вы привыкли жить одним днем и быть безрассудными почти до безумия, но рано или поздно этому придет конец, и вам придется задуматься. Год или два могут казаться большим сроком, но рассмотреть варианты своего будущего я рекомендовал бы уже сейчас, потом будет поздно.

- Похоже на угрозу, - раздался трагический шепот.

- Дин.

- Уже заткнулся.

- Мне никогда не было интересно, как это принято устраивать у магглов, - обводя взглядом своих внимательных слушателей из числа пришлых, сказал Драко, - я не знаю, к чему вы привыкли. В реалиях магического мира, чтобы преуспеть в избранной карьере, получить лучшее место или ученичество у известного мастера, вам необходимо нечто большее, чем высокие показатели СОВ и ТРИТОН. Система распределения рабочих мест существует долгие века и столетиями не претерпевает изменений, она неизменна и не перестанет жить, даже если эту войну выиграют светлые. Многие посты изначально наследственные, они поколениями передавались от одного главы чистокровного рода другому. Все чистокровки в этой комнате уже имеют места, обеспеченные влиянием их семьи, и для нас будущий доход, карьерный рост, руководящие должности гарантированы, людям вроде вас, полукровкам и особенно магглорожденным, если вы хотите добиться хоть чего-то, необходим покровитель. Возможно, гипотетически ты прав, и сейчас мы нуждаемся в вас, чтобы выжить и сохранить род, но потом вы в не меньшей мере будете нуждаться в нас для собственного выживания. Союз в общих интересах. Он взаимовыгоден.

В течение своей речи Драко замечал, как понемногу приободрялись слизеринцы, а у гостей периодически начинали подергиваться лица. Едва он замолчал и в ожидании реакции уставился на Поттера, подергивание усилилось, и они начали переглядываться. Он не знал, кто засмеялся первым, но через секунду смеялись уже все. Взахлеб, со слезами на глазах и до колик в животе, валясь с ног и цепляясь друг за дружку. Могло показаться, что у них сдали нервы и случилась массовая истерика, но нет, определенно, это был веселый, легкий смех развлекавшихся людей. Спустя несколько минут они, наконец, начали понемногу успокаиваться, охая, выпрямляться, всхлипывая, восстанавливать дыхание, все еще прерываясь кратковременными приступами хихиканья.

- Не вижу ничего смешного, - оскорблено сказал Малфой. – Вы не желаете понимать значение чистоты крови в магическом мире. Думаете, если притворитесь, что проблемы не существует, она исчезнет сама собой? Или считаете, что героям войны простят такой пустячок? Вы не понимаете, чем это все обернется для вас в будущем. Будь вы хоть трижды героями, вам припомнят малейшие ошибки, просчитают каждую каплю маггловской или нечеловеческой крови и поставят крест на любой карьерной перспективе! – восстановившие присутствие духа слизеринцы выразили поддержку и полное одобрение действий своему лидеру согласными кивками.

- Да нет, мы все поняли, - утирая глаза, ответил Гарри. – Ты имеешь в виду, что, например, Гермиона, которая, как мы все знаем, признана умнейшей волшебницей нашего поколения, при всех своих мозгах и неоднократном титуле лучшей ученицы может рассчитывать только на место младшего секретаря низшего клерка и никогда не получить никакого продвижении по службе, верно?

- Да! Об этом не принято говорить в школе, но подавляющее большинство магглорожденных выпускников Хогвартса, среди которых встречаются и лучшие выпускники, - при этом Драко с долей ехидства скосил взгляд на Грейнджер, - возвращаются обратно в маггловский мир, не сумев найти здесь работу и спасаясь от нищеты. Мы гарантируем, что вы избежите подобной участи.

- И кому-то удивительно, что в этом мире царит такой бардак? – возвел очи горе Поттер и оглянулся на Неприкасаемых. - Все еще считаете, что я слишком высоко замахнулся? – в ответ их лица укрепились, и он снова повернулся к Малфою. - Ты спрашивал, как дела обстоят у магглов? У них должности распределяются по способностям: не соответствуешь - вон с кресла, освободи дорогу другому, кому оно по силам. И это правильно! Когда от тебя зависят судьбы людей, ты должен понимать: что, как, зачем и почему ты делаешь, а не просиживать зад. Я не собираюсь приукрашивать и утверждать, что магглы равнодушны к власти, деньгам, положению и всяким прочим атрибутам коррупции. Разумеется, там тоже не все гладко, и встречаются сволочи, которые наживаются и используют в личных целях служебные полномочия, но с ними постоянно ведет борьбу антикоррупционный комитет и еще куча организаций, благодаря им таковых нахлебников становится все меньше и меньше, - экспрессивно ответил Гарри, а потом откинулся на спинку и продолжил более спокойным тоном: - Магглы хотя бы пытаются это изменить, а вы воспринимаете как должное. Но не думай, что мы не оценили твое весьма щедрое предложение.

- А где на эту тему принято говорить, Малфой? – спросила Гермиона с ласковым весельем в глазах.

- Наверное, в кулуарах Министерства и на приемах, где сверяют количество покинувших их нечестивцев, словно таблицы крикетного чемпионата в «Таймс», - хохотнул Джастин.

Полностью озадаченные их реакцией слизеринцы, еще окончательно не оправившиеся после речи Гарри, теперь были в растерянности целиком и полностью. Парой незначительных действий их, признанных мастеров интриг и манипуляций, будущую политическую и экономическую элиту страны, поставили в совершенный тупик безмозглые солдафоны, голубая мечта которых попасть в Аврорат. Ведь они же ради этого и создавали первоначально свою смешную армию и позволили прибиться единомышленникам с других факультетов, глупо надеясь снискать преимущество при наличии боевой практики. Словно им было куда еще податься, кроме авроров, где нанимают всех подряд… из прошедших курс зелий, а таких в Гриффиндоре с каждым годом все меньше, поскольку мало кто из них рискнет ради какой-то там мечты лишних два года мириться с обществом Снейпа, воспринимавшего их существование как личное оскорбление. Стоило признать, что все-таки немного ума у них есть. Только Поттер и его подружка остались в своем репертуаре и отправились туда, где их совершенно не желали.

- Да не тушуйтесь вы так, мы тоже изучали статистику и знаем, что девяносто семь процентов магглорожденных покидают магическую Британию, возвращаясь к магглам или эмигрируя за границу в поисках нормальной работы и общества, лишенного подобных предрассудков, - сказал Терри Бут. - Это задокументированный Министерством Магии факт, и он находится в свободном доступе.

- Тогда почему вы смеялись? – удивилась Милисент, что само по себе было изумительно, учитывая ее стоическую натуру.

- Потому что никому из вас не пришло в голову, что мы сбегаем отсюда не «в поисках лучшей жизни», - весело ответила Кэти.

- От войны? – предположила Пэнси.

- Ты только что назвала гриффиндорцев трусами, - подмигнул ей Невилл, заставив улыбнуться.

- Магглорожденные покидают магический мир, потому что нам тут невыносимо… - начала Гермиона.

- Ужасающе… - Мэнди.

- Тошнотворно… - Терри.

- Невозможно… - Джастин.

- Отвратительно… - Гарри.

- Мерзостно… - Эдди.

- Непереносимо… - Лаванда.

- Невыразимо… - Кэти.

- СКУЧНО! – хором.

Непреложная истина гласила, что Слизерин это не тот факультет, на котором позволительны проявления эмоций, помимо холода, презрения, осуждения или надменности. Раннее потрясение из-за вступительных поттеровских слов - всего лишь мимолетный эпизод, не более чем секундное замешательство недопустимо пойманных врасплох. И только их Слизеринский Принц, подтверждая собственное превосходство, остался остроумным, безжалостным и не допустил никаких эмоций на свое красивое лицо, он не просто так стал их лидером – ему хотелось соответствовать, с него брали пример, его копировали, ему подражали. После первого удара слизеринцы оправились и быстро взяли себя в руки, еще не подозревая, что второй выпад заденет намного сильнее. Сейчас все поголовно с выражением недоумения на лицах и расширившимися глазами они были повергнуты в шок от небрежного заявления, перевернувшего их мир с ног на голову. Гриффиндорцы в очередной раз сумели подтвердить свою репутацию: им удалось невозможное – смутить слизеринцев всего парой слов.

- Поэтому мы и смеялись, - сказала Грейнджер. - Чистокровные с такой непередаваемой гордостью полагают, что смогли выжить нас из своего мира, и даже не представляют, что мы уходим из «замечательного и прекрасного магического мира» по собственной инициативе.

- Часто прихватив с собой кого-нибудь из потомственных магов, - с обожанием уставившись на Анжелину, впервые заговорил Ли Джордан, и оставалось лишь удивляться, что из такого молчуна получился столь блистательный комментатор.

- Которые, кстати, как раз и уходят в маггловский мир в пресловутых поисках, заодно спасаясь от войны, - добавил Корнер. – Во всяком случае, мой отец поступил именно так. Его достала вся эта бесконечная грызня ни о чем, он влюбился и решил строить новую жизнь на новом месте.

- Почему? – тупо спросил Гойл.

- Существование магии для вас – это ожившая легенда. Почему вы готовы бросить ее? – сглотнув, уточнил Уоррингтон.

- Вы читали статьи в «Пророке» после нападения?

- В них iвсе/i правда? – прищурившись, спросил Теодор.

- До последнего слова, - торжественно заверил Гарри.

- Значит, Рита работает на тебя, - хмыкнул Малфой.

- Да, - кивнул тот, - но для разнообразия я плачу ей за истину.

- На нее объявили охоту, - сказал Боул неприязненно. – Ее все ищут и для Лорда, и для Министерства.

- Пусть, я с удовольствием понаблюдаю за их попытками. Риту никогда не найдут – я забочусь о своих людях. Так вот, я упомянул статьи, поскольку, как там английским языком написано, для нас плюсы магии не перевешивают минусы. Скорее наоборот. К тому же… проклятье, даже не знаю, как объяснить, - Гарри запустил пятерню в волосы, выдавая свое затруднение. – Вы выросли здесь и не представляете себе другой жизни, а мы – да. Как объяснить слепому, что такое цвет? Мы знакомы с двумя мирами и можем выбирать из них, и магический здорово проигрывает. Вам может нравиться его неизменность, но для нас она равноценна болоту. Мы привыкли жить в мире, который постоянно модифицируется, где жизнь насыщена событиями, интересами. У вас ничего этого нет, здесь правят бал амбиции – они у вас вроде национальной идеи, и кроме потребности удовлетворить их, вы словно других желаний не имеете вовсе. Магглы говорят: «Делу время – потехе час», и в отличие от вас они действительно много трудятся, поскольку в том мире это реальный способ выбиться в люди и добиться процветания в различных сферах, но одновременно мы не забываем о развлечениях и удовольствии. Что делают маги, когда хотят отдохнуть от дел и забот? Ничего, чтобы подходило под эти категории. У нас для этого есть выставки, концерты, театр, художественная литература, кино, - загибая пальцы, перечислял Гарри, - телевидение, спортивные состязания, интернет и свобода любой разновидности, чтобы воплотить всевозможные желания.

- У них, - набычившись, пробормотал Крэбб.

- Прошу прощения? – приподнял брови Поттер, оглянувшись на него.

- Ты причисляешь себя к ним, но ты один из нас, - с непоколебимой уверенностью и непроницаемым лицом продолжал гнуть свое Винсент. – Ты первый сын Поттеров, наследник династии. Ты принадлежишь магам, а не им, - пренебрежительный кивок в сторону группки магглорожденных студентов, которая собралась рядом с Мэнди и Джастином и взирала на Крэбба, словно он был одной голов на Горе Рашмор, внезапно обретшей голос.

- Это не меняет того, что большую часть своей жизни я провел магглом, - обыденно отозвался Поттер, как будто для него не было ничего выдающегося в том, чтобы вести осмысленный разговор с ручной гориллой. – Да, моя жизнь там отнюдь не была идеальным счастьем, но в любой день я бы предпочел ее тискам статуса героя здесь, - Гарри продолжал смотреть на парня, ожидая, скажет ли тот еще что-то, но Крэбб снова скрестил руки и отвернулся.

- Вы уже второй раз ссылаетесь на свободу, - вклинилась Изабелл Арлэн. – Что вы подразумеваете под этим определением? – и проигнорировала презрительно-снисходительное фырканье на своей стороне.

- Думать и делать, что хочешь, заниматься, чем желаешь, - с готовностью отозвалась Гермиона, отлично понимая, что конкретно интересовало девушку. – Разумеется, наша свобода не абсолютна, иначе это было бы анархией, так что мы тоже ограничены соблюдением законов, но они более гибкие по сравнению с вашими. В цивилизованном маггловском обществе гражданам гарантировано равенство, свобода волеизъявления и вероисповедания. Каждый гражданин государства имеет равные права и обязанности вне зависимости от происхождения, расы, национальности, веры, происхождения или пола. Это основополагающий принцип современного мира. Правда, думаю, что Гарри и Мэнди имели в виду нечто более приземленное, - усмехнулась она.

- Черт, да! – воскликнула Броклехарст. – Я имела в виду, что меня достало, что приходится жить, будто меня содержат в колонии для несовершеннолетних. Даже закрытые маггловские интернаты не настолько похожи на тюрьму! Мы заперты здесь, изолированы от всех и всего, что нам дорого и близко. Мы даже время от времени с уроков слинять не можем, чтобы душу отвести!

- Прогульщиков обычно ловят. Ну, меня всегда ловили, - смущенно усмехнулся Бут.

- Пусть бы поймали, в кои веки наказание было бы заслуженное, а не по дурацкому поводу: смотрит не с должным уважением, слишком громко дышит, чересчур похож на своего отца, - фыркнул Гарри.

- Если наш мир вам настолько отвратителен, зачем вы здесь остаетесь? Почему возвращаетесь каждый год? – возмутился Деррик.

Эти же вопросы крутились в мыслях каждого слизеринца и вызывали странное ощущение дежа вю у Драко Малфоя, возвращая к воспоминанию о первой встрече с Поттером после его летнего отсутствия и конкретно к одной фразе: «Естественно, я вернулся, куда бы я делся?» Ему всегда казалось, что в этом предложении было скрыто больше, чем высказывали слова, возможно, из-за усталой горечи, сопровождавшей их.

- Давайте-ка, я расскажу вам одну историю, - заговорил Поттер будничным тоном, как будто разговор шел о погоде. – Уверен, все присутствующие знакомы с Колином Криви, но не каждому известно, что у него есть брат Деннис, который учится на год младше. Так вот, в связи с некоторыми обстоятельствами, когда Дэн получил свое письмо из Хогвартса, Колин решил прервать свое обучение…

- Почему? – угрюмо спросил Гойл.

- Не суть важно, и потом подробности - личное дело братьев Криви, не мне решать, предавать ли их огласке. Можете спросить у них, и, если они захотят, сами вам расскажут, - сдвинув брови, Гарри укоризненно посмотрел на Грегори, застывшего за спиной Малфоя миниатюрной горой. – Но вернемся к нашей истории. Колин был настроен ни при каких условиях не возвращаться в школу, и родителям скрепя сердце пришлось с этим смириться. И тем сильнее они были удивлены, найдя старшего сына в день отъезда экспресса за сбором вещей, но что действительно их обеспокоило: он, словно сомнамбула, совершал механические движения и не реагировал на внешние раздражители. Они хотели вызвать врача и пытались насильно удержать его в доме, и тогда он заговорил: «Мне надо на вокзал», - одна и та же фраза снова и снова, пока они не сдались и не повезли детей на Кингс-Кросс, - Поттер подтверждающе кивнул расцветающему пониманию змей. – Пройдя сквозь барьер, Колин, проигнорировав приветствия сокурсников и не прощаясь с родней, сразу же скрылся в поезде. Джинни и остальные второкурсники, поняв, что что-то неправильно, и видя состояние четы Криви, позвали старших, которые, как могли, успокоили их, обещали приглядеть за Деннисом и держать в курсе о Колине, который очнулся, едва ступив под сень этих величественных стен. Разумеется, это не могло нас не заинтересовать, и мы провели всестороннее расследование. Все дело оказалось в бумагах, которые министерские чинуши подсовывают на подпись родителям, когда приходят за нами, убеждают в правдивости существования магии примерами проявления стихийного волшебства у их ребенка и ими же запугивают. Что-то вроде «необученный маг опасен в первую очередь для самого себя, ибо, если не укротить силу, однажды она его уничтожит», а поскольку большинство родителей своих детей любит, они соглашаются на все, лишь бы сохранить им жизнь. Контракты – каверзная вещь, особенно если они специально апеллируют различиями законодательств между мирами.

- Моя мать предварительно консультировалась с юристом, - вступила Лаванда Браун, - это был стандартный договор о предоставлении качественного образования.

- Когда я попросил своего отца конфиденциально изучить договор, оказалось, что в основе он является магически обязывающим контрактом, - подхвати Энтони, и никто не стал оспаривать авторитетного мнения совладельца одной из самых преуспевающих юридических фирм магического Лондона «Голдстейн&Шек». – Там дико хитрая уловка: ведь обладают магией несовершеннолетние, и они не могут подписывать бумаги лично, но детей связывают через подписи по праву преемственности крови. Если они попробуют противостоять, контракт и собственная магия заставят их подчиниться.

- У нас нет выбора, кроме как закончить образование. Договор невозможно отвергнуть или расторгнуть, как и другие магические обязательства – он нерушим, - пожал плечами Терри.

- Невозможно! Это было бы узаконенное применение Империуса! – яро запротестовал Пьюси, не в силах поверить, что это не шутка, и в своем смятении он явно был не одинок.

- Кого заботят права гряз…магглорожденных? – намеренная оговорка Грейнджер, заставила их не то чтобы устыдиться, но слегка смешаться и признать ее правоту. – Разумеется, они не говорят об этом нашим родителям, иначе сомневаюсь, что хоть одного из нас подпустили к Хогвартсу на пушечный выстрел.

- Вы им не рассказали? - чуть приподнял левую бровь Драко. Это не могло быть правдой, верно? Но, думая об этом, он вспоминал удивление отца и крестного непонятной безмятежности директора. Несомненно, он суетился, организовывал поисковые партии, раздавал задания, но натасканный на политических тонкостях Люциус не раз утверждал, что чувствует в этом какой-то обман.

- А смысл? – спросил Финч-Флетчли. – Сделать все равно ничего не получится: мы тут на птичьих правах существуем, жалобу обычных магглов вы тем более рассматривать не станете, а предков жалко – они себе все нервы истреплют. Вопреки министерской пропаганде, магглы совершенно не считают рождение в их семье «особенного» ребенка этаким благословлением, хотя и страшилки о том, что с такими детьми творят «низшие существа, не постигающие величие магического дара» - тоже чушь полная. Справедливости ради стоит отметить, что правда где-то посередине. Факт – предкам совсем не нравится отправлять нас в неизвестность на большую часть года, и если они к тому же узнают правду о том, что здесь творится на самом деле, то вообще с ума сойдут. Единственная связь с родителями - это письма, и лично я никогда не писал ничего о продолжающейся войне, об истинном отношении к нам, короче, ни о чем проблемном. Это было мое личное решение, но не скажу, что сильно удивился, узнав, что оно совпало с решением всех остальных. Фактически все, что получают от нас дома, следующее: магия - это так здорово! С каждым днем я все лучше ее контролирую. Жду не дождусь, когда смогу навсегда вернуться к вам. Мы все стараемся держать их от магического мира так далеко, насколько это возможно, - Джастин утомленно потер лоб кончиками пальцев, не замечая, что от его речи на чистокровных напала оторопь. – Черт возьми, иногда я жалею, что у меня случился выброс магии, без него убедить моих в существовании магии было бы просто невозможно. И жизнь никогда не стала бы до такой степени сложной, - оттолкнувшись от стены, он не спеша прошел к бару и залпом осушил бокал вина.

Гарри и Гермиона встревоженно переглянулись. Обсуждая кандидатуры делегатов для встречи, они особо подчеркнули важность психологической устойчивости, поскольку разговор мог близко коснуться личных тем и больных вопросов, и никому не принес бы пользы нервный срыв. Необходимо было осветить настроение, и к счастью, слизеринцы неосознанно предоставили прекрасную возможность.

- Как возможно, чтобы у мага не было… - начала Ребекка, но прикусила язык под тяжелыми взглядами однофакультетников.

- Это возможно, если жизнь магглорожденного не подвергалась опасности, - все равно ответил Гарри.

- Эти вопросы не принято обсуждать в приличном обществе! – осадил его Малфой.

- А почему нет? – Гермиона улыбнулась и покачала головой. – У магглов есть поговорка: «Что естественно, то не безобразно». Стыдиться стихийной магии – это все равно, что стесняться того, что в детстве ты носил подгузники и не умел говорить. Или все дело в том, как они проявились у вас? – хитро прищурилась она.

- Я не намерен этого обсуждать! Никто из нас! – категорично отрезал Драко, и Пэнси задавила усмешку, поскольку, как его нареченная, в детстве часто посещавшая будущего жениха для налаживания связи, была неоднократной свидетельницей стихийных вспышек, как правило, всегда после отказа купить еще больше игрушек или получить третью порцию десерта. Так или иначе все желаемое оказывалось в его руках, а до непристойности гордый своим отпрыском родитель был счастлив оплатить доказательство магической состоятельности наследника.

- Лично меня чуть машина не сбила, - беспечно заявил Майкл, - но вместо этого проехала сквозь меня.

- Та же фигня, - сказал Джастин, - но меня в воздух подняло.

- Машина? – спросил Боул.

- Автомобиль, - сказал Корнер и, закатив глаза на непонимание, пояснил: - Безлошадная повозка.

- Эка невидаль - нас на них каждый год с вокзала возят, - хмыкнул Монтегю.

- Кареты возят фестралы, - сказал Невилл, явно пародируя какого-то ребенка, и гриффиндорцы покатились со смеху, перекрывая удивленное: «Кто?» - от нескольких голосов.

- Нет-нет-нет, тогда он их по-другому назвал, - выдавила Алисия Спинетт, заставив Поттера схватиться за голову. – Гарри, ну как ты их обозвал?

- Мне этого никогда не забудут? – ввернул он, поднимая глаза к потолку.

- Скелекони, - лукаво сказала Гермиона, заработав резкий взгляд от своего друга, беззаботно продолжала. – Только я так у него и не выпытала - почему.

- Из-за мультика, ясно? – пресыщенный выжидательными взглядами сдался Гарри. – Они напомнили мне «Skeleton dance», такие же жутковато-забавные.

- Объясните? Мы тут вроде как вне истории, - спросил Эрни.

- Мы уже говорили на эту тему в первый год, - невинно сказал Дин, одарив издавшего стон Гарри злодейской усмешкой. – Почти в тех же самых выражениях, только я не помню, кто из старших едва не был сбит пьяным водителем, - он вопросительно оглянулся на друзей, но те только плечами пожимали. – Ну, не важно. Короче, тогда-то Гарри и выболтал, что кареты запряжены, сначала повисла пауза, но что началось потом… - он выразительно присвистнул.

- Учитывая, насколько гриффиндорцы экспрессивны, догадаться нетрудно, - с задором отреагировала Сьюзен, покосившись на сидевшего рядом Гарри.

- Не сочувствуй ему, - сказала Парвати из-за ее спины, - основной удар пришелся по Оливеру Вуду. На него только ленивый в тот день не орал.

- Почему? – удивилась Боунс.

- А это как раз был период открытия «квиддичных талантов Поттера», - пояснила девушка. – Вуд в своем энтузиазме был неудержим и безжалостно тестировал нового ловца, заставляя ловить снитч снова и снова, не выпуская с поля до наступления полной темноты. Мы все ходили поглазеть – там действительно было от чего прийти в восторг, но не до такой же степени, чтобы под конец «тренировки» Гарри чуть с метлы не падал от изнеможения и был не способен разжать пальцы.

- И вы даже не представляете, как сильно я хотел передушить ваши тонкие девчоночьи шейки после устроенной вокруг меня суеты, - обворожительно улыбнулся ей Гарри, запрокинув голову.

- Если бы не мой массаж, к утру все растяжения от интенсивных упражнений и перегруженные воздушной акробатикой мышцы болели бы, как ад! Ты бы неделю не смог разогнуться и ходить без хромоты, если бы я не размяла нервные узлы и не сняла спазмы!

- Ладно-ладно, - примирительно ответил Гарри, - я сделаю вид, что это не ты с первого взгляда желала возложить на мое прекрасное тело свои милые лапки. Я ведь помню, как ты расстроилась, когда я не допустил тебя к особенно напряженной из-за отсутствия полетной практики группе мышц.

- О да, всю жизнь мечтала, - возразила Парвати почему-то шепотом, игнорируя ошарашенные взгляды и хихиканье со всех сторон.

- Я знаю, - самодовольно ухмыльнулся Поттер, выгибая грудь колесом.

- Это был сарказм! – возмущенно ответила девушка, отвесив ему подзатыльник по удобно выставленной макушке.

- Для него тебе в голосе явно не хватает яду, - подначивая, фыркнул Поттер, и девушка уже собиралась дать ему достойный ответ, но донесшийся до них замаскированный под кашель голос Забини их отвлек:

- Слабак.

- Эй, он в тот день впервые сел на метлу! - защищая, воскликнула Спиннетт. – Сколько вы продержались на пробном полете? Или, что более интересно, с какого возраста ты брал уроки полетов, чтобы попасть в команду с третьей попытки на четвертом году? – спросила она прищурившегося Блейза.

- Алисия, пожалуйста, не превращай это в соревнование, - взмолился Поттер, и, поворчав, та уступила.

- Поттер, ты что, правда метел никогда до Хогвартса не видел? – обалдел Пьюси, для которого подобное утверждение граничило со святотатством.

- Почему? Видел – в музее, куда мы на школьную экскурсию ездили. Там была картина Пиросмани под названием «Дворник», - немного утрируя, сказал Гарри и, поняв, что название профессии ничего им не объясняет, вредно добавил: - Это люди, которые в старину мели сор с улиц. Да-да, именно метлами, - и тихо засмеялся до завидного единодушной реакции всей представленной популяции квиддичной элиты Хогвартса без оглядки на факультетскую принадлежность.

- Ты, должно быть, шутишь, - уточнил Малфой.

- Тебя-то что так удивляет? Помнишь нашу первую встречу в магазине Малкин? Я производил впечатление осведомленного человека?

- Ты производил впечатление полного придурка, - фыркнул Драко: еще бы ему забыть, как он впервые увидел взлохмаченного черноволосого мальчугана, недоумевающе осматривавшего все вокруг сквозь стекла нелепых очков огромными глазами цвета свежескошенной травы и заполнившего всю лавку своим присутствием. Ни до, ни после Драко никогда не испытывал такого опьянения чужой силой. Он смог почти убедить себя, что тогда ему все примерещилось, что это было совпадением магических полей двух экзальтированно-взбудораженных перспективой школьной жизни мальчишек, но червь сомнений продолжал грызть его, хотя после начала учебы Поттер подобного уровня магии больше никогда при нем не демонстрировал.

- Ну, ты стоял там весь из себя и болтал о метлах, а я понять не мог: издеваешься ты или говоришь серьезно. А когда понял, онемел окончательно, и в голове только одна мысль билась: «Господи, куда же меня занесло?» Так что мне простительно. Вам просто не понять иронию ситуации, когда человека из космической эры пытаются впечатлить помелом, - смеясь, закончил он.

- Я все еще не узнал, что значит «фестрал» и почему Вуд нуждался в утешении, – вернул тему к изначальной МакМиллан, заминая нависшее возмущенное ответное выступление квиддичных маньяков, чей гнев копился с памятной сцены в Больничном Крыле и не самых лицеприятных реплик Грейнджер по поводу «разносторонности» развлечений магов в виде квиддича.

- Оливеру досталось от всех, - понимая уловку, продолжила Парвати, - Перси Уизли кричал, что он физически довел ребенка до видений, его коллега староста - что в темноте Гарри все же припечатало бладжером и, по всей видимости, неоднократно, команда - что необдуманным фанатизмом Вуд лишает их лучшего шанса на победу. Короче, ор мы подняли знатный, и от линчевания Вуда спасло лишь появление профессора МакГонагалл, которая примчалась в башню проверять, не наступил ли Апокалипсис. А когда Перси объяснил, в чем дело, - Патил бросила мимолетный нечитаемый взгляд на Гарри, который, словно почувствовав его макушкой, тряхнул головой, обрывая его. Она не осознавала, что он был полностью идентичен взгляду декана, которая, пригладив Поттера по голове, читала подопечным объяснительную лекцию, - рассказала, кто такие фестралыи почему их видит только Гарри.

- И почему? – тупо спросил Крэбб, хлопая глазами.

- Крылатых лошадей невозможно увидеть, не познав Великую Скорбь. Я не подозревал, что они невидимы для не столкнувшихся со смертью лицом к лицу, пока это не выскочило в том разговоре. Раньше я думал, что это еще одна странная зверушка вроде тех, кем забита зоолавка в Косой Аллее.

- Постой… как же… ты же… никого до Седрика, - дрожащим голосом сказала Чжоу Чанг, и Гарри бросил на нее искренне сочувствующий взгляд, прежде чем ответить:

- Мою мать тоже убили на моих глазах.

- О, Мерлин, - захлопнула она рот ладонью и, как и многие другие, пораженно глядя на него, просипела: - Ты помнишь?

На этот раз неловко переглянулись все, озадаченные тем, что, похоже, до настоящего момента действительно никому и никогда не пришло в голову поинтересоваться у Поттера, помнит ли он, что случилось ужасной ночью 1981 года. В той войне многие родители умирали, жертвуя собой ради детей, но ни один из них не сотворил своей смертью защиту, способную отразить Аваду, а ведь многие были весьма щедро одарены магически. Почему это удалось магглорожденной? Вопрос был настолько интригующим, что для многих семей заслуживал нарушения запрета на изучение природы магии и риска приобрести славу «темного мага» в случае поимки, но потенциал подобного открытия для рода того стоил. Много лет чистокровные маги всего мира безуспешно охотились за этой тайной, хотя исходных данных было ничтожно мало. Не было зафиксировано никаких необычных заклинаний, помимо довольно внушительного набора высшей боевой магии: оно и понятно, учитывая, кем являлись дуэлянты. Никаких реальных свидетельств, включая отчета целителей и колдомедиков, о причинах смерти Лорда и Леди Поттер не существовало. Уполномоченные лица, побывавшие на месте происшествия, так и не объявили официальной версии событий. Книги, рассказы и статьи, напечатанные о событиях той ночи, были изданы под цензурой Министерства, и потому ни в коей мере не заслуживали доверия. Тем не менее было выдвинуто множество теорий, основанных на предположениях и допущениях, и одно время это даже стало модным развлечением: секретные обсуждения и разделения собственных версий в узком, почти семейном и от того доверенном кругу. Но правда состояла в том, что о произошедшем на самом деле знали только двое, и поскольку расспросить их (одного в виду смерти, другого – возраста) не представлялось возможным, постепенно интерес угас. И вот сейчас нежданно-негаданно Гарри Поттер, достигший возраста, когда может говорить сам за себя, одной короткой фразой подтвердил наличие информации, за которую многие не пожалели бы весьма крупной суммы денег, и опроверг утверждение, что разум младенца не сумел бы ее зафиксировать. Все это казалось весьма захватывающим, и студенты подались поближе, боясь что-то упустить.

- Некоторые вещи при всем желании не забываются, - тихо признал Поттер.

- Минуточку, - встрял Монтегю, - ты утверждаешь, что в возрасте года и трех месяцев был способен осознать смерть? Различие в воспитании не может быть настолько огромно, - с изрядной долей скепсиса покачал он головой.

- Определений не знаешь - верно, но понимаешь, что внутри тебя есть что-то красное, и когда оно появляется снаружи – тебе больно, - отстраненно, с тихой печалью ответил Поттер, будто бы вслушиваясь в себя. Он наклонился вперед, положив локти на колени, сцепив пальцы перед собой, и пробуравил собеседников тяжелым взглядом, заставив тех подавить невольную дрожь. – Дети не идиоты, Грэм, с первых шагов они познают жизнь на опыте. Да, я не знал, что моя мать умерла, но я знал, как сильно ей больно, раз уж меня нашли в луже натекшей из нее крови, и знал, что она не вернется, когда она не проснулась в мгновение ока от моего крика, как делала это всегда.

- Как в крови? Авада же не оставляет следов? – нарастающий гул голосов накрыл комнату душной волной.

- А кто сказал, что она умерла от Авады? – словно для себя самого, а не для других произнес Гарри, сжимая правую ладонь в кулак, и Гермиона ощутила, что ему пришлось прибегнуть к Окклюменции, чтобы вырваться из ловушки сознания.

Предполагается, что питомцы Слизерина не способны ни на шок, ни вообще на какие-либо чувства, что муштра наследников начисто выбивала из них нормальные эмоции, заменяя их заботливо взлелеянным чувством превосходства над остальным миром. Тем не менее уже в энный раз за вечер Поттер легко и непринужденно пошатнул привычную шкалу их ценностей, заставляя небо и землю поменяться местами, почти срывая приросшие чуть ли не с рождения к лицам маски. Всего на мгновение было похоже, что через глаза Поттера на мир смотрел кто-то другой, словно зверь, запертый внутри, вырвался на свободу и пролился сквозь них. Совершенно холодные, пустые и презрительные глаза, принадлежащие тому, кто видел и делал очень много вещей, о которых должен, но не может сожалеть. Такой Поттер внушал страх, и это демонстрировало новую грань его личности.

Гермиона незаметно прикоснулась к его спине, успокаивающе погладила, а ее сознание послало ему волну любви и комфорта. Зрители увидели только, как Поттер моргнул, его взгляд на мгновенье погас, потом стал отстраненным и вернулся к нормальному состоянию. Преисполненным жадного интереса слизеринцам стало очевидно, что добровольных подробностей не последует, а накидываться с вопросами о настолько личном не позволяло полученное воспитание. Поттер, повернувшись к Грейнджер, благодарно ей улыбнулся, откинулся на спинку сидения и, словно ничего не случилось, заявил небрежным тоном:

- Лично мне больше всего понравилось, как Оли оправдывался галлюцинациями.

- Точно-точно, - подхватил Шеймус, - а как он произносил это слово – это же воспроизвести невозможно! Одновременно заикаясь от ужаса и икая от возмущения из-за необоснованных обвинений в его адрес.

- И вселенским страхом, словно это неизвестная маггловская болезнь, - хихикнула Лаванда.

- Самое смешное, что именно это он и думал, - весело сообщил Гарри, подтверждая мифы об эмоциональной нестабильности представителей его факультета, продемонстрировав самый резкий перепад настроения и истории. – Мне потом близнецы шепнули, что Билл как-то раз застукал его напивающимся в компании с Чарли и, проявив заботу старшего брата, предупредил, что если они будут продолжать пить, то у них начнутся галлюцинации, а потом и вовсе появятся сыпь по всему телу в виде розовых слонов, громко распевающих похабные песенки.

- Они поверили? – смеясь, спросил Майкл.

- Билл бывает очень убедителен, - усмехнулся Поттер.

- Ладно, а у кого-нибудь было не банальное проявление стихийной магии? – спросила Сьюзен, которую всерьез заинтересовала тема различия проявления магии у детей.

- Я тоже левитировал, - передернул плечами Томас и, поощренный ее жестом, продолжил: - правда, не с машиной. Отец в выходной заглянул в офис за забытыми бумагами, а меня понесло играть на стройплощадке, и я свалился с лесов на торчавшую арматуру, а спуститься не смог. Орал, пока папа не пришел и не снял меня с воздушной подушки.

- По здравому размышлению у меня была вариация пыточных чар, - задумчиво постукивая себя по губам указательным пальцем, заметила Гермиона, приковывая к себе внимание и отвлекая его от Поттера. – Мы ездили в Таиланд - я была еще маленькой - и гуляли по городу, когда на нас напали трое мужчин. Один схватил меня и пытался затолкать в машину, остальные бросились на родителей, и маму ударили так сильно, что повалили с ног. Я захотела отомстить, сделать им больнее, чем они ей, а в следующий миг все трое налетчиков бились в конвульсиях на земле. Полицейские решили, что это воздействие мощного шокера, и не стали особо копаться, потому что это были торговцы детьми.

- Зачем кому-то торговать детьми? - наивным тоном спросила Ханна и смутилась под взглядами выходцев из маггловского мира, пожалевших и одновременно позавидовавшим такой невинности.

- В том конкретном случае, - поколебавшись, стоит ли ей разрушать безобидный мир Эббот, и понимая, что в предстоящей войне будущему колдомедику столкновения с реальностью не избежать, а главное, подстегиваемая решительным взглядом подруги, наконец сказала Гермиона, - дело было в том, что в азиатских странах третьего мира процветает детская проституция, и дети европейской наружности в силу редкости ценятся особенно высоко, - Ханна пораженно вскрикнула и была не одинока в своей реакции. – Мы уехали в тот же день от греха подальше, родители были в ярости, что ни посольство, ни кто-то другой не предупредил их о существующем риске - все отговаривались, что вопрос вне их компетенции, и тогда моя мама взялась за дело самолично, - гордо улыбнулась девушка. – Заручившись поддержкой своего женского общества, она начала компанию, итогом которой стало сокращение туристического рынка в подобные страны на восемьдесят четыре процента, а детского туризма - на девяносто девять и девять десятых. А я навсегда запомнила, что даже один человек способен изменить мир к лучшему, - бросив взгляд на Гарри, закончила она и обеспокоенно нахмурилась: угол, под которым он держал голову, поворот плеч, напряженность мускулов шеи, скупость движений. Очевидно, она не сумела отвлечь его так хорошо, как надеялась. Боунс, проследив ее взгляд, тоже ощутила беспокойство, и Гермиона слегка кивнула ей, прося помощи, в вовлечении Поттера в разговор. - А что было у тебя, Сьюзен?

- На фоне вас это действительно глупо, но я перекрасила платье, цвет которого мне не понравился, - зардевшись, призналась она. – Гарри, а ты?

- Это был ветер. Всегда раньше, - механически отозвался тот, его взгляд странно остекленел, как бывает, когда пытаешься восстановить давно забытые воспоминания или проникнуть в чьи-то помыслы. - Сбитая с полок посуда, уплотнение воздуха, чтобы заморозить или прижать к стене, и когда я впервые переместился на крышу, - Гарри не замечал, как его большой палец нервным жестом все интенсивнее трет следы старого ожога на правой ладони, едва не стирая кожный покров. Это заметили все остальные и непонимающе переглянулись, но только Гермиона через связь ощутила, как в Гарри зарождается знакомое движение магии, как сила превращается в ветер, пока еще спокойный, контролируемый и, двигаясь по спирали, поднимается чуть выше, концентрируясь, наливаясь теплом, затем жаром. - Даже сейчас я аппарипрую с похожим чувством: меня не протискивает сквозь тонкую трубу из пункта А в пункт Б, а словно подхватывает порывом ветра. Я не помню, когда появился огонь.

Ладонь Гермионы скользнула вниз по его руке, мягко, но настойчиво разделяя его руки, осторожно касаясь кончиками тонких пальцев, прошлась по раздраженной коже, соединяя их ладони, и нежно улыбнулась, когда пальцы Гарри неосознанно дрогнули, сжимаясь и переплетаясь с ее собственными. Все напряженно ждали дальнейшего развития событий и спустя минуту были вознаграждены, увидев, как Поттер вдруг резко выдохнул, словно выпуская что-то рвавшее из него наружу.

Гарри мысленно выругался, задумываясь, как ему, спрашивается, продолжать свои ментальные путешествия, если с каждым разом его все сильнее утягивает куда не надо? Черт возьми! Захотелось отшвырнуть ногой столик, неудачно оказавшийся в пределах досягаемости, но он сумел удержаться от порыва. Не стоило терять остатки самообладания. Столько часов и усилий было потрачено, чтобы успокоиться и привнести в свое душевное состояние умиротворение и внутреннее равновесие. Проклятье, он действительно думал, что успел полностью восстановиться после Хогсмида! Он посмотрел на маленькую руку в своей ладони, от прикосновения которой внутри его тела мгновенно разлилось горячее щемящее чувство. Подняв взгляд, он увидел, что Гермиона нежно ему улыбается, и было что-то настолько соблазнительное в ее глазах, что это заставило его улыбнуться в ответ. Он поразил ее, на мгновение прижавшись лбом к их переплетенным пальцам.

- Что происходит, Гарри? – обеспокоенно спросила Парвати.

- Ты не знаешь? – вопросом на вопрос ответил тот.

- Нет.

- Проклятье! Я не могу расшифровать, не могу обойти барьеры.

- Стало быть, ты не шутил, говоря, что не в настроении для долгой беседы, - раздался голос Малфоя, раздраженного, как и прочие слизеринцы, тем, что они остались единственными не в курсе событий, а также постоянными уводами разговора в иное русло, едва он начинал принимать интересный оборот. – Вероятно, стоит наконец-то закончить светскую часть визита и перестать отклоняться от главной темы? Мы собрались обсудить условия альянса.

- Нечего обсуждать, - сказал Поттер, выпрямляясь, но не выпуская руки Грейнджер. – У нас своего рода недопонимание. Это не начало переговоров и даже не предварительная встреча, а скорее ознакомительная. Торга не будет. Вы либо присоединяетесь на общих условиях, либо не присоединяетесь вовсе. Все просто. Наплевать, сколько денег у вашей семьи, как высоко они стоят на социальной лестнице, сколько именитых предков отображено на фамильном древе и до какого колена сохранена чистокровность. Для нас человек – это личность. Мы оцениваем людей не по положению в обществе или количеству золота, а по характеру, способностям и интеллекту без оглядки на расовую, гендерную и все прочие принадлежности. В рамках Неприкасаемых нет места предрассудкам - здесь все равны и все подчиняются одним правилам. Никаких исключений, фаворитизма или блата. Мы примем всех, кого это устраивает, и каждый сможет выбирать то, к чему у него лежит душа, и вперед - в зону свободного поиска. У нас много подразделений: аналитический, юридический, реформаторский, исследовательский, военный и куча других направлений, а структура изначально разработана так, чтобы каждый мог найти место себе по вкусу.

Пэнси обнаружила себя неспособной отвести от Поттера пристального взгляда. Она смотрела ему в глаза, стараясь измерить искренность его, таких желанных, слов. Он предлагал мечту, и эта мечта была реальна.

- Но во главе ты? – уточнил Драко.

- Я не босс, - хмыкнул Поттер. – Больше идейный вдохновитель и координатор наравне с Гермионой.

- С чего такие привилегии? – непристойно намекнул Деррик.

- Не суди обо всем в меру своей испорченности, - осадил его Поттер резким взглядом.

- Да выхода другого нет. С их коллективным разумом – это единственно приемлемая функциональная модель, - сказала Кэти. – Извини, Гарри, но я искренне считаю, что только Гермиона способна разобраться в твоих бесконечных закидонах и вывертах.

- На правду не обижаюсь, - ответил Поттер и повернулся снова к слизеринцам. – Примите за аксиому, что принцип «ты мне – я тебе» так же, как «каждый сам за себя», тут не пройдет. У нас все идет в общий котел.

- И что ты от нас хочешь, Поттер?

- Я от вас? МЫ от вас абсолютно ничего не хотим. Видите людей здесь? Мы все друзья, и каждый уверен, что если ему понадобится помощь, он ее получит.

- Как по-гриффиндорски, - усмехнулся Теодор, чья неприязнь к Поттеру теперь основывалась на постоянных восхвалениях Лукаса, словно шутка язвы Забини попала в цель и гриффиндорцы действительно обратили его братишку в свою веру. Ладно, он преувеличил: не совсем на похвалах, но на непререкаемом авторитете и искреннем уважении, какового младший никогда не проявлял по отношению к нему. Теодор понимал, что его претензии не обоснованы, но не мог избавиться от чувства, что Поттер украл у него нечто важное.

- Возможно, но поверьте: доверять партнеру по битве не так уж плохо. Если мы примем вас, мы должны быть в вас уверены. Уверены, что вы сделаете все, что в ваших силах, а не умчитесь в неизвестном направлении при первом же намеке на опасность. Первый шаг в достижении этого - узнать друг друга, и поскольку вы дико подозрительные…

- Мы не такие! – оскорблено воскликнули несколько голосов.

- Пустая семантика, - отмахнулся Гарри, - но это самое вежливое определение, которое я смог подобрать. Назовите как угодно: нерешительные, избегающие ответственности, бесконечно взвешивающие все «за» и «против». Суть-то от этого не изменится! Факт в том, что никто вас уговаривать не будет – это ваша жизнь и ваше право, мы просто хотели показать вам себя настоящих. Дать вам возможность понять и увидеть нас людьми, которыми мы на самом деле являемся, понять, чем мы живем и что нами движет. Ни один из нас сегодня здесь не играл, мы просто жили как всегда, и мы не утверждаем, что наш подход верный, а ваш нет, мы не навязываемся, можете отвернуться и отказаться или взять и перенять. При любом раскладе вы должны знать точно, от чего отказываетесь, но если вы собираетесь быть с нами, тогда вам придется научиться доверять, поэтому мы открыты: спрашивайте, задавайте вопросы, узнавайте, проникайтесь атмосферой – вам всегда рады.

- И Дамблдор одобряет такой подход? – Драко нуждался в вербальном подтверждении своей оценки перед слизеринцами. Они должны быть уверены, что Дамблдор не руководит каждым шагом Поттера. Благодаря искре, промелькнувшей в глазах последнего, Малфой понял, что Поттер распознал мотив, спровоцировавший вопрос.

- Ох, простите, - простонал Гарри, картинно хватаясь за грудь. - Вы думали, что союз автоматически пристроит вас под крылышко директора? Тогда вы не по адресу: Неприкасаемые не находятся под его эгидой. Рекомендую обратиться напрямую к Дамблдору, уверен, он не откажется от любого количества золота, которое вы согласитесь ему предоставить, - жестко ответил Поттер, и, похоже, сам не заметил, как его лицо исказилось в гримасе отвращения и презрения. - Хотите быть его пешками? Флаг вам в руки, но не забудьте, что он без колебаний подвергает опасности своих самых преданных, годами проверенных сторонников ради пресловутого высшего блага. Представьте, с какой легкостью он будет разменивать вас. Это вам совет из личного опыта.

Увидев полыхавшие практически открытой ненавистью глаза напротив, слизеринцы осознали пугающую в своей простоте вещь.

- Вы не доверяете Дамблдору? – от изумления брови Малфоя поползли под челку, но это осталось незамеченным его свитой, у которой чистой воды изумление и неверие смешивались в причудливый коктейль. Гарри отстраненно подумал, что количество эмоций, которые они наблюдали за этот вечер у змей, с лихвой покрывало сумму за все прошедшие годы.

- Это защитная реакция на голые факты. В отличие от вас, у нас были возможности присмотреться поближе, и мы не позволили себе отворачиваться от них.

- Но… Как давно? – отчаянно стараясь возвратить контроль, Малфой прочистил горло.

- Не могу говорить за других, но лично я никогда ему не верил, - дернул плечом Гарри.

- Но почему? – потребовал Кассус.

- Моя жизнь всегда была очень странной, я, вероятно, многого тогда не понимал, но были несоответствия, которые буквально бросались в глаза.

«Как Лукас?», - промелькнуло у Паркинсон, тем же вопросом озадачились еще несколько человек.

Словно прочитав ее мысли, Поттер ответил, второй раз за вечер, уставившись своими интенсивно горящими глазами непосредственно в ее собственные.

- Я не как он. У меня нет природного дара. Я не провидец, а просто знаю, на что обращать внимание.

Он знал. Со всей определенностью слизеринцам стало ясно, что Поттеру безусловно и бесспорно было известно, что на протяжении этой пары дней они пользовались любой малейшей возможностью и причиной, чтобы выловить Лукаса и вызнать у него так много данных, как только получится. И все же ярости по этому поводу не испытывал.

- В чем разница? - помимо воли заинтересовался Нотт-старший, которого немного нервировало, как бы Лукасу и впрямь не влетело от львов, вопреки уверениям брата, что, пока его провожают до Башни, ему наказание не грозит.

- Я скорее интуист, мне что-то кажется неверным, и я начинаю копать в том направлении, а он изначально работает с материальными доказательствами, - охотно пояснил Гарри. – Уже сейчас Лукас способен распознавать ложь с закрытыми глазами, но с возрастом, когда научится отделять важное от второстепенного, цены ему не будет. Пока же он просто наблюдает все подряд и впитывает реакции, как губка.

- Вас не бесит его испытующее созерцание? – спросил Теодор, его самого эта привычка младшего братца доводила до белого каления.

- А как ему еще изучить язык тела? Дар Провидца сохраняет в его памяти каждую деталь мимики, жестов и прочих скрытых признаков, мы относимся к этому как необходимой части его обучения наряду с другими занятиями для тренировки памяти и наблюдательности.

- Вы с ним занимаетесь?

- Разумеется, - встряла Грейнджер, - любой дар необходимо развивать.

- Как я говорил, мы ценим потенциал и не дадим его способностям пропасть зря, - серьезно вставил Поттер.

- Каким образом вы помогаете ему? – подозрительно сощурившись, поинтересовался Теодор.

- Поговори напрямую с Лукасом, - уклонился Гарри. – Уверен, ему будет приятно провести больше времени со старшим братом, - и наконец-то Нотта отпустила въедливая зависть, поскольку каким-то непостижимым образом: подбором слов в сочетании с тембром голоса, Поттер дал понять, что не претендует на его место в жизни Лукаса, хоть и будет отныне и навсегда ее частью. Парни солидно кивнули друг другу, скрепляя молчаливое соглашение.

- Какого рода несоответствия конкретно имелись в виду? – спросил Малфой, едва Поттер с Ноттом разорвали зрительный контакт, со слабым, словно заведомо не имеющим для него значения интересом. Прочие демонстрировали ту же степень безразличия, а Неприкасаемые весь вечер откровенно наслаждались зрелищем.

- С чего начать… - Гарри на минуту задумался. – Может, я и не рос в вашей среде, но я прекрасно осведомлен о том, каких традиций воспитания придерживается большинство чистокровных семей, - лица напротив застыли в каменных масках, - и да, я знаю, что об этом не принято говорить, а отворачиваться, если случайно наткнешься. Дело в том, что у магглов все не так. Вы воспринимаете такое отношение, как должное, а нас в школе учат, что жестокое обращение с детьми неприемлемо, нас заставляют назубок заучить контактную информацию Социальной Службы и Общества по Защите Детей. Люди, знающие о фактах злоупотребления, но предпочитающие промолчать, рискуют подвергнуться уголовному преследованию наряду с родителями или опекунами. За благополучием детей следят абсолютно все, особенно учителя и врачи, последние вообще имеют право в случае возникновения подозрений забрать ребенка до выяснения обстоятельств. Именно из-за этого меня в больницу никогда не возили, и не важно, насколько сильно я был травмирован, - Гарри обвел их внимательным взглядом, его с интересом слушали все собравшиеся. – Я это говорю, чтобы вы осознали, как серьезно к этому относятся. Все в маггловском мире об этом знают, поэтому мой дядя убедился, чтобы я предельно уяснил, что никто не должен увидеть следы его «воспитания». Меня считали болезненным ребенком, поскольку я часто пропускал занятия, но как только я узнал контакты, я связался с соцслужбой сам - еще в первом классе. В тот же день меня избили до полусмерти, потому что, пока я был в школе, проверяющие приходили в дом и нашли все необходимые свидетельства. Дядя считал, что хуже ему уже не будет, и захотел, когда они вернутся за мной, отдать меня кровавой кашей и заодно наказать за стукачество, - его голос постепенно становился обезличенным, лишенным любого намека на эмоции и чувства. Поттер сухо перечислял факты, бесстрастно реагируя на то, как потрясенно смотрели на него все присутствовавшие, которым с детства рассказывали о сказочной жизни юного спасителя. Сухие слова газетных статей, даже при порой излишней экзальтированности Скитер не продемонстрировали скрытую за ними судьбу ребенка с той же откровенностью, как это четкое изложение.

- Никто не пришел. Мне хватило ума понять с первого раза, да и родственнички не дали бы забыть, насколько я никому не нужен. В следующий раз был тренер, устроивший на физкультуре внеплановый урок по плаванию, и я не смог отвертеться, ведь ни запрещения от врача, ни записки от опекунов у меня не было. Мне он ничего не сказал, и я глупо думал, что пронесло, но он сообщил куда надо. Так же, как и учитель пения, обнаруживший, что я не могу петь из-за ушиба гортани. Последний раз был за пару месяцев перед письмом из Хогвартса. Я непозволительно расслабился, приспустил оборону перед взрослым, моей любимой учительницей, и она кое-что заметила. Я просил ее не сообщать, говорил, что мне будет только хуже, но она сделала все по-своему, и мне понадобилось две недели, чтобы вернуть нормальные способности к передвижению. Работники органов опеки реагировали на каждый вызов и всегда находили доказательства. Дважды меня даже забирали от них, но возвращали обратно, потому что теряли мое дело, а люди, проводившие проверку, как «по волшебству» забывали все, что видели, и не понимали, почему привели меня с собой. Об этом мне стало известно случайно, когда я стал свидетелем разговора на повышенных тонах проверяющего и начальника, пришедшего в ярость от непонимания, зачем ребенка уже второй раз без причины отрывают от родни. Как и любой мальчишка, я был заинтригован тайной, но, несомненно, в волшебство не верил... – его прервало единодушное пораженное удушье слизеринцев и голос пытливо прищурившегося Уоррингтона:

- То есть в газетах написали всю правду?

- Я не знаю, на что ты ссылаешься, но если это было в «Пророке», однозначно ответ да. Как я уже упоминал ранее, на этот раз Рите платят исключительно за правду.

- Ты действительно рос, не зная о магии? – уточнил Кассус.

- Как и у всех магглорожденных, мое первое соприкосновение с магическим миром случилось посредством письма из Хогвартса, - наградой Поттеру стало несколько приоткрытых в шоке аристократических челюстей. – Я решил, это чья-то изощренная шутка, и продолжал бы думать так и дальше, пришли они за мной кого-то обыкновеннее Хагрида - полугигант на самом деле производит впечатление и может перевернуть привычный мир, – коротко рассмеялся Гарри, вспоминая незабываемое появление хранителя ключей Хогвартса. - Любой маггловский ребенок с большей уверенностью поверит в генетическую эволюцию или технологию, а не в персонажа сказки, - ответом были кивки, поскольку все вспомнили реакцию Джареда. – Я жил с магглами, которые хоть и знали о существовании магии, но ненавидели ее. Конечно же, они не рассказывали, чем на самом деле была моя «ненормальность», а простых магов я до похода в Косую Аллею не видел.

- Но в «Пророке» писали, что иногда ты их встречал, - недоумевающе нахмурилась Изабелл.

- Да, странно одетых людей, которые не говорили ничего связного, только благодарили непонятно за что и стремились пожать руку, - хмыкнул Гарри. – Из-за их поведения и внешнего вида кузен издевательски звал меня «Королем фриков» и «Принцем нищих» и разнес прозвища по всей школе, помешанная на нормальности тетка едва в обморок не валилась, завидев их, а дядя впадал в состояние неконтролируемого бешенства. Во избежание неприятностей я научился проявлять чудеса изворотливости, чтобы избегать этих встреч, ведь для меня они были простыми чудиками и не стоили сотой доли проблем, которые вызывали. Так о чем я? - Гарри замолчал, припоминая, и оглянулся на Гермиону. – Точно, письмо, - сказал он, хотя девушка не произнесла ни слова, - оно отличалось от других. Во-первых, адрес был уж слишком конкретизирован…

- Что ты имеешь в виду? – опять прервал его кто-то из слизеринцев.

- О моих жилищных условиях не знал никто, кроме родни и страдавших амнезией соцработниках. Это даже было единственное правило для кузена – никто ничего не должен знать, а поскольку он в принципе не склонен к послушанию, шло дополнение на доступном ему языке: «Иначе маму и папу заставят платить штраф, и у них будет меньше денег на игрушки». Но на письме было прописано абсолютно все, вплоть до «чулан под лестницей», что в свою очередь означало, что кто-то был об этом осведомлен, - терпеливо пояснил Поттер.

- То есть МакГона… - неверяще начал Малфой.

- В том и дело, что мое письмо было подписано Альбусом Дамблдором, - усмехнулся Гарри. – И хотя тогда я не знал, что это обязанность заместителя директора, оно все равно не внушило мне энтузиазма.

- Почему? – для разнообразия спросил человек из их сектора - Ханна Эббот.

- Начнем с того, о чем я уже упоминал – даже мои недалекие родичи всполошились и, боясь, что за ними наблюдают, в экстренном порядке переселили во вторую спальню кузена. К слову, вся последующая корреспонденция приходила с уточнением «самая маленькая спальня». Во-вторых, подпись отправителя занимала больше места, чем предметный текст. Не поймите меня неправильно, должность школьного директора вполне респектабельна и почетна в маггловском мире, но представить себе члена правительства, министра или верховного судью, работающего им по совместительству, нереально, - для акцента он сделал категоричный жест рукой, отвел волосы с лица и устало потер лоб. – Я уйму времени ломал голову, пытаясь понять, из каких соображений посчитали целесообразным совмещение стольких должностей первостепенного значения в одном лице. Это не практично и нерационально! У каждого из постов множество обязанностей чрезвычайной важности, требующих предельной концентрации и полной отдачи. Ладно, допустим он сверхэтичный гений, действительно способный к многоярусному управлению и не злоупотребляющий при этом властью над целым миром, сжатым в его кулаке. Зачем ему еще и контроль над школой? – Гарри обвел свою аудиторию многозначительным взглядом, ожидание взрыва подходило к концу, он до них достучался. – Возможно, я перечитал политических детективов, но я пришел к выводу, что тут не все чисто. Мне не понадобилось много времени, чтобы сделать свое самое потрясающее открытие.

- Какое?

- Меня просто использовали, отдали на воспитание монстрам, надеясь, что забитый ими мальчишка пойдет и сделает все что угодно, лишь бы появились люди, которые о нем позаботятся и которым он будет нужен. С готовностью бросится в первые приласкавшие руки и будет смотреть в рот тому, кто избавит его от «нежной заботы» родни. И все это с одной целью – воспитать послушное оружие одноразового действия, которое после использования не жалко выбросить на помойку, - Драко подавил дрожь: уж очень четко слова Поттера перекликались с его спорами с крестным, последовавшими после происшествия на первой дуэли, и убежденностью Снейпа, что после победы над Волдемортом Поттер обязательно окажется на самом дне общества, а то и быстренько отойдет в мир иной вслед за своим врагом. – Из меня вроде бы растили идеального бойца плана, при этом ничему не обучая, а наоборот, ломая, как только умели. Разве не дальновидно со стороны человека, держащего весь мир под контролем и всегда ведущего потаенную, лишь ему ясную игру, иметь под рукой героя, который гарантированно сдохнет в процессе и оставит всю власть ему самому? – изогнув бровь, спросил Гарри, многозначительно глядя на слизеринцев.

- Ты спятил, Поттер!

- Всебританский заговор - долго думал?

- Может, и старый маразматик, но…

- Считаешь себя самым умным?

- Величайшие умы магического мира… всех перебить за несоответствие идеалам… не заметили бы?… сыскался тут… понять тонкости дипломатии… не грязнокровная епархия… лезть в политику... дай вам волю - ввергните в анархию… плевать вам, что будет дальше.

Презирающие все, что не касается их лично, напряженные и отгороженные броней благовоспитанности от чувств, привыкшие дистанцироваться, но, как оказалось, не избавившиеся от умения переживать, просто всегда выбиравшие невмешательство там, где можно не вмешаться. Всегда непроницаемые лица, выверенные движения, язвительные фразы, саркастичные ухмылки и высокомерно изогнутая бровь, доказательство превосходства каждым взглядом и жестом – это Слизерин, которого сейчас не существовало, ведь ничто не встает поперек горла с тем же упорством, что проглатываемая собственная гордыня. Слизеринцы, утратившие свой знаменитый контроль, – незабываемое зрелище. Преднамеренно и целенаправленно расшатанная эмоциональная стабильность, вгоняемые то в смех, то в смятение, то в жалость и сопереживание их эмоции, бурлившие с отчаянной силой, наконец, вырвались наружу. Вскакивая с мест, размахивая руками, выкрикивая доводы так, что реплики слились в нестройный хор, они перебивали друг друга, не давая никому услышать аргументов сокурсников. Неприкасаемые молча с мрачной беспомощностью пережидали вспышку – это была ожидаемая реакция на то, что вы сию минуту разрушили чей-то мир, если объявили величайшим виртуозам подковерной борьбы, что их обошли.

Гарри не к месту пришло на ум, что «Пять стадий горя» - на деле идеальная модель для любого кризиса. Порядок и скорость проживания шагов может меняться, но, по сути, это всегда одно и то же. Вот сейчас змеи совмещают отрицание и агрессию, а поскольку они собираются продолжить, то сегодня будет и принятие. От торгов он их вроде бы отговорил, а похандрить в депрессии Неприкасаемые оставят их в одиночестве. Нет, ну что за люди! Рэйвенкло - логики: получили факты, проанализировали, и сами дошли до правильных выводов, Хаффлпафф и Гриффиндор – эмоционалы, преданные до гроба тому, кто верен им. И только этим для переоценки ценностей обязательно надо всю сущность раскроить. Благо на этот раз обошлось без кровопролития, правда, ломать все внутри ничуть не приятнее. С затаенной гордостью Поттер отметил, что Малфой держится намного лучше остальных, единственный, кто почти сохраняет спокойствие и, казалось, даже улыбается уголками губ, больше стараясь соответствовать, чем переживая всерьез. Пусть он подготовлен, но не до такой же степени, значит, ощущает то же самое и уже ему верит, но продолжает играть, боясь уронить престиж в глазах своих. Гарри поймал его взгляд, стараясь внушить необходимость продолжения партии «В поддавки», и Драко незаметно кивнул. Еще немного гриффиндорец отслеживал реакции, дожидаясь перемены, и, наконец, поникшие плечи, утомленные лица, слегка замедленные жесты, устало откинутые на подголовники головы. Пора.

Глава 29

- Ты сам веришь в этот бред? - Драко был спокоен, как сытый удав.

- Ситуация извне всегда видится более объективно, Малфой, - пожал плечами Гарри.

- Он действительно считает себя самым умным, - выплюнул Боул.

- Человеческий мозг, - опережая Поттера, заговорила Гермиона, - до конца еще не изучен наукой. Кто-то при многократных травмах головы становится умственно отсталым, а кто-то - человеком вроде Гарри. Никогда не угадаешь наперед - все зависит от того, как перестроятся нейронные связи. Результат непредсказуем.

С этим Драко не мог не согласиться, в очередной раз пример Пьюси и Флинта мгновенно возник перед внутренним взором.

- Если я правильно тебя понял, - на него взирал очень рассерженный Деррик, - ты назвала его гением, но отчего же ему не пришло на ум, что директор вполне мог доверить заботится о благополучии ребенка органам опеки и попечительства?

- Сам ведь сказал, что он ключевая фигура для нашего мира, - встрял Малфой. – Думаешь, ему больше дела не нашлось, как нянчится с младенцем? Разумеется, его упущение, что, приняв на себя личную ответственность за ребенка и перепоручив его чужим заботам, он был как минимум обязан держать под тщательным контролем исполнителей своего обязательства. Но при таком объеме работы вполне возможно забыть о деталях, если считаешь основное улаженным в наилучшем виде.

- Ну, следить ведь не обязательно лично и постоянно, есть и дистанционные методы, - усмехнулся Гарри. – Вы же не думаете, что соцслужба - единичный случай? Это только исходная точка. Были и другие прецеденты…

- Например? – глухо спросила Милисент и, взглянув на выражение ее лица, Пэнси поняла, что аналитик в ней уже задействовала необъятный мозг и сопоставляла информацию.

- Мне было три, когда тетка потеряла меня в торговом центре, но меня им вернули через несколько дней. Воспоминание, само по себе травматическое, врезалось в память, да и родня постоянно попрекала, что я даже пропасть в недрах Лондона не способен. В шесть я сбежал сам, и меня снова нашли в трущобах, причем тот же самый персонаж, который сделал это прежде. Если что-то происходит один единственный раз – это можно классифицировать случайностью, повторение создает закономерность. Прошло много лет, но, встретив этого человека снова, я сразу его узнал. Я не подал вида, а они явно не предполагали, что память ребенка сохранит образ мимолетного эпизода столько лет, хотя раз увидев Мундугуса Флетчера, ты запоминаешь его на всю оставшуюся жизнь, - Гарри хмыкнул и перевел взгляд на потолок, откинув голову на спинку кресла. – Это основные моменты еще до школы, я опускаю кучу мелких деталей, из которых складывалась неестественность моей жизни…

- Настолько явных, что их ощущал ребенок? – издевательски изогнул бровь Монтегю, пытаясь расшифровать смысл в словах Поттера и дурея от результата. – Ты хочешь, чтобы мы поверили, что величайший маг столетия, единолично управляющий миром, не смог спланировать свой «злодейский план» так, чтобы его не раскусил ребенок?

- Вы должны понять: загадочность – это наша естественная среда обитания, краеугольный камень маггловской культуры. Что вы порекомендуете нам почитать в качестве легкого чтения? Лично я ни в одном магазине не видел ничего, кроме легенд и героических саг, - рядом пренебрежительно хмыкнула Гермиона, подтверждая его слова, - основанных на реальных, но сильно преувеличенных фактах. Неудивительно, что, начитавшись документалистики и биографий, предел ваших мечтаний - заполучить славу и величие, аналогичную ореолам магов древности, или стать великим игроком в квиддич. То, на чем растем мы, делает нас одержимыми жаждой приключений и стимулирует безграничный полет фантазии. Маггловская поп-культура развивает воображение и учит нестандартному мышлению, поскольку никто не станет читать книгу или смотреть фильм с предсказуемым финалом. Мы растем, путешествуя к далеким звездам, открывая новые галактики, расшифровывая сложные загадки с прославленным сыщиком и распутывая политические заговоры с тайным агентом. Вы не найдете ни одного ребенка, который не любил бы приключенческий и детективный жанр – они самые востребованные, а главное, чему они нас учат – действительность никогда не бывает такой, какой представляется на первый взгляд. Мы привыкли не верить в очевидное, всегда искать двойное значение, скрытые мотивы и находить всему подтверждение. Это - кардинальное различие между мирами, которое, на мое счастье, Дамблдор не осознает, - весело фыркнул Гарри, - а такие просчеты в исходных данных способны загубить любой, даже очень тщательно продуманный план.

- Было что-то еще, верно? – прищурившись, по-деловому, но с нажимом спросил Драко. – То, что окончательно сформировало твое мнение.

- Почему ты так решил? – искренне заинтересовался Поттер.

- Ничего из перечисленного тобой не было очевидно.

- Был Хагрид и прогулка за школьными принадлежностями, - признал с кивком Гарри, и привычно изрыгаемые в адрес полугиганта издевательства замерли на губах под его тяжелым взглядом. Злить этого нового Поттера никому не хотелось. – В тот день случилось много всего. Начнем с того, что по внешним данным Хагрид ни коим образом не походил на роль идеального сопровождающего. Единственный приемлемый вариант оправдать его присутствие в маггловском мире - предположить, что, поскольку я никак не мог получить письмо, его попросили доставить оное лично по дороге по своим делам. Позже выяснилось, что дело у него действительно было, вот только для него он не соответствовал по внутренним качествам. Хагрид добр, простодушен, прямолинеен и бесхитростен… да-да именно то, что характеризует для вас тупиц, - огрызнулся Гарри на презрительные гримасы, - и что делает его абсолютно не годным для секретной миссии. Итогом были Хагрид, не подходящий ни на одну из позиций, и я, ткнутый носом в тайну, которую мне, как вне всяких сомнений будущему гриффиндорцу, полагалось раскрыть. Зато благодаря его простосердечию я очень много узнал. Например, мне впервые удосужились рассказать, как умерли мои родители, кем были убиты, кто ему служил, и он даже не побоялся назвать имя вашего великого и ужасного, - еще одна яркая улыбка в пораженные лица и подтверждающий кивок: вы правильно услышали - Хагрид делает то, отчего вы трясетесь в страхе. – Еще я узнал, что именно он доставил меня к родне по приказу этого самого пока еще не известного Дамблдора, что меня очень удивило: как можно доверить крошечного ребенка полугиганту, неспособному, не раздавив, донести торт. Вообще в его речи было до кучи ссылок на директора, что он сказал и сделал, как помог ему, как хочет со мной познакомиться, как он любил моих родителей и как уже сказал Минерве присматривать за мной. Это только когда я, все еще ошалевший, от мадам Малкин вылез, Хагрид, по-своему истолковав, меня успокоил: мол, не боись, ты ж, как мамка с папкой, гриффиндорцем будешь, энтих и видеть не свидется. А потом был Рон Уизли. И снова по второму кругу вся байда о факультетах, ну и в духе беллетристики: если со всех сторон на тебя давят по одному и тому же вопросу, значит, кого-то очень интересует результат.

Я уже говорил, что всю мою жизнь меня не покидало странное, бредовое, но очень четкое и твердое ощущение лжи. Однако стоило мне шагнуть в магический мир, и оно возросло до небес, а правдоподобность иллюзии уравнялась самой правде. Словно я всегда был на сцене театра и меня окружали декорации, актеры и статисты, но все вдруг обрело реальную материальность, едва уловимый аромат древесины, клея, красок и затхлости хранилищ, где до поры до времени они пылились. Почти призрак, но именно он выдает игру, в которой мне не известен ни сценарий, ни режиссер. Больше я не сомневался, что кто-то ведет мою жизнь, что хотя некоторые люди, вроде моих родственников, нелицемерны, но их искренность проистекает из увлеченности в рамках дозволенной схемы. Я чувствовал игру, но не мог понять ни ее цели, ни первоисточник, ни как избежать отведенной мне роли, а мои годами натренированные инстинкты вопили об опасности. Моей главной проблемой было абсолютное невежество во всем, что касается сообщества волшебников. Выиграть время, чтобы изучить новый мир, разобраться в ситуации и только потом решать, действовать или нет, стало жизненно необходимо. Первоначально я собирался по максимуму держаться подальше от неприятностей, как всегда поступал у магглов, но, несмотря на все усилия, проблемы все равно всегда меня находили, и я понял, что отсидеться мне не дадут. Тогда я притворился послушным мальчиком и по первому слову шагал в любую из пропастей, с завидной регулярностью разверзавшихся на моем пути. С первого дня в вашем распрекрасном мире мне все твердили, что я убийца и обязан повторить подвиг. Мне внушали чувство вины за все злодеяния Волдеморта и вероятность того, что я умру молодым. Проблема в том, что я не хочу умирать, у меня вообще-то свои планы на жизнь, и к тому же я всегда был миролюбивым человеком, не совсем пацифистом, но все же, а здесь все ждали, что я буду воином, и я отвечал их ожиданиям хотя бы стычками с тобой, - сказал Гарри, обернувшись к Малфою. – Я слился воедино с назначенной мне ролью идеального гриффиндорца и жертвенного агнца. Впрочем, это не означает, что я им действительно стал. Игры закончились в прошлом году, - в его голосе звякнула сталь, а взгляд посуровел. - Дамблдор переступил черту, ставки возросли, и я больше не маленький необразованный ребенок, чтобы мириться с происходящим и не безвольное оружие, с чьим мнением не нужно считаться. Теперь я играю по своим правилам, приняв неизбежность знания, что ради выживания мне придется стать таким же, как мои враги. И, вопреки всеобщему мнению, у меня их двое, и я бы еще поспорил, кто на самом деле является худшим. Единственное, чему меня научило мое детство - тому, что мало защищаться, надо уметь воевать по-настоящему, что значит – атаковать первым, находить слабые места и бить, причинять боль раньше, чем ее успеют причинить тебе. В реалиях вашего мира – убивать быстрее, чем убьют тебя.

- Все это, конечно, довольно интересно, но ты забываешь одну такую маленькую деталь, - рискнул прервать затянувшуюся паузу Драко.

- Какую? – с вежливым интересом поднял бровь Поттер.

- Такую, что на твоем месте, Поттер, я бы постеснялся говорить о том, в чем ты ни тролля не смыслишь, - ухмыльнулся Пьюси. – Возможно, тогда тебе и удастся сохранить видимость и не прослыть полным идиотом.

- Общеизвестный факт, что волшебники, связанные магическими узами, не способны причинить вред друг другу, - продолжал Малфой, словно его не прерывали, в очередной раз мысленно закатывая глаза и не понимая, неужели настолько трудно воздержаться от поспешных суждений, когда выражение лица Поттера неоднозначно указывает, что у него осталось еще много тузов в рукаве. – Это основополагающий закон. Ты бы знал, если бы удосужился досконально изучить мир, который «избран защищать», - завершающая уничижительная усмешка из лучших в арсенале Слизеринского Принца.

- Как я посмотрю, вы тут действительно все поголовно исключительные поклонники директора, - с легкой дразнящей усмешкой ответил Гарри. – Вам еще не надоело играть в адвоката дьявола? - снова непонимание в глазах чистокровных, и Гарри душераздирающе вздохнул. - Защищать человека, которого сами ненавидите.

- Это не ненависть, - возразил Драко. – Скорее брезгливая неприязнь. В одном ты прав: он крайне могущественный волшебник, в руках которого сконцентрирована вся власть нашего мира, но вы только посмотрите, на кого он похож, - он поморщился.

- Вы поэтому зовете директора старым маразматиком? Потому, что, вместо того чтобы по полной воспользоваться всей властью и влиянием своего положения, он жрет конфеты и проповедует всеобщее благо и веру во второй шанс? Что вам сказать: громадное упущение с вашей стороны и браво актерскому таланту Дамблдора. Он больше слизеринец, чем все вы вместе взятые, и даст сто очков вперед нынешнему Темному Лорду. Легко упустить его истинную природу за вечным фасадом «доброго, но чуть двинутого дедушки», но если сбросить маску, директор далеко не такой, каким любит притворяться, и от рассеянности он никогда не страдал, иначе нам не пришлось бы инициировать Круг Посвященных только затем, чтобы открыто поговорить. Старик во всем любит держать руку на пульсе. Хогвартс напичкан его ушами и глазами, за мной постоянно следят портреты и призраки. Этого даже вы не можете отрицать: все знают, что я постоянно под пристальным надзором. Что удивительного в том, что так было всегда? Заметьте, я не утверждал, что он не взял на себя бремя моего воспитания, - саркастически сказал Поттер, - я лишь говорю, что это не делалось в интересах опекаемого. Ему поверили на слово, раз он сказал, что нашел подходящее место для взросления героя. И никто не додумался проверить, что конкретно это значит, - он усмехнулся, лукаво глядя на них.

- Дело не в том, кто нам нравится, а кто нет, - вступила Милисент. – У тебя, возможно, было тяжелое детство, но обвинить в этом директора тебе не удастся. Эдриан прав, опекун не сможет ни коим образом причинить прямой или косвенный вред своему подопечному.

- Значит, ему чертовски подфартило, что он им и не является, - просто сказал Поттер, уже привычно игнорируя выражение шока у слизеринцев. – Фактически это было последней проверкой на вшивость, самый веский довод в нечистоплотности Дамблдора - отказ признать, что он не является моим опекуном, хотя это избавило бы его от кучи проблем после статей. Вместо этого он мудро предпочел не опровергать возложенный молвой статус, предоставляющий первоклассное алиби.

- Но он разрешил тебе участвовать в Турнире, - ликующе воскликнул Боул и увял под серьезным взглядом Гарри.

- Нет, Дамблдор не разрешал мне участвовать в Турнире - скорее вынуждал и не признавал существование альтернативы, желая снова устроить ежегодный экзамен на выживание – этакое испытание на прочность и тестирование моих способностей в одном флаконе. Как и предыдущие три года, я покорился, но вздумай я возражать, он даже запретить бы мне не мог. Он вообще ничего сделать не мог, поскольку я уже год как был эмансипирован, - опять изумление и потрясение, Гарри выдохнул и нервным жестом потер лоб, на мгновение пряча лицо в ладонях - однообразие реакций начинало порядком его доставать, а затем вперил в них жесткий взгляд. – Мерлина ради, только не говорите, что купились на эту дешевую сказочку о заколдованном Кубке! Артефакту сотни лет. Неужели вы не думали, что это была далеко не первая попытка? Посмотрите в архивах, чем кончились предыдущие. Понимаю, это ужасный удар по эго, но не было никакого нарушения – лже-Грюм просто кинул имя еще одного потенциального участника, он физически и магически не был способен его заколдовать.

- Но совершеннолетие в магическом мире наступает в семнадцать! И даже всем чемпионам пришлось предоставлять разрешение родителей на эту авантюру, поскольку они были первыми детьми, а наследственные права первородных превыше всего, - безапелляционно заявил Теодор.

- За исключением моей скромной персоны. На свое тринадцатилетие я получил официальное послание, гласившее, что согласно указу этакому, подпункту такому-то, я отныне и вовек считаюсь свободным от опеки министерства и лишаюсь денежного пособия. Кстати, я его в глаза не видел, но мой дядя был откровенно не в духе до моего отбытия в школу, и подозреваю, что причина крылась именно в этом. Довольно иронично, что наследник одного из самых крупных состояний числился иждивенцем у государства.

- Тринадцать? – изогнул бровь Малфой, опасаясь, как бы настроение Поттера не сменилось, оставив опять слишком много вопросов без ответа. – Это слишком юный возраст для самостоятельной жизни, так что ребенку в любом случае необходимо найти новый дом и опекуна.

- Я утверждал, что в отличие от нас вам известен лишь один мир? – помолчав, сказал Гарри. - Забираю свои слова назад: вы и собственного мира не знаете, только свой мелкий ограниченный мирок. Весь прошлый год вы дразнили меня уголовником из-за судебного разбирательства, но не обратили внимания, что меня судили как совершеннолетнего? - не услышать тоски в его голосе мог бы, наверное, только глухой. – Вы когда-нибудь хоть краем уха слышали о Листе Позора? - недоумение. – Это перечень фамилий, чье имущество было конфисковано Министерством. Задумывались о том, что произошло с семьями, которые были уличены в сопричастности к любому из сотен Темных Лордов в вашей истории? Взрослых отправляют на пожизненную ссылку в Азкабан, все имущество, которое не хранится у гоблинов и до которого способны дотянуться чиновничьи жадные ручонки, поступает в казну. А теперь вопрос на засыпку: вы все здесь чистокровные, и все в той или иной степени родственники друг другу, поэтому вроде как должны знать, что случилось с детьми арестованных? После первого падения Волдеморта семья кого-нибудь из вас взяла на себя заботу о малолетнем кузене? Сомневаюсь, что это так, - даже острая печаль и грусть его голоса не покрывали явственный оттенок отвращения. - Государство на их содержание выделяет гроши, а родственные связи у вас, видимо, не настолько в чести, чтобы заниматься благотворительностью, и вы не так практичны, чтобы взять в дом и вырастить будущего супруга/супругу для наследника, как это делала маггловская аристократия. Похоже, что чистая кровь для вас не так уж и важна, если наравне с ней кандидат не способен привнести в брак еще и богатство. Вы просто вычеркиваете их из жизни, относитесь так, словно они больны проказой и могут передать ее вам, ведь намного проще радоваться собственной удачливости и забыть о своих ошибках и заблуждениях, когда перед глазами не мелькает постоянное напоминание об участи, которой вы ухитрились избежать. Вы, ваше хваленное общество и даже кровная родня предпочитаете отвернуться от них, отречься от невинных детей, в одночасье превратив в исчезнувший род, а на деле одному только Мерлину известно, сколько отпрысков великих семей нищенствуют в Лютом. Единственным известным мне прецедентом достойного поведения является Катрин Лестрейндж и ее бездетные родственники в Италии. Другие чистокровки, заклейменные темными, попадают в какую-то… я даже названия подобрать этому учреждению не могу, и при всех капиталах своего наследства, хранящихся в «Гринготсе», остаются необученными, как правило, не только магии, но и элементарной грамоте и числу. Ну и поскольку обеспечивать содержание всей этой оравы казне ой как накладно, Министерство решило, что в тринадцать они достаточно умелые, чтобы позаботиться о себе самостоятельно.

- Откуда ты о нем узнал? Какое это имеет отношение к тебе? – спросил Хиггс.

- В первый год меня это не коснулось, поскольку со мной был Хагрид, внешность которого довольно приметна и незабываемо возвышалась над толпой. Я бы так и не узнал об этой маленькой детали, ведь в дальнейших походах меня всегда сопровождал кто-то из взрослых, но мне не нравилась перспектива демонстрировать содержание моего сейфа некоторым лицам, и однажды я попытался войти в банк, избежав их присутствия, и меня тут же задержали.

- Авроры? – слегка подавшись вперед, спросил Драко.

- Какие-то канцелярские крысы, представиться они не удосужились, зато я о себе узнал много нового, в частности, прямая цитата: «молока темных магов, можешь заживо гнить в Лютом, но золотишка твоей черной семейки тебе вовек не видать». А еще было много злорадства на тему того, что именно они сделают со своей долей моих денег, когда Министерство придумает, как обойти гоблинов и наложить лапу на деньги поставленных вне закона семей. Меня уже собирались спустить с лестницы, придав ускорение заклинанием, когда объявились мои сопровождающие и стали втолковывать швондерам, кто я такой, и хотя меня очень настойчиво пытались сопроводить подальше, несколько реплик перебранки я уловить успел.

- И что ты узнал? – спросила Сьюзен.

- Что как раз на границе собственности гоблинов выставлен идентифицирующий барьер, и тревогу вызвало то, что я не введен в число дозволенных лиц, и это препятствует прохождению. Крысы возмущались по этому поводу, а им ответили, что мне дозволен один визит в год, и он не стоит хлопот по введению меня в список дозволенных. Додумать, что это так же препятствует моим несанкционированным посещениям, легко как дважды два. Разумеется, это не объясняло, почему имя Поттеров оказалось внесенным в Лист Позора и почему при оплаченном обучении в Хогвартсе мои родители не озаботились обеспечением материального содержания.

- И ты думаешь, что заставишь нас поверить в эту чушь, как заставил верить их? – фыркнул Притчард, с превосходством поглядевший на Поттера и, судя по неверию в глазах, выражая мнение других слизеринцев, что заставило последнего утомленно вздохнуть – все еще в стадии отрицания.

- Никто никого ни к чему не принуждал, - нахмурившись, возразил Гарри. – Я могу предоставить все подтверждающие материалы, но вряд ли вы им поверите, пока не проведете собственную проверку.

- Прошлый год преподнес много сюрпризов и открытий, - нарушила секундную тишину Сьюзен, - одним из них стал истинный лик всеобщего деда. Процесс был постепенным, но затронул всех. Большую часть некоторые уже знали. Добавить воровство к списку его прегрешений - не такой уж большой штрих к портрету, на самом деле лично мне это многое объясняет.

- Кто еще, помимо Поттера? – поинтересовался Уоррингтон.

- Я, - подняла левую руку Грейнджер, и Пэнси осознала, что упустила момент, когда гриффиндорская пара расцепила руки.

- Соучастница Поттера. К тому же ты поверишь во все, что он говорит, - выплюнул Деррик, чей тон однозначно указывал на оскорбление.

- У меня есть на то основания, - хмыкнула Гермиона, передернув плечом.

- Обо мне ты этого сказать не можешь, - с предупреждением сказал Невилл, угрожающе сверкнув на него глазами. – Я тоже всегда знал, кем на самом деле является Дамблдор.

- Мерлин, теперь и Лонгботтом возомнил себя достаточно умным, чтобы видеть все уловки директора насквозь, - хохотнул Блейз.

- Ничего я не воображаю, а просто знаю, - подняв голову, Невилл уставился ему в лицо. - Всегда знал, еще до того, как начал говорить. Моя бабушка убедилась, чтобы я помнил, кто виновен в судьбе моих родителей, благодаря кому я их никогда не узнаю и кому обязан отомстить.

- О чем ты, Нев? – озадаченно спросил Шеймус.

- Как всем известно… большинству, - исправился Лонгботтом и мимолетно улыбнулся, - мы с Гарри родились в один день…

- До чего деликатно грифы напрашиваются на подарки.

- Это одно из условий Пророчества, - пропуская мимо ушей сарказм Притчарда, тихо сказал Гарри. - i «Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда... рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, на исходе седьмого месяца... и Тёмный Лорд отметит его как равного себе, но не будет знать всей его силы... И один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой...» /i - слизеринцы хищно напряглись, растерянные и больше чем немного озадаченные свободой, с которой Поттер делился столь вожделенной для Лорда информацией.

- Мы оба соответствуем, - Невилл сменил позу с классической стойки телохранителя, которой негласно придерживался вместе с Дином, и, согнув ногу, оперся ею о стену, засунув руки в карманы. Пэнси отметила противоестественность нового положения: расслабленное, но одновременно странно напряженное. – И первоначально именно меня Дамблдор признал Избранным, - глухо сказал он. – Уж не знаю, какими признаками он руководствовался, по мне - наследники Гриффиндора более подходящая кандидатура, - Шеймус обменялся быстрыми взглядами с Джастином и его зашушукавшейся компанией, заключавшей пари на то, отреагируют ли змеи на оговорку и как быстро это произойдет, Гарри тем временем предавался философским размышлениям и вроде бы ничего не заметил, - но чего у директора не отнять, так это дара убеждения. Титул перешел к Гарри только после того, как он заполучил свой шрам, но до Дня Всех Святых резиденция Лонгботтомов была под круглосуточным надзором авроров.

- Зачем? На вашем поместье стоит сильнейшая защита магического мира! – возопил Нотт.

- За всю историю только твоему роду было дозволено взять краеугольный камень из основания Хогвартса! – добавил Драко, заставив Пэнси усмехнуться возмущенному волнению на их стороне. Никто не любит быть в долгу, и уж точно не высокомерные Малфои.

- Мы заслужили привилегию! – рявкнул в ответ Невилл, резко выпрямляясь и сжимая кулаки. – Моя семья лишилась всего в той войне, а ведь мы были в нейтралитете. Лонгботтомы исполнили свой долг по закону военного времени, и некогда цветущий род лишился практически всех взрослых, а место нашей силы сравняли с землей! Из пятидесяти человек осталось две женщины и три ребенка, и только один из них был продолжателем фамилии, - они с Малфоем продолжали сверлить друг друга взглядами.

- Я одна тут потеряна? – спросила Мэнди.

- Нет, нас тут таких много, - сказал Майкл.

- Нев? – мягко обратилась к нему Падма, но он упрямо мотнул головой

- В одну из компаний против очередного Темного Лорда... – начал Стефан Корнфут, признанный летописец и историк в их компании.

- Нет! – взревел Невилл.

- Пожалуйста, - тихо попросил Гарри. – Я знаю, что ты этого не хочешь, что ты не из тех, кто кичится свершениями предков, даже при том, что заслуга твоего рода не мелочь, а вещь, достойная памяти и почитания. Но они не считают нас за людей, они не собираются принимать нас на веру, они насквозь пропитаны ненавистью к нашему духу. Я прошу тебя отступить и освежить им память, напомнить, скольким однажды они уже были обязаны презираемым гриффиндорцам.

Пэнси не понимала, как они это делают, ведь уговаривая кого-то на что-то неприятное, необходимо смотреть ему в глаза. Это известно всем! Хотя не ясно, с какой стати Лонгботтом не желает рассказать о подвиге рода? Видимо, это еще одно различие между ними: было бы нечто подобное у слизеринца, тот ни за что не позволил никому об этом забыть. Поттер так и не обернулся, Лонгботтом, безразлично отведя взгляд от Драко, пялился в стену напротив, и тем не менее казалось, что они лицом к лицу искренне и проникновенно смотрят в глаза друг друга. Внезапно Невилл, шагнув назад, привалился обратно к стене, давая молчаливое согласие, а Лаванда Браун, с аппетитом смаковавшая закуски, разделяя повисшее в воздухе блюдо с близняшками и Томасом, слегка переместилась, предлагая ему комфорт дружеского прикосновения.

- Это было восстание условно нечеловеческих рас, очень мало семей объявило о нейтралитете в том конфликте, и род Лонгботтомов был самым старым и сильным среди них. Когда положение серьезно ухудшилось, они согласились принять у себя беженцев, согласно Конвенции - исключительно детей, женщин и старцев. Резиденция была атакована, поскольку семьи собирались использовать для шантажа. Маги рода удерживали защиту, пока шли поиски нового убежища и эвакуация. Спустя почти трое суток, когда защита пала, воины Темного Лорда обнаружили только тела умерших от истощения магического ядра предков Невилла, до последнего удерживавших каскадное обрушение щитов, и ни одного из тысяч беглецов, искавших там приют. В своей ярости Лорд велел разрушить одно их самых старинных сооружений магической Британии, - Стефан повернулся к Лонгботтому, склонив голову и подняв руку к груди в традиционном жесте признательности, несколько представителей старинных семей не из числа слизеринцев последовали его примеру. – Поскольку не было рода, который не оказался бы у них в долгу, Визенгамот единогласно принял беспрецедентное решение: в возмещение ущерба и выражение благодарности передать один из камней Хогвартса, чтобы положить в основание нового дома. Правда, я не совсем уверен, что это значит, - стушевался он под конец.

- Будущих архитекторов среди нас нет? – экспериментально спросила Гермиона, но все молча переглядывались в ответ.

- На кой они сдались магам, если уже много поколений новые здания не возводятся? – сказал Терри. - Согласно данным бюро статистики и переписи многие дома давно пустуют, жилья более чем достаточно, только вселяться некому, поскольку семьи вырождаются, а не растут. Искусство зодчества, уже почти забытое за невостребованностью, как и многие другие, скоро канет в лету окончательно и бесповоротно.

Им могло это жутко не нравиться, но оспорить правдивость Бута чистокровным было нечем. Для подтверждения было довольно бросить один взгляд на фамильное древо в любом родовом гнезде: некогда роскошные кроны истончились к редким одиночным побегам последних потомков. Винить в сложившейся ситуации грязнокровок казалось нелогичным и странным, ведь кто-кто, а их семьи фанатично блюли чистоту крови. Однако, как верно заметил Поттер в своей псевдокоме: если хочешь найти козла отпущения, никто не подходит на эту роль лучше них, а идти против общественного мнения во все времена себе дороже. Касательно же магического строительства у них было весьма смутное представление еще и потому, что данная деятельность хоть и требовала высокого потенциала магии, все равно относилась к ремесленничеству, и разбираться в этих приземленных областях было ниже их положения и статуса. Впрочем, гостям удалось разжечь интерес к предмету.

- Как бы то ни было, - начала Гермиона впадая в привычный лекторский режим и в энный раз мысленно вознося хвалу Гарри, чьи усилия снова сослужили службу для поддержания имиджа «мисс Всезнайки», – в магическом мире дома строятся в точках аномальности магии, и чем дольше семья живет на одном месте, чем больше заклинаний творят в его стенах, тем сильнее эффекты поля замыкаются на род и тем крепче защитные барьеры. Таким образом, в каждом сооружении сохраняются следы магии от основателя рода до последнего потомка. Возьмем для примера Хогвартс – это древнейшее магическое строение на планете, возведенное на одной из самых мощных точек. Замок буквально пропитан магией насквозь, здесь все ею дышит настолько сильно, что у него пробудилось подобие сознания. Одни чертовы лестницы чего стоят, - пробурчала она себе под нос и продолжила менторским тоном дальше: – Множество поколений школьников, сами того не подозревая, ежедневно способствовали укреплению защиты, сделав воистину непробиваемой, правда, она значительно уступает потенциально возможной, поскольку дом давно не имеет истинного владельца, а истощившиеся чары нуждаются в обновлении. Это - настоящая причина, почему Волдеморт так мечтает заполучить его в свое владение, ведь как кровный потомок одного из основателей он может подчинить замок себе, - пораженное удушье всех и каждого, кроме гриффиндорского дуэта. - Так вот, тот же процесс, хоть и слабее, протекает в каждом старинном доме. Когда род разрастался, отделялся и нуждался в новом, чтобы не начинать все с нуля, из основания семейного гнезда вынимали один камень и закладывали на нем строительство, гарантируя возобновление родовых щитов на новом доме. И чтобы ты знал, Малфой, разрушенная резиденция была всего на полтора столетия моложе Хогвартса. Это было справедливо, - подтверждая, Невилл кивнул.

- Если все это - правда, то у меня возникает два закономерных вопроса: раз защита равнялась школьной, какого Мерлина вам понадобились авроры? – задумчиво сказал Эдвард Эйвери, выглядевший несколько одиноким без привычного сопровождения Эбигайль, вынужденной остаться с младшей сестрой, и без сомнения нетерпеливо дожидавшейся их возвращения в гостиной несмотря на весьма поздний час. – И как Пожиратели проникли в дом?

- Родителям пришлось впустить авроров по Министерскому указу, - засунув руки в карманы и глядя себе под ноги, произнес тот. – Меня объявили национальным достоянием, мне полагалась охрана… скажем, никто бы не желал столкнуться с санкциями, которыми чинуши угрожали в случае неподчинения. Относительно того, как они вошли – это возвращает нас к вопросу о Дамблдоре. После того как Гарри пометили, именно по его приказу посты были немедленно сняты, - Невилл поднял глаза, позволяя увидеть разгоревшееся там недоброе пламя, - еще до того, как успели перенастроить щиты. Отец настоял, чтобы бабушка забрала меня в летний коттедж, пока он и мама все исправят… они не успели. Пожиратели Смерти напали на отряд новичков, забрали их мантии и спокойно вошли внутрь благодаря дурацким нашивкам! Мои родители были высококвалифицированными аврорами: они не сдались без борьбы - четыре зала были разнесены в щепы. Позже Ба нашла в обломках их Амулеты Бедствия, оба активированные, - со вздохом он прислонился затылком к стене. – Их изощренно пытали несколько часов и только последнюю пару, притомившись, ограничились Круциатусом, но никто так и не пришел на помощь, поскольку директор объявил, что опасность миновала, война окончена, и провозгласил всеобщее празднество. Лестрейндж и ее подельников арестовали на рассвете, когда коллеги из подразделения родителей завалились уговаривать леди Августу принять на себя заботу о внуке и вытащить друзей с собой на гулянье.

Где-то посреди речи Лонгботтома, Пэнси заметила, что в комнате отчетливо похолодало, и с недоумением оглянулась на камин. Вопреки ее ожиданию, пламя в нем продолжало жадно пожирать поленья, и все же Паркинсон решила вызвать домовика и велеть добавить жара, когда рядом пораженно выдохнула Дафна, отвлекая ее внимание на себя. Проследив за взглядом Гринграсс, она увидела странно замершего Поттера, чьи еще недавно светившиеся жизнью изумрудные глаза сейчас застыли, напоминая непроницаемое матовое стекло.

Гермиона заметила, что продолжавшие внимательно слушать Невилла слизеринцы с понижением температуры все чаще обращали подозрительные взгляды на Гарри и, в конце концов, зафиксировались на нем. Нервно накручивая на палец прядь волос, она уже как раз собиралась вытряхнуть его из задумчивости, хотя и понимала, насколько важным могло быть очередное озарение, когда Гарри выпал из отрешенности сам, охлопывая себя по карманам. Опознавший движения Дин спешно протянул блокнот с карандашом, и, благодарно кивнув, Поттер принялся судорожно делать заметки. Ему впервые приходилось записывать предполагаемый рецепт, и Гарри отчаянно пожалел, что не может сейчас оказаться в лаборатории, где, отдавшись на волю инстинктов, необходимые компоненты буквально сами прыгали ему в руки, а верный Дрон кропотливо следил за составлением рецептуры. Гарри понимал, что скорее всего ему никогда не стать зельеваром в традиционном понятии этого термина, да в принципе он к этому и не стремился, но, как говорится, талант не пропьешь. Упоминание Невиллом его родителей, подавляемые чувства в его голосе - Гарри не было нужды заглядывать в опущенное лицо, чтобы видеть смятение и боль, исказившие черты друга, или знать, что он поднял лицо, только когда они исчезли, оставляя прекрасную, совершенную, но бездушную маску и горящие дьявольским огнем глаза. Он часто видел похожую картину в зеркале и неоднократно ловил это отражение собственных чувств на чужом лице. Больше всего остального именно эта незаживающая рана потери сроднила их. Братья не по крови - побратимы по боли. Сердце сбилось с ритма, разрываясь от сопереживания, к физическому страданию добавилась душевная мука воспоминаний обо всем непознанном, вплетая ноты предельной искренности в его мольбы, пробуждая наследие матери. В зелья Гарри вкладывалось гораздо больше магии, чем обычно, но главное, они были более узконаправлены, магически привязаны к тому, для кого предназначались. Он надеялся, что желание вернуть Невиллу родителей окажется достаточным для изобретения нового зелья, ведь пока что он пользовался даром только для того, чтобы закончить проекты своей матери.

Закончив записывать, Поттер хмуро уставился в ровные строчки – что-то было неправильно – и протянул Гермионе через связь визуальным рядом, давая пояснения. Девушка с любопытством изучила написанное и озадаченно нахмурилась – действительно неверно. Вот только что? Сосредоточившись, она каталогизировала пропорции и используемые вещества, правой стороной тела ощущая нетерпение своего друга, и, вздохнув, расслабилась, найдя ошибку. Для зелий, воздействующих на хрупкую ментальную материю, не приемлем в составе ингредиентов компонент животного происхождения даже в такой мизерной доле. Изящное решение проблемы – замена на растительный со сходными свойствами. Таблица взаимодействия и взаимозаменяемости услужливо вспыхнула перед внутренним взором и, перехваченная Гарри, дала ему подсказку. Девушка едва не расхохоталась, когда он отправил ей открытку трогательно чмокающихся малышей, и подавила дрожь от теплой волны его признательности. Вырвав и, приподнявшись, затолкав листок в задний карман, Гарри вернул Томасу его имущество и снова сосредоточился на беседе, понимая, что вопрос был адресован ему.

- Это все? – сухо спросил снедаемый любопытством Малфой, спокойно взглянув в холодные зеленые глаза.

- Это только вершина айсберга, - передернул плечами Поттер. - Хотите еще фактов? – ответные кивки, серьезные лица без следа пренебрежения и презрительного превосходства. – В духе недавно упомянутого закона магической связи. Знаете, кто такой Сириус Блэк?

- Предатель Поттеров? – нахмурился Монтегю.

- Да, он самый, но по совместительству он еще и мой крестный, - Драко пораженно посмотрел на Гарри, впервые в жизни лишаясь дара речи и отчаянно пытаясь держать себя в руках, - о чем Дамблдору, читай: Верховному Магу Визенгомота, было прекрасно известно, но он все равно оставил его двенадцать лет гнить в Азкабане.

- Я знаю эту историю: Блэк опознал настоящего предателя по колдографии в «Пророке» и сбежал, используя свой анимагический облик, - между бровями Паркинсон залегла морщинка, пока она пыталась вспомнить сопутствовавшие детали, и кивнула, поняв, что это вся известная ей по делу информация.

- Я не спрашиваю, - хмыкнул Поттер, - откуда тебе известна орденская версия событий, но логических неувязок никто не заметил? Например, очевидный факт, что данная версия полагает, что двенадцать лет заключения были такой райской жизнью, что только желание отомстить выгнало Блэка из стен Азкабана. Причем странно, но жаждой мести он воспылал, лишь узнав точное местоположение этой личности, а до этого просто предавался праздной лени, валяясь в камере, и игнорировал возможности побега, ведь, определившись, Сириус выбрался на третий день.

- Это действительно звучало глупо, - признал совладавший с собой Малфой, наконец сумевший переварить то обстоятельство, что они с Поттером являются кузенами.

- Еще один факт – Блэк не мог увидеть газету.

- Почему? – спросил Винсент, и Гарри подумал, что его изрядно бесят попугайные привычки малфоевских горилл.

- Хранитель Тайны, предавший по доброй воле, заговор с целью тройного убийства, взлом и проникновение, соучастие в двойном убийстве, покушение на жизнь ребенка, - методично перечислял Голдстейн, - кстати, последнее является худшим преступлением в классификации магического мира. В сумме, если не соблюдать процедуру, пожизненный срок в Азкабане с содержанием на нижнем уровне. Суд без размышлений влепил бы поцелуй.

- И? – подтолкнул не ухвативший суть Теренс.

- Туда не спускаются люди - это вотчина дементоров, - пояснил Голдстейн, - а они газет не читают.

- И после такого предательства он все еще состоял в птичьем ордене и хранил ему верность вплоть до своей смерти? – возмутился Забини. – Гриффиндор - это все-таки диагноз!

- А Слизерин – ничем не заслуженная привилегия, - покачав головой, парировал Гарри.- Тут задействованы немного иные факторы. Во-первых, законы магии, вопреки вашим словам, не являются общедоступным знанием. Их изучение не входит в школьную программу, а передается из уст в уста в старинных семьях, а таких с каждым поколением все меньше, и, разумеется, если дитё свернет с пути «чистоты», вы из вредности им не расскажете. Ну и поскольку Сириуса из семьи выперли, подразумевается, что он их тоже не знает, и поэтому, когда Дамблдор стал ему втирать: «Ах, мой дорогой мальчик, я был так не прав… Все доказательства указывали на тебя, а я так волновался о сиротке-Гарри, так оплакивал дражайших Лили и Джеймса… Я думал, что моя способность верить в лучшее в каждом безгранична, но я просто не мог перенести взгляда на тебя, боясь взять грех на душу… Впервые я отступил от своего главного правила: соблюдать презумпцию невиновности, предоставлять каждому второй шанс. Никогда не прощу себе твоих невинных страданий…» - картинно хватаясь за сердце, строя скорбные рожи и вполне правдоподобно имитируя голос директора, сказал Поттер. – А так как Сириуса действительно вытащило из тюрьмы священное право мести и магическое обязательство за меня, он притворился, что поверил всему этому бреду. Конечно, не сразу, а слегка побушевав для вида и устроив локальный погром с крушением мебели и немного повозмущавшись. Потом скормил директору байку про побег, присовокупив таинственного посетителя, издевавшегося над ним, демонстрируя статью, у которого он отобрал палочку, которая, какая жалость, не пережила заплыв, и теперь никак не установить, кто был сей незнакомец. И все ему поверили, как верили всегда еще в школьные годы, когда он мог выболтаться из любых неприятностей. А меня похвалили и преисполнились удовлетворения, что я вырос, как и положено герою, с непоколебимой уверенностью, что все в итоге поступят правильно, если только дать им возможность и готовый поверить в любую чушь, которая исходит из директорских уст. Дамблдор до сих пор не отдает себе отчета в том, что я вырос полной противоположностью, и вместо затравленного, униженного существа с комплексом неполноценности он получил олицетворение всего того, что пытался вытравить из меня все эти годы. Он не осознавал, что я пришел в магический мир взрослым человеком, уже утратившим детские иллюзии и наивность – я никому не доверял, всех подозревал, на опыте убедившись, насколько часто оказывался прав в своих первых впечатлениях. Вам сложно такое представить, но, когда вы вынуждены справляться с трудностями в одиночку, когда вам столько всего приходится пережить на своем коротком веку, ускоренное взросление - неизбежное следствие. Воздвигнуть стену, которая будет разделять вас от ужасного мира – это необходимость, единственно приемлемый способ пройти через Ад, на который он меня обрек. Все, что остается – сцепить зубы, терпеть и учиться быть самостоятельным, самодостаточным, и если не свихнешься в процессе, то станешь человеком, способным выжить и мимикрировать практически в любой ситуации, с сильной закаленной волей и развитыми инстинктами, на которые всегда можешь положиться, - слизеринцы внимательно вслушивались в его слова, стараясь найти в них признаки хвастовства или превосходства, но ничего подобного не обнаружили. Поттер говорил прямо и откровенно, простая спокойная констатация без любой попытки выставить себя исключительным человеком. - Сколько себя помню, я всегда жил по своим правилам, прогибался, где приходилось, но никогда не сдавался, руководствуясь чутьем, подпускал к себе некоторых людей, чтобы не превратиться в озлобленного одиночку. Дамблдора мои инстинкты мгновенно отнесли в категорию «чрезвычайно опасен», но они молчали в отношении Люпина и Блэка, которые позже достоверно доказали, что у нас общая цель, и отсюда вытекает второй фактор. Месть - блюдо, которое лучше подавать холодным, поскольку ненависть – плохой советчик. Вот мы и решили, что выждать подходящий момент для вступления в открытое противостояние, лучше под крылом врага. Так легче копить информацию, изучать вражескую стратегию и перевербовывать соратников, пока у третьей стороны недостаточно сил, а сам я скован по рукам и ногам - своей юностью и еще не готов исполнить пророчество.

- Ох, - засмеялся вдруг Боул, - держите меня семеро – терпеливые и хитроумные гриффиндорцы!

- Думаешь, - увидев несколько закушенных улыбок, решился Гарри, - они такое же мифическое существо, как проницательные слизеринцы?

- Эй!

- Вы не спросили, чем на самом деле занимался все годы заключения Сириус, не поинтересовались, где был Люпин, и даже не съязвили на тему: ты даже оборотню не был нужен, - сказал парень, заставив их несколько смутиться точности манеры поведения в нормальных условиях, но сегодняшние обстоятельства таковыми не являлись. – Анимагическая форма действительно помогла Блэку пережить тюрьму и сбежать, вот только для этого ему пришлось голыми руками разобрать участок стены и вырыть пару-тройку туннелей. Все эти годы он думал, что Волдеморт одержал победу, и жил желанием отомстить за смерти друзей и их маленького сына. Ремуса за два года пять раз клеймили беглецом, - Пэнси ощутила волну тошноты и увидела, что не только у нее появилось желание прижать ладошку ко рту. – Его гнало знание, что я остался без семьи и позаботиться, кроме него, обо мне некому, но без родной волшебной палочки он не мог полностью избавиться от следящего заклинания, а любая из тех, что он смог добыть, были человеческими и едва-едва слушались оборотня. Не будет преуменьшением сказать, что он тоже был в заключении, лишенный прав и с полной конфискацией имущества, благо то, чем он действительно дорожит, хранилось в другом, не известном никому месте. Дамблдор и Люпину вещал, что Министерство непостижимым образом узнало о его болезни, и когда ему стало об этом известно, он так старался что-то предпринять, но было уже поздно, и Ремуса доставили к месту ссылки… что все эти годы он не оставлял попыток вытащить оборотня оттуда, ведь сиротке-Гарри были нужны близкие люди, но вот беда - бесплодных до недавних пор. Только зря он распинался, Рем, как и Блэк, ему ни на грош не поверил. Директор снова упустил одну меленькую, но немало важную деталь – у оборотней чрезвычайно развитое обоняние, и Люпин великолепнейшим образом знал, чей запах ощущает каждый раз при активизации следящих чар. А теперь скажите мне, что это - совпадение, - Поттер обвел их серьезным взглядом, - что единственные маги, которые могли предъявить права на мою опеку, провели по двенадцать лет в Азкабане и Резервации и появились в моей жизни после эмансипации, когда уже никак не могли влиять на мое воспитание и условия проживания. Это о терпении, а что касается хитроумия, - Гарри поджал губы, пытаясь удержать голос ровным и не допустить в интонации распиравшее его веселье, - вам не доводилось слышать о Биче Слизерина?

- О Мародерах, легендарных мстителях Слизерина? – Хиггс сделал акцент на последнем слове, намекая на желательность разъяснений, откуда о них узнали представители другого факультета, но либо Поттер этого не понял, либо притворился. Вместо этого Гарри моргнул и, чтобы скрыть охватившее его замешательство, колко заметил:

- Прямо-таки и легендарных.

- Тебе не понять, что такое дело чести, - с сознательной бесцеремонностью вздернул подбородок Притчард. – Они – тайное общество, созванное из уроженцев действительно старых семей, сохранивших верность архаичному Кодексу, выступившее вразрез традиций факультета, сводя счеты за новичков из их среды. Конечно, это все лишь теория: никто не видел их лиц, никому достоверно не известно, кем они были, но их поступки говорили громче всяких слов. К тому же в пользу этой теории, Мародеры не проявлялись с тех пор, как последний потомок древних покинул стены Хогвартса. Они были призраками из темноты, несущие кару, мстящие за обиды, нанесенные тем, кто не в состоянии защититься сам, - он запнулся, отметив, что Поттер сжал кулаки, а его лицо исказилось негодованием, словно кто-то целенаправленно разбередил его глубокую рану.

- Верно, я и забыл, что для вас в порядке вещей травить малышню, - лицо гриффиндорца приняло обманчиво-спокойное выражение, но тело оставалось напряженным. – Мало им, как слизеринцам, подвергнуться остракизму и отчужденности от всех остальных, так еще вы добавляете, превращая существование в собственном Доме в борьбу не на жизнь, а на смерть. Для вас это как-никак неотъемлемая часть обучения аристократической элиты: заискивать, лебезить, изворачиваться, пресмыкаться, без конца лгать и желать сломать того, кто слабее, не только из личной или семейной ненависти, но чисто ради удовольствия, осознания вседозволенности и собственной власти, - сказал Гарри тоном, в котором звучала легкая нотка враждебности, изрядно сдобренная омерзением.

Кассус Уоррингтон подумал, что из чужих уст это и правда звучит дико и не вызывает ничего, кроме отвращения. Его даже не интересовало, откуда Поттеру настолько досконально известны нравы, царившие в Слизерине, как он вообще знает о них так много, чтобы вести весь сегодняшний разговор и выстраивать его в свою пользу. Ему просто впервые в жизни стало стыдно за то, что он воспринимал как должное. Первая истина, которую каждый из них познавал, гласила: если не хочешь быть кому-то чем-то обязанным, или стать чьей-то игрушкой и прислужником – тебе нельзя быть слабым. Слизерин не тот факультет, где студентам свойственно, позволительно или желательно привязываться к кому-либо, ведь как бы слизеринцы ни выгораживали свой факультет, все превосходно понимали, что, по существу вещей, являются самым настоящим серпентарием, где в любой момент можно получить нож в спину даже от хорошо знакомого человека. Да, они объединялись против общего врага, но никогда не забывали о внутрифакультетских распрях. Здесь всегда каждый сам за себя, всегда в борьбе и старании избежать чужих сетей, пока однажды не вырастаешь в крупную рыбу и не начинаешь строить заговоры сам. Разумеется, всегда существовала возможность. Например: родители могли заранее озаботиться обеспечением надежного защитника для чада, но не всем такое было под силу, ведь даже мелкому Малфою в свое время пришлось отбиваться от нескольких придурков, решивших, что неплохо бы иметь его в должниках. Хотя тот был достаточно умен, чтобы стать всяческим исключением из правил и еще на первом курсе обзавелся людьми, которые дружили с ним не из-за денег и не из-за того, что выросли с ним, а потому что он сплотил их общим интересом. Кассус никогда не видел, чтобы в глазах Слизеринского Принца и его свиты плескались отчаяние, страх и ужас, как в глазах любого другого первокурсника. Они не боялись, но и не были настоящими детьми, как тот же Лукас, с пляшущими бесенятами в глазах взахлеб рассказывавший, что грифы сжульничали и не убрали после Хогсмида игровую зону, и теперь у них есть альпинистская стена, на которой они соревнуются с Поттером, и куча других маггловских приспособлений для отдыха и развлечения. Судя по всему, Поттер вообще проводил с малышней неправдоподобно большое количество времени, да-да, тот самый отстранено-холодный Поттер, чей рассказ о собственном взрослении заставил Кассуса увидеть в нем идеального слизеринца, закаленного броней безразличия, с начисто выбитыми чувствами и теми же побоями выращенным пресловутым хребтом. Если подумать, его детство мало отличалось от условий большинства из них и самого Кассуса в частности, и тем не менее Поттер сидел посреди зала, смеялся, шутил, дурачился и вел себя не как Наследник и будущий убийца, а нормальный парень шестнадцати лет, на чьи плечи не возложена ответственность за целый мир. Стоило признать, что Поттер заслуживал уважения хотя бы за то, что находил в себе силы выживать раз за разом, сохраняя в себе жажду жизни, невзирая на то, как та с ним обходилась, и при этом не сдаться, как они, а оставаться самим собой, а не тем, что из него старательно лепили. Волк-одиночка с собственной стаей, которая любого порвет для него в куски, как и он для них. Это то чему их учили на факультете? По словам Лукаса, Гриффиндор был похож на семью, которую они сами создавали, и внезапно Уоррингтон поймал себя на желании, чтобы Слизерин стал подобен ему, в конце концов, по крайней мере в одном гости правы: есть традиции плохие и хорошие, а воспитание по-слизерински вдруг перестало казаться достойным продолжения. Это пугало…

- Хотя, честно говоря, мне льстит ваша высокая оценка достижений Мародеров и что вы считаете их достойными уважения, - продолжал тем временем Поттер, - ведь в отличие от вас я знаю, кем они были. Именно о двоих из них я рассказывал вам чуть раньше, - добил свою аудиторию Поттер и удовлетворенно откинулся на спинку, предоставляя остальным возможность прийти в себя, и с плутоватым видом пожал плечами, когда Гермиона укоризненно посмотрела на него.

- Все же в чем-то Боул прав: такая жажда мести - это больше слизеринское устремление, - медленно, словно рассуждая с самим собой, ответил Малфой, заполняя очередную огорошенную паузу, - и это вполне объяснимо: Блэки исконно учились на нашем факультете, и воспитание, предшествовавшее Хогвартсу, не могло не наложить отпечаток; Люпин, в принципе, темное создание; Лонгботтома растила бабушка, бывшая слизеринка, к тому же староста. Вопрос: откуда это в тебе Поттер? - Малфой смотрел на Гарри с самодовольно расчетливой улыбкой.

- Магглы снимают много научно-образовательных программ о животных, - ухмыльнувшись, ответил тот, - и однажды я видел рассказ о морских хищниках, конкретно, об одной змее, у которой весьма интересный способ привлечения к себе добычи. Она лежит на дне, притворяясь раненной, к ней приближаются враги, но она лежит неподвижно, тогда, потеряв бдительность, они начинают понемногу ее покусывать, но она все равно не шевелится и выжидает, чтобы нанести смертельный удар. Так что, припомнив все несовпадения моего детства и неслучайные случайности, которые преследовали меня, стоило мне перешагнуть порог магического мира, я решил поступить именно так. Ну, и поскольку все так настойчиво заталкивали меня в Гриффиндор, было ясно – это отправная точка всего плана. И что же мне оставалось в таких условиях? Затаиться и ждать, пока мои враги себя проявят, разобраться в обстановке, их планах и, конечно же, найти союзников.

- Поттер, ты только что сравнил себя с одним из нас, - фыркнул Блейз.

- Что в этом такого, если я должен был им стать? – безразлично ответил тот.

- ЧТО?

- А о чем, по-вашему, я полчаса со Шляпой болтал? Вел светскую беседу? Она упертая старушенция, - беспечно продолжал говорить Гарри, словно не замечая последствий своего заявления и ленно-ностальгически улыбаясь, - Слизерин - и хоть ты тресни, объясняю: нельзя мне туда, пока не разберусь что здесь к чему, мне лучше не высовываться. Пришлось все полностью показывать, так я чуть не оглох, пока она хохотала как ненормальная: мол, все, что вижу, лишь убеждает в правоте. Уступила только чтобы «сюрприз старику устроить». Честное слово, не будь всем известно, что она принадлежала Годрику, поклялся бы, что она Салазара, итригантка древняя, каждую нашу беседу шляпка заворачивала такую конструкцию тройного значения, что сам черт ногу сломит.

- Кого-то мне это напоминает, - коротко рассмеялась Гермиона, и Поттер возмущенно уставился на нее:

- Я не настолько плох.

- Я этого не говорила, но от общения с тобой у любого мозги закипеть могут.

- Ты знаешь, что она права, - поддакнула Кэти.

- С вами спорить себе дороже, - помолчав, махнул рукой Гарри. – А вообще зря вы так про гриффиндорцев. Не настолько уж мы прямые и бесхитростные, как все думают.

- Сказал кандидат в слизеринцы, - хмуро сказал Эдвард Эйвери, изумленный до предела этой встречей, хотя обычно он удивлялся крайне редко.

- Кто нарушает больше всех правил? – спросил Шеймус.

- Но реже всех попадается? – добавил Дин. – Розыгрыши, проделки, вечные передряги и противозаконная деятельность – это все наши фирменные выкрутасы.

- Только потому, что вас покрывают все преподаватели! – возмущенно отреагировал Блейз Забини.

- Недоказуемо, - ухмыльнулся Невилл. – Хотя правда, что именно Гарри является причиной того, что стереотипные гриффиндорцы – исчезающий вид. Боюсь, благодаря тебе, друг мой, такого понятия, как честный гриффиндорец, уже в природе не существует. Ты всех нас развратил, даже первоклашек.

- Джеймс Поттер был стереотипным гриффиндорцем, - возразил Гарри, - как и все его предки до энного колена, со стопроцентной гарантией распределявшиеся на этот факультет, что однако не помешало ему быть одним из Мародеров.

- Значит, вы просто наконец вышли из Тени, - хохотнул Эдди.

- Конкретно, что ты задумал, Поттер? – прерывая назревавшую перепалку, спросил Малфой, которому надоело ходить вокруг да около. Он битый час усилием воли удерживал себя от желания потереть лоб, унимая зарождавшуюся мигрень. Мерлин свидетель, общение с одним неуемным Поттером, чья манера поведения кардинально отличалась от привитой ему с рождения, требовала железных нервов, но когда их было много, хотелось, как домовику, побиться головой об ближайшую стенку. Как ни странно, в том числе и от зависти.

- О, ничего особенного, пустяк, - по-прежнему скалясь уверенной, ленивой улыбкой ответил Гарри.

- И так он называет революцию, - пробормотал Энтони, но все в комнате его услышали.

- Сумасшедший! - возмущенно прошипел мгновенно выпрямившийся Драко, потеряв свое ледяное самообладание.

- Меня не раз и не два обзывали чокнутым, но сейчас-то я что сделал не так? – невинно вопросил Поттер.

- Ты вообще соображаешь, во что собираешься влезть и утянуть за собой остальных? Хотя откуда тебе знать, ты же сроду общался лишь чернью. Может, ты и потенциальный спаситель, Поттер, но для людей нашего круга ты навеки останешься никем, пустым местом. Ты представляешь, что власть делает с людьми? Или думаешь, Министерство ограничивается одним министром? В правительстве еще тысячи и тысячи работников, каждый из которых только и мечтает урвать с чужого окорока кусок пожирнее.

- Ты не открыл мне ничего нового, - серьезно ответил Поттер, с лица которого сползла улыбка, - все это я и без вас знаю и собираюсь это изменить. Потому что, если тебе интересно, у меня и выбора-то иного нет. Все лучше, чем продолжать жить в паутине лжи и притворства. Мне надоело быть игрушкой в руках лжецов и манипуляторов, время от времени с легкостью отправляющих людей на смерть. Я хочу избавиться от них и хочу оставить свою жизнь себе. Раньше я не мог защититься, я должен был накопить знания и магический потенциал, должен был вырасти из ребенка в мужчину, но теперь я могу и умею защитить себя и всех, кто мне дорог, - и добавил почти неслышно: - этого больше не произойдет никогда.

- А что будет с твоими планами, если Дамблдор сразится с Лордом первым? - изогнув бровь, саркастически спросил Малфой.

- Лично он его убивать не станет, - убежденно заявил гриффиндорец в ответ. - Я каждый год сталкивался с этим ублюдком, распутывал его злодейский замысел под директорским носом, который превратил школу в проходной двор. Тут кто только не шляется: одержимые духом профессора и книжонки, сбежавшие заключенные, Пожиратели под обороткой, а Дамблдор, величайший и пресветлейший, ничего не замечает и всегда появляется в последний момент - поздравить меня с тем, что я снова каким-то чудом не сдох. Все это шито белыми нитками, - на этот раз он пренебрег обескураженностью чистокровок и не стал прерываться, чтобы разъяснить смысл аллегории. - У него был шанс закончить все в прошлом году - в Министерстве. Он мог, но не стал. Нас в атриуме было только трое, и двое оказались замкнуты в ментальном поединке. Я валялся на полу и бился в конвульсиях, стараясь выслать непрошенного жильца из своего сознания и тела. Волдеморт, - Гарри уже привычно проигнорировал дрожь на кличку, - стоял передо мной, направив на меня волшебную палочку и концентрируя всю волю и магию в желании вытеснить мою личность и занять мое тело. Спрашивается, что все это время делал Дамблдор? – он обвел слушателей взглядом совершенно безумных глаз, казалось, еще немного и из них полетят искры. – Я предусмотрительно разыграл кратковременную амнезию, а он сказал всем, что спас меня, сослался на Пророчество, но хотя я был ослеплен болью, я видел его. Я знаю, что он не помогал мне, фактически он занимался противоположным. Я сам видел, как Дамблдор отпустил его! – Гарри раздраженно выдохнул и запустил пятерню во взлохмаченную шевелюру. - Да кто из нас слизеринец, в конце концов! Вы читали статьи, вам подтвердили, что в них истина, так расшевелите свои натасканные на интриги мозги и спросите самих себя: можно ли такими стараниями вырастить достойного и готового к противостоянию великому Темному Лорду мага? Для борьбы против самых злых и коварных магов Британии, мечтающих о мести и смерти виновника падения их господина, выставили ребенка, по большому счету ничем не лучше маггла. Дамблдор растил себе пешку, в голову которой собирался вложить ненависть к нужным ему врагам, не способного к более сложному мышлению, чем принцип: если ты не на одной стороне - значит, на другой, не с нами – значит, против нас. Это не судьба, а хорошо продуманная манипуляция с использованием благоприятно подстроенных обстоятельств, когда такой послушный материал, готовый к подвигам с первого года жизни, свалился на голову магического мира в самый подходящий и критический момент.

- Почему он тогда просто не взял тебя в свой дом и не взрастил, как ему угодно? – прищурившись, спросил Монтегю.

- Одно дело - прослыть обманутым опекуном, который не удостоверился в благополучии своего опекаемого, а поскольку магия ему не отомстила, поверить в его неосведомленность обывателю нетрудно, и совсем другое - тем, кто не обучил подопечного законам и традициям, оставив его в полном невежестве относительно магического мира. Стань он моим наставником, как бы он смог объяснить мое незнание элементарных правил? А так он логично оправдался тем, что Избранному лучше воспитываться вдали от незаслуженной славы, чтобы я не вырос избалованным полной безнаказанностью, возгордившимся бездельником. Наверняка еще на камеру утер скупую мужскую слезу: мол, бедный ребенок, ему еще столько предстоит испытаний, он заслужил счастливое детство. А в реальности все обтяпал по собственному плану: удалил меня из волшебного мира и убедился, что никто из его недоброжелателей не попытается оспаривать его несуществующую опеку, мотивируя… - Гарри, на мгновение остановившись, задумчиво нахмурился и тут же продолжил: - Мерлин, да чем угодно, можно тысячи причин привести, и тем попытаться прибрать юного героя к своим рукам! Жестокое детство «превратило» меня в мальчика, отчаянно ищущего одобрения такого величайшего мага современности (здесь вступает абсурдно длинная подпись на письме), которому отчаянно необходима уверенность, что он чего-то стоит и не является полнейшим ничтожеством, как ему всегда внушали (ежегодные эскапады, грозящие смертью или членовредительством, тут более чем показательны, как и баллы, которые в результате добавляются в копилку) и что все, кто меня знают, любят и гордятся мной. А абсолютное невежество в магической сфере сделало меня зависимым от его советов и руководства. Рецепт прост как дважды два, и одноразовое оружие готово приступить к выполнению своих прямых обязанностей, осталось только, сигнализируя окончание игры, возложить груз спасения всего мира на хрупкие геройские плечи, что и сделал в конце прошлого учебного года великий Альбус Дамблдор, поведав мне содержание Пророчества нашей выжившей из ума преподавательницы Прорицаний.

- Ты далеко не невежда, - хмыкнул Драко, для которого способность Поттера к логическому мышлению успела стать обыденностью, и был готов подписаться под этим обеими руками после всего, что происходило на их регулярных занятиях, приносивших ему все больше удовольствия. Драко изначально не предполагал, что Поттер будет настолько охотно делиться опытом.

- А я всегда был любознательным ребенком, - усмехнулся Гарри, слегка склоняя голову и с благодарностью принимая комплимент, – и старался, не теряя времени, освоить продвинутый материал настолько быстро, насколько позволяли возраст и магия. В этом покрыть причиненный Дамблдором ущерб не составило труда, но ситуацию с влиянием рода Поттеров на правительственной арене не исправишь так же легко. Мне говорили, что раньше влияние Поттеров в обществе было очень велико, что им хватало золота и политического веса, чтобы делать то, что они считают нужным. И добавили две оговорки: мои предки отличались исключительной альтруистичностью и, как положено людям чести, никогда не использовали власть для личного блага, а только для всеобщего; к сожалению, со мной, последним в роду, все еще несовершеннолетним и необученным политическим манипуляциям, это влияние сошло на нет.

- И винить в этом некого, кроме Дамблдора, - согласилась Пэнси.

- Который, присвоив статус опекуна, пользуется голосом Поттеров в Законодательном Собрании, Визенгамоте и Палате Лордов, а также весом в обществе, давлением на должников рода и злоупотребляет управлением сейфов, - проницательно добавил Уоррингтон. – Все это время готовя тебя на смерть, чтобы не потерять все эти преимущества.

- Начинаете понимать, - кивнул Гарри. – Так что в итоге это все равно буду именно я…

- Каким образом? – влез Пьюси. – Дамблдор не дурак, если он тебя не обучал, как он рассчитывает, что ты победишь Лорда?

- О способ у него был, - злобно ухмыльнулся Поттер, но он еще не знает, что эту возможность я уже ликвидировал. И не узнает до самой финальной битвы, когда я не отправлюсь к праотцам за компанию с Волдемортом. Именно поэтому все случится по-моему. Не потому, что я верю в пророчество или свою уникальность, а просто потому, что мне не оставили выбора, потому, что я обучен выживать, и потому, что привык все доводить до конца. И в силу того же последнего довода я не остановлюсь на убийстве Волдеморта, а в меру своих сил постараюсь изменить мир так, чтобы подобное не повторилось…

- Тебе никто не позволит…

- Я, может, человек и не особо амбициозный, но и не совсем кретин конченный, чтобы для других таскать каштаны из огня, - и, отметив непонимание на некоторых лицах, перефразировал, - не позволю пользоваться плодами своих трудов. Я одержу победу в финальном поединке, но я не могу вести всю войну самостоятельно, - Гарри сделал паузу, устало потер лоб рукой и глубоко вздохнул. – Бороться в одиночку - очень смелое и мужественное решение, но одновременно чрезвычайно глупое. Кто хоть раз видел, чтобы Волдеморт воевал без своих Пожирателей Смерти? Он не один, как и Дамблдор. Мне нужна моя собственная армия, не понимать это может только идиот, за которого меня держит директор. Окончание войны станет началом нового, лучшего мира. Мы станем его основой. Вы можете приспособиться и стать частью истории, а можете кануть в небытие. Знаю, это не ваш стиль, но я предпочитаю вести дела прямо и сразу выкладывать карты на стол, потому что у меня уже печенках сидит вся атмосфера таинственности, скрывающая обыкновенное наплевательство. Меня бесит, что ко мне относятся как к пешке, и что всегда найдутся люди, которые будут расставлять на меня сети, и не важно, станут ли они демонстрировать при этом лояльность или наоборот. Меня злит, что меня направляют и подстегивают, цедя ровно столько информации, сколько необходимо, чтобы держать меня под контролем. Мне обидно, что все забыли о морали и совести и хотят, чтобы я прыгнул выше планки, пока они чертовски заняты своими очень важными делами, оставляя мне пустячок – спасение их шкур! – к привычной боли в затылке добавилась жуткая пульсация в висках, и Гарри помассировал их пальцами, прежде чем снова посмотреть на слизеринцев. – Это ваш выбор. Уговаривать никто не будет, просить и торговаться тоже. Правда в том, что мы вполне способны обойтись без вас, ваше знание и понимание всех политических тонкостей не делает вас незаменимыми, есть и другие люди, способные во всем разобраться это не намного сложнее, но одновременно их деятельность будет не любительской, а легитимной. Мы нужны вам, а не наоборот, и вам прекрасно это известно, ведь вы же хотите, чтобы вас спасли. Но за просто так ничего в жизни не бывает.

- И какова цена сохранения наших родов? – спросил Драко, пытливо разглядывая Поттера, у которого едва заметно задрожали и побелели от напряжения сцепленные пальцы.

- Участие в разрушении магического мира, принятие, что ничего уже не будет так, как было раньше, - глаза Гарри слегка потемнели. – К примеру, все то, что вы тут наплели про гарантированное трудоустройство, можете забыть. Все, что вы получите - законное кресло в Палате Лордов, чтобы выражать волю магов, проживающих на принадлежащих вашим семьям землях. За все остальное придется побороться и научиться соответствовать. И предупреждаю сразу, становление Неприкасаемым не дает подобных привилегий. Если хотите работать в госаппарате, придется сначала отправиться в маггловский мир и окончить университет по выбранной специальности, раз уж у магов пока нет высших учебных заведений. Но будут, однажды обязательно будут.

- Тебе никто не позволит!

- Ты это уже говорил, Хиггс, - спокойно сказала Гермиона, обернувшись к нему, - и очень ошибаешься, если думаешь, что мы собираемся спрашивать разрешения. Процесс уже запущен, и при текущем размахе деятельности мы говорим не о попытке, а о факте проникновения в госструктуры и подготовке… - она замешкалась, подбирая более точную формулировку, и пожала плечами, - я бы назвала это бескровным переворотом, если бы страна уже несколько десятилетий не находилась на военном положении.

- Стоим ли мы подобных хлопот, - язвительно выплюнул Деррик.

- Считаешь, у вас есть другие альтернативы? – с некоторым усилием поинтересовался Поттер. – Или так не терпится узнать, зачем Лорду в обход ваших родителей понадобились мальчики и чистая кровь? Могу с уверенностью констатировать, что вы бы этого не пережили. Да и регулярное Круцио, говорят, плохо для здоровья, а Авада еще и на цвете лица негативно сказывается.

- Всегда можно сохранить нейтралитет, - слабо сказала Дафна.

- Не в этот раз, не с этим темным лордом, в этой войне не будет воздержавшихся, - покачал головой Гарри и схватился за сидение, удерживая накатившую волну дурноты. - Я хорошо его знаю, вижусь время от времени, - с непонятной иронией хмыкнул он, - у него либо «за», либо «против», никаких полумер. Нейтральных он автоматически воспринимает как вероятных союзников своих врагов и избавляется от них даже быстрее, чтобы не дай Мерлин, они усилили противника. Вы не глупы и сами понимаете свои возможности. Распределительная Шляпа ежегодно поет, что объединение школы - единственное, что может спасти магический мир, - даже для собственных ушей голос Гарри звучал слишком отстраненно. – Предубеждение сеет раздоры и недоверие, переходящие во взрослую жизнь, если мы сможем ликвидировать их в рамках Неприкасаемых - это первый шаг на пути необходимых изменений. Гермиона, - попросил он, откидываясь на спинку дивана и прикрывая стекленеющие глаза.

- Магический мир перманентно существует в состоянии различных притеснений и паники, не желая признавать, что сам создает все условия для повторяющегося кризиса. Министерство, вводя все более жесткие законы и ограничения для тех, кому не посчастливилось родиться чистокровным или человеческим, само старательно поддерживает цикличность возникновения Темных Лордов.

- Это же бред! – раздался чей-то голос.

- Бред, - спокойно ответила Грейнджер, - то, что несовершеннолетним магам запрещено колдовать даже в целях самообороны, если они подвергаются жестокости и насилию или стали жертвой магического нападения. Ребенок имеет право защищаться в меру своих сил, с какой бы стороны не подвергся атаке, и не важно, на чьих глазах это произошло. Их Избранный совершил подобную оплошность, и чинуши так переполошились, что даже забыли, чем поплатились бы в случае удачи дементоров, или тем, что их больше будет некому спасать, если упрятать спасителя за решетку. Или что вампира, оборотня и представителя любой другой магической расы приговаривают к смерти по первому подозрению в агрессивности, - продолжала она терпеливо, - и с циничной лицемерностью именуют это не казнью, а «мерой, необходимой для обеспечения безопасности». Тотальный надзор над применением магии гарантирует лишение свободы и магии за единственное заклинание, произнесенное не там, где надо.

- И что вы предлагаете? Отменить все запреты и принять равноправие? – фыркнул Монтегю.

- Зачем впадать в крайности, - пожал плечом Голдстейн, - но что мешает принять более гибкий вариант запрета на использование магии вне школы? После истории с Гарри мой отец выступил посредником и внес предложение от анонимного клиента, посчитав это разумной мерой в условиях военного времени. Его дружно назвали одержимым безумцем.

«Что за черт», - подумала Пэнси, снова оглядываясь на камин и убеждаясь, что пламя весело пляшет на поленьях, но волна холода в комнате была более ощутимой, и на этот раз ее заметили все слизеринцы и непонимающе заозирались. Гости удивления не выказывали, хотя девушка заметила, как кое-кто зябко поежился, а Грейнджер обеспокоенно всмотрелась в лицо Поттера и, ощупав пальцами его запястье, нахмурилась: тот на прикосновение никак не отреагировал, и гриффиндорская староста взволнованно качнула головой. Последовав ее примеру, Паркинсон вгляделась в парня и отметила бледность кожи, словно бы утончившиеся черты лица с каким-то нервно-отрешенным выражением, полуприкрытые веки, не скрывавшие частое движение глазных яблок, поджатые губы, замершие в неразборчивой гримасе и ходящие на скулах желваки. Дальше происходило нечто до невероятности странное, неизбежно привлекшее внимание всех хозяев: Лаванда, стоявшая за спиной Поттера, шагнула ближе и принялась нежно массировать ему виски; сидевшие боком на спинке дивана по обе стороны от его головы близняшки Патил одновременно опустили соответственно правую и левую руки и начали синхронными движениями разминать ему шею и плечи; тонкая рука Лавгуд, обвилась вокруг его ноги, мягко поглаживая чуть выше колена, а головой она прижалась к его бедру; ладонь Грейнджер слегка переместилась, поглаживая пульс, бившийся под ее пальцами, словно успокаивая кровь, бушевавшую под его тонкой кожей, сейчас казавшейся грубой, неровной, почти… Додумать она не успела, поскольку перехватила заинтересованный взгляд на Гермиону сидевшей по другую руку Поттера Боунс, и та поощряюще кивнула. Сьюзен тщательно воспроизвела ее действия.

Некоторое время они сидели тихо, а онемевшие слизеринцы, не в состоянии осознать значимость происходящего на самом деле, предпочли отмолчаться, чем нарываться на новые нравоучения маггловского образца. А ведь в отличие от инцидента с тремя первыми посетителями, компания на диване являла собой картину неприкрытой сексуальности и эротизма, но, тем не менее, ничего, кроме тревоги, Неприкасаемые не демонстрировали. Не зная, что делать и как помочь, Пэнси проглотила свой страх: найти и сразу потерять едва обретенную надежду на лучшее будущее. Вполне закономерный финал в ее видении реалий жизни, где не было места чуду и где получаешь не то, чего хочешь и заслуживаешь, а то, чем соизволят тебя одарить люди, под чьей властью ты проживаешь. Ожидать в таких условиях чего-то хорошего для нее было довольно неразумно, как бы заманчиво ни маячил впереди призрак свободы, проведенные под отчей крышей годы научили ее смирению и вере в худшее. Даже того, что с Поттера станется окочуриться прямо здесь и сейчас, откровенно и без прикрас обрисовав их мрачные перспективы, еще живо стоявшие перед глазами и заполнявшие ужасом сердца. Ей не была свойственна вера в бескорыстие, в идеалы добра и справедливости, она считала, что верным можно быть только самому себе, а остальные предадут тебя при любом удобном случае и не поморщатся. Но все же…

Все же Пэнси поймала себя на иррациональном понимании, что отдала бы все на свете, чтобы вернуть в эти глаза свет, придать этому лицу прежнюю одухотворенность, как в тот момент, когда он хвалили ее за храбрость произнесения запретного имени, и постепенно Поттер действительно расслабился, сполз немного с сидения, устраиваясь с большим комфортом, и, не обращая внимания на продолжавшуюся тупую боль, слабо улыбнулся, открыв глаза. Его лицо стало спокойным и открытым, подчеркивая расслабленность и беспомощность, странную в сильном мужчине. Это было настолько необычно – видеть реакции парня на боль, которые он не пытался загнать глубоко в себя, чтобы выглядеть сильным и независимым. Не то что Поттер не был таким, честно говоря, он был самым самоуверенным человеком, из тех, кто встречался ей в жизни. Драко ему в этом значительно уступал. Несмотря на внешнюю демонстрацию обратного, он был слишком зависим от мнения своего отца, слишком жестким внутри, слишком любил все контролировать. Долгие тренировки в сдерживании своих эмоций начали работать против него. Но с Поттером здесь было и нечто большее - в нем не было стыда оттого, что они увидели его слабым. А с другой стороны, разве мужчине не хочется ласки и заботы? Пэнси не успела уловить момент перемены: еще мгновение назад Поттер казался таким измученным и несчастным в объятиях своих... – Паркинсон затруднилась подобрать слово – а в следующее улыбались его губы, глаза, и сам он весь словно светился, как и в минуту своего появления. Девушки все еще обнимали и ласкали его, и переглядывались с таким видом, словно побудить его улыбнуться и отогреть было для них равносильно ощущению собственноручно зажженного солнца. К слову, температура воздуха действительно пришла в норму, заставляя девушку задуматься над существованием связи.

- Ты должен притормозить, - нахмурившись, сказала Гермиона. – Тебя все чаще утягивает в самое неподходящее время.

- Не могу, - поморщился Поттер. - Мне нужна информация, а это самый достоверный источник.

- Что Гарри, все еще мечтаешь править миром, - усмехнулся Невилл.

- Мечтаю, - и, оценив запутанное выражение лиц слизеринцев, добавил: - Проклятье, надо подарить вам современный фразеологический словарь, - он запрокинул голову, ловя взгляд Парвати Патил, которая отрицательно покачала головой. – Черт. Спасибо за помощь, прекрасные дамы, - поочередно снимая и поднося к своим губам изящные ручки для поцелуя - быстрого почти невесомого на вид прикосновения, сказал Поттер и сел прямо.

Внезапно Мэнди Броклехарст, вскрикнув, подскочила на месте.

- Прости, я машинально, - извинился он, в его руках было небольшое круглое зеркальце. – Пират, - произнес он в него, и в следующий миг раздалось глухое ворчание искаженного голоса, мешавшее его идентификации. - Уже знаешь? – ухмыльнулся Гарри.

- А кто нет? Ты думаешь, что творишь? Надрать бы тебе уши за такие фокусы.

- Риск просчитан, - напряженно прервал Поттер.

- Просчитан? Просчитан! – дальше послышалось начало весьма оригинального ругательства, которое Поттер оборвал после первой пары слов:

- Мерлина ради, я в порядке, угомонись, или придется дарить тебе попугая голосящего: «Пиастры!».

- Нахаленок, - добродушно послышалось в ответ. – Чего тебе, если не заслуженной трепки?

- У нас проблемы. Код синий.

- Детали? – деловито отозвалось зеркало.

- По нулям, я уже по всякому пробовал пробиться, а линия еще не сформирована, - он прерывисто вздохнул. – Меня захлестывает, и от его эмоций я попросту взлететь готов: основные – предвкушение и какая-то отчаянная радость. Поднимай людей, и будьте наготове.

- Сделано.

- На чем вы остановились, - как ни в чем не бывало, обратился Поттер к ним, запихнув зеркало в карман.

- Хотели разъяснить о принципе действия связывающей нас магии, - с готовностью отозвалась Гермиона.

- Ты или я?

- Ты.

- У нас две меры «Круг Посвященных» и контракт Неприкасаемых, с которым вы ознакомитесь позднее. Обе высвобождают древнюю магию единства, рождая узы не подчинения, а доверия. Вы не станете полноценным членом нашей группы без чувства истинного понимания целей борьбы и искренней готовности присоединиться. Мы свободное сообщество, где каждый помогает всем и знает, что получит помощь ото всех. Если в любой момент вы разочаруетесь в методах и способах, магия братства без ущерба для индивидуума исключит его, унеся с собой все знания о Неприкасаемых и заменив воспоминания, - Гарри улыбнулся. – Мы объединены единой целью – построение нового волшебного мира. Зачем настойчиво цепляться за пережитки старого, когда новое намного удобнее? Каминная сеть и факелы были хороши несколько веков назад. Возможно, пришла пора заменить их на телефоны и электричество? Но нет, Министерство искусственно ослабляет магический мир, продолжая политику ограничения, враждебную к любой форме прогресса перед лицом стремительно развивающихся магглов. Начать стоит с мелочей и популярных реформ в законодательстве и экономике - тогда люди легче откроются навстречу новому миру и примут и другие нововведения. Они сами не заметят, как, перенимая достижения маггловской науки, одновременно обретут и более свободные взгляды на жизнь. И есть надежда, что однажды перестанут делить людей и им подобных созданий по чистоте крови, расам или предпочтениям, принимая как равных граждан гоблинов, вампиров, эльфов, оборотней, кентавров, черных и белых магов… Пожирателей Смерти и членов Ордена Феникса.

- Поттер, ты создаешь утопию, - холодная насмешка в глазах Боула.

- Или возвращаюсь к тому, что уже существовало когда-то, - зажглись глаза Поттера. - Или никто из вас не помнит, что однажды представители всех разумных магических рас были уважаемыми членами сообщества? Не понимает, что политика Министерства ведет к стагнации и деградации? Что, поместив под запрет исследования природы магии, создание новых артефактов и изобретение новых заклинаний, они фактически убили ваше общество?

Поттер собирался говорить что-то еще, судя по фанатичному блеску в глазах, он только разгонялся в своей речи, но вдруг захлебнулся воздухом, склонил голову, словно вслушиваясь во что-то неведомое. Все присутствующие буквально почувствовали, как он весь напрягся и подобрался, будто хищник перед прыжком. Поттер быстро повернул голову к Лавгуд, и в ту же секунду она закричала, отшатнулась от его ног, на которые с комфортом опиралась на протяжении всего вечера и, ударившись поясницей о журнальный столик, упала на пол.

- Началось, - произнес Гарри, не повышая голоса, но с такой интонацией, словно он смертельно устал от всего этого.