– 4. Кусочек солнца в дождливый день –

– Надоел этот дождь... Нами! Когда уже будет солнце?

– Я тебе уже сто раз сказала, что как только почувствую перемену в погоде, ты первым об этом узнаешь, так что кончай уже нудеть!

– Ну, Нами, я хочу уже солнце и новый остров и…

– Кушать подано…

– О, мясо!

– Как мало все-таки ему надо для счастья…

С появлением еды на столе в камбузе Санни Го снова воцарилось привычное неугомонной команде мугивар оживление, которое было покинуло ее на то время пока их солнечный кораблик пересекал полосу этих мрачных дождливых вод. Уже вторую неделю ни одно из небесных светил не показывало пиратам свой лик – плотная завеса низких, темно-серых туч не давала пробиться ни единому лучу. И все бы ничего, если бы при всем при этом дождь, который щедро заливал палубу, хоть на время давал команде передышку, но не тут то было. Френки уже даже применил скачок, израсходовав практически все остававшиеся запасы колы, но и это не дало результата. Конца и края этому унынию и серости видно не было.

Постепенно, шажок за шажком и настроение команды стало неуловимо меняться. Тут лишнее грубое слово, там раздраженный взгляд, пинок сильнее чем обычно, комплименты менее изощренные…

Привычные развлечения, которые день за днем скрашивали томительный и неторопливый ход времени, когда их корабль вот так же застревал где-то между небом и морем в абсолютной пустоте и кажущейся неподвижности теперь тоже были друзьям практически недоступны из-за все непрекращающегося дождя и шквального ветра, что так же не могло сказаться на их хорошем настроении.

– Нами, а когда?.. – едва с едой в своей и близлежащих тарелках накама стало пусто, снова завел старую шарманку капитан.

– Луффи! Да сколько можно-то? – тут же вскинулась рыжеволосая девушка, на что верный кок, вихрем подлетев к Мугиваре, отвесил ему нехилого пинка, что, впрочем, тому не могло принести и толики вреда. А вот книге, с которой Робин не расставалась ни днем ни ночью, пока та не оказалась бы прочитанной, повезло куда как меньше. Растянувшиеся резиновые конечности Монки отправили беднягу в полет до противоположной стенки, с которой та и встретилась с глухим стуком и недовольным шелестом измятых страниц, осев затем на пол.

Робин, не сказав ни слова и только лишь удостоив обоих пиратов гневного взгляда, встала из-за стола и отправилась поднимать свою драгоценность, любовно приглаживая каждую помятую страничку. Переворачивая очередную из них, девушка наткнулась на фотокарточку оставленную здесь, по всей видимости, кем-то из команды.

Некоторое время археолог оставалась неподвижна, продолжая сидеть на корточках возле стены и, мягко улыбаясь, разглядывала кусочек картона, хранивший столько хороших воспоминаний.

– Робин? – виновато позвала подругу Нами.

– Робин-чуан, как мне загладить свою вину? – пролепетал кок, подлетая к брюнетке и припадая перед ней на одно колено. Но, увидев ее улыбку, парень замешкался.

– О, не стоит, – произнесла она, поднимая на Санджи взгляд. – Скорее мне надо вас поблагодарить.

– Поблагодарить? – снова не понял повар. – Но за что?

Девушка поднялась, прошла к столу и, под недоуменные и любопытные взгляды всех накама, положила в центр найденную между страниц книги фотокарточку.

– За кусочек солнца в этот дождливый день, – мягко ответила она.

Головы всех пиратов сгрудились вокруг фотографии, и на их лицах тут же расцвели понимающие улыбки. На снимке были изображены они сами, резвящиеся на пляже одного из многочисленных летних островов, которые то и дело попадались им на пути. Воспоминания о ласковых прикосновениях солнечных лучей, соленых брызгах воды, сладких коктейлях, морских догонялках и веселом смехе, в сердцах каждого из них снова будили теплые чувства, которые чуть было не растворились в серой безысходности окружающего их вот уже который день пейзажа. Но теперь, каждый понимал, что все – напускное, да и не может же серость длиться вечно! А солнце оно не только там, за облаками, но и в душах каждого из них.