Вниманию читателей!
Данная главаНЕ является переводоморигинального фика.
Это собственность фантазии переводчика на просьбу Alia: "Можно поподробнее осветить отношения Снейпа и Сириуса? Да и остальных пар тоже...".
Разрешение автора оригинала на дополнение фанфика и выкладку дополнительного текста переводчик получил.
Поэтому, Дорогие читатели, очень жду ваших отзывов!
Глава 4. Грандиозный скандал и лимонные дольки
В последнее воскресенье перед рождеством, когда накануне огромная новогодняя елка, украшенная в лучших школьных традициях разноцветными лентами четырех факультетов, спела «Веселого Рождества» и, тряхнув зелеными колючими ветвями, осыпала всех присутствующих самым настоящим снегом, когда уже отгремел сказочный бал, и студенты вернулись в свои спальни, беременная компания собралась в апартаментах Северуса Снейпа и Сириуса Блэка.
Два преподавателя магическим путем соединили свои прежние небольшие комнаты и теперь имели в своем распоряжении довольно уютную гостиную, раскрашенную в два противоборствующих между собой цвета враждующих факультетов, и спальню, вход в которую был закрыт абсолютно всем.
Оба хозяина помещения, вальяжно развалившиеся на огромном диване, обтянутом нелепой зеленой тканью в красную полоску наблюдали за расположившимися на полу юношами. Все разворачивали свои подарки.
Профессор Снейп, в порыве доброты и сочувствия, навеянном предстоящим праздником и гормональным всплеском, сварил для всех зелье от утреннего недомогания и даже разлил его в изумительной красоты фиалы, чем заслужил от всей компании благодарственные речи.
- Замечательно! – выдохнул Невилл, развернув блестящую фиолетовую бумагу. Он держал в руках толстую книгу «Мужская беременность. Что необычного?» Джозефа Вимблебинджета, который лично прошел через это испытание и теперь воспитывал трехлетнюю дочь.
- Ого! – завистливо воскликнул Симус Финниган, но, увидев в своей куче подарков точно такой же сверток, поспешил разорвать упаковку. – Такая же! – радостно возвестил он. – У меня такая же!
Единогласный вздох восхищения прокатился по комнате, когда каждый из присутствующих, включая даже Снейпа и Блэка, обнаружил у себя подобным образом упакованный фолиант. В каждом издании была вложена открытка за подписью Гермионы Грэйнджер с пожеланиями исполнения желаний.
- Гермиона, ты самый лучший друг, - неожиданно для всех прошептал светящийся от счастья Драко Малфой, бережно прижимая к себе драгоценный подарок.
- Когда это она стала тебе другом, Хорёк? – скривился Рон Уизли. – Да еще и лучшим?
- Рон! – Гарри осуждающе смотрел на друга. – Не стоит. Мы все в одинаковом положении, поэтому сейчас лучше заботиться не о своих амбициях, а о здоровье наших будущих детей.
- Спелись, да? – обиженно процедил сквозь зубы рыжий гриффиндорец. – Он тебе теперь лучший друг, чем я, да?
- Ага, спелись, - засмеялся Дин Томас, - если ты помнишь, то они ждут детей друг от друга. Как, по-твоему, они должны себя вести?
- Да он просто завидует, - рассмеялся Симус, - Забини бы на его защиту точно не встал...
- Да больно надо, - взвился Рон, которому совершенно не хотелось признаваться, что он действительно завидовал другу.
Завидовал таким теплым взглядам Малфоя, которые тот украдкой бросал на Поттера из-под полуопущенных светлых ресниц. Завидовал той нежности, с которой Драко преподнес Гарри рождественский подарок – многосущную вещь, которая могла превратиться во что угодно по желанию хозяина.
Блейз таким не был. Он делил с Роном одну комнату, но вел себя так, словно жил один в собственных апартаментах. Часами занимал ванную, заставляя рыжего гриффиндорца мчаться в общий школьный туалет, бесцеремонно скидывал на пол вещи Рона, повсюду разбрасывая свои. А одним декабрьским утром, когда рыжий гриффиндорец, обнимая фаянсовую достопримечательность туалета, попросил стакан воды, ухмыляясь, произнес «Агуаменти», окатив Рона вырвавшейся из палочки ледяной струей.
- Рон, - Невилл подсел к однокурснику и, пощелкав перед его носом пальцами, произнес: - а что у тебя в том желтом пакете? Спорим, «Берти Боттс»?
Лонгботтом как никто другой понимал состояние рыжего гриффиндорца – Крэбб вел себя так же, как и Забини.
- Лимонные дольки? – удивленно произнес Рон, вытащив маленькие, ярко-желтые цукаты-полумесяцы, обсыпанные сахарной пудрой. – Точно от Дамблдора, - ухмыльнулся юноша, кладя кисло-сладкое угощение на язык. – О-о-о! Мистер Снейп, где у Вас тут туалет? – спустя мгновения мученически простонал Уизли, предательски сначала бледнея, потом зеленея и прикрывая рот ладонью.
- Я провожу, - кивнул Сириус и, схватив юношу за руку, поволок к миниатюрной двери в коридор.
- Я помогу, - смущенно краснея, пробормотал Невилл и скрылся за той же дверью.
Спустя некоторое время Блэк и Невилл вернулись. Сириус уселся на диване, а Лонгботтом принялся трясти свою мантию, словно что-то искал.
- Мистер Лонгботтом, - недовольно воскликнул Снейп, - прекратите же вы, наконец, поднимать тучи пыли в моем... кхм, - запнулся зельевар, получив незаметный толчок в ребра от Блэка, - кхм... В нашем доме! Что, Мерлин побери, Вы ищите?
- Рон... Там... Там нужно все прибрать, профессор, простите, ему так плохо... Я ищу свою палочку... Я все сейчас уберу, не беспокойтесь... – лепетал Невилл, глядя на Снейпа полными ужаса глазами.
- Хм, – произнес Блэк, - у меня есть идея получше, - он подошел к камину и, кинув в пламя пригоршню пороха, рявкнул, - Уизли! Неважно который, хоть оба сразу!
Тут же в камине показали головы обоих близнецов.
- П-п-професор? Д-д-доброе утро... – забормотали оба парня.
- Фрэд, Джордж, - злорадно ухмыляясь, обратился к ним профессор ЗОТС, - немедленно идите сюда! – переглянувшись и тяжело вздохнув, головы близнецов исчезли в пламени, и уже через мгновение оба парня ловко вывалились из камина, припорошив ковер на полу серыми хлопьями летучего пороха.
- Там туалет, - Сириус указал рукой на дверь, - где ваш брат мучается от несварения желудка. Ваша задача - убрать всю эту гадость за ним. - Близнецы скривились, но пошли.
- Кстати, Accio палочки Уизли, - произнес Снейп, подхватывая на лету магические атрибуты братьев, и уточнил: – Без помощи магии, господа, без помощи магии! В этих комнатах слишком много беременных на квадратный дюйм. Не стоит подвергать риску будущую надежду Хогвартса, - все присутствующие дружно рассмеялись, а близнецы, бубня под нос что-то вроде: «Все беременные – сумасшедшие извращенцы!», - направились на помощь брату.
Профессор Дамблдор сидел в своем кабинете и, хлебнув из изящной фарфоровой чашки мятного чая, отправил в рот еще одну лимонную дольку. Директор раздумывал над посланием родителям невинно пострадавших юношей.
Он совершенно не беспокоился о реакции Финниганов и Томасов. Главы семейств, зная о трепетных отношениях своих сыновей, воспримут эту новость даже с радостью – тут директор даже не сомневался. Но как быть с остальными? Представляя реакцию Молли Уизли и гнев Люциуса Малфоя, Дамблдор вновь потянулся к вазе с лимонными дольками.
Ну, что скажешь, Фоукс? – обратился седовласый профессор к мирно сидящему на спинке кресла фениксу. – Стоит нам выставлять оборону вокруг Хогвартса? Или понадеемся на мой превосходный дар убеждения, подслащенный восхитительным угощением? – и он протянул птице засахаренную кислятину.
Фоукс проворчал что-то в ответ и недовольно отвернулся от предложенного яства.
- Эх, - вздохнул директор и принялся строчить первое письмо.
«Уважаемые мистер и миссис Дурсль.
Школа чародейства и волшебства Хогвартс вынуждена сообщить вам, что в результате несчастного случая, произошедшего на уроке Зельеварения, пострадал ваш племянник, Гарри Джеймс Поттер. К счастью, трагедия не причинила существенного вреда егоздоровью и, я бы сказал, носит приятный характер.
В результате ошибки, ответственность за которую мы берем на себя, юноша принял зелье, способствующее зачатию ребенка. В связи с тем, что произошедшее является не совсем обычным как для магического, так и для Вашего мира, школа обязуется поддерживать здоровье Вашего племянника и его наследника и согласна нести все необходимые расходы в течение восьми последующих месяцев.
Примите мои глубочайшие извинения и поздравления с будущим прибавлением в семействе.
А́льбус Пе́рсиваль Ву́лфрик Бра́йан Да́мблдор, Директор Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс».
Дамблдор еще раз перечитал текст и, загадочно улыбнувшись, взял следующий лист пергамента. Предстояло написать еще пять таких писем.
Когда все юноши, наконец, разошлись, Сириус, сладко потянувшись, сказал:
- Насыщенный денек сегодня выдался. Я спать, пожалуй, а ты?
- Иди, я еще почитаю, - не поднимая головы от подаренной Гермионой книги, ответил Снейп.
- Ну–ну, - усмехнулся Блэк, - «мамочка», - и, засмеявшись в голос, как мальчишка понесся из гостиной, в попытке увернуться от пущенных в него диванных подушек.
Зайдя в спальню, Сириус недовольно фыркнул:
- Чертов подземельный червь! Опять поменял обои на свои любимые... Ну я тебе сейчас устрою! Будешь спать на диване в гостиной, змея подколодная! – от души ругался Блэк, размахивая палочкой и произнося заклинания.
Тут же обои на стенах поменяли свой цвет с темно-серого с размытым зеленым рисунком на жизнерадостные желтые в красный цветочек. Уютные кресла сменили обивку на темно-бордовую, большое одеяло на двуспальной кровати вместо темно-зеленого стало ярко-красным с желтой окантовкой и большим вышитым золотым львом посередине.
Сириус отошел немного в сторону, чтобы оглядеть свое творение.
- Блестяще! Вы просто гений, профессор Блэк! – похвалил он сам себя.
Теперь осталось изменить совместное ложе. С тех пор, как, благодаря действию зелья, притяжение партнеров значительно возросло, боя мужчины стали спать на одной кровати. Вечно мерзнущему Снейпу особенно нравилось посреди ночи прижаться к горячему телу Сириуса. Зная эту маленькую тайну своего друга, Блэк озорно сузил глаза и, взмахнув палочкой, пробормотал заклинание.
Основание кровати аккуратно разделилось на две половинки и раздвинулось, оставляя между собой небольшую щель, прикрытую чуть увеличенным в размере матрасом. Со стороны ничего не напоминало, что теперь вместо одной огромной двуспальной кровати, в комнате, рядом друг с другом, стоят два узких ложа.
- Отлично! Посмотрим, как ты запоешь, грозный зельевар! – довольно ухмыльнулся Блэк.
Отступив на шаг, он запнулся о стоящий рядом низкий столик. Не удержав равновесия, мастер боевых заклинаний с громким воплем рухнул на пол, увлекая за собой злополучную тумбу, уставленную фиалами с зельями, мазями и эликсирами.
- Снейп! Гиппогриф тебя раздери! Что за привычка расставлять свою гадость у всех под ногами? – возмущенно орал Сириус, пытаясь подняться и окончательно запутавшись в полах мантии.
- Что тут случилось? – испуганный зельевар влетел в спальню. – Блэк, соплохвостом тебе по одному месту! Что ты тут натворил? – взревел Снейп, увидев разбитые фиалы и баночки, и принялся собирать то, что, по случайности, уцелело.
- Лучше встать помоги, идиот! – протянул ему руку Сириус.
- И не подумаю, - спокойно ответил зельевар и вышел из спальни, громко хлопнув дверью. - Вредитель, - донеслось до Блэка уже из коридора.
- Ну, и Мерлин с тобой, сам справлюсь, - проворчал Блэк. – Я вот тоже тебе руки не подам.
Когда через два часа Снейп вошел в спальню, то Сириус уже мирно посапывал на своей половине кровати. «Вот идиот», - подумал Северус и ласково посмотрел на своего ...ммм... соседа. Переодевшись в пижаму, зельевар скользнул под одеяло и уже привычно пододвинулся к Блэку, даже не заметив, как хитро прищурились чуть приоткрытые глаза Сириуса и замерло дыхание.
Уже через секунду Снейп лежал на полу, между двумя кроватями и, глядя вокруг непонимающим взглядом, потирал ушибленный бок. Блэк, до этого трясущийся от беззвучного смеха, не выдержал и во весь голос засмеялся.
- Великовозрастный болван! – прошипел Снейп. - Лучше встать помоги!
- И не подумаю, - сквозь смех ответил Блэк.
Выбравшись из своей западни и схватив подушку, зельевар выбежал из спальни. А Сириус так и продолжал трястись от смеха, вытирая выступающие на глазах слезы.
Я тебе еще устрою веселую жизнь, Бродяга шкодливая, - ворчал зельевар, устраиваясь на диване в гостиной и трансфигурируя обеденную салфетку в теплое одеяло.
Следующим утром, когда Большой Зал гудел от восторженных воспоминаний студентов о прошедшей рождественской ночи, совы принесли почту. Это были письма от родителей. Шесть несчастных юношей незамедлительно побледнели. Конечно, каждый из них понимал, что рано или поздно директор должен будет известить родственников о случившемся, и разговоров с членами семей не избежать, но все равно было очень неожиданно и не слишком приятно получить ответы в канун Рождества.
Дин и Симус, сидели обнявшись и читали оба письма сразу, то и дело отвлекаясь, чтобы подарить друг другу довольные улыбки.
- Везет некоторым, - проворчал Рон, вскрывая конверт. Оттуда незамедлительно вылетел красный вопиллер и, фыркнув, закричал возмущенным голосом Молли Уизли:
- Рональд Билиус Уизли! Как? Я спрашиваю, как ты смог допустить такое? – визжал голос. - Невнимательный болван! Мерлин мой, какой позор для нашей семьи! Я хочу, чтобы ты знал – мы все страшно недовольны тобой и разочарованы! Мы не желаем видеть тебя на Рождество дома! - вопиллер фыркнул еще раз, показав рыжему гриффиндорцу язык, и, повернувшись к Поттеру, ласково проговорил:
- Гарри, мальчик мой, как ты? - юноша покраснел и только было раскрыл рот, чтобы ответить, как был прерван истеричным воплем мгновенно сменившего настроение вопиллера: - Объясни мне, как вы могли допустить такое? И... Ты тоже не приглашен на Рождество.
Гарри растеряно смотрел на друга, а противная бумажка отлетела чуть в сторону и, застыв около Джинни, ласково сказала:
- Джинни, детка, мы так скучаем! Напиши мне, что бы ты хотела на Рождество? Мамочка постарается порадовать тебя! До встречи, дорогая! – тут вопиллер изобразил нежный поцелуй и сгорел, осыпая завтрак Рона серым пеплом.
- Простите, - прошептал сконфуженный Уизли сидящим за столом однокурсникам. Но такой позор испытал не только один рыжий гриффиндорец.
За столом Слизерина сидел бледный Драко Малфой, готовый сползти под стол от ужаса, который наводил ледяной тон вопиллера от Люциуса:
- Драко Люциус Малфой! Я крайне возмущен твоей неосторожностью и неосмотрительностью. Будь готов встретиться со мной в кабинете директора в пять часов вечера. И о подарках на Рождество можешь забыть. Кстати, тебя нет в числе приглашенных в Малфой-мэнор, - произнес вопиллер и сгорел.
- Мерлин... - прошептал Драко, - лучше бы я умер... - и, с отрешенным выражением на лице, он, подобно провинившемуся эльфу, принялся стучать лбом о столешницу.