Третий день был наихудшим из всех.

Когда она проснулась, Юки лежала рядом, ее глаза были открыты. Спала ли она вообще? Беспокоилась ли она о Кёне?

Юки сказала, что Эмири еще спит, видимо в другой комнате; но когда Харухи незаметно попыталась открыть дверь, оказалось что та закрыта настолько плотно, что даже не поддается.

Худенькая девочка по-прежнему больше молчала, однако она приготовила им обеим завтрак, а затем повела Харухи в сторону школы. Дождь на улице прекратился, но плотные облака не давали теплу рассеяться, и удушливая влажность делала прогулку до школы еще неприятнее, чем обычно. Несмотря на некоторую субтильность, Юки, похоже, совсем не замечала духоты.

Харухи пыталась понять, как ей удается сохранять такое самообладание, но в голове вертелась лишь мысль, насколько многого она не знает об этой любительнице книг.

Они пришли в школу сильно раньше звонка, только чтобы обнаружить полицейских, дежуривших у всех входов и проверявших удостоверения учеников и учителей перед тем, как пропустить на территорию школы.

Перед главными воротами стояла небольшая кучка журналистов; некоторые фотографировали здание школы, большинство что-то писали в своих блокнотах. Молчаливые полицейские только просили предъявить удостоверения, и не давали никаких комментариев.

Все классы были заперты, ученикам объявили о необходимости собраться в зале, так же, как они собирались на вступительную церемонию, чтобы прослушать обращение школьного руководства. Она слышала слова, которые говорил директор, только их общий смысл ускользал от нее. Суть его речи подтверждала ее страхи, но единственное, что она смогла осознать — сегодня не будет уроков, а будет день памяти, и что все клубные занятия приостановлены вплоть до дальнейших распоряжений. После повторной инструкции ученикам перемещаться только группами, их отпустили.

Учителя торжественно вели их в главное здание, открывая классы. Она заметила Окабе, его улыбка на миллион долларов была спрятана, заменена скорбным выражением лица. Еще она заметила Куникиду, но, как ей показалось, он не отличался от остальных. Потрясенный и не в состоянии поверить.

Несмотря ни на что, она упорно держалась за надежду увидеть его еще раз… пока не открыли их класс. Внутри стоял сильный запах хлорки, даже несмотря на то, что все окна были открыты настежь. Некоторые парты и стулья явно были новыми. Когда она дошла до своего места, кучка подошедших ранее учеников расступилась, позволив ей увидеть парту, стоявшую впереди.

На его парте стояла маленькая ваза с букетом белых цветов.

Она могла лишь смотреть, ее сердце сбилось с ритма и бессмысленно толкалось в груди…

…почувствовала, как закружилась комната вокруг нее, и упала на колени, всё еще неистово желая найти причину не верить. Траурные цветы на парте Кёна… она могла бы постараться и вспомнить, что директор ни разу не сказал «Кён» — он использовал настоящее имя молодого человека. Она знала это имя, помнила и берегла его, в ожидании дня, когда она сможет позвать его по имени, а не по прозвищу, чтобы увидеть как его невозможное, непримиримое выражение лица исчезнет, уступив удивленной улыбке…

… но теперь этот день не наступит никогда. Она моргала, незаметно подкравшиеся слезы текли из глаз, пока чья-то рука не дотронулась до ее плеча, и ей передали платок. Она механически взяла его, только затем осознав, чей он. Рядом с ней стоял Танигучи, глядя на других учеников так, словно высматривал того, кто осмелится сказать хоть слово или продолжить пялиться на нее.

Она неуверенно поднялась, и, пошатываясь, повернулась к нему. Его привычная изысканность и учтивость исчезли. Он был непохож сам на себя, не вел себя как дамский угодник. На одну секунду она почувствовала в нем что-то вроде родственной души; они оба знали, они оба потеряли…

Он не посмотрел ей в глаза.

— Мне очень жаль, — тихо произнес он.

— По… почему они спрашивали про тебя? – так же тихо спросила она.

Если это было возможно, лицо Танигучи потемнело еще сильнее,

— Я нашел его, — хрипло вытолкнул он. — Они задавали мне множество вопросов, я не хочу говорить об этом, — потом их взгляды встретились, и иллюзия общности испарилась. Она видела боль в его глазах, но эта боль никогда не сравнилась бы с тем, что чувствовала сама Харухи. Он никогда не понял бы до конца. Он не особо изменился со средней школы, хоть сейчас в нем не чувствовалось и тени обычной лихой бравады.

Она кивнула, а затем медленно отвернулась от парты Кёна, и вяло поплелась к выходу в коридор. Там всё еще стояла и ждала Юки, как всегда внимательно глядя на нее. Но на полпути к двери ее окликнул еще один знакомый голос.

— Судзумия-сан! Как дела?

Она проигнорировала вопрос, сделав шаг, но голос снова окликнул ее.

— Разве это не поразительно?

— Эй, — услышала она рык Танигучи, — Оставь ее в покое!

— Мне не нужна твоя забота, — ответила она, осознав, что не понимает, от кого из них она отбивается, от неожиданно мужественного Танигучи или от вечно-радостной Рёко.

«Не от Танигучи»,— решила она, сжав в кулаке платок, что он дал ей.

Улыбка старосты лишь слегка потускнела. «Удивительно»,— произнесла Рёко после секундной паузы, и Танигучи, с отвращением вздохнув, отвернулся и сел на свое место. Другие ученики молча наблюдали за ними.

— Что такого удивительного? — спросила Харухи, чувствуя, как в ней поднимаются эмоции…но у нее не было времени ощутить их суть. Они не имели значения, — Ты думала, я буду слабее?

— Нет, правда странно, — повторила Рёко задумчивым голосом. — Еще несколько дней назад ты сидела сзади него и говорила, что хотела бы, чтобы мир был интереснее. Что всё вокруг было скучно! Но теперь, когда что-то случилось, непохоже, что тебе интересно. Как жаль! Полагаю, его смерть была напрасной?

Чувства, которые она пыталась подавить, внезапно взорвались внутри, и всё произошло в единый миг. Танигучи вскочил так резко, что опрокинул и парту, и стул, поворачиваясь к старосте. Ученики, стоявшие вокруг отскочили к стенам класса, их глаза были широко раскрыты от шока, у половины глупо отвисли челюсти...

Кто-то выкрикивал угрозы смерти в адрес Асакуры Рёко, и сама Харухи почувствовала некоторое смущение, глядя, как ее собственный кулак ударяет девушку в лицо. Дружный вздох вырвался у окружавших их учеников, и Куникида выскочил навстречу Танигучи, повиснув на крупном однокласснике и оттаскивая его, до того, как тот смог бы дотянуться до Рёко и вступить в драку. Окабе застыл с ужасом в глазах. Как обычно, совершенно бесполезный.

Что-то необъяснимое внезапно схватило Харухи и оттащило ее в сторону, не дав ей нанести еще удар. Улыбка Рёко потускнела еще чуть-чуть, но выражение ее лица было скорее озадаченным. Не считая поворота головы в сторону от удара, она практически не отреагировала.

Только когда ее выволокли в коридор, Харухи поняла, что звенящий крик был ее собственным, и оборвала его громким всхлипом, повалившись на того, кто ее тащил.

X-X-X

Перед тем как вмешаться, Нагато Юки выждала ровно до того момента, когда собранной информации по ее расчетам хватит для того, чтобы убедить Кимидори Эмири и ее фракцию в необходимости действовать. С ее собственной точки зрения, появилась возможность того, что главный попытается отомстить объекту наблюдения, или предпринять другой, потенциально еще более опасный ход.

— Желаю удачи, Судзумия-сан! — хоть обращение и было адресовано объекту наблюдения, взгляд главного был нацелен в глаза Нагато Юки. — Надеюсь, тебе скоро станет лучше!

Нагато отклонила все запросы, пришедшие через открытые каналы, и сожгла небольшое количество парных частиц, чтобы передать сообщение Эмири: «Объект в критическом психоэмоциональном состоянии; главный предпринимает попытки усугубить реакцию».

Хотя всё ее внимание и сенсоры были заняты наблюдением за главным и объектом, несколько людей, бегущих в их направлении по коридору не остались незамеченными. Руководитель местных сил правопорядка среднего звена Оиши и вспомогательные должностные лица.

Она добавила: «Возможные проблемы от местных сил правопорядка. Дополнительная психическая нагрузка для объекта наблюдения».

Ответ Эмири был тщательно обдуман: «Принято. Встречу на ближайших подходящих координатах; можешь рассчитывать на прямую помощь с моей стороны в случае необходимости».

Объект наблюдений ослаб в ее руках, социальный модуль выдавал постоянную очередь сообщений об ошибках; она осторожно отпустила ее. Вместо того чтобы снова ринуться атаковать главного, как предполагала модель поведения, объект наблюдения развернулся, схватился за нее обеими руками, зарылся лицом в ее униформу и начал рыдать. Внутренние библиотеки распознали действие как просьбу об утешении.

Она проигнорировала рекомендации социального модуля и осторожно обняла девушку; широкое тело Оиши остановилось прямо между ней и главным.

— Так, — сказал он, в голосе звучала модуляция, характерная для сильного стресса, хоть ее акцент и был ниже стандартного для большинства людей. — Достаточно. Судзумия-сан, Нагато-сан, пойдемте со мной, — он обернулся, — Асакура-сан, пожалуйста, следуйте за-, — небольшая заминка речи говорит о едва заметном колебании; неуверенности; следующая информация может быть неверной или предположением, — моим напарником, Акасака-саном. Танигучи-сан, вы тоже.

— Я пас, — резко сказал Танигучи, — не хочу сидеть в одной машине с этой сукой.

Даже со спины Нагато заметила крайнее недовольство в движениях тела Оиши.

— Будь по-твоему, — прорычал он. — Ямада-кун, Танигучи-сан желает снова погостить у нас.

— С радостью, — прозвучал ответ Танигучи, тональность и ударения в голосе характерны для насмешки. — Я скорее посижу в обезьяннике, чем в одной машине с Асакурой.

Резкий выдох, прозвучавший от всех собравшихся вокруг учащихся после этого утверждения, спровоцировал необычную реакцию эмоционного модуля Нагато, который обычно находился в спящем режиме. У нее не было времени определить точную причину этой активности, но внутренняя библиотека быстро классифицировала реакцию как «одобрение».

Тон Танигучи резко смягчился, он добавил,

— Но перед этим,… я хотел бы написать Кёну пару слов на прощание.

— Ладно, — проворчал Оиши, — Я не могу тебе запретить. Какими бы ни были обстоятельства, это право каждого. Акасака-сан?

Нагато прочла еще несколько сигналов эмоционного модуля, поместила их в карантин. Объект наблюдения всё еще прижимался к ней, тело дрожало от различных эмоций, классифицировать которые сразу не удалось. Подавляющее большинство из них были негативными. Нагато на секунду задумалась, как относительно простая форма жизни вообще способна справиться с обработкой такого их количества. Мысль была заархивирована для последующего анализа,

— Мы готовы идти, — сказала она вслух.

Оиши повернулся к ним, всё еще хмурясь,

— Вы не хотите оставить запись?

Нагато быстро сверилась со справкой о значении этого действия. Оно являлось частью процесса признания обществом факта того, что органическая форма жизни прекратила функционировать. Но, если она согласится оставить запись, что она должна написать? Эмоционный модуль предложил несколько вариантов, но она снова заблокировала его.

— Не сейчас, — ответила она предложенной социальным модулем репликой, посмотрев на дрожащие плечи объекта наблюдения.

— Ну… ваша воля. Ладно, идите за мной.

Судзумия Харухи продолжала плакать до тех пор, пока они не достигли края школьной территории, где их уже ждала Эмири.

— Боже мой, — сказала она, остановившись в паре шагов от них под настороженным взглядом детектива, — Простите, сэр, Нагато Юки — моя двоюродная сестра. Меня зовут Кимидори Эмири, можно я поеду с ней?

— Двоюродная сестра, — повторил Оиши, интерфейсы переглянулись, заметив в его голосе скрытое недоверие. — Хорошо. Я просто собирался отвезти их домой.

Объект наблюдения не хотел отпускать ее, поэтому они вдвоем сели на заднее сиденье. Эмири заняла место впереди, рядом с Оиши. Интерфейс с более функциональным социальным модулем указал Оиши дорогу до здания, в котором жили Нагато Юки и главный.

X-X-X

Ицке проснулся, тяжело дыша и вздрагивая от количества и силы эмоций, терзавших его сознание. Он успел понять, что источником эмоций была Судзумия, до того, как их поток иссяк.

Над ним склонилась Мори, тыльная сторона ее ладони касалась его лба. Смотревшие на него глаза были наполнены неподдельной заботой, и еще он понял, что она нашла время переодеться во что-нибудь повседневное. Она ободряюще улыбнулась и поднялась.

— Прости, — сказала она. — У тебя, похоже, был кошмар.

Ицке сел на кровати, растирая лицо руками.

— Она узнала, — простонал он. Эхо ужаса и ярости Судзумии снова зазвучало в его сознании, каждый раскат вызывал появление нового Закрытого Пространства. Он был прав, к несчастью; его коллеги-экстрасенсы могли путешествовать по всему городу через накладывающиеся друг на друга аномалии. В нескольких уже начали хозяйничать Аватары.

— Дело плохо? — спросила она, и он повернулся на ее голос.

Что-то в выражении его лица всё объяснило еще до того, как он заговорил.

— Понятно, — она вздохнула. — Я принесу что-нибудь поесть. Аракава купил тебе новую одежду, и, поскольку это спальня хозяев, тут есть душ, можешь воспользоваться. Кофе будешь?

— Молотый, — ответил он, снова растирая лицо, — без сливок и сахара. Моментом позже он осознал, что говорит с Мори, а не с прислугой, и добавил: — Пожалуйста.

Мори подняла бровь, но кивнула и вышла из комнаты. Он поднялся на ноги, снимая школьную униформу, в которой и потерял сознание. По собственным ощущениям он совершенно не выспался, с учетом всего, что на него свалилось.

Он добрёл до душа и попробовал вспомнить, как они добирались до этого дома. Ключей у него не было, и, вдобавок, крайне не хотелось быть замеченным рядом с укрытием, но удача, назовем ее так, была на его стороне. Закрытое Пространство накрывало дом, так что он смог перейти обратно в реальный мир уже в гостиной. Не считая того, что Аракава сразу же схватил его и пару секунд удерживал, приставив нож к горлу, пока не узнал, всё сложилось отлично.

Помывшись и чувствуя себя слегка бодрее, но недостаточно, чтобы забыть о смертельной усталости, он вернулся в «свою» спальню и натянул новую одежду, приготовленную Мори. Не слишком новую – этикетки были срезаны, и ее точно стирали, как минимум один раз. Закончив с переодеванием, он вышел в гостиную, где Мори как раз ставила дымящуюся кружку кофе на стол. Взгляд в окно обнаружил неуютное черно-белое небо, проливной дождь шумел на улице и стучал в окна.

— Доброе утро, — вяло поздоровался он, повалившись на стул и аккуратно пробуя кофе. Просто черный, как он и любил. Мори поставила перед ним тарелку и присела напротив. Он с энтузиазмом взялся за приготовленный ею огромный омлет, быстро проглатывая куски, даже не ощущая вкуса.

— Доброе утро, — сказала она с некоторым сомнением в голосе. — Тебе хватит? Не знаю, помогает ли это в Закрытом Пространстве, но…

— Всё хорошо, — с набитым ртом ответил он. — Я более-менее уговорил остальных экстрасенсов перейти на мою сторону. Как успехи по твоей части?

— Аракава связался с братьями Тамару, — кивнув, ответила Мори. — У нас есть неплохой, хоть и не идеальный агент в полиции.

Ицке хмыкнул, сделав еще глоток кофе.

— Они тоже не знают местоположения Асахины Микуру. И им неизвестно, кто убил… твоего друга.

— У них есть подозреваемые?

— Ни один из Тамару не ведет это расследование, они оба патрульные офицеры, а это работа детектива. Однако, есть некоторые интересные фигуры в этой истории с убийством. Нагато Юки, Судзумия Харухи, Асакура Рёко, Асахина Микуру и… ты сам.

Ицке кашлянул,

— Отправка дублера из страны должна помочь, — проворчал он. — Ничего страшного, я не пойду никуда, где не будет возможности моментально перейти в Закрытое Пространство. Нагато — TFEI… И они действительно считают, что это могла сделать Судзумия-сан? В любом случае, я почти ничего не знаю об Асакуре Рёко. Староста класса 1-5? С кем она?

— Мы не знаем с какой точки зрения они рассматривают ситуацию, но знаем многое, что они вряд ли могут даже представить, — ответила Мори, передернув плечами, — Таким образом, они могут считать, что это сделала Судзумия. Не то чтобы мы в состоянии указать им на ошибку. К несчастью, моя основная догадка в том, что Асакура Рёко также является TFEI. Но, что еще более важно, нам стало известно местоположение Судзумии.

Экстрасенс поднял бровь, продолжая есть.

— В настоящее время она находится вместе с Нагато Юки… Так что, за исключением того, что Судзумия могла намеренно навязать ей свое общество, Нагато или ее руководство приняли решение активно действовать.

Помолчав, чтобы проглотить еду и перевести дыхание, Ицке покачал головой:

— Таким образом, среди их подозреваемых нет вероятного убийцы… только если Асахина Микуру. Я всегда подозревал, что ее внешность и поведение были в некотором роде приманкой… но не могу представить, чтобы она решилась на такое. Она могла бы сломить волю Судзумии не таким жестоким, но столь же, м-м, непосредственным методом, если бы в этом была ее настоящая цель.

— Соблазнение вместо убийства?

Кивнув, Ицке продолжил есть, но уже медленнее. Он слегка покраснел от того, как Мори мимоходом употребила это слово. Что же это, он мог обсуждать убийство не моргнув глазом, но мысль о том, что Кёна могут соблазнить, причиняла некоторое неудобство? Возможно, потому, что он не мог представить, что Кён попадется на такое?

Внезапно он почувствовал стойкое нежелание думать в этом направлении, и аппетит тоже пропал.

— Что ж, в любом случае, даже если ты считаешь, что Асахина-сан не могла поступить так, другие в Организации могут иметь мнение, отличное от твоего. Так что, нам придется поставить на то, что Асахина-сан задержана кем-то, даже если не знаем, кем именно.

Ицке отодвинул тарелку, вытер губы салфеткой и переставил кружку с кофе поближе к себе,

— Не думаю, что попытка затащить ее в Закрытое Пространство поможет, если ее удерживает TFEI, — мрачно заметил он. — Нам придется надеяться, что это именно Организация и желательно где-то поблизости. Если же нет…

Аракава отвернулся от радиоприемника, снимая наушники:

— Асакура была задержана полицией, вместе с Танигучи. Судзумию и Нагато сейчас тоже допрашивают. Судя по последнему сообщению Тамару, с ними ещё одна девушка — Кимидори Эмири.

— Ещё одна девушка? — протянул Ицке. — При этом не подруга Судзумии-сан… если только она каким-то образом не избежала нашего внимания?

— Тамару сообщил, что слышал, как Кимидори заявила, что приходится двоюродной сестрой Нагато, — пояснил Аракава. — Таким образом, она, вероятно, тоже TFEI.

— Трое TFEI? — протянула Мори, хмурясь.— Мы точно не сможем оставаться на своем поле, если попробуем вступить с ними в борьбу. Что ж, Коидзуми-кун… что ты скажешь?

Он допил кофе, обдумывая ситуацию,

— Возможно, мы переоцениваем их силы, — предположил он, возвращая пустую кружку на стол, — Возможно, это слишком смело, но насколько мы уверены что Сообщество информационных сущностей действительно едино? Наша собственная Организация только что разделилась… Возможно и у них есть проблемы?

— Никто и ничто не идеальны, — согласилась Мори, глядя на Аракаву.

Аракава снова взял наушники и поднес их к уху,

— Означает ли это, что мы принимаем теории полиции за основную версию и считаем, что Асакура Рёко является основным подозреваемым? — спросил он.

— Вплоть до появления лучшего объяснения, — согласился Ицке, — Тогда… предположим что ее фракция, или что бы то ни было, решает убить Кёна, но фракция Нагато не согласна. Тогда Нагато наблюдает за Судзумией… но мы, кстати, не знаем, зачем. И все это не учитывает Асахину Микуру. Если ввести в сценарий несколько TFEI, готовых убивать…, — он сглотнул, чувствуя во рту горький привкус, — Мы даже не уверены, жива ли она. И если она жива, то наиболее разумным для нее будет немедленно сбежать из этого временного промежутка, а она совсем не глупа.

— Вопросов больше, чем ответов, — вздохнула Мори, качая головой, — Новый TFEI — это одна большая загадка.

— Слишком много пищи для размышлений, — сказал Ицке, глядя в пустую кружку. — Я собираюсь попробовать самостоятельно уничтожить несколько Закрытых Пространств, возможно, смогу получить информацию от других экстрасенсов.

— Будь аккуратен,— настойчиво попросила Мори, перед тем, как он перешел в бесцветный мир и получил свою силу.

X-X-X

Акасака Мамору смотрел вслед Нагато Юки и Судзумии Харухи, пока они с Оиши не скрылись за поворотом коридора, потом повернулся и кивнул Ямаде и второму офицеру, чьего имени не запомнил. С юридической точки зрения, притворяясь детективом, он не имел права выполнять какие-либо действия от имени полиции; у него были лишь ограниченные административные полномочия.

Танигучи оставил короткую запись в памятной книге и позволил увести себя без возражений. Акасака перелистнул страницу и передал книгу Асакуре. Она с любопытством взглянула на нее, коротко пожала плечами и вписала туда свою прощальную запись. Краем глаза он успел прочесть: «С тобой было весело, Кён-кун~! Спасибо, что не давал скучать Судзумии-сан!»

Он заставил себя проигнорировать волну холода, пробежавшую по спине, забрал книгу и положил ее на учительскую кафедру перед дрожащим телом Окабе.

— Приношу извинения за неудобства, — сказал он притихшему классу.

— Да, извините, если что не так! — прощебетала Асакура Рёко, поклонившись одноклассникам. — Мы уходим?

Он осторожно кивнул ей и вышел за дверь. Когда они оба были в коридоре, он дал дальнейшие указания, надеясь, что его услышит как можно меньше учеников:

— Идите прямо передо мной, по коридору и вниз на первый этаж, к главному входу.

— Окей, — весело согласилась она.

Значит, это про нее говорил Оиши? Без сомнений, с ней что-то определенно не так, и интуиция подсказывала ему, что, даже без помощи почерковедов из НПА, можно будет установить сходство почерков в книге и записке, найденной на теле Учащегося К. Он также помнил, что нечто подобное его коллега говорил о Нагато Юки. Наверняка, и сам Оиши заметил, что, несмотря на свой маленький рост и кажущуюся слабость… она удерживала Судзумию Харухи, практически не прикладывая усилий.

Задерживать Асакуру Рёко для допроса было небольшим нарушением гражданских прав, но в этом случае можно сослаться на то, что ее родителей просто не смогли оповестить.

Переодевая ботинки, Акасака постоянно держал старосту в поле зрения. Закончив, он подозвал к себе ближайшего офицера и мельком глянул на его значок с именем,

— Тамару-сан, подбросьте нас до участка.

Тамару резко отдал честь, вцепившись взглядом в Асакуру,

— Да, сэр. Машина ждет у ворот.

— Хмм, — задумчиво произнесла Асакура, — Интересно, к чему всё это?

Тамару молча шел впереди; изредка он нервно оглядывался через плечо на сопровождаемую ими школьницу. Неужели даже он заметил в ней что-то неладное? Акасака не был уверен, что именно, но отчетливо понимал, что это «что-то» ему совсем не нравится.

Он усадил Асакуру на заднее сидение и сам сел рядом с ней справа, решив на всякий случай держать ее подальше от водителя. Когда офицер заводил машину, на лобовое стекло вновь упали капли дождя. Тамару не проронил ни слова.

— Разве мне не должны объяснить, за что меня задержали? — спросила Рёко, — Мне казалось, в этой стране есть такой закон. К тому же я несовершеннолетняя, а несовершеннолетние имеют дополнительные права, разве нет?

— Это так, — ответил Акасака, — но вместе с тем, мы имеем право доставить вас в участок и задать несколько вопросов. Нам необязательно предъявлять обвинения, чтобы допросить вас в качестве человека, представляющего интерес для следствия.

— В самом деле? Но ведь я такая обычная и неприметная. Что же во мне такого, что могло заинтересовать следствие?

Акасака с трудом заставлял себя не отворачиваться от нее,

— Мы об этом поговорим на месте. Если вам всё равно, я бы предпочел воздержаться от разговоров.

— Конечно, как скажете! — радостно отозвалась девушка.

X-X-X

Оиши не нравилось, как начался этот день. На полпути к дому, где, как он уже знал, жили Нагато Юки и Асакура Рёко, пошел дождь, окатывая машину плотными серыми волнами. На пассажирском сиденье слева от него скромно сидела Эмири; мягкие черты лица идеально сочетались с доброй и печальной улыбкой.

Слишком идеально, на взгляд Оиши.

За его спиной дрожала Харухи, продолжая держаться за подругу, будто от этой маленькой девушки зависела ее жизнь. Кажется, она даже не понимает, куда ее везут. Нагато Юки смотрела в окно с абсолютно бесстрастным и неподвижным лицом, лишь глаза изредка моргали. Может быть, если присмотреться, в них можно было бы заметить какие-то чувства, но у Оиши не было времени разглядывать ее в зеркале заднего вида — дождь лил сплошной стеной.

Он оставил машину на парковке на территории жилого комплекса. Наверное, это доставит какие-то неудобства жильцу, чье место он занял, ну да ладно. У Эмири было с собой два зонтика: один она отдала Юки, второй оставила себе.

Детектив счел ниже себя просить поделиться зонтиком, поэтому стойко прошагал под ливнем к двери и ждал, пока Эмири ее откроет.

— Я бы хотел задать Судзумии-сан и Нагато-сан несколько вопросов, — сказал он ей, — или, если Судзумия-сан себя плохо чувствует, только Нагато-сан.

Эмири поглядела на девушек: Харухи всё еще прижималась к Юки, которая держала над ней зонтик. Оиши сам не понял, почему он решил спросить об этом именно Эмири, но она была не против ответить за них. Спокойная девушка аккуратно убрала с лица единственный намокший локон и тихо сказала,

— Я думаю, Судзумии-сан всё же надо отдохнуть.

— Я отвечу на вопросы, — монотонно сообщила Нагато. Эмири забрала у нее зонтик, сложила и поставила его вместе со своим в общественную корзину у входа.

Оиши недовольно смерил глазами узкую кабинку лифта и решил,

— Езжайте без меня, я скоро поднимусь. Надо связаться с участком.

Эмири и Нагато синхронно кивнули и зашли в лифт. Пожилой консьерж в кабинке с низким окном внимательно следил за Оиши, боясь шелохнуться.

— Командир, — окликнул его детектив, — будь добр, открой мне дверь и придержи ее, пока я не вернусь. А, еще я зонтик прихвачу.

Старик недовольно зашевелил бровями, в ответ Оиши лишь провел полицейским жетоном перед его глазами.

Оказавшись на улице и немного отойдя от дома, чтобы собраться с мыслями, Оиши закурил сигарету и позвонил на мобильник своего коллеги из НПА,

— Акасака слушает, — услышал он после первого же гудка.

— Акасака-кун, это Оиши… Извини, что так внезапно, но мне нужно пробить кое-кого по базе.

— Да? Конечно. Имя?

— Кимидори Эмири, не знаю, как пишется в кандзи – предположительно, двоюродная сестра Нагато Юки.

Около минуты Оиши слушал, как Акасака разговаривает с кем-то, прикрыв трубку рукой,

— Хорошо, я посмотрю, что мы сможем узнать. Но кстати, могу я спросить, почему она вас заинтересовала?

— Ну… можешь считать меня старым параноиком, но мне кажется, в ней тоже что-то не так. Как там Асакура себя ведет?

Слова Акасаки противоречили его гневному ворчанию,

— Как примерный гражданин. Пока что оставили ее одну в комнате для допросов, чтобы понервничала. Но, думаю, вы, как и я, прекрасно понимаете, что на нее это не подействует.

Оиши кивнул, пыхнув сигаретой, и с сожалением осознал, что этого его жеста агент НПА видеть не мог.

— Эх. Ладно. Если не терпится, допроси ее без меня, только возьми с собой Аиду, чтобы соблюсти формальности. Я тем временем посмотрю, что удастся вытянуть из Нагато Юки. Заявление о той драке в школе уже поступило?

— Наш человек на месте оформляет протокол со слов Окабе. Между прочим, у нас пока нет ничего, за что можно было бы задерживать Танигучи. Можно, конечно, попробовать пришить ему вызывающее поведение или нарушение общественного порядка. Если поискать свидетелей, думаю, реально насобирать на попытку нанесения побоев, хотя Судзумия-сан в этом преуспела куда больше. В любом случае, всё, кроме нанесения побоев, находится в ведении дисциплинарного комитета Северной Старшей. Кроме того, прежде чем что-либо ему предъявлять, мы должны известить его родителей. Пока что мы также маринуем его в допросной.

— Эм… замечательно. Не будем ему ничего предъявлять, я просто хотел немного успокоить класс 1-5, чтобы не случилось еще чего-нибудь. Позвоните его родителям… нарушения общественного порядка хватит. Попроси кого-нибудь из моих людей прочитать ему лекцию о хорошем воспитании и этикете, запишите, что он скажет, сделайте предупреждение и отпустите с родителями. Не важно, что он скажет, если конечно, не признается в убийстве… но я уже почти уверен, что он тут ни при чем.

Акасака медленно вдохнул, затем нарочито громко выдохнул.

Оиши сощурил глаза,

— Что-то еще? – спросил он.

— Да. Почерк Асакуры, — прозвучал ответ.

Оиши выплюнул то, что осталось от сигареты, в лужу.

— Понятно. Ладно — если уверен, допроси ее. Я скоро вернусь… посмотрим, что скажет Нагато, может, придется взять Судзумию-сан под охрану. Если же Нагато-сан окажется тем, кто всё это спланировал…

— Вы тоже это заметили, да?

— Да. Сомнений нет, силы ей не занимать. Не знаю, подходит ли ее рост под физический профиль нападавшего, но сейчас стоит тщательно проверить ее на предмет мотива.

— Вас понял... поговорим, когда вернетесь. Удачи.

— Тебе тоже, — ответил Оиши. Неприятный холодок подсказывал ему, что она им понадобится. Он нажал на сброс и отправился обратно к подъезду. То, что дождь потихоньку начал ослабевать, немного его воодушевило.

X-X-X

Сделав несколько кругов вокруг Аватара в идеальном тандеме с коллегой и разрушив его до состояния вялотекущей массы, тускло светившейся голубым, Ицке пролетел до ближайшей крыши, и там сбросил силовую оболочку. Сфера, сиявшая сбоку от него, тоже растворилась, и он слегка удивился, снова увидев высокого русского.

— Юноша, я должен Вам признаться, что Вы весьма удачливы, — со своим сильным акцентом сказал мужчина, изобразив нечто среднее между дружеской улыбкой и глумливой усмешкой, — Начальник мой до неприличия тщедушен, и лекция о различных переломах возымела на него сильнейшее действие.

Ицке сморгнул, его глаза непроизвольно расширились,

— Ты выбил из него информацию силой?— спросил он, пораженный самой идеей.

Русский цокнул языком, качая головой,

— Их непростительной ошибкой было полагать, что Вашего покорного слугу можно держать в узде лишь с помощью инъекций. По воле Бога я не бессилен даже вне Закрытого Пространства. Но, юноша, поймите меня правильно — теперь мне нет дороги домой. Хотя, смею предположить, это может доставить вам радость.

— Нет, — сказал Ицке, качая головой, — вовсе нет.

— Хотя, Вы, вероятно, находите некоторое удовольствие в этой героической игре. Что до меня — я просто прикладываю все усилия к спасению сего мира. И в данной ситуации мне видится некоторая возможность ее благополучного разрешения.

— Ты собираешься оставаться в закрытом пространстве?

— Отнюдь! Я постараюсь найти приют у наших коллег. Но довольно обо мне! Я должен сообщить Вам, что Организация признала факт взятия под стражу путешественника во времени. Сожалею, но детали для меня покрыты мраком, хотя сам факт не вызывает сомнений.

Ицке снова глубоко вздохнул, кивая своим мыслям. Они стояли в очищенном Закрытом Пространстве; в соседнем буйствовал Аватар.

— Я не просто пытаюсь изображать героя. Даже хотя твоя информация помогает мне, мы все заодно. Можем хотя бы попробовать очистить это пространство, до того, как я вернусь.

— Что ж, юноша, Ваша правда, силы наши многократно умножаются, когда союзники рядом, — согласился русский, перед тем как снова обернуться красным силовым полем и стартовать в сторону Аватара.

Ицке покачал головой, его губы были плотно сжаты. Что бы ни случилось они с этим до невозможного учтивым здоровяком будут союзниками в этом пространстве… но можно ли было ему верить на слово? И даже если так, всё, что он сделал, это подтвердил предположение Мори, которое он мог запросто передать молодому экстрасенсу…

«Нет», — сказал он себе, качая головой. Было слишком рано начинать сомневаться в себе и своем новом соратнике.

X-X-X

Акасака вовсе не горел желанием допрашивать старосту класса 1-5. Хотя во всех отношениях она и казалась абсолютно нормальной — даже очень нормальной, за исключением практически идеального внешнего вида — ее «ненормальность», которую он не мог точно описать, сильно давила ему на нервы.

Но, он должен помогать Оиши с расследованием. Проверка Кимидори Эмири по базам данных уже проводилась, и других неотложных дел не было. У Оиши и без того будет немало забот, раз уж он решил взять под охрану, а может, и под стражу, Судзумию Харухи, так что хотелось избавить его хотя бы от необходимости лично допрашивать Асакуру.

Он подал знак Аиде, непритязательному секретарю детектива,

— Оиши хочет, чтобы ты допросил Асакуру, — распорядился он. Один из следователей в школе отсканировал страницу с образцом ее почерка; теперь в папке с делом эти два образца лежали рядом — ксерокопия записки и ее прощальные слова для Кёна. — Я в качестве наблюдателя.

— Понял, — кивнул Аида.

Двое мужчин вошли в допросную, где сидела девушка с сияющей бодрой улыбкой,

— Добрый день! — прощебетала она.

— Добрый день, Асакура-сан, — ответил Аида, включая цифровой диктофон. Он положил уже довольно толстую папку с копией дела на стол и сел напротив нее. Акасака сел справа от него и так же выложил на стол тонкий файл с набитым на скорую руку заключением НПА. — Меня зовут Мидзуно Аида. Это наблюдатель из НПА, Акасака Мамору. У нас есть к Вам несколько вопросов.

— Хмм… Вопросы? Разве в законе не говорится, что вы должны вызвать моих родителей?

— Говорится, — согласился Аида, — но также есть закон, предписывающий нам искать правду и добиваться справедливости, и конкретно в случаях, если связаться с родителями или попечителями несовершеннолетних не представляется возможным.

— Разве не должно пройти сорок восемь часов, прежде чем их сочтут недоступными? — ее улыбка ничуть не ослабла.

— Сорок восемь часов уже прошли, — пояснил Акасака, — Мы пытались связаться с ними на первый день расследования. Могу я спросить, где ученица старших классов научилась так хорошо ориентироваться в законе?

Улыбка, будто приклеенная к ее лицу, немного угасла,

— В отсутствие законного представителя или родителя, я имею право на присутствие адвоката при допросе, — заметила она.

Акасака выложил свой мобильный на стол и толкнул его к Асакуре,

— Ради бога, — сказал он, — если у Вас есть адвокат, звоните ему. Мы сотрем эту запись и продолжим, когда он придет.

Аида вздохнул, перемотал запись на диктофоне назад и стер ее. Асакура потянулась за телефоном с прежней яркой улыбкой на лице, затем немного склонила голову набок, будто задумалась.

— Хочется заметить, — начал объяснять Аида, — что мы лишь хотели поговорить с Вами, чтобы уточнить несколько деталей того, что произошло пару дней назад.

— Мы Вас ни в чем не обвиняем, — добавил Акасака.

— Однако, — продолжил Аида, с мастерским артистизмом наклонив голову так, что свет, отраженный от его очков ударил прямо в глаза Асакуре, — нам теперь кажется очень любопытным то, что Вы так настаиваете на присутствии адвоката, принимая во внимание обстоятельства.

Девушка уставилась на него, улыбавшиеся губы сжались в плоскую прямую линию. Она моргнула, обдумывая что-то, затем ее взгляд переместился на закрытый конверт, который Акасака еще даже не открывал. Она подняла руки, сложив их кончиками пальцев, словно застенчивая школьница, собравшаяся признаться в любви, и медленно и четко произнесла,

— Прошу меня извинить, но мне это надоело.

Она медленно встала со стула, снова надев свою улыбку. Оба офицера тоже настороженно поднялись.

— Мы вас еще не отпускали, — начал было Аида, но она быстрыми шагами обошла стол и приблизилась к нему вплотную. Ее рука ударила в грудь следователя, прежде чем Акасака успел вспомнить о своем электрошокере. Она резко отдернула руку, алая полоска брызг следовала за ладонью, затем ударила еще, снова и снова, ритмичными движениями взад и вперед, из стороны в сторону, с каждым рывком разбрызгивая новый фонтан ярко-красной артериальной крови.

Он сам не мог объяснить себе, каким образом она выбила дверь допросной раньше, чем Аида повалился на пол, булькая и хрипя в агонии, и нож — откуда? Ведь ее же обыскали! — со звоном упал рядом с его телом.

— Сюда! — заорал Акасака, вырывая шокер из кобуры и разворачиваясь следом за ней. Но поздно — люди за выбитой дверью переглядывались с ужасом и недоумением… девушки уже и след простыл. — Офицер ранен! Офицер ранен!

Рыча, он запихнул электрошокер обратно и пытался оказать первую помощь, пока не прибежал медик. Его сердце и мысли метались в беспорядке, в первый же свободный момент он схватил свой мобильный со стола и набрал последний принятый номер, Оиши.

X-X-X

Лифт остановился на этаже Нагато Юки. Оиши вскинул бровь, увидев, что девочка уже стоит перед дверью своей квартиры и ждет его. Она видела его на улице, с седьмого этажа? Смотрела, как он разговаривает под дождем? Вряд ли она могла хоть что-то услышать сквозь такое ненастье…, да и вообще на таком расстоянии, даже если бы дождя не было.

Но всё равно, не по себе.

— Нагато-сан, — поприветствовал он ее.

Она молча развернулась и открыла дверь. Скривившись, он вошел следом. В просторной комнате в глаза бросался единственный предмет мебели. За столом сидела Эмири, перед ней стояли три чайные чашки.

— Садитесь, — сказала Нагато, присаживаясь на колени за стол рядом со своей «двоюродной сестрой».

— Спасибо, я постою, — ответил Оиши, снова осматриваясь, — Судзумия-сан отдыхает?

Эмири слегка кивнула, будто извиняясь за нее,

— Сегодня ей пришлось нелегко, — сказала она с исключительно правильным балансом печали и сочувствия в голосе. Этого Оиши было достаточно; он готов был поспорить, что Судзумию держат под транквилизаторами в соседней комнате. Решено — он задаст еще парочку вопросов и вытащит ее отсюда. Что бы ни замышляли эти странные девочки, с докторами и психологами в полицейском участке ей будет лучше, чем здесь.

— Вы позволите мне взглянуть на нее? — спросил Оиши.

Эмири перевела взгляд на Нагато, та моргнула и поднялась на ноги.

— Идемте, — сказала она.

Оиши опасался поворачиваться спиной к девочке за столом, но ему всё равно пришлось последовать. Нагато Юки бесшумно прошла в коридор и открыла сдвижную дверь. На единственном разложенном в комнате футоне спала Судзумия, всё еще в школьной форме. Ее лицо вздрагивало время от времени, будто ей что-то снилось, на щеках блестели еще не высохшие слезы.

Оиши непроизвольно вздохнул, затем кивнул Нагато. Та закрыла дверь, прошла обратно в комнату такими же беззвучными шагами и села на свое место одним плавным движением.

Он последовал за ней, сосредоточенно хмурясь и пытаясь понять, что происходит.

— Если вы хотите поговорить с Юки-тян наедине, я могу выйти, — предложила Эмири. — Я пожалуй, посмотрю, как там Судзумия-сан.

Детектив осторожно кивнул,

— Да, было бы неплохо, — сказал он, — Если Вас не затруднит.

Девушка мягко покачала головой, поднялась с колен и ушла в спальню, бесшумно, как и Нагато. Что касается Нагато, то она просто смотрела перед собой, изредка моргая.

— Нагато-сан, — начал Оиши, как только услышал, что Эмири закрыла за собой дверь, — Можете рассказать мне, что сегодня произошло, как очевидец?

Нагато моргнула и повернулась к нему.

— Уточните, — ответила она.

Он недовольно сжал губы,

— А именно, — уточнил он, доставая свой блокнот с планшетом, — что произошло с Судзумией-сан в классе 1-5. И, пожалуйста, как можно больше деталей.

Девушка с непрошибаемой выдержкой коротко кивнула и снова отвернулась,

— В девять часов семь минут тридцать четыре секунды утра Судзумия Харухи вошла в помещение класса 1-5. Она подошла к своему месту, увидела вазу с растениями на парте, — и тут самоконтроль Нагато на мгновение дал сбой, и её лицо совсем чуть-чуть, почти незаметно дрогнуло, но тут же снова приняло свое обычное выражение, — стоящей перед ее партой. Культурное значение этого предмета подтвердило факт, который она не желала принимать в течение последних двух дней.

Оиши ошарашено смотрел на нее.

Нагато дважды моргнула и продолжила,

— Проявив внешние признаки эмоционального шока, Судзумия Харухи приняла жест соболезнования от своего одноклассника Танигучи. После этого она развернулась и подошла, — еще одна пауза, хотя на этот раз лицо Нагато осталось неподвижно, — ко мне. В этот момент, ее одноклассница, Асакура Рёко, староста класса 1-5, попыталась спровоцировать некую реакцию Судзумии Харухи, сославшись на слова последней от девятнадцатого числа пятого месяца две тысячи шестого года текущей эры.

— Услышав эти слова, Судзумия Харухи отреагировала вспышкой гнева и физической агрессией, нанеся удар старосте класса Асакуре Рёко. На этом месте я вмешалась с целью остановить конфликт и обеспечить безопасность Судзумии Харухи. После этого прибыли Вы.

Взгляд детектива вернулся к блокноту, где он успел записать только сегодняшнюю дату,

— Вот как было… дело, — пробормотал он.

— Да, — она все ещё смотрела на него немигающим взглядом.

— Хорошо… я понял. Спасибо большое. Эм, к сожалению, на это время, мне придется задержать Судзумию Харухи. Не важно, какие у нее были мотивы, ее поведение неприемлемо.

Нагато медленно отвела глаза и моргнула,

— Ждите здесь, — тихо сказала она.

— Да мне не сложно, — он не успел закончить фразу, Нагато прервала его резким отрицательным движением головы.

— Неприлично наблюдать за переодеванием девушки, — заметила она, — Ждите здесь.

Оиши сурово сжал губы, размышляя, могут ли они сбежать по пожарной лестнице… но кивнул. Он понимал, что его предлог забрать Судзумию в участок был достаточно притянут. Может, стоит проигнорировать резкое замечание Нагато и всё-таки проверить, что они там делают? Но его отвлек звонок телефона.

— Оиши слушает, — ответил он, не глядя на дисплей.

— Оиши-сан! — Акасака орал на другом конце, — Асакура Рёко только что сбежала!

— Что? — сорвавшимся голосом переспросил тот, быстро оглядываясь в сторону прихожей, — Как? Где она?

— Я не… Она как-то смогла незаметно пронести оружие — она напала на Мидзуно — он…, - агент НПА глотнул воздуха. — Оиши-сан, я не знаю, как вообще такое объяснить; я никогда не видел, чтобы человек так двигался. Мидзуно в тяжелом состоянии, и ее нигде нет в здании. Я собираю людей, чтобы найти ее, но, если это она убила Учащегося К, чтобы добраться до Судзумии, скорее всего, она идет именно за ней.

Мысль о потере своего лучшего помощника пробежала холодной волной по спине Оиши,

— Тво… Ладно. Я беру Судзумию-сан под охрану, — рявкнул он, — пошли подкрепление к дому Нагато.

— Понял, — ответил Акасака, — Оиши-сан,… стреляйте на поражение, не сомневаясь. Асакура — безжалостная убийца.

— Точно, — сипло сказал Оиши, — Встретимся в участке.

Дверь в дальнем конце коридора открылась, и из спальни вышли Нагато Юки, всё еще в своей униформе, и Судзумия Харухи, в шортах и свободной футболке.

— Нагато-сан, — сказал он, подойдя и схватив висящую как плеть руку Харухи, — я забираю Судзумию-сан в участок для защиты от Асакуры Рёко. Вы тоже можете поехать со мной.

— Нет, — мягко сказала она.

Оиши пристально поглядел на нее, но вспомнил, что спорить времени нет.

— Отлично, — резко сказал он и потащил Харухи к выходу. Она послушно следовала за ним, но он скрипел зубами, осознавая, что совсем не понимает происходящего.

Нагато смотрела, как он вышел из квартиры в открытый коридор и двинулся в направлении лифтов, пока их не разделила закрывшаяся дверь. Проклиная всё на свете, он оглянулся, чтобы осмотреть Харухи. Глаза темные, пустые, лицевые мышцы расслаблены, и ее походка напоминала лунатичную поступь наркомана.

— Да чтоб тебя, — прошипел Оиши сквозь зубы, перехватывая запястье Харухи в другую руку, а правую положив на кобуру с пистолетом, и продолжил идти к лифту.

Тут он остановился как вкопанный, глаза сузились, застыв на включившемся табло с номером этажа над лифтом. Пятый, шестой… остановился на седьмом. Квартира Асакуры была на пятом этаже, но она же не могла так быстро…

Староста класса 1-5 в школьной форме, стоявшая за открывшимися дверями лифта, наклонила голову набок и подняла брови,

— Какой приятный сюрприз! Может быть, теперь будет интереснее? — спросила она. — Я прямо-таки разочарована тем, что ты так слабо отреагировала, Судзумия-сан! Я же ведь всё это только для тебя затеяла!

Оиши выхватил пистолет и выстрелил, сжав зубы в беззвучном рыке. Это будет стоить ему значка, но плевать; если эта школьница убила Аиду, то разницы нет. Невероятно. Рука девушки взлетела вверх быстрее, чем мог проследить глаз, и сноп искр ударил из клинка ножа, которого, он мог поклясться, не было в ее руках мгновение назад.

— Нет, — хрипло прошептала Харухи, пятясь от него, пытаясь сохранить дистанцию с надвигающимся силуэтом Асакуры. — Нет!

— Да чтоб тебя! — опять прорычал он, снова и снова нажимая на спусковой крючок, до тех пор, пока боек звонко не защелкал над пустой обоймой; каждая пуля превращалась в яркий искрящийся фонтан. Казалось, улыбка Асакуры Рёко становилась шире с каждой отбитой пулей, пока в отчаянии Оиши не отбросил пистолет в сторону и не рванулся следом за Харухи к пожарному выходу в другом конце коридора.

Как будто невидимый цемент внезапно застыл вокруг всего его тела — так резко он замер на месте. Каким-то образом ему удавалось дышать, но с трудом, как через соломинку. Челюсть же не двигалась совсем. Асакура мило хихикнула, проходя мимо него. Перед ним на полу лежала Харухи, не двигаясь — вероятно, заморожена, так же, как и он. Она лежала на спине, в широко распахнутых глазах застыл ужас, и свет ламп сверкал в потоках слез, бежавших по щекам.

— Я очень сильно разочарована, — повторила Асакура, снова хихикнув. — Может, это потому, что ты не имела возможности наблюдать сама? Или тебе просто нужно быть уверенной, что это именно я убила его? Ты знаешь, он плакал! Я-то думала, он будет вести себя как всегда, по-мужски, но, видимо, я совсем плохо понимаю эмоции органики!

Асакура остановилась, немного закинула голову назад и дотронулась кончиком пальца до своей нижней губы,

— Я знаю, что у некоторых культур есть традиция давать умирающему последнее слово — ну, предоставила ему такую возможность. Я думала, он скажет мне что-то новое. Но это была обычная скучная чушь, какую можно увидеть и по телевизору! Сперва, он просил его пощадить, потом предлагал договориться… совсем неинтересно, — сжимающая боевой нож рука резко метнулась в сторону живота Оиши. Он услышал жуткий звук разрезаемой плоти и резкий удар небольшого перекрестия ножа об одежду, остановивший движение лезвия.

Он попытался скорчиться от боли, но не смог; даже ускорить дыхание не удалось, не говоря уже о крике.

— И тогда я сделала вот так! — она встала на шаг ближе к Оиши и выдернула нож, — И предложила ему попробовать еще раз! И знаешь, что он мне сказал?

Асакура слегка нагнулась вперед и дотронулась кончиком указательного пальца до острия ножа, словно играясь, ее щеки слегка порозовели,

— Еще одно разочарование. Он сказал: 'Если правда хочешь удивить Харухи, скажи ей, что я не считаю ее такой уж странной'. И, конечно, при этом он всё плакал и плакал… Это что-то должно было значить? Или он бредил от испуга? Он говорил искренне, или это были лишь слова? Боюсь, мне не понять!

Она наклонила голову набок, вглядываясь в глаза Харухи, полные слез.

— Хмм… всё-таки ничего интересного. Я думала, ты хоть что-то сделаешь после этого спектакля! Но, может быть, мое руководство ошибается? Может быть, ты не такая особенная, как мы считали… Или тебе еще просто недостаточно страшно? Ну, в таком случае, раз уж ты не можешь остановить всё это, я хотя бы поменяю состояние наблюдаемого объекта!

Асакура выпрямилась, держа нож в расслабленной руке,

— Судзумия-сан, — жизнерадостно сказала она, — умри, пожалуйста!

И с этими словами она рванулась вперед, вталкивая лезвие ножа в грудь Харухи. Улыбка на лице Асакуры была широка как никогда, глаза сузились в две тонкие полоски в момент, когда она проворачивала вонзенное по рукоять лезвие одним мерзким коротким рывком.