Глава 3. Профайлеры в Майами

В аэропорту Майами их ждали. Высокую блондинку на фоне трёх чёрных "хаммеров" сложно было бы не заметить.

– Рене Локлер, – представилась она, безошибочно опознав в Хотчнере главного и протягивая ему руку.

– Специальный агент Хотчнер, – кивнул он, отвечая на энергичное рукопожатие. – Моя команда: специальные агенты Морган, Росси, Джеро и Блейк, а также доктор Рид.

Рене обменялась рукопожатиями со всеми названными.

– Вам действительно необходимы все три машины? – спросила она, окидывая команду профайлеров слегка насмешливым взглядом. – Или вы решили, что мы не организуем вам гостиницу? На этот счёт можете не волноваться, встреча весны уже закончилась, теперь до сезона круизов у нас будет не так уж людно.

– Группа должна быть мобильной, – чуть сдвинул брови Хотчнер. – К тому же мы разделимся прямо сейчас, чтобы не терять времени.

– Разделитесь? – Эта идея почему-то пришлась ей не по вкусу. – Но я уже отпустила водителей и потом, вам нужен сопровождающий…

– Не беспокойтесь, мэм, у нас все умеют водить машину, а если нам потребуется сопровождение, мы непременно дадим вам знать, – мило улыбаясь, Джей Джей забрала у Локлер один из брелоков.

– Надеюсь, вы представите нас руководителю расследования из местной полиции?

Росси, словно в компенсацию шпильке от Джей Джей, был сама галантность. Его опыт работы подсказывал, что агент местного отделения ФБР, тем более женщина, вполне может подозревать в них конкурентов, которые решили вообще отстранить её от расследования. Поэтому ключи от третьего "хаммера" они оставили Локлер, Хотч с самым отстранённым видом сел на заднее сиденье, а место рядом с Рене занял Росси и всю дорогу развлекал её светской болтовнёй о своих книгах и бывших жёнах.

Аарон сначала хотел прервать его и попросить Рене рассказать о ведущем расследование детективе, но потом решил, что ни один рассказ не заменит ему личных впечатлений, которые он сможет получить через какие-то полчаса, если, конечно, они не застрянут где-нибудь в "пробке" по дороге.

А за это время ему нужно было обдумать одну важную деталь: в последний раз Репликатор использовал подставное лицо, пешку – обиженного на ФБР человека, готового убивать ради обещанной мести именно так, как ему скажут. С одной стороны, профили Фойета и Репликатора во многом совпадали. Нарциссизм, садизм, дотошность и организованность. Повторить дело Фойета для Репликатора должно быть просто наслаждением. С другой стороны, именно последнее дело добавило важный отличительный штрих в профиль Репликатора: он готов был остаться в тени. Фойет никому не позволил бы назваться бостонским Жнецом; ради того, чтобы Коулсон написал его историю так, как ему было нужно, Фойет пошёл на риск, даже позволил себя арестовать – пусть и имел в запасе готовый план побега.

Как отличить подражателя от пешки Репликатора, если он опять решит прибегнуть к этому приёму?

В полицейском участке гостей из ФБР, такое впечатление, вовсе и не ждали. Один из пробегавших мимо копов, заметив явную растерянность на лице агента Локлер, остановился и деловито осведомился:

– Вы из ФБР? – получив утвердительный ответ, он продолжил: – Так вам на четвёртый. Сержант Трипп в лаборатории, у них там какая-то петрушка с этим делом.

Пока они ждали лифт, сзади послышались знакомые голоса, и к ним присоединились Рид и Джей Джей.

– Не застали дома? – нахмурился Хотчнер.

– Почему? Застали, поговорили, – удивилась Джей Джей.

– Парень живёт в жуткой трущобе, думаю, там и машина-то есть не у всех, и ни в аэропорту, ни в центре города жителям того квартала делать нечего, так что мы прокатились с ветерком, пока вы собирали "пробки", – пояснил Рид.

– Что выяснили?

– Что Джей Джей по-прежнему привлекательна для мужчин и мальчишек всех возрастов, – улыбнулся Рид. Джей Джей тут же повела плечами, улыбнулась и приосанилась, в мгновение ока превращаясь в настолько типичного чирлидера, что удержаться от улыбки было сложно.

Хотчнер не мог не порадоваться, что Рид оправляется от потери и уже способен так спокойно и естественно шутить, но вряд ли агент из местного отделения ФБР могла понять их сугубо профайлерские шутки. Казалось, Рид прочитал эту мысль, поскольку он тут же доверительно добавил, обращаясь к Рене:

– А я разыграл недотёпу-ботаника, у которого увести классную девчонку сможет даже аутсайдер вроде Паоло Моралеса.

– Когда мы уходили, лидер той компании сказал ему "Если будешь водить таких цыпочек, мы даже закроем глаза на твоё желание стать легавым", – уже без улыбки сказала Джей Джей. – Надеюсь, у Паоло хватит сил вырваться из этого болота, он славный парнишка.

Хотч кивнул и посторонился, пропуская выходящих из лифта людей. Он понял, что ничего нового от Паоло Джей Джей узнать не удалось, и у наблюдавшего за их беседой Рида не возникло ощущения, будто парнишка что-то скрывает или недоговаривает.

Хотчнер предполагал, что случившуюся в деле "петрушку" им придётся ещё поискать, но стоило выйти из лифта на нужном этаже, как они сразу увидели источник проблемы. С экрана в одной из лабораторий на них смотрело лицо Джорджа Фойета. Стеклянные стены слегка искажали изображение, но всё же не позволяли усомниться в том, что видят глаза.

– Эйч, я не знаю, – похоже, не в первый раз повторил парень-кубинец, когда они подошли ближе.

Теперь они видели, что лицо Фойета занимает лишь половину экрана, другую половину занимает частичный отпечаток, а поверх них мигает надпись "совпадение найдено".

– Здесь написано, что этот парень уже несколько лет как мёртв, – посопев, сказал здоровяк в костюме с ярким полосатым галстуком.

Рыжеволосый, стоявший спиной к вошедшим, покачал головой, затем, видимо, заметил взгляды коллег и обернулся.

– Лейтенант Кейн, криминалистическая лаборатория Майами-дейд, – представила его Рене. – А это – специальные агенты Хотчнер, Росси, Джеро и доктор Рид.

Хотчнер кивнул, но отметил про себя, что Локлер представила их не сержанту Триппу, про которого упоминал коп из участка, а именно лейтенанту, словно подчёркивая истинную расстановку ролей.

– Рад, что вы смогли приехать так быстро, – сказал Кейн. – Мои коллеги: сержант Фрэнк Трипп из убойного отдела и офицер Эрик Делко, выездной криминалист.

– Так в чём загвоздка? – спросил Хотчнер, когда взаимные приветствия были окончены.

– Мы сняли отпечаток с гильзы, – сказал Эрик Делко, движением подбородка указывая на стоящий рядом аппарат.

– С отстрелянной гильзы? – удивился Росси.

– Иногда это возможно, – прежде чем кто-то успел открыть рот, заявил Рид. – Метод электростатического обогащения был разработан в Англии и в настоящий момент признан доказательным судами практически всех штатов. Этот метод позволяет снимать латентные отпечатки с латуни – по сути, они представляют собой следы пота, который скапливается в неровностях кожи. Если пистолет зарядили и выстрелили, то отпечатки обнаружить вряд ли удастся. Если же пистолет зарядили и не использовали, то хлористый натрий, из которого, помимо других веществ, состоит пот, вступает в микроскопическую химическую реакцию с латунью. Таким образом отпечаток закрепляется, хотя и остаётся невидимым визуально. Но если пропустить через гильзу ток в две с половиной тысячи вольт и нанести графитовый порошок…

– Рид, спасибо, – сказал Хотчнер, заметив, что удивление и одобрение в глазах криминалистов постепенно сменяется усмешкой.

– Значит, если я правильно поняла, чем дольше пистолет пролежал заряженным, тем больше шансов найти отпечаток того, кто его заряжал, после выстрела? – уточнила Джей Джей.

– И ваша техника утверждает, что орудие убийства заряжал Фойет, – констатировал Росси.

– Не совсем так. – Лейтенант Кейн опустил голову и прикусил губу. – Гильза была найдена в подошве обуви… свидетеля.

– Паоло считает, что мог наступить на гильзу только на пляже, – пожала плечами Джей Джей. – При ходьбе по асфальту гильза в подошве создавала бы призвук типа цоканья, и это привлекло бы внимание.

– А следуя принципу бритвы Оккама, логичнее предположить, что гильза с отпечатком Джорджа Фойета на ней была там же, где и убийство, имитирующее его образ действий, – вставил Рид.

Хотчнер обратил внимание, как лейтенант прищурился и сжал губы при упоминании имени Паоло, и подумал, что этот человек привык держать всё под контролем, так что, указывая на него как на подлинного руководителя расследования, Рене Локлер была абсолютно права. А ещё – что не приходится сомневаться, как отреагирует лейтенант Кейн на предложение сделки от подражателя Жнеца, будь то Репликатор или нет: так же, как и сам Хотчнер в своё время. Что ж, в этом случае могло оказаться, что Майами пора готовиться к крупным неприятностям, как, впрочем, и самому лейтенанту Кейну.

– Что ещё удалось выяснить вашей команде, но пока не попало в отчёт? – спросил Хотчнер, когда они перешли в отведённую для работы профайлеров комнату. Как только агент Локлер убедилась, что её коллеги прибыли на место и обеспечены всем необходимым для работы, она извинилась и покинула их, сославшись на дела в офисе, чем немало удивила профайлеров. Хотч был уверен, что она останется, даже исполнив долг гостеприимства по отношению к прибывшим коллегам, и постарается включиться в расследование наравне с ними. Но сейчас ему было не до того, чтобы анализировать поведение Рене; подражатель или Репликатор – неважно, новое убийство могло последовать в любой момент.

– Секундочку, – попросил Кейн, когда в комнату вошла ещё не знакомая агентам блондинка. – Офицер Келли Дюкейн, наш эксперт по оружию, – представил он её. – Что нового по пуле?

– Пистолет, из которого она выпущена, засветился два года назад при очередной облаве на предполагаемые наркопритоны, – сказала Келли. – Оружие чистое, ни с каким преступлением не связано, но у его владельца, понятное дело, никакого разрешения на оружие отродясь не было и быть не могло, поэтому пистолет был конфискован. Однако три месяца назад его забрали со склада…

– Извините, – сказал Хотчнер и сделал шаг в сторону, извлекая из кармана зазвонивший телефон.

– Хотч, что за чертовщина тут творится? – раздался в динамике взвинченный голос Моргана. – Местные вдруг как с ума посходили, хватаются за пушки, смотрят волком и настойчиво предлагают проехать с ними!

– Нам удалось выяснить, что за изъятие расписался специальный агент Дерек Морган, – продолжила тем временем Келли. – Я уже дала ориентировку.

– Что? – переспросил Хотчнер.

– Я говорю: местные взъелись, тащат в…

– Я понял, Морган, – сказал Хотчнер в трубку. – Подожди. Что вы сказали? – вновь обратился он к Келли.

– Орудие убийства забрал со склада ваш человек? – прищурился Кейн, без труда сложив сказанное Келли и прозвучавшую фамилию.

– Вы объявили его в розыск? – спросил Хотчнер.

Келли кивнула.

– Вы позволите? – Горацио взял у Хотчнера телефон. – Агент Морган? Пожалуйста, передайте телефон старшему наряда, который пытается вас задержать. Офицер Барренс? Говорит лейтенант Горацио Кейн. Знаете? Отлично. Офицер, я прошу вас доставить агента Моргана в участок крайне вежливо. Вы поняли? Нет, разоружать его не нужно. Да, можете позволить ему ехать на их машине вслед за вами. Рад, что мы друг друга поняли, офицер. Верните телефон агенту Моргану.

Сам он также вернул телефон владельцу.

– Хотч, – голос Моргана всё ещё выражал растерянность, но уже без нервозности. – Что происходит?

– Вы успели осмотреться?

– Да, но…

– Тогда возвращайтесь в участок. Дорогу вам укажут. Всё объясню на месте.

– Мы бы тоже не отказались от объяснений, агент Хотчнер, – сказал Трипп.

– Что вы знаете о деле Джорджа Фойета?

– Бостонского Жнеца? – уточнил Кейн.

Хотчнер и Росси переглянулись. Действительно, с тех пор, как дело приобрело для команды личную окраску, его стали называть делом Фойета, в то время как в доступных полиции отчётах можно было ознакомиться лишь с делом бостонского Жнеца.

– Делом бостонского Жнеца принято называть его деятельность с 1995 по 1998 годы, а также новую серию убийств, которая произошла после смерти детектива Шонесси в 2008 году, – заговорил Рид, снова входя в роль "живой энциклопедии". – После ареста и побега Фойета его внимание сосредоточилось на агентах ФБР, которые сумели вычислить его. Это дело не получило отражения в полицейских отчётах, а в отчётах ФБР стало называться уже делом Фойета. Поскольку похищение и дальнейшее использование удостоверения агента Моргана было средством давления на него, мы относим эти данные скорее к делу Фойета, нежели к делу бостонского Жнеца.

– И сейчас убийца пытается убедить нас, что мы столкнулись не с продолжением дела Жнеца, а с продолжением дела Фойета? – спросил Кейн.

– Возможно, – согласился Хотчнер.

– Тогда он должен выполнить подпись в полном объёме, – тихо сказала Джей Джей. – Не только забрать что-то у жертв, но и оставить что-то от… – она запнулась и виновато взглянула на Хотчнера.

– Последней жертвой Фойета стала моя жена, Хейли, – невозмутимо пояснил тот.

– Хейли? – сдвинув брови, переспросил Эрик. – Думаю, вам нужно взглянуть. Вот, это личные вещи жертв, – сказал он, пригласив всех в соседнюю лабораторию и указав на разложенные на столе предметы. – Вот это, – он взял запакованный в прозрачный пластик листок бумаги, – было в кармане рубашки Марио. По виду похоже на листок из записной книжки, и здесь упомянута Хейли Брукс.

– Вам это говорит о чём-то? – спросил Кейн.

– Брукс – это девичья фамилия моей жены, – деревянным, невыразительным голосом сказал Хотчнер. – Она была записана так в целях конспирации, на случай, если записи попадут не в те руки.

– Но как этот листок… – Джей Джей мотнула головой. Листок из записной книжки Хотча забрал Фойет. Он не оставлял его в доме Хотчнеров, когда убил Хейли. Если только его нашли, когда обследовали квартиру Фойета… Но тогда нашли бы и удостоверение Моргана. Или, может, Фойет счёл следующей жертвой Сэма, листок нашли где-то в его доме и поместили в хранилище вместе с другими уликами?

– Полагаю, так же, как и конфискованный пистолет, – сказал Росси.

– Да, но уровень системы безопасности на местном складе конфискованных улик и в хранилище улик центрального офиса ФБР… – сдвинул брови Рид.

– У него удостоверение Моргана, – напомнил Хотчнер.

– В таком случае, я полагаю, у нас есть описание внешности преступника, – сказала Келли. – Я имею в виду…

– Мы поняли, – кивнула Джей Джей.

– Могу я уточнить, агенты? – задумчиво сказал Кейн, глядя куда-то в сторону и быстро постукивая указательным пальцем по своему удостоверению, закреплённому на поясном ремне. – У меня сложилось впечатление, что мы имеем дело с человеком, у которого есть счёт конкретно к вашей команде. Есть ли идеи, почему для сведения этих счётов он выбрал именно Майами? Это что-то означает?

– Пока мы не можем ничего сказать по этому поводу, – качнул головой Росси.

– Но есть вероятность, что он выбрал не столько Майами, сколько вас лично, как человека, который гарантированно не согласится на сделку и позволит ему реализовать самый кровавый сценарий, – добавил Рид.

– Сделку? – сдвинул брови Кейн. – Он уверен в том, что я не поверю в невиновность агента Моргана? Полагаете, теперь следует ждать нового убийства, ещё более прямо указывающего на него?..

Кейн осёкся, прищурился, глядя на Дерека Моргана, как раз появившегося в дверях.

– Агенты Морган и Блейк, – представил их Хотчнер.

– Свободны, – Трипп кивком отпустил двух полицейских, которые нерешительно маячили за спинами агентов. Сложил руки на груди и снова умолк, буравя Моргана таким подозрительным взглядом, словно собирался начать перекрёстный допрос.

– Если это агент Морган, то… – Келли сделала несколько шагов в его сторону, чтобы лучше оценить рост, повернулась к Кейну и покачала головой. – Что-то не сходится, Горацио. Либо убийца не ожидал, что мы сумеем вычислить рост стрелка, либо он рассматривал указания на агента Моргана лишь как временную меру, которая должна задержать расследование.

– Боюсь, что скорее второе, – в очередной раз переглянувшись с Хотчнером, сказал Росси.

– И есть предположения, для чего он это делает? – спросил Эрик.

– Вы упомянули о сделке, – напомнил Кейн.

– В 1998 году детектив Том Шонесси, который расследовал дело бостонского Жнеца, – с общего согласия начал Рид, – получил письмо, в котором Жнец предлагал ему сделку. "Перестаньте охотиться за мной – и я перестану охотиться за ними". Шонесси согласился, и Жнец пропал на целых десять лет. Что он делал в это время – никто не знает, но в 2008 году со смертью детектива Шонесси сделка распалась, и Жнец тут же снова начал убивать. На этот раз он обратился с аналогичным предложением о сделке не к полиции, а к ФБР, и когда ведущий дело агент отказался, Жнец перешёл к массовым убийствам и преследованию конкретных агентов.

– Подождите, – мотнул головой внимательно слушающий Трипп. – В деле написано, что сейчас этот парень мёртв.

– Есть хоть какая-то вероятность, что данные о его смерти неверны? – спросил Кейн.

– Нет, – Хотчнеру показалось, что это короткое слово оцарапало ему горло. – Ни малейшей.

В памяти опять мелькнули полустёршиеся, но от этого не менее страшные воспоминания о том, как затылок Фойета раз за разом впечатывался в пол. Психолог потом долго терзала Хотча вопросами о том, что он чувствовал в тот момент. Чувствовал ли он удовлетворение? Хотчнер понимал, о чём беспокоится психолог, и честно отвечал, что не чувствовал в тот момент ничего. Просто знал, что не может остановиться слишком рано и дать тем самым Фойету шанс остаться в живых.

Он помнил вопрос Штраус: "Как вы думаете, агент Хотчнер, что произошло бы, если бы Джордж Фойет остался жив?" И свой собственный ответ: "Мне не нужно думать. Я знаю, что он попытался бы убить и моего сына тоже". Тогда даже у Штраус не нашлось больше слов.

Она даже не стала уточнять, был ли Хотчнер в тот момент настолько неадекватен, что не понимал: перед ним давно уже мёртвое тело, безопасное, не способное больше никому причинить вреда, – или же он продолжал наносить удары потому, что пытался хотя бы теперь отомстить за всё. За ужасную смерть Сэма. За свои собственные шрамы, оставленные ножом Фойета. За смерть Хейли…

– Мы полагаем, что этот подражатель в деталях осведомлён о деле Фойета, – сказал Хотчнер. – И считаем, что он попытается воспроизвести его в точности.

– А в этом случае нам, вероятно, следует ожидать убийства ещё одной пары, прежде чем он предложит сделку, – вставил Рид.

– Я не уговариваю вас согласиться, лейтенант, – ещё тише, чем обычно, сказал Хотчнер. – Но вы должны понимать, чем рискуете, отказываясь от этой сделки. Под угрозой в первую очередь окажутся ваши близкие, и ни мы, ни кто-либо в целом мире не даст вам гарантии, что мы сумеем их уберечь.

– С этим вы опоздали, – почти про себя проговорил Эрик.

Кейн со вздохом взглянул на него, поставив домиком брови, отвернулся к окну и невесело улыбнулся, нервно дёрнув уголком рта.

– Мою жену убили шесть лет назад, – пояснил он агентам, не глядя в их сторону. – Мой сын служит в армии, сейчас он очень далеко отсюда, и вряд ли там намного безопаснее, чем будет здесь в случае… Если этот подражатель хотел найти человека, который никогда не согласится на подобную сделку, то он сделал верный выбор.

– А ты говоришь, я слишком мелодраматичен, – одними губами проговорил Росси, склонившись к самому уху Хотчнера, и тот против воли улыбнулся.

Несмотря на то, что агенты были уверены в грядущем стремительном развитии событий, в этот день до самого вечера всё было тихо, лишь копилось напряжение в ожидании новых убийств.

Криминалисты продолжали исследовать улики, но уже по другим делам – лаборатория не могла себе позволить остановиться и заниматься одним-единственным убийством.

Агенты ФБР проинструктировали патрульных, огласив им примерный профиль субъекта: мужчина лет 40-50, аккуратный, организованный, в прошлом имел отношение к системе, располагает личным транспортом и возможностью свободно перемещаться по стране.

Особое внимание попросили обращать на остановившиеся в укромных или просто пустынных местах машины. Это вызвало ропот и даже смешки среди патрульных.

– Операция "Контрацепция на дорогах", – съязвил один из них.

– К родителям следующей девятнадцатилетней девчонки я отправлю тебя, Бойнс, – рявкнул Трипп, и лица парней немедленно стали внимательными и серьёзными.

– Одну из пар в 2008 году убийца остановил, притворившись полицейским, – продолжил Росси. – Его подражатель может повторить это.

– Будьте осторожны, – сказала Алекс. – Этот человек не испытывает никакого почтения к вашей форме и при случае без колебаний убьёт полицейского.

– Постарайтесь держаться парами, – добавил Хотчнер. – Да, это снизит эффективность и уменьшит зону охвата, зато позволит вам насторожиться, если вы увидите одинокого полицейского. Возможно, кому-то из вас это спасёт сегодня жизнь.

Когда начало темнеть, агенты разошлись по своим номерам. Пока им так и не удалось определиться с версией, кого же они ищут.

Для простого подражателя и поклонника Жнеца субъект демонстрировал слишком хорошую информированность о команде профайлеров, занимавшихся его делом. Вероятно, удостоверение Моргана не только открыло ему доступ в хранилища улик, но и позволило ознакомиться с отчётами ФБР по делу Фойета. Однако вопрос был в том, откуда у этого поклонника могло взяться удостоверение Моргана, если Фойет забрал это удостоверение и использовал для того, чтобы сдать в больницу Хотчнера и не позволить ему умереть?

После смерти Фойета удостоверение так и не было найдено. Откуда же оно всплыло теперь? Версия о напарнике не выдерживала никакой критики. Женщина? Согласно профилю, Фойет не был способен на построение длительных отношений с кем бы то ни было. Репликатор? Это вписывалось лучше всего. Согласно профилю, Репликатор был достаточно умён и имел прямой доступ ко всем материалам ФБР. Если он поставил себе целью понять, где Фойет мог прятать свои трофеи, то он вполне мог это сделать. Но почему же вдруг Репликатор с недавних дел переключился на дело Фойета, и чего тогда, чёрт побери, он ждёт? Последняя и пока единственная серия его преступлений, совершённая руками другого человека, была просто взрывной, новые жертвы следовали одна за другой. Почему он тянет теперь? Или нахождение жертв поутру на пляже имеет для субъекта некий особый смысл, о котором они пока не догадываются?

Разложив материалы по покрывалу гостиничной кровати, Аарон продолжал обдумывать все нюансы этого дела, то пытаясь взглянуть на него как на совершенно новое, никак не связанное с другими преступлениями Фойета или Репликатора, то, наоборот, пытаясь найти между ними связь.

Самый обычный звук – звонок мобильного телефона, который лежал на тумбочке возле кровати на расстоянии вытянутой руки от Аарона, заставил его застыть, а мысли, напротив, заметаться. Воспоминания о том, как он точно так же сидел в номере бостонского отеля, перебирая документы, когда зазвонил телефон и Фойет предложил сделку уже ему, подействовали как удар под дых. Но почему? Почему снова он? И потом, такая эскалация казалась немыслимой. А ведь ему снова есть, что терять… Неужели они так ошиблись в профиле, и субъекту не хватит ощущения власти над лейтенантом Кейном, которому по сути нечего терять, кроме своей лаборатории, неужели субъект хочет "честной игры", чтобы тот, кому он предложит сделку, колебался и мучительно боролся со страхом потерять близких?

Аарон с усилием разогнул вцепившиеся в одеяло пальцы, протянул руку к мобильнику – и вдруг выдохнул со звуком, одновременно похожим на всхлип и на смех.

– Хотчнер, – сказал он в трубку.

– Я тебя не разбудила? Что у тебя с голосом? – забеспокоилась Бет.

– Ничего, – солгал Аарон. – У меня всё в порядке. Как вы там?

– Кое-кто, я думаю, желает сам тебе всё изложить, – усмехнулась Бет, и Аарон услышал голос сына: – Здравствуй, папочка.

Горацио Кейн давно привык к тому, что телефон может зазвонить как вечером, так и глубокой ночью или ранним утром. Свои визитки лейтенант раздавал направо и налево, ничуть не беспокоясь о вероятности телефонного хулиганства. В конце концов, это тоже было его работой, а мальчишки, наивно считающие, что одноразовый мобильник – надёжная защита от обнаружения и ареста, быстро понимали, как сильно заблуждались. Порой из таких вот телефонных хулиганов получались ценнейшие информаторы: ведь они изначально вращались в более криминальных кругах, чем дети из благополучных семей, случайно попавшие в беду.

Насколько Горацио понял, профайлеры склонялись к мнению, что убийца, кем бы он ни был, совершит ещё одно убийство, прежде чем выйти на контакт с полицией, и сейчас он пытался примириться с этой мыслью. Безусловно, такие ситуации бывали и в его работе, поэтому он даже не пытался приписать профайлерам какую-то особую чёрствость или цинизм из-за того, что они заранее смирились с потерей ещё двух человеческих жизней. Но при этом Горацио всегда считал подобные ситуации собственным фиаско и искренне полагал, что если бы делом занималось больше людей или более оснащённая лаборатория, то они непременно обнаружили бы упущенную им нить, и преступник был бы обезврежен раньше. Теперь же в лаборатории было такое оборудование, о каком он несколько лет назад и мечтать не смел, дело вели сразу две команды крепких профессионалов с такими разными подходами к расследованию – и, тем не менее, они оказались вынуждены просто сидеть и ждать следующего хода убийцы, который даст им в руки новые элементы головоломки! Это уже походило на фиаско системы, а эту мысль Горацио принять никак не мог.

Поэтому он испытал странное чувство, похожее на радость, когда в трубке вместо голоса раздался какой-то странный то ли выдох, то ли хрип. Горацио отлично знал этот эффект работы изменяющих голос устройств, поэтому не стал торопить позвонившего, быстрым шагом пересёк лабораторию, молча указал дежурившему возле поверхностного компьютера технику на свой телефон и показал три пальца.

Дэйв Бентон, а дежурил в тот вечер именно он, прекрасно понял, чего хочет от него шеф: засечь входящий на его телефон звонок и вычислить местонахождение абонента с помощью триангуляции. Его руки запорхали над рабочей поверхностью, а Горацио повторил в трубку:

– Лейтенант Кейн слушает. Кто это?

– Перестаньте охотиться за мной, и я перестану охотиться за ними, – сказал явно механический голос.

– Что это значит? – переспросил Горацио, пытаясь изобразить непонимание. – Кто за вами охотится?

– Ты знаешь, о чём я говорю.

– Хорошо, предположим, – согласился Горацио. – Какие у меня гарантии, что убийства прекратятся?

– Никаких, – хохотнул голос в трубке. – Это сделка на доверии. Ты не ищешь меня, я не ищу тебя. Пока мы оба живы…

– Меня найти несложно, – сказал Горацио. Его глаза хищно сужались вместе с неумолимо сходящимися в одну точку кругами поиска на экране. – И тебя я тоже найду.

– Это значит "нет"?

– Это значит, что моя работа – находить таких, как ты, и отправлять их туда, где тебе место. И я её выполню.

– Ты пожалеешь, – равнодушно сказал голос в трубке.

– Полицейские выехали, – доложил Бентон, видя, что разговор закончен. – С-сэр… Вам плохо?

Горацио тяжело опёрся рукой на край стола, задев рабочую поверхность, и от его пальцев расходились круги подсветки: компьютер старательно пытался распознать вводимую информацию. Воздух почему-то с трудом проходил в горло, словно Горацио не просто вспомнил слова агентов, но и воочию увидел перед собой то, что последовало за отказом от сделки в прошлый раз. Неужели сейчас где-то в городе?..

Билли Майлз, можно сказать, был прирождённым водителем автобуса. Хотя, с другой стороны, он идеально подошёл бы для любой работы, которая требует адского терпения и безграничного спокойствия. Билли был тучен и неповоротлив, нежно любил жену и трёх дочек и никогда за всю свою жизнь не повысил голоса даже на своего старого, но не ставшего от этого менее вредным пса по кличке Маркиз.

На сегодня этот рейс был последним и, вероятно, любой другой на месте Билли торопился бы побыстрее поставить автобус в парк и отправиться домой, нахваливать рисунки дочерей и пироги жены. Нельзя сказать, что Билли этого не хотелось, но и закрыть двери и уехать, оставив кого-то на остановке из-за того, что человек замешкался, он считал ниже своего достоинства.

Парень был странный, очень высокий и очень тощий, это было заметно, несмотря на свободный крой длинного пальто, которое этот чудак на себя напялил, как будто забыл, что он в Майами. Ещё и капюшон на голову натянул, так что лица-то не видать. Парень стоял в паре метров от открытой двери автобуса и чего-то ждал. Наконец, он сделал движение, словно уронил в мусорный бак какой-то предмет, и медленно двинулся к автобусу. Почему-то Билли внезапно испытал трусливое желание ударить по газам и уехать, на ходу закрывая дверь. "Странно, что это со мной?" – подумал он. Даже если парень накурился, так что он, наркоманов не видел? Ну, сядет сейчас на мягкое сиденье и будет тупо глядеть в окно. Ну, может отрубиться, так что придётся звать Джо, чтобы вытащить наркошу из салона. У них в парке даже специальная лавочка есть, на которую они складывают такие "подарочки". Полежит до утра да домой пойдёт, если есть куда идти.

– Поехали, – сказал парень, поднявшись в салон, и полез во внутренний карман пальто за деньгами.

Билли потянул рычаг, закрывая дверь, и аккуратно тронул с места, чтобы стоящий без опоры парень не потерял равновесия. Сначала Билли не поверил своим глазам, когда боковым зрением заметил, что тот предмет, который парень извлёк из-под пальто, вовсе не похож на бумажник. Билли повернул голову, увидел нацеленный ему в лицо пистолет и невольно шарахнулся в сторону, так что автобус вильнул. Оказалось, зря он переживал: парень держался на ногах крепко, не упал и пистолет не выронил. Сказал насмешливо:

– Езжай давай. На следующем светофоре повернёшь направо.

Билли всё ждал, что он прибавит что-то вроде "и без шуток, если хочешь жить", – но так и не дождался. Послушно повернул направо и вскоре по команде остановился. Хотел спросить, что дальше и на кой парню вздумалось угонять автобус, но не успел. В глазах потемнело, и Билли Майлз мгновенно умер, даже не успев осознать, что не вернётся сегодня домой. Вторая пуля, пробившая его голову и вышедшая через ухо, что-то замкнула в рулевой колонке, и салон автобуса погрузился во тьму, которую ещё некоторое время разрывали лишь вспышки выстрелов.

– Девять трупов, Горацио, – Фрэнк Трипп ждал его возле автобуса. – И она.

Горацио обернулся, некоторое время смотрел на девочку лет восьми, закутанную в одеяло. Глаза девочки были абсолютно неподвижны, совсем как третий глаз, нарисованный кровью у неё на лбу.

– Чья кровь? – севшим голосом спросил Горацио. – Она ранена?

– Скорее всего, матери, – пожал плечами Трипп. – Крови там хоть залейся. Выбирай, не хочу. Девять человек, по четыре литра…

– Фрэнк, – попросил Горацио, и Трипп умолк. Постоял, играя желваками, крякнул и пошёл прочь. Горацио грустно смотрел ему вслед. Он не винил напарника за внезапный цинизм – у каждого свой способ справиться с переживаниями. Ему и самому сейчас позарез требовался хоть какой-то способ сделать это. Им ещё предстоит исследовать место преступления.

– Вы сказали, единственной якобы выжившей жертвой Жнеца был он сам, – сказал Горацио подошедшему Хотчнеру. – Эта девочка никак не может быть субъектом. Значит, это не подражатель?

Хотч внимательно взглянул лейтенанту в лицо и подумал, что тот держится лучше, чем сам Аарон в своё время. Иногда слепая, истовая вера в систему служит более надёжным защитным механизмом, нежели психологическая подготовка.

– Не совсем так, – качнул головой Хотчнер. – Семь месяцев назад кто-то стал повторять преступления, которые раскрыла наша команда. Мы называем его Репликатором. В отличие от обычных подражателей, он может менять правила игры, поскольку его целью на самом деле являются не жертвы, а агенты ФБР, которые входят в нашу команду.

– Это имеет к нему отношение? – спросил Горацио, указывая на автобус.

– Имеет, – голос Рида был тихим и подозрительно ломким.

Хотчнер посмотрел на слово "цугцванг", намалёванное кровью на окнах. Что ж, Репликатор успел зацепить за живое самого Хотча, Моргана, теперь вот Рида. Кто на очереди? Джей Джей? Росси?

С другой стороны, можно ли полностью исключить версию совпадения? Что, если подражатель просто любит шахматы и использовал это слово не как напоминание о случившейся с Ридом трагедии, а в исходном его смысле "момент, когда игрок понимает, что все последующие ходы лишь ухудшат его положение"?

– Эйч! – позвали Горацио из салона автобуса.

Он поднялся по ступенькам и сделал шаг в сторону, чтобы агенты тоже могли видеть то, что показывает ему Наталья.

– Сомневаюсь, что это входит в экипировку водителей автобуса, – сказала она.

Лицо Билли Майлза закрывала глухая железная маска с прорезями для глаз.

– Верно, это входило в экипировку Жнеца и оставлено специально для нас, – кивнул Хотчнер.

– Постарайся выжать из неё всё, что можно, – попросил Горацио. Наталья молча кивнула.

– Каков будет его следующий шаг? – спросил Горацио. Он спустился по ступенькам и с наслаждением вдохнул насыщенный самыми разными запахами воздух. Даже запахи гари и гниения из ближайших мусорных баков казались приятными после пропитанного кровью салона.

– Фойет перешёл к бойне уже после того, как его предложение сделки было отвергнуто, – пожал плечами Рид.

– Я его отверг, – ровным голосом сказал Горацио, глядя вслед машине "скорой помощи", которая увозила так и не вышедшую из шока девочку. Парамедики сделали малышке укол успокоительного и забрали в больницу, пока социальная служба будет искать её родственников.

– Когда? – в один голос спросили Хотчнер и Рид.

– Примерно полчаса назад, – бросив взгляд на часы, ответил Горацио. – Мы отследили входящий вызов, убийца звонил с остановки в паре кварталов отсюда. Одноразовый сотовый. Отпечатков нет.

– Раз он звонил с остановки, он знал маршрут и всё подготовил… – пробормотал Рид.

– Он был уверен в отказе, – согласился Хотчнер.

– Хотч, но это значит…

– Боюсь, что да, – Хотчнер чуть заметно поморщился. – Теперь он займётся вами, лейтенант.

– Но если у него нет близких… – еле слышно сказал Рид.

– Думаю, вам в любом случае не стоит сегодня возвращаться домой одному.

Хотчнер посмотрел на упрямо сжатые губы Кейна и понял, что уговорить его будет не так-то просто. Вот если бы в опасности была не только его собственная жизнь… Похоже, лейтенант вовсе не против перспективы встретиться с убийцей один на один где-нибудь на узкой тропинке, и в какой-то мере Хотч не только понимал, но и разделял эти чувства.

– Признаюсь, ваше появление сегодня… то есть, уже вчера вечером было несколько неожиданным, – сказал Хотчнер.

– Ну, что я могу против асов из самого Квантико? – улыбнулась Рене. – Я полагала, что мои функции сводятся к подай-принеси, а к участию в расследовании меня всё равно не допустят. Однако моё начальство, как выяснилось, придерживается иного мнения. Надеюсь, вы не разочарованы?

Аарон против воли улыбнулся этому невинному кокетству. Разумеется, в обществе красивой женщины приятнее коротать ночь, но при этом Хотчнер, отдавая должное красоте Рене, предпочёл бы ей кого угодно из своих знакомых агентов, более профессиональных и серьёзнее относящихся к делу. А Локлер даже не скрывала, что относится к этому заданию с немалой долей скепсиса. После того, как они потратили больше полутора часов, чтобы получить согласие Кейна на присутствие агента в его доме и организацию наружного наблюдения вокруг, неверие напарницы в смысл задания казалось особенно досадной помехой.

Поэтому Аарон отвечал на реплики довольно кратко и старался сам не заводить разговор без необходимости. Обсуждать с Рене текущее дело не имело смысла, раз она всего лишь отбывала номер по приказу начальства, а к пустой болтовне Хотчнер никогда особо расположен не был. Конечно, будь Рене подозреваемой или свидетельницей, которую нужно разговорить, слова нашлись бы, но сейчас ему не хотелось впустую тратить время. Почему-то чем дальше, тем сильнее становилось ощущение, будто он упустил что-то очень важное.

Хотчнер снова и снова прокручивал в голове события этого дня с самого момента их вызова, и пока он не доходил до вечера, до этой ужасной бойни в автобусе, тревожный звоночек в глубине бессознательного безмолвствовал. Тогда Аарон принялся вспоминать мельчайшие детали с того момента, когда они получили сообщение о произошедшем, надеясь, что ускользающую часть головоломки удастся хотя бы локализовать точнее. Если бы рядом был Морган, это можно было бы сделать гораздо быстрее и эффективнее, но Морган сейчас находился в доме лейтенанта, и выдёргивать его оттуда было крайне нежелательно. В конце концов, в распоряжении Аарона была вся ночь, а технику он себе представлял довольно хорошо.

Вспомнить звуки. Запахи. Вспомнить то, что он увидел, выйдя из "хаммера".

Выжившая девочка. Точнее, специально оставленная в живых. Конечно, все понимали, что Репликатор ничем не рискует: когда малышка проснулась после укола в больнице, её спросили, как она себя чувствует, а она нарисовала огромное чёрное пятно на красном фоне и сказала, что боится вот этого. Даже если она видела лицо Репликатора без маски, эти воспоминания были надёжно погребены шоком от смерти матери и других пассажиров автобуса на её глазах.

И всё же тот факт, что Репликатор её пощадил, привлекал внимание. Фойет никогда не убивал детей, но ни у кого из команды не было сомнений в том, что он мог это сделать и легко сделал бы. Значит, это не могло быть копированием его почерка. Но что это значит в отношении самого Репликатора? У него есть дети? Это плохо вписывалось в профиль. Помилование ребёнка было каким-то посланием? Если так, команда Хотчнера затруднялась его прочитать. А вдруг Репликатор нашёл себе новую игру, как и Фойет в своё время? Ведь Фойет тоже оставил в живых Моргана, а потом и самого Хотча – так он мог дольше наслаждаться их страданием и своей властью.

Последняя мысль заставила Аарона нервно поёжиться. Кощунство, но он вовсе не желал бы, чтобы Репликатор сменил цель, выбрав вместо лейтенанта Кейна случайную жертву.

– Неужто продрог? – усмехнулась Рене. – Держи, – она протянула Аарону термос.

– Ты что, и не уходила? – усмехнулся Эрик.

Щека Натальи соскользнула с ладони, на которую она опиралась, Боа Виста охнула и проснулась.

– Уже утро? – удивилась она, протирая глаза.

– Держи, – Эрик великодушно протянул ей свой стаканчик с кофе. – И как тебе только ужасы какие-нибудь не приснились, в такой-то компании, – он кивнул на маску, которая равнодушно пялилась на них провалами глазниц со своей подставки. – Ты с ней закончила?

– Ещё нет, – Наталья кинула быстрый взгляд на монитор и качнула головой. – Но я не думаю, что ты обнаружишь на ней какие-то отпечатки. Видишь?

Она отодвинулась, позволяя Эрику заглянуть в микроскоп. На предметном стекле лежало белое полусинтетическое волокно.

– И вот, – Наталья подтолкнула поближе к Эрику листок с распечаткой химического анализа.

– Чистящее средство, – поморщился он, взглянув на пики.

– Да. Я предполагаю, что убийца протёр маску перед тем, как надеть её на водителя. Внутри – только кровь Уильяма Майлза, ничего больше, – Наталья кивнула на целую стопку листков с результатами.

– Ого! – восхитился Эрик. – Кажется, Эйчу придётся расщедриться на сверхурочные.

– Сейчас я бы всё променяла на чашку настоящего кофе вместо этой бурды из автомата, – с противоречащей её словам грустью Наталья глядела на опустевший стакан. – О, прости, – спохватилась она. – Я не это имела в виду…

– Да всё нормально, – рассмеялся Эрик. – Скажи мне, какой кофе тебе принести, я всё равно собирался за новой порцией для себя, раз уж улики мне пока не видать.

– Латте, – благодарно улыбнулась Наталья. – Я твоя должница.

– Кстати, – уже почти от двери обернулся Эрик. – Если внутри только кровь жертвы, что же ты тогда сейчас исследуешь?

Наталья поёжилась.

– Да тут такое странное что-то… – Она тряхнула головой и призналась: – Я нашла ДНК на внешней стороне маски.

– Ещё один образец крови? – заинтересовался Эрик, снова подходя ближе.

– Нет. – Наталья взяла ультрафиолетовый фонарик и посветила на маску. Сквозь жёлтое стекло бледно-фиолетовый отпечаток на том месте, где у человека были бы губы, был виден вполне отчётливо.

– Это… что? – не поверил своим глазам Эрик.

– Слюна, – коротко пояснила Наталья.

– То есть…

– То есть, я так думаю, что убийца надел маску на жертву, а потом наклонился и поцеловал её.

– Кхе…

Эрик молча переводил взгляд с маски на Наталью и обратно. В это время раздался характерный сигнал, оповещающий о конце обработки, включился принтер, и из него выполз листок бумаги.

– Результаты? – обрадовался Эрик. Мысль о том, что они уже через несколько часов могут взять убийцу, и Эйчу больше не будет грозить опасность, взбодрила лучше самого крепкого кофе.

– Нет, – качнула головой Наталья. – Полное исследование ДНК займёт ещё несколько часов. А это… Я решила проверить одну идею. О, чёрт… – глядя на листок, прошептала она охрипшим голосом.

– Что?!

Наталья вместо ответа молча сунула ему листок с результатом. Эрик хотел возразить, что он не специалист по ДНК и не поймёт ничего без расшифровки, но так и замер с открытым ртом. Это понимал даже он.

Ещё несколько секунд криминалисты смотрели друг на друга, а потом сорвались с места, забыв обо всём: о протоколе, об оставленной без присмотра улике…

Сейчас от скорости их действий зависела жизнь человека. Если ещё не слишком поздно…

Небо на востоке начинало светлеть, когда Аарон почувствовал, что скоро не сможет бороться со сном. Мысли текли вяло, тело сводило от желания откинуть спинку кресла, устроиться поудобнее и поспать хотя бы пару часов. Кофе в пластиковом стаканчике уже остыл. Аарон воровато взглянул в сторону спящей на водительском месте Рене, приспустил стекло и выплеснул остатки на асфальт. Хотя, сказать честно, кофе в стакане был почти не тронут. Аарон лишь пригубил его из вежливости, но вкус ему настолько не понравился, что больше он не сделал ни глотка. Сейчас же ему было наплевать на вкус, требовалось срочно принять что-то тонизирующее – ведь Репликатор не хуже них знает, что перед рассветом карауливший всю ночь человек обычно теряет бдительность. Но подарка в виде двух безмятежно спящих агентов он не дождётся.

Вкус у кофе оказался даже более гадким, чем показалось Аарону сначала, а главное – вместо привычного эффекта кофеина он почему-то чувствовал наваливающуюся апатию, словно не кофе выпил, а принял какое-то сильное психотропное средство. Аарон отставил термос и стакан, потёр руками лицо, поёрзал в кресле, ощущая, как затекло всё тело за эту долгую ночь. "Нужно выйти из машины и размяться", – подумал он. Подумал – и остался сидеть. С каждой секундой его мышцы всё больше расслаблялись, заставляя оседать в кресле. "Да что со мной?" – начиная как-то вяло сердиться, подумал Аарон. Попытался привстать, опираясь руками на сиденье, – и понял, что руки его не слушаются. А через секунду он с ужасом осознал, что ног и вовсе не чувствует.

– Рене, – с трудом выталкивая звуки из непослушного рта, позвал он. – Рене…

К его удивлению, Рене сразу проснулась. Повернулась к нему, глядя удивительно ясными, совсем не сонными глазами, и улыбнулась. В её улыбке не было ни грамма тепла или дружелюбия. В ней вообще не было каких-либо чувств.

– Трудно дышать? – поцокала языком Рене. Откинула голову Хотчнера на подголовник, повернула его лицо в свою сторону. Протянула руку, вытащила и застегнула ремень безопасности. – А то ещё упадёшь, ударишься, – снова улыбнулась она.

Рене чуть наклонилась вперёд, заводя машину, и в приоткрывшемся крае декольте Аарон увидел ту самую деталь, которую так мучительно вспоминал всю ночь. На груди Рене красовался до отвращения знакомый шрам от ножа. Точно такой же, как тот, который заметил Аарон на её руке там, возле автобуса. И очень похожий на те шрамы, которые Аарон видел в зеркале последние несколько лет.

– Эйч, прости, что пришлось тебя разбудить…

– Эрик, если ты забыл, я начинаю работу одновременно с тобой. Просто мой гость попытался настоять, чтобы я не появлялся сегодня в лаборатории, и на выяснение этого вопроса ушло некоторое время. Что стряслось?

– Наталья исследовала ДНК с маски…

– Она женская, – протягивая листок с результатом, выпалила Наталья.

– ДНК водителя? – Горацио так опешил, что остановился посреди коридора.

– Нет, ДНК слюны. На внешней стороне маски есть отпечаток, словно кто-то… поцеловал её на прощание. И ДНК там – женская.

– Малышка, мне нужно немного твоего волшебства, – сказал Морган в трубку, как только Пенелопа ответила.

– О, мой горячий мачо, неужели…

– Ты на громкой связи, Гарсия.

– У-упс… Простите. Что ищем?

– Мы рассматривали версии Репликатора или подражателя и в обоих случаях ориентировали профиль на мужчину. Теперь же у нас есть данные, что субъект может быть женщиной. Как насчёт женщин-полицейских, которые работали в Бостоне с 1995 года по 1998, а сейчас перебрались в Майами?

Несколько секунд было слышно лишь клацанье клавиш.

– Ноуп. Зеро. Пусто.

– Ааа… Что вообще насчёт связи женщин, которые работают в полиции Майами-дейд или местных отделениях спецслужб, с Бостоном?

– Как расплывчато, как расплывчато…

– Подключи остальных, может, у них будут идеи.

– Я всегда говорила, что гениален не тот, кто сам гений, а тот, кто вовремя способен позвать гения на помощь, – пробормотала Гарсия.

– Я всё слышу, куколка, – усмехнулся Морган.

– Есть. Рид, Джей Джей, как слышите?

– Хорошо.

– Росси, Блейк?

– Мы тут.

– Ну где вы там, Хотч, уснули, что ли?..

– Продолжай дозваниваться, Пенелопа. Остальным вопрос, – подхватил инициативу Морган.

– Нормальные люди сперва поят кофе, а потом задают вопросы, – проворчал Росси.

– Появились новые данные, которые свидетельствуют о том, что наш субъект – женщина, – не обращая внимания на его ворчание, продолжил Морган. – Ваши соображения по уточнению профиля?

– Женщина? – недоверчиво переспросила Блейк.

– Да.

– Мы запустили поиск по базе, и через несколько часов будем знать имя, – вмешалась Наталья. – Но кто знает, что ещё он… она успеет натворить за эти несколько часов?..

– Гарсия, – позвал Рид. – Запускай поиск по параметрам: женщина, возраст от тридцати до сорока, полиция или спецслужбы, записи в личном деле о семейном насилии. Но главное, в возрасте от пятнадцати до двадцати пяти лет должны быть упоминания либо о нападении на неё с применением холодного оружия, либо о попытках причинения себе вреда острыми режущими предметами.

– Подружка? – хмыкнул Росси.

– Фойет не мог создавать стабильные отношения в смысле семьи, но он мог и не ограничиваться только планированием в эти десять лет выжидания, если нашёл подружку, готовую принять его пристрастия, – сказала Джей Джей.

– Трое! – прервал её возглас Пенелопы. – Нападение с ножом, самоповреждение, бытовая травма – поскользнулась на кухне и упала на нож.

– Теперь перекрёстный поиск по всем известным именам Фойета и данным учителей этих женщин, – сказал Морган. – Давай, малышка, не подведи…

– Да. О, боже! О, нет…

– Гарсия, что ты там нашла?!

– О, боже…

– Пенелопа, прекрати лепетать, говори!

Из динамика доносился только звук яростного стука по клавишам.

– Гарсия? – позвала Джей Джей. – Гарсия, в чём дело?

– Вот так, – удовлетворённо выдохнула Гарсия и тут же снова запричитала. – Сладкие мои, это очень-очень-очень плохо.

– Пенелопа! – в тоне Моргана появились угрожающие нотки.

– Ах, да, – наконец опомнилась она. – Результат свёлся к единице: женщина, 31 год, сотрудник местного отделения ФБР, которая десять лет назад долго лечилась от приступов желания наносить себе вред острыми режущими предметами, но это наверняка враньё, потому что одним из приходящих учителей информатики у неё в колледже был никто иной, как Ник Беккет, а это одно из имён, которые использовал Джордж Фойет. Вы её знаете. Наш победитель – Рене Локлер.

– Что?!

– А телефон Хотча не отвечает? – Морган с досады шибанул кулаком по стене и бегом устремился к выходу, совершенно забыв о криминалистах. Они же ещё некоторое время стояли и глядели то на вмятину в стене, то вслед выбежавшему агенту.

– Ну что ж, у нас есть и своя работа, – сказал Горацио. – Если её возьмут живой, мы должны постараться, чтобы она не вышла из зала суда без наручников на запястьях. А я попробую узнать, чем мы сможем помочь нашим коллегам помимо этого.

"Хаммер" неторопливо катил в сторону Эверглейдс. Город уже остался позади, и теперь по сторонам от дороги расстилались болота. Впрочем, Аарон мог видеть лишь одну сторону, ту, в которую была повёрнута его голова. Мышцы совершенно не слушались, и казалось, даже каждый следующий вдох даётся со всё большим трудом.

– Это курареподобное вещество, – сказала Рене, не отрывая взгляда от дороги.

В другой момент Хотчнер залюбовался бы ею: изящный профиль, высокая грудь, уверенно и мягко лежащая на руле рука. Но осознание того, сколько крови на этих вот изящных ладонях и длинных пальцах, вызывало одно лишь отвращение. Ну, может, ещё капельку жалости. Хотя, судя по всему, жалеть-то нужно было самого Аарона, так непрофессионально попавшего прямо в расставленную ловушку.

– Так что ты не задохнёшься, – продолжила Рене, но в её тоне не было ничего успокаивающего, скорее, попахивало злорадством. – Я хорошо рассчитала дозу. И можешь не надеяться, способность двигаться вернётся к тебе лишь через несколько часов, а тогда она тебе будет уже ни к чему. С другой стороны, так ведь и лучше, ты не будешь дёргаться, и твои шрамы будут такими же красивыми, как у меня. Подержишь руль?

Рене усмехнулась, взяла тяжёлую, неповоротливую руку Аарона, положила её на руль, зафиксировав его, и грациозным движением стянула через голову блузку.

– Спасибо, ты очень любезен, – игриво сказала она, возвращая его руку на место. – Нравится? – Рене повернулась боком, чтобы ему было лучше видно.

Хотчнер закрыл глаза, на какой-то миг увидев перед собой Фойета, точно так же предлагавшего ему полюбоваться на свои шрамы. Потом он оставил Хотчу такие же…

– Ну-ну, не притворяйся, – качнула головой Рене. – Я знаю, что ты в полном сознании. И ты будешь в сознании всё время, пока я буду тебя украшать. Может быть, даже пойму, что же он в тебе нашёл такого…

Аарон заметил, как сжалась в кулак её лежащая на руле рука, и понял, что эта женщина с её странной больной логикой ненавидит его давно и страстно. Фойет выбрал его своей целью, но для этой женщины его болезненное пристрастие было наивысшим проявлением любви, и Аарон в её глазах – разлучник, очаровавший, увлёкший её любимого мужчину. И погубивший его.

На какой-то миг Хотчнер испытал чуть ли не облегчение от того, что не мог сейчас говорить. Пожалуй, впервые в жизни он чувствовал себя совершенно несостоятельным профессионально. Переговорить эту женщину было бы не так сложно, если бы здесь был любой из его команды. Любой – но только не он. Его слов она попросту не услышит.

– Хочешь знать, зачем я оставила в живых ту девочку? – внезапно спросила Рене, останавливая машину. – Хорошее место, – оглядевшись, сказала она. – Ну же, Хотч, не отмалчивайся, это же тебе здесь умирать!

Аарон с удивлением понял, что Рене считает, будто он в состоянии говорить. Он попробовал выдавить хоть звук, но только убедился, что горло окончательно онемело. Хорошо хоть дышать он пока ещё может.

– Ну, хочешь молчать, молчи, – разрешила Рене, видимо, решив, что он молчит из упрямства. – Я не такая сильная, как Он. Я не смогу дождаться помощи, если нанесу себе столько ран, чтобы это было похоже на Жнеца. Но теперь я создала прецедент. Я порежу себе руки, вот здесь, а потом воткну нож вот сюда, – она показала место под ключицей. – Он научил меня, как не попасть в жизненно важные органы и не повредить сухожилия. Но сначала я вдоволь разукрашу тебя. Потом возьму твой телефон и слабым-слабым голосом вызову помощь. Он порадуется на том свете, – подняв лицо вверх, улыбнулась Рене.

Аарон подумал, что это достаточно наивно, полагать, что такой, как Фойет, окажется на небесах, а не будет гореть в аду за всё, совершённое им.

Рене вышла из машины, потянулась, тряхнула головой. Аарон отчаянно попытался пошевелить хоть пальцем, но ничего не вышло. Тогда он закрыл глаза, мысленно призывая образы Хейли, Джека, Бет, всей своей команды. Конечно, обидно заканчивать свою жизнь вот так, в качестве куска мяса, но что он может сделать? Он точно знал, что план Рене не удастся: если она расскажет байку о том, как субъект сел на заднее сиденье и приказал им ехать на болота, где и попытался убить, команда лейтенанта Кейна легко докажет ложь. Мало того, что на заднем сиденье "хаммера" нет никаких следов присутствия третьего, так ещё и Рене не приняла в расчёт, что в этой модели "хаммера" дверцы блокируются не одним общим механизмом при повороте ключа зажигания, а по старинке, механическим способом и каждая по отдельности. И Аарон Хотчнер, будучи достаточно опытным агентом, обе задние дверцы заблокировал лично перед началом этого ночного дежурства.

Но сейчас он отчётливо понимал, как мало значит правосудие для того, кому предстоит вот-вот умереть.

Рене почему-то медлила, и Аарон открыл глаза. Оказалось, Рене смотрит куда-то вдаль, хмурится и кусает губу. С усилием скосив глаза, Аарон заметил в боковом зеркале быстро приближающуюся машину. Сердце забилось чаще. Похоже, план Рене окончательно полетел к чёрту. Убийство агента ФБР всколыхнёт весь штат, и те, кто сейчас проедет мимо, вспомнят, что видели их. Не убьёт же она и случайных свидетелей?

Словно подслушав его мысли, Рене бросилась обратно к машине. Взревел мотор, "хаммер" рванулся вперёд, но в груди Аарона продолжала трепыхаться надежда. Пока Рене избавится от "хвоста", пока найдёт новое укромное место, пройдёт время. Действие препарата ослабеет, их отсутствие обнаружат, начнётся активный поиск, и у неё может не остаться времени на то, чтобы насладиться местью. Готова ли Рене пожертвовать этой частью плана? Есть ли у неё запасной план?

"Хаммер" подбрасывало на ухабах, и голова Аарона моталась так, что он лишь временами успевал ухватить изображение в боковом зеркале, но ему показалось, что машина сзади не одна. Дорога стала ровнее, "хаммер" прибавил скорость, и преследователи стали отставать. Едва Аарон с трудом перевёл дыхание после тряски, как вдруг его с силой швырнуло вперёд – так резко Рене ударила по тормозам.

До его слуха донёсся шум вертолётных лопастей, и хотя сам буквально свалившийся с неба вертолёт Аарон видеть не мог, так как не мог выпрямиться, он догадывался, что вертолёт перекрыл "хаммеру" дорогу. Ремень впился в грудь и буквально душил Хотчнера, но он расслышал, как знакомый, чуть искажённый усилителем голос лейтенанта Кейна проговорил: "Агент Локлер, вы окружены. Бросьте оружие и положите руки на стекло".

Темнота почти сомкнулась, когда его наконец потянули за плечо, возвращая в вертикальное положение.

– Хотч… Хотч, держись, – голос Моргана доносился откуда-то издалека. – Джей Джей, он еле дышит.

Аарон почувствовал, как с него стягивают пиджак, как закатывают рукав и протирают сгиб локтя чем-то влажным. Затем мгновенная боль укола, удар сердца, другой – и паралич, почти полностью сковавший мышцы груди, начал отступать.

– Курареподобные вещества вызывают паралич мускулатуры и опасны прежде всего тем, что они парализуют и те мышцы, которые отвечают за дыхание…

Рид, как всегда в моменты волнения, нашел выход эмоциям в импровизированной лекции.

Аарон улыбнулся и сам удивился тому, что мышцы лица его послушались.

– Ну вот, – сказала Джей Джей где-то совсем близко. – Он улыбается.

– И вроде даже порозовел, – добавил Росси.

– Хотч, мы уже прониклись торжественностью момента, так что, может, откроешь глаза?

В голосе Моргана была такая изумительная смесь чувств, что Аарон тут же понял: он хочет непременно её лицезреть, поэтому сделал усилие и выполнил его просьбу – открыл глаза. Правда, насладиться зрелищем не удалось: Морган моментально расплылся в улыбке, а потом и вовсе был оттеснён другими желающими убедиться в воскрешении Хотчнера.

Аарон повернул голову – внезапно это оказалось ему по силам – и увидел в стороне группу знакомых криминалистов. Поймав его взгляд, лейтенант Кейн улыбнулся и кивнул, словно приветствуя его в мире живых.

– Не вертись сильно, – сказала Джей Джей, и Аарон только тогда сообразил, что она находится у него за спиной и поддерживает в полусидячем положении, потому-то он и слышит только её голос, но не видит лица. – Паралич окончательно пройдёт не сразу.

"Главное, что он пройдёт", – хотел ответить Аарон, но не смог, внезапно накатившая слабость погрузила его в темноту.

Неделю спустя

– …А какие там вина, ты себе не представляешь!..

– Дэйв, я понял. Я уже сказал, сейчас иду, – Хотчнер поднял взгляд от бумаг.

Росси сидел, удобно развалившись в кресле, и, казалось, растерялся, выяснив, что ему не нужно ещё полчаса расписывать в красках достоинства открывшегося по соседству итальянского ресторана, в который он сегодня пригласил всю команду профайлеров. Однако Хотч слишком хорошо знал этого пройдоху, чтобы поверить в его лицедейство хоть на секунду.

– Нет, если бы ты действительно понял, о чём я тебе толкую битый час, ты бы уже спускался в лифте, – хитро прищурился Росси.

Хотчнер расписался внизу последнего листа, отложил его в стопку таких же листов, подровнял, прижал все их держателем, закрыл папку и взвесил её в руке.

– Твой отчёт? – догадался Росси.

– Постскриптум к делу Фойета, – кивнул Хотчнер, откладывая папку. – Теперь в этом деле поставлена последняя точка.

– Ты так уверен в полиции Майами? – удивился Росси.

Хотчнер молча открыл другую папку и протянул ему два скреплённых листа.

– Рене Локлер пыталась повторить путь своего кумира, но неудачно, – пояснил Хотчнер, пока Росси пробегал глазами строчки уведомления. – Она вскрыла себе вены в тюремной камере, наглоталась собственной крови, но её желудок оказался устойчивее, у неё не началось конвульсий и не было рвоты. В итоге, когда охранники заметили неладное, Рене потеряла слишком много крови и по дороге в больницу скончалась.

Росси набожно перекрестился.

– Думаю, Господь не разгневается на нас, если мы отпразднуем окончание этого дела хорошим вином, – воскликнул он, возвращаясь к прежней теме и выжидательно глядя на Хотчнера.

Тот улыбнулся и встал. Он с самого начала понимал, что Росси не отстанет, пока не вытащит его на эту вечеринку. А у него на этот вечер были совсем другие планы. Впрочем… Что мешает позвонить Бет и пригласить её присоединиться?

Жизнь – это мечта. Осуществи её. Мать Тереза