Глава 30

Его движения были настолько стремительны, что казалось: Поттер просто аппарировал. Свидетели были готовы в этом поклясться. Но нет – глаз уловил размытую тень и обрел четкость изображения в конечной точке ее полета, где парень уже стоял на коленях около Лавгуд и даже не успел опустить руку, которой небрежно и легко, как перышко, отбросил массивный столик, врезавшийся в стену и обрушившийся каскадом стеклянного крошева и грудой покореженного металла. Само по себе внушительное достижение, учитывая, что обычно его перемещали исключительно с помощью левитационных чар.

Луна лежала на полу, сжавшись в позе эмбриона, и всхлипывала, вцепившись в собственные волосы с такой дикой силой, что Гарри иррационально испугался, как бы она не вырвала их вместе с кусками кожи. Сев перед ней на пятки, он мягко, но настойчиво, хотя и безуспешно, старался расправить этот тугой горький комок, успокаивающе нашептывая какие-то глупости, из которых присутствующие смогли распознать повторяющиеся «тшш» и «звездочка». Положив руки Луне на плечи, Гарри притянул ее к себе, отчего девушка вздрогнула всем телом, и он поспешно ее отпустил. Однако стоило ему отнять руки, полностью перестав касаться, и она снова начала кричать. Единственное, чего Гарри удалось добиться – это поднять ее, и теперь девушка сидела на ковре, обхватив себя руками и мерно раскачиваясь взад-вперед, а ее крик перешел в едва слышное бормотание. Убрав упавшие ей на лицо волосы, Поттер убедился, что она не плакала - просто дыхание вырывалось из груди короткими рваными всхлипами. Было очевидно, что Луна не слышала взволнованного ропота и даже не осознавала окружающего мира, а когда Гарри наклонился ближе, то едва разобрал слабый шепот: «Нет, нет, нет». Снова взяв девочку за плечи, он встряхнул ее и чуть сильнее сжал пальцы, чтобы успокоить и прекратить ужасающее однообразное раскачивание и тихонько спросил:

- Что, Луна? Что произошло?

Она не ответила, только подняла на него свой потусторонний взгляд, показав бушевавший в нем тайфун, и в следующий миг сама всем телом рванулась к нему. От неожиданности Гарри инстинктивно напряг мышцы, готовясь отражать атаку, но она всего лишь толкнула его спиной на диван, забралась ему на колени и дрожащими руками ухватилась за него, как последний оплот здравомыслия. Поттер обвел комнату несколько ошарашенным, непонимающим взглядом, но быстро взял себя в руки, услышав некое подобие осмысленности в ее срывавшемся шепоте:

- Так холодно... прости... тепло... надо... извини... тепло... ладно?.. Нужно... холодно...

Хрупкие, почти прозрачные пальчики намертво схватили плотный серый шелк свитера. Гарри понимал, что, устроившись на полу, со стороны они, должно быть, выглядели дико: он – обалдевший и растопыривший руки - облокачивался на еще недавно занимаемую им подушку и одержимая жаждой прикосновений Луна на его коленях. Поттер осознавал всю двусмысленность их позы, и понимающие усмешки со всех сторон отнюдь не облегчали положение, но он был ей нужен. Нужен маленькой чудачке, нежной и изящной, как цветок экзотической орхидеи, но в то же время способной постоять за себя, той, которая смотрела на него сейчас с каким-то детским, умоляющим и тоскливым выражением, пока, противореча этой беззащитности, ее руки с неожиданной силой продолжали терзать ткань, не разрывая, но заставляя весьма ощутимо трещать. Плевать.

- Любого, позволившего себе хоть одну пошлую мысль, я жду завтра после полуночи у Зала Наград, - от его негромкого угрожающего тона кое-кто содрогнулся, несколько человек из числа чистокровных кивнули, давая понять, что признают принятую роль протектора ее чести. Магическая волна, сопровождавшая слова, была достаточно сильной, чтобы всколыхнуть полы одежд у всех в комнате, а у находившихся в непосредственной близости - всколыхнуть волосы и уронить пряди обратно на лица.

Самого Поттера все эти люди больше не интересовали: если среди них найдутся глупцы, которые не поняли его объявления, он разберется с ними потом, когда Луна будет в полном порядке и перестанет дрожать как осиновый лист. Не совсем понимая, чего на этот раз требуют от него обстоятельства, Гарри экспериментально провел пальцами вверх от ее локтей, желая ослабить напряжение ее дрожавших кулачков, и, видимо, угадал, поскольку это стало своеобразным сигналом, позволившим колебавшейся девушке отпустить себя и взять то, в чем она нуждается. С удовлетворенным вздохом Луна вплотную прильнула к нему, и Поттер непроизвольно вздрогнул, когда ее ледяные ладони скользнули ему на спину.

Ее холодные руки, казалось, вплавлялись через слои одежды в его кожу, пылавшую естественным жаром, а он все смотрел в эти голубые глаза, и каждая секунда делала их все более призрачными, все явственнее обнажая свежую глубокую рану на душе, истекавшей кровью. Боль и злость, от которых наворачивались так и не пролитые ею слезы, отошли на второй план перед промозглой пустотой, почти безжизненностью, и у Гарри свело горло от горечи при виде вопящей пропасти там, где раньше таился источник уникального видения жизни. Одинокая слезинка упала с ресниц и скатилась, оставляя влажную дорожку точно посередине щеки. Гарри никогда не умел обращаться с плачущими девушками - они порождали в нем чуждое его натуре чувство беспомощности, понуждая Нечто, скрытое в глубинах его сознания, выкарабкиваться на поверхность и срочно искать выход из положения. Вот и сейчас интуитивное знание вступало в свои права, привычным с детства ощущением растекаясь по жилам, постепенно становясь кровью, питавшей его плоть.

Исчезали звуки, расплывался окружающий мир, стиралось восприятие реальности и присутствия посторонних, оставляя всю вселенную во владении двоих, отдавшихся на волю своих инстинктов. Влекомый вездесущим и всезнающим Нечто, Поттер, осмелев, позволил своим рукам зажить собственной жизнью, осторожно скользнуть по ее мантии и подняться по спине, пока ладони не легли на ее узкие плечики. Теперь он касался ее всей поверхностью предплечий и прижал еще ближе к себе, почувствовав, как она, словно слепой котенок, тянется уткнуться в него лицом. Внезапная смена диапазона зрения не стала сюрпризом благодаря предупреждающей нестерпимой потребности моргнуть. Открыв глаза снова, Гарри постигал уже не материальный мир: он видел не тела, а магические ауры, и в этом спектре серебристая сфера, обычно окружавшая Луну, таяла с бешеной скоростью, а местами в ней успели образоваться расплывавшиеся проплешины, как никогда усиливая ее сходство с далекой и недостижимой звездой. Теперь он видел, что Лавгуд тянулась к нему не только физически, но и остатками своей магии, старавшейся переплестись с его собственной, чтобы обрести исцеление, которое Поттер мог и хотел ей предоставить. Изумрудное сияние почти ослепило Гарри, когда его аура, согласно желанию владельца, расширилась, окутывая их обоих, легко внедряясь в чужую благодаря способностям Поттера к целительству. Хотя и невидимая для всех остальных, его магия даже на расстоянии ощущалась обжигающим облаком, заставившим попятиться немногих, оказавшихся в поле ее излучения.

- Какого боггарта? – потрясенно прошептал Хиггс, наблюдая за словно бы пойманной в ловушку между двумя противоречиями Лавгуд. С одной стороны, она все еще дрожала от холода и продолжала цепляться за парня, не желая даже на миг отпускать единственную опору опрокинувшегося мира, с другой, ей было жарко, судя по тому, как она рывками плеч старалась избавиться от мешковатой мантии, сковывавшей медленные ласкающие движения Поттера.

Наконец, издав шумный раздраженный выдох, девушка отстранилась, расстегнула скрепляющую завязку, позволяя одежде упасть на пол и, оставшись в нелепо-радужной кофте и столь же несуразной юбке-колоколе, опять прижалась к нему, крепко обняв и щекоча дыханием ему шею. Несмотря на вымораживающее ее нутро ощущение, она продолжала усваивать отдельные фрагменты реальности, чувствовала на каком-то примитивном уровне перемены в себе и Гарри и то, как его руки окружают ее, как скользят, успокаивая, по ее спине, как поднимаются выше, приглаживая ее растрепавшиеся волосы, и мягко поднимают ее голову. Губы парня прижались к ее лбу, охлаждая единственный участок разгоряченной кожи. Она тонула в согревающем омуте зеленых глаз без зрачка, слышала, как свою, чужую мысль: «Этого мало… надо больше», игнорируя резкий звук разрыва где-то сбоку и неожиданно жесткую хватку, потянувшую ее припасть к источнику всей этой невообразимой силы. Луна жалобно захныкала, упираясь лбом в плечо Поттера и останавливая продвижение. Мерлин свидетель, как она мечтала соприкоснуться с ней, но подсознание вопило на нее, напоминая о запрете, о нарушении архаичного закона и каре, которая постигнет ее. Она пыталась объяснить Гарри, но ее горло было не способно воспроизвести ни единого слова помимо каких-то примитивных звуков, и тогда, вспомнив, как она слышала его мысли, Луна усилием воли оттолкнулась от него, заглядывая в глаза, надеясь таким образом передать сообщение и понимая, что Гарри и так обо всем знал. Нежная рука вернулась на ее затылок, возвращая к его шее, и Гарри даже отклонил голову, предоставляя ей больше простора для всех необходимых действий, но она не могла, она все еще боролась против его мягкой власти, не желая вреда ни ему, ни самой себе.

- Пей, - ни в малейшей мере не похожим на его обычный голос низко и хрипло успокоил ее Гарри, легонько выдохнув в ухо, и Луна с облегчением прикасается губами к яремной вене, ловит биение участившегося пульса, а поймав, замирает, глотая обжигающий поток энергии.

Ни один из них не слышит движения вокруг, когда студенты бросаются разделить их, ни резкого окрика гриффиндорской старосты, осадившего энтузиастов.

- Она истощает его! – воскликнул Стефан.

- Стой на месте! – повторила Гермиона. – Вы же слышали, что Гарри ей разрешил.

- Поттер такое уже делал, - больше утверждая, чем спрашивая, сказал Малфой, практически утративший способность удивляться чему-либо связанному с Золотым Мальчиком.

- Нет, но я бы не волновалась по этому поводу.

- Ты уверена? – усомнился Корнфут.

- Это считается очень опасным, - вставил МакМиллан. – Если ты неправа, Гарри превратится в сквиба.

- Она не ошибается, - улыбнулся ей уголками губ Невилл.

- Потому что заучки безгрешны? – саркастично хмыкнул Забини.

- Потому что это - Гермиона, - сказал с теплой улыбкой Шеймус, и взгляд девушки смягчился. Слизеринкам некстати подумалось, что им никогда никто из парней так ласково не улыбался, и они переглянулись, разделяя общую мысль о том, как, должно быть, приятно знать, что тебя непременно поддержат, а не отмахнутся, словно от надоедливой пикси.

- Это именно то, чего вы ждали? – с любопытством спросила Сьюзен.

- По-видимому, - пожав одним плечом, ответила Грейнджер, - я не совсем уверена.

- Так, что нам делать дальше? - приблизился к ней Финч-Флетчи.

- Ждать, - спокойно сказала Гермиона, изящно присаживаясь на диван, и, поморщившись, подтянула ноги из зоны пульсирующего излучения аур.

Неловкость упала на комнату. Несколько попыток возобновить разговор дрейфовали в напряженную тишину, а глаза продолжали возвращаться к паре на ковре, и в итоге все погрузились в ожидание дальнейшего развития событий. Главным образом, потому, что естественный заместитель бесстрашного лидера в глазах слизеринцев не являлась полноценной заменой для продолжения переговоров.

Для Гермионы Грейнджер подобное положение вещей не стало сюрпризом, и она, задумчиво прикусив губу и намотав на палец кудрявый локон, предавалась мрачным мыслям о том, как в очередной раз ее тщательно продуманная стратегия полетела в тартарары, и пыталась пересчитать ситуацию в новом аспекте. Все шло совсем не так, как замышлялось. Они хотели сбить слизеринцев с толку: открыться, довериться, показать болевые точки и проверить - вдруг кому из них вздумается полюбоваться и потыкать пальцами в их слабости. Вывернуть душу наизнанку, но и заглянуть в их души тоже, вывалить им на головы кучу информации и тем подстегнуть стремление самостоятельно узнать ответы на сотни «почему?», которые на протяжении многих лет терзали и давали цель в жизни им самим. Заставить слизеринцев понять… Гермиона и сама не была уверена, какого конкретного понимания от них ожидала, но это было необходимо сделать. Единственное, чего Неприкасаемые делать не собирались, с чем все согласились – не действовать силой, не давить авторитетом и магической мощью, поскольку только это слизеринцы, в принципе, и уважали. Гермиона знала, как Гарри ненавидел изображать первого среди равных и весьма неохотно уступил демонстрации исключительности ради того, чтобы подтвердить соответствие своей ключевой роли в заключительном противостоянии лорду. Все же едва заметные, но отчетливо видимые глазу изумрудные искры в этом смысле были существенным перебором. Они хотели, чтобы слизеринцы присоединились к ним из понимания их правоты, а не давления власти.

В то же время главное лицо другой стороны также решил воспользоваться случаем и, не отвлекаясь на плетение интриг и игры в превосходство, незаметно рассмотреть своего бывшего врага и найти ответ на новую загадку. К сожалению, возобновившийся возмущенный ропот слизеринцев по поводу полного отсутствия приличествующих в обществе манер никак не давал ему сосредоточиться, и Малфой мысленно закатил глаза. В действительности, как и все остальные, Драко не имел понятия, чему конкретно им довелось явиться свидетелями, и с неприязнью предчувствовал, что поиск ответа будет ему стоить очередного долгого исследования в библиотеке. Но ради пользы Мерлина! Да, они обнимаются, но ведь они же полностью одеты! Маги вели себя так, словно уже отклонение взгляда в направлении кого-то - само по себе смертный грех и непростительное преступление. Хотя, как и положено Малфою, Драко неукоснительно следовал этикету, в глубине души он все равно считал многие взгляды их общества довольно глупыми и не мог не признать, что более свободные отношения магглорожденных с противоположным полом ему весьма импонировали. «Какое везение, что герой - тоже парень, и на его тело можно пялиться без стеснения, не чувствуя, что делаешь что-то плохое», - язвительно хмыкнул Драко, тихо радуясь факту, что если его поймают за тщательным изучением чужого тела, ему не придется долго, нудно и муторно извиняться непонятно за что.

Обессилено откинувший голову на сидение, Поттер выглядел бледным и довольно изможденным, но тем не менее в данный момент смотрелся просто уставшим, а не полумертвым, как раньше, когда его осыпали ласками девушки. Несоответствие приличиям, о которых, несмотря на оглашение статуса Поттера, продолжала шептаться свита слизеринца, сейчас интересовали Драко в наименьшей степени. Малфой с каменным выражением лица уставился на выставленную в разорванном собственной рукой гриффиндорца вороте шею и половину груди, покрытые несколькими, уже известными по Больничному Крылу, старыми отметинами и парой совсем недавних светло-розовых шрамов и синяков. На коже поясницы, выглядывавшей из-под зацепившегося за диван свитера, и предплечьях, обнаженных из-за задравшихся от мерных утешающих движений рукавов, тоже были заметны следы. С последним типом синяков Драко был знаком лично по дуэлям с Поттером и знал, что они неоднозначно указывают о блокировке ударов, да и прочие отметины явственно соответствуют размерам кулаков. Единственное, что сейчас интересовало Драко, так это вопрос: во что Золотой Мальчик умудрился ввязаться на этот раз? Разумеется, по прибытии на встречу, он сообщил, что сегодня побывал в драке. Вот только с кем, где и при каких обстоятельствах, если, судя по состоянию его тела, бой был контактным, а не магическим, и уже успел вызвать некий резонанс, судя по реакции таинственного «Пирата».

Пронзительный писк раздался как гром среди ясного неба, вырвал Драко из мыслей и заставил многих подскочить на своих местах. Голова Поттера вскинулась, глаза открылись и, словно чувствуя долгое изучение Малфоя, уставились на него в ответ. Драко вздрогнул. Взгляд Поттера был не просто пронизывающим - его глаза, особенно яркие по контрасту с бледной кожей, блестели и чуть ли не светились... сплошной зеленью. Ошеломленный Малфой смотрел, как спустя секунду Поттер сломал зрительный контакт и на несколько мгновений прикрыл веки. Когда они открылись вновь, цвет глаз вернулся к нормальному триколору: белый, зеленый, черный, и Поттер перевел взгляд на выпалившую торопливое извинение и умчавшуюся к выходу Грейнджер. Он оглянулся через плечо:

- Дин, иди с ней, - Томас кивнул и, отвалившись от стены, безропотно направился вслед за «мисс Всезнайкой», на ходу сдергивая с шеи и заталкивая в карман галстук и расстегивая верхнюю пуговицу рубашки костюма, вернувшегося к изначальному виду.

Гарри не знал, сколько времени они просидели с Луной, изолированные в своем собственном мире, где секунды, наполненные почти болезненным осознанием присутствия друг друга, длились вечно. Вернувшись в реальность, он с облегчением чувствовал, как постепенно стихает бьющая Луну дрожь, чувствовал, как дыхание девушки выравнивается, тело расслабляется, а кожа под его прикосновениями возвращает себе тепло. Наконец, Лавгуд слегка пошевелилась в его руках, и он чуть отстранился, стараясь заглянуть ей в глаза.

- Что случилось, Луна?

Она испуганно тряхнула головой, не поднимая взгляд. Гарри показалось, что она что-то недоговаривает, и он решил выяснить, что именно, хотя это было совершенно несправедливо по отношению к ней. Ему надоело последним узнавать данные и терять из-за этого людей. Высвободив одну руку, парень осторожно взял ее за подбородок и приподнял ее лицо указательным пальцем, заставляя смотреть себе в глаза.

- Я тоже почувствовал, - ее глаза чуть расширились. - Но было больше, чем волна, да? Ты увидела? – неуверенный кивок. – Покажи мне, - тихо попросил он, глаза Луны полные муки и безысходности, глянули прямо в душу, она крепко зажмурилась от страха и тихонько всхлипнула. – Ты же знаешь, я никогда не сделаю этого против твоей воли, - с болью произнес он, мягко поглаживая линию челюсти подушечкой большого пальца, - девушка выглядела так, словно из нее выпустили весь воздух, и Гарри стало неловко, но он отчаянно нуждался в информации. – Я бы не просил, не будь это очень важно, Луна. Впусти меня. Пожалуйста. Больно не будет, я никогда осознанно не причиню тебе боль, - пообещал он. – И я не уйду. Я останусь с тобой, пока тебе нужен, - уверил Поттер, - пожалуйста, покажи. Это важно.

Следующее, что увидел Гарри, были удивительные глаза: не привычная лазурь, не ожидаемые прожилки голубовато-зеленого мрамора, а венецианская бирюза. Он смотрел в них, такие доверчивые, с сильным желанием увидеть ее насквозь, провалиться в сознание, раскрытое ему навстречу. На мгновение юноша почувствовал мягкое, но настойчивое сопротивление чужого разума и, желая заверить в безопасности, разрешил доступ в свой собственный. Воспоминания, тщательно спрятанные глубоко внутри и, как кровь сквозь содранную с заросшей раны корку, просачивавшиеся наружу с наступлением темноты его кошмарами, вырвались вперед, желая заразить собой новое сознание. Впрочем, с этим он легко разобрался и, вздрогнув от усилия, укрепил щиты на отдельных областях и полностью снял с не таящих в себе потенциальных опасностей. Взгляды встретились, проникли в глубины, которые они видели там, читая, впитывая, понимая.

- Спасибо, - зарываясь ловкими пальцами в сложную конструкции прически, но не нарушая ее, прошептал Поттер, поцеловав девушку в лоб. – Тебе нужен отдых.

Придерживая ее одной рукой, Поттер нащупал другой сиденье и поднялся на диван, осторожно ссаживая обмякшую в его объятиях девушку со своих колен, устроил ее у себя под боком и вытащил из кармана давешнее зеркало. И когда кто-то из его сектора направил на него палочку, даже не дернулся в попытке сопротивления, позволяя врезаться в себя заклинанию, как оказалось, для реставрации разодранной одежды. Драко подумалось, что такая степень доверия вызывает одновременно благоговение и страх.

- Пират, - произнес он в него.

- Слушаю, - спустя секунду недовольно отозвалось оно.

- Уточненные данные, - сжав переносицу, заявил Поттер. – Это Хог. Прорыв защиты на уровне подземелий в районе снейповской лаборатории. Время неизвестно, пути… - Гарри посмотрел на Малфоя. – Здесь есть ходы вроде того, что был под «Сладким Королевством»? – несколько человек мотнули головами. – Черт. Пути тоже. Бери команду на внешнюю разведку, я пошлю кое-кого искать изнутри.

- Уже отбываем, - пауза, потом немного грубо, покрывая нерешительность: - ты понимаешь, что мы не сможем войти в замок незамеченными?

Парвати Патил протянула руку, желая дотронуться до взлохмаченной макушки, похороненной у плеча Поттера. Ее лицо покрыла смешанная тень очарования и возбуждения, а взгляд странно остекленел. Падма на это отреагировала мгновенным напряжением, но когда она приблизилась к сестре и обняла Парвати со спины, ненавязчиво прижимая ее руки к бокам, ее движения оставались плавны и легки, как у танцовщицы.

- Разумеется. Просто… - сдержанно ответил он. - Постарайтесь по максимуму снять группу сопровождения, сделай, что можешь, а дальше я разберусь.

- Ты уверен?

- Да. Главное, чтобы нам не помешали, - уверенно бросил Поттер. – Жду доклад.

- Принято.

- Драко, мой вам совет – пойдите проверьте своего декана, - переключая внимание на комнату и преисполняясь энергией, продолжал Поттер командным голосом.

- Зачем? - скептически переглянувшись, уточнили слизеринцы, заставляя Гарри вздохнуть.

- Потому, что был взрыв, и он, скорее всего, пострадал.

- У Северуса не бывает несчастных случаев, - категорично заявил Малфой.

- А подстроенных? – изогнул бровь Гарри. – Короче, как хотите, я только пытался помочь. Впрочем, его могут найти и утром, когда у первого курса пропадут Зелья, - пожал он плечами, поворачиваясь к своим друзьям.

- Почему бы тебе помогать Снейпу? – спросил Уоррингтон, подаваясь вперед.

Проигнорировать ощущение судьбоносности ответа Поттера было просто невозможно. Словно после всего сказанного за этот вечер именно от этого зависело решение о вступлении в альянс.

- Поскольку он пока что единственный, кто стоит между вами и всем остальным миром.

Не ожидая дальнейшего одобрения от сокурсников, Пэнси поднялась с места, и Драко кивнул Блейзу, выжидательно смотревшего на него.

- Лаванда, ты с ними, - резко приказал Поттер

- Без нее обойдемся, - буркнул Забини.

- Вам понадобится Помфри. Лаванда знает, как с ней связаться, не привлекая внимания, а вы нет. Иди, - сказал он Браун, глядя при этом на слизеринцев. Малфой с признательностью кивнул. – Если вы еще не установили ту защиту, рекомендую сделать это быстрее. Точка входа на вашей территории – это не совпадение. Во всяком случае, я в такие не верю, - криво усмехнулся Гарри, сразу возвращаясь к деловой манере. – Остальные старосты, протестируйте защиту еще раз, я не хочу никаких неожиданностей, пересчитайте студентов. Невилл, ты на мониторинге, карта на прежнем месте под старым паролем. Связь… полевое испытание новых игрушек, - решительные кивки, поддакивание, никаких возражений или уточнений, знакомое ощущение слаженности единого механизма, где каждому известно место и действие. Не допускавшая возражений категоричность, лишенная страха и неуверенности, на лицах, бесспорное намерение дойти до конца, настоящее - не то, каким оно было тогда, после Хогсмида, в больнице. Тогда Драко удалось уловить намек, сейчас они видели целую картину, которой невозможно было не восхититься. – Тони, оставь им контракт на ознакомление. Можете повесить хоть на доске объявлений слизеринской гостиной: для людей вне «Круга Посвященных» - это просто похабная карикатура на Золотое Трио, - сказал Гарри, сделал попытку подняться на ноги и обнаружил, что его водолазка сжата в маленьком кулачке, вынуждая его снова опуститься рядом со спящей Луной.

- Как быть с ней? – спросила Ханна.

- Нам нужна компаньонка, - нахмурился Поттер, стрельнув непонятным взглядом на слизеринцев.

- Зачем, ты же… - начал Корнфут.

- Но при всем этом я не кровный родственник.

- Выручай-Комната или спальня старосты? – спросила Алисия.

- Первое, вторая теперь - проходной перевалочный пункт. Это более чем неуместно.

- Она может остаться в нашей спальне, - Гарри удивленно посмотрел на Падму. – Катрин Лестрейндж отсутствует - какие-то проблемы в семье, - пояснила та.

- Конечно же, ты тоже приветствуешься, - мило улыбнулась ему Лиза Турпин.

- Вот только как быть с лестницами? – задумалась Мэнди.

- Не проблема, - развязно ухмыльнулся Гарри.

- Я знал! Я так и знал, что есть обходной путь! – возопил Эдди Кармайкл.

- Всегда есть альтернативы, - хмыкнул Поттер и продолжил, когда тот уже открыл рот для уточнения: - но от меня ты их не узнаешь.

- Проклятье! – восхищенно выпалил Смит. – В этом замке есть место, проход куда тебе заказан?

- Территория Слизерина, - холодно сообщил Малфой и удивленно изогнул бровь, когда Неприкасаемые рассмеялись.

- Расскажем им? – спросил Лонгботтом.

- Не-а, - покачал головой Поттер, смерив слизеринцев скептичным взглядом. – Сохраним им остатки иллюзий, видит бог, мы и так сегодня разбили слишком многие. Пусть и дальше пребывают в блаженном неведении.

- Как с твоей «сварливой женушкой»? – ухмыльнулся Шеймус, не давая им возможности потребовать объяснений.

- Как обычно, - в тон ему ответил Поттер. – Хотя, если нам повезет, он уже спит, - воодушевился он, материализуя в руках старый лист пергамента и принимаясь что-то шептать над ним.

- Ха, держи карман шире. Как наивернейшая жена, Рон не ляжет в постель, не дождавшись своего благоверного и лично не высказав ему свое «фэ», - торжественно заявил Финниган. – И вообще, Гарри, ты его не ценишь, ведь разрешил же он тебе иметь личное хобби.

- Первое - тьфу на тебя, - улыбнулся Поттер, передавая карту Мародеров Невиллу, - второе - общение с Дином идет тебе во вред, третье - Рон не навязался потому, что я сказал, что мое участие в театральной труппе подразумевает работу.

С еще одним нечитаемым взглядом в направлении слизеринцев, Гарри подцепил тонкую цепочку и вытянул из-за пазухи какой-то амулет. Положив его в правую ладонь и накрыв сверху левой, он сделал круговое движение, и когда разделил руки, в каждой из них осталось две сферические половинки. В воздухе перед ним соткался еще один Поттер, вызвав несколько пораженных вздохов на противоположной стороне зала. Идентичный близнец героя задорно улыбнулся, приветливо махнул рукой и с лукавой усмешкой уставился на свой оригинал, похожий от волос до кончиков ногтей.

- Приятель, вы опять с Гермионой поцапались? - выдохнул Гарри фразу активации кодового режима, и на солнечный облик второго Поттера моментально нашла туча. Он нахмурился, насупился, ссутулившись, засунул в карманы руки, сжав их в кулаки, и в довершении всего, зло пнув воздух, отстранился о толпы с настолько угрожающим видом, словно на нем было написано: «Не влезай - убьет!»

- Дубль идет с вами, а я пробираюсь под прикрытием на запретную территорию. Будь добра, Сью, - попросил Гарри, передавая Боунс непонятно откуда извлеченную серебристую ткань, и поднялся, подхватив Лавгуд под плечами и коленями и прижимая ее к своей груди.

- Гарри, у тебя ноги торчат, - хихикнула Ханна, и на глазах у изумленной публики ткань разрослась и скрыла его полностью.

- А теперь?

- Порядок.

- Тогда, Падма, иди впереди, я прямо позади. И не забудь придержать проход в гостиную подольше, - донеслось из пустоты.

- Мы пойдем вместе, - беря подругу под руку сказала Чжоу, - а открыв проход, устроим пантомиму «только после вас». Времени тебе вполне хватит.

- Прекрасно. Дамы и господа, позвольте выразить благодарность за щедрый прием и сожаление о преждевременном окончании вечера. Я тешу себя надеждой на скорую встречу.

С этим все гости церемонно откланялись, оставляя слизеринцев в одиночестве переваривать богатые события одного короткого вечера и висевшим в воздухе тихим сообщением: теперь все зависит от вас.

Глава 31

Гулкая акустика подземелий усиливала шумы и вызывала невольное веселье Лаванды Браун. Почти зловещая тишина - ни сонного бормотания портретов, убранных с этого уровня из-за сырости, ни привычного фона обитаемых помещений - только шорох шелка, легкие шаги двух стройных девушек, тяжелая поступь и сопение плетущегося позади Забини. Чем не идеальная звуковая дорожка для фильма Хичкока? К тому же гнетущая атмосфера прекрасно соответствовала антуражу: аромат затхлости, кромешная тьма, освещенная неверным, колеблющимся светом редких факелов и... это попискивание летучих мышей?

- Ты хорошо разбираешься в одежде, - с легкостью благовоспитанного человека обратилась к ней Паркинсон.

- Моя мать - известный модельер в стиле винтаж, - дернула та плечом, но, подумав, что это вряд ли много сказало чистокровной ведьме, небрежно пояснила, - ее работа - совмещение тенденций старины и современности в одежде. Я все детство провела в ее ателье, мое знание - побочный эффект роста в окружении эскизов, манекенов и постоянных обсуждений следующих коллекций.

- А чем занимается твой отец? – поинтересовалась Пэнси, изумленная наличием успешной карьеры у женщины.

- У меня его нет, - беспечно ответила Браун, продолжая идти, и только через несколько шагов поняла, что ее собеседница внезапно замерла на месте. – Ты в порядке? – ступив ближе, с искренним участием заглянула она в лицо слизеринке.

- Как это нет? Совсем? - оцепенело спросила Пэнси, заставив Лаванду издать тихий смешок.

- В смысле изначально он у меня, естественно, был, но он развелся с моей матерью, когда она была беременна мной, - пояснила Браун, и для Паркинсон наличие карьеры у женщины обрело больший смысл. В конце концов, даже в магическом мире порой бывало, что в случае отсутствия в виду различных причин мужчины, способного позаботиться о нуждах женщины, ей приходилось принимать на себя ведущую роль. Самые яркие примеры тому - положение по праву наследия Амелии Боунс, старая дева мадам Малкин и вдовствующая Муфалда Хмелкирк. Иногда, очень редко, Пэнси мечтала присоединиться к числу этих независимых от чужой воли личностей, не то чтобы она желала Драко смерти - скорее несколько иного стечения обстоятельств, при котором она могла бы реализовать себя.

- Ты никогда его не знала? – с сочувствием сказала она.

- Да нет, он появился снова спустя несколько лет, когда мамин Дом Моды начал приносить реальный доход. Она спустила его с лестницы, и тогда он попытался действовать через меня, надавив на дочерние чувства. Я его тоже послала, сказала, что капля спермы не сделала его моим отцом.

- Разве так можно с родной кровью? – впервые заговорил Блейз.

- Мы говорим о человеке, на момент встречи с которым я более десятилетия жила под фамилией своей матери, была воспитана ее взглядами и мировоззрением, знала, кто действительно обо мне переживает, заботится и любит. Меня с ним не связывало ничего, кроме генетики, а этого слишком мало, чтобы не быть чужим.

Они снова помолчали, не зная, как продолжить разговор, и Лаванда подумала, что раз Пэнси предприняла усилие, ей следует вернуть любезность.

- Вам трудно понимать нас?

- Прошу прощения?

- Словечки и виды речи, которые мы употребляем.

- Не сказала бы, - учтиво улыбнулась Паркинсон. – Это только отдельные моменты в общепринятой лексике, и о смысле легко догадаться по контексту.

- Значит, хорошо, что я придержала язык за зубами и, увидев колье, не выболтала, как хотела: Бздато, Гарри, в жизь не вякну, шо в цацках не шаришь, - Браун тихо засмеялась над вытянувшимися физиономиями своих спутников.

- И это несет какую-то смысловую нагрузку? – подозревая шутку, спросила слизеринская староста.

- Это значит: красивое, никогда не скажу, что ты не разбираешься в драгоценностях, Гарри.

Еще одна пауза.

- Я так и не поняла, где лежат его предпочтения, - слегка поколебавшись, сказала Паркинсон.

- Извини? – теперь пришла очередь Браун встать как вкопанной и оторопело моргнуть, поскольку она восприняла реплику в чисто маггловской интерпретации и не поняла, что ее спровоцировало.

- Сначала Поттер обнимался с Броклехарст, потом со всеми вами, - девушка слегка покраснела, благо в сумраке этого никто не увидел, - и все это с Лавгуд. Я понимаю Протекторат, но не до такой же степени! – с некоторым возмущением закончила она.

- Вы, маги, придаете прикосновениям чересчур большое значение, - пожелав себе терпения, вздохнула Браун, - ничто из этого не несло интимного значения: Мэнди расстроилась, что единственная оделась неправильно, и Гарри ее успокоил, Луне стало плохо, и он помог ей прийти в себя. Ни больше, ни меньше. Может, с вашей точки зрения, у нас и сложные отношения, но повода для иска на сексуальное домогательство ни одна из нас в этом не видит. Это больше из области обеспечения комфорта, чем оскорбления чести.

- И какие же у вас отношения? – заинтересованно спросила Пэнси.

- Я не думаю, что смогу объяснить, - ответила девушка, прислоняясь к стене и поднимая глаза к потолку. – Если бы маги были знакомы с американской культурой, я бы напомнила о нише, посвященной тоске по дому: в литературе, музыке, крылатых фразах типа «Дом там, где сердце» или «Нет места лучше, чем дом». Англичанам с нашим традиционным укладом жизни трудно это воспринять, мы поколениями живем на одном месте, знаем свои корни и предков, помним свою историю и фольклор. У американцев этого нет - они переселенцы, ссыльные, беглецы, вырванные из земли и отданные на волю ветра, как перекати поле, - она перевела взгляд на слизеринку и весело фыркнула, позволяя задумчивости сойти с ее лица. – Магглы говорят «ты узнаешь, что это любовь, когда начинаешь понимать слова песен», я… мы поняли американскую фикс-идею о месте, куда всегда можешь вернуться и назвать своим, их навязчивую одержимость принадлежности, тоску о стабильности после того, как нас забрали в волшебный мир. Самое странное, что каким-то непостижимым образом нашим оплотом в этом мире стал Гарри. Понимаешь? – Пэнси, которая нахмурилась еще посреди объяснения, неуверенно покачала головой.

- Чем-чем ты обозвала Поттера? – насмехался Забини. – И какой же он в твоем воображении дом? Замок или усадьба? Хотя, по мне, Поттер едва дотягивает до сторожки или конуры!

- Если только в твоем ограниченном понимании, - огрызнулась Браун. – Понятие «Дом» включает в себя гораздо больше значений – это то, где тебя ждут и где тебе рады, то, что вселяет в тебя чувство уверенности, спокойствия, цельности, устойчивости, защищенности. Не вина Гарри, что здесь он оказался единственным, внушающим ощущение надежности и безопасности. Лучшей аллегории мне все равно не подобрать, - внезапно она тепло улыбнулась, - к тому же так легче всего пояснить происшествие, о котором ты спрашивала. Испокон веков женский пол считался хранительницами домашнего очага, и если Гарри - дом, наша главная задача - не дать ему потухнуть.

- А Джиневра не ревнует к вашим особым отношениям? – усмехнулась Паркинсон, решая поразмыслить над сказанным позднее в одиночестве.

- С какой стати?

- Слухи утверждают, что у Поттера практически оформленный договор с Уизли, - искренне изумилась девушка.

- Не стоит верить всем сплетням, моя милая Пэнси. К неимоверному сожалению бедняжки Джинни, которая так и не переросла детский культ поклонения герою, Гарри видит в ней лишь младшую сестру и слишком благоразумен, чтобы заводить романтические привязанности в магическом мире, - искра понимания промелькнула между девушками, и они серьезно кивнули друг другу, соглашаясь, что, будучи объектом охоты маньяка, определенно не было смыла создавать дополнительные мишени. – Я знаю, что Джин поддерживает эти слухи, но убей меня, если понимаю, на каком основании, ведь нужно быть слепой, как крот, чтобы не заметить, что он ко всем относится одинаково. Если и есть исключения, то она в них не входит…

- Какого рода?

- Понимаешь, как только ты знакомишься с настоящим Гарри, ты сама не замечаешь, как становишься частью его «гарема», но когда это происходит, ласкательные обращения типа «дорогая, сокровище, ангел, радость, счастье» и прочее в том же духе, сыплются на тебя как из рога изобилия, - Лаванда иронично хмыкнула. – Как-то раз я даже была удостоена звания «лучшей девушки планеты», - Браун слегка запнулась и неопределенно улыбнулась, отчего рот Паркинсон сформировался в прописную букву «о», - когда он не успел позавтракать, а у меня при себе оказался пирожок, - Пэнси тихо хихикнула. – Вот, ты уже уловила основную мысль, и если Джин видит в этом нечто большее, то она в действительности глупее, чем я первоначально предполагала. Дело в том, что все прозвища – плавающие, и только два - персонифицированные: «солнышко» и «звездочка», и ни одно из них не принадлежит малышке Уизли.

- Вторым Поттер сегодня называл Лавгуд, - задумчиво произнесла Пэнси и с неподдельной озабоченностью добавила:

- С ней все будет нормально?

- Конечно, не стоит беспокойства, но спасибо, что спросила. Гарри о ней позаботится.

- А что с ней?

- Честно? – дернула Лаванда плечом. - Я не знаю. Думаю, что никто не знает.

- Кроме Поттера, - утверждение, а не вопрос.

- Возможно, да, возможно, нет, хотя я бы не удивилась – Гарри в принципе известно многое, о чем другие не догадываются. В один прекрасный день он сказал всем прекратить ее дергать, а произошло это из сочувствия или понимания - никого уже не интересовало. Гарри чужие тайны хранит лучше собственных, а спорить с его защитными инстинктами выходит себе дороже – это всем известно. Мы приняли как данность – она особенная. Иногда Луна впадает в подобие транса или говорит какие-то странности, которые в итоге иногда обретают смысл. Например, как-то раз мы ждали у кабинета Трансфигурации начала урока, и, проходя мимо, Луна обозвала нас радугой. Только в прошлом году, когда мы изучили чары истинного зрения, выяснилось, что у нашей гриффиндорской компании действительно цвет аур складывается в ее палитру.

- Зачем вам аврорские чары? – приподнял бровь Забини.

- Чтобы не вляпаться по самое не могу, бросившись сломя голову в опасную ситуацию, не отследив предварительно нити магии на местности, - поучительно ответила Браун. – И вообще, по словам одного знакомого Гарри, это заклинание уже давно перестало быть специализированным, поскольку уровень знаний в так называемой аврорской академии с каждым годом снижается. Согласно тому же источнику: «если бы авроры помнили о мерах предосторожности, несчастных случаев на рейдах было бы во много раз меньше, а так молокососы вляпываются в элементарные ловушки».

- Стало быть, вам и магическое образование не по вкусу? – возмутился Блейз, экспрессивно взмахнув руками.

- Да о каком образовании в принципе может идти речь! Это же курам на смех, - не затронутая его сердитым выражением, отмахнулась Браун. – Авроры, элитные воины и заступники магии, - издевательски сказала она. – Знаете, что они делают четыре года в Академии? Не интересовались? А гриффиндорцы спросили: это же наша единственная альтернатива трудоустройства - быть пушечным мясом в ваших разборках, - Паркинсон в ответ на эти слова вздрогнула и ощутила усиление враждебного настроения однокурсника. – Все годы обучения курсанта - это кочевка от одного наставника к другому в надежде перенять достаточно опыта, чтобы не сдохнуть в первой же заварушке. И знаете в чем главная прелесть ситуации? Что две войны подряд выкосило поколения действительно закаленных и способных научить выживанию вояк, не оставив практически никого. Поэтому - да, уровень знаний теперешних авроров по-настоящему плачевен: ни «Сферы Безопасности», ни чар истинного зрения, ни кучи другого жизненно важного барахла, - закончила Лаванда, впиваясь взглядом в парня и подначивая к спору, что тот и собирался сделать, но Пэнси, видя, к чему все идет, ловко сменила тему:

- Разве нам не надо спешить к Снейпу?

- Не особо, он может быть ранен, но не очень тяжело, - ответила гриффиндорка, тем не менее выпрямляясь и возобновляя путешествие вглубь подземелий. – Снейп слишком важен для старика, чтобы надолго выводить его из строя. Однако если события этой ночи вызовут сильный отклик общественности, он лучший из возможных козлов отпущения.

- Он не настолько плох, знаешь ли.

- По отношению к вам – возможно, - снова пожала плечами Лаванда, - но для всех остальных он желчный, нелюдимый, злобный, отвратительный сальноволосый ублюдок – идеальная кандидатура для обвинения в пособничестве убийству детей. Пусть и невольном.

Никому не хотелось оспаривать очевидность последнего заявления, поэтому на сей раз пауза длилась дольше.

- Мне всегда было интересно, какого цвета моя аура, - предприняла еще одну попытку светской беседы Паркинсон и вздохнула от облегчения, когда Браун поддержала ее порыв.

- Скорее всего, индиго, - смерив ее оценивающим взглядом, ответила Лаванда.

- Почему? – искренне заинтересовалась та.

- Ты только не обижайся, - хмыкнула гриффиндорка, - но уж очень вы с Гермионой походите друг на друга, чтобы это было не так, - к ее удивлению, Пэнси лишь сосредоточенно кивнула в ответ, поощряя к продолжению. - Синий символизирует настойчивость, серьезность, строгость, постоянство, упорство, самоотверженность, непреклонность и силу духа. Люди, предпочитающие этот цвет, всегда имеют собственную точку зрения и стараются все систематизировать и организовать. Они чрезвычайно преданы, но если не проявят осторожность, их преданность может уравняться рабству. Этот цвет создает предпосылку для глубокого размышления над смыслом жизни, поощряет к поискам истины, но никогда не дает ответ, - она слегка улыбнулась своим мыслям, краем глаза наблюдая за реакцией на свои слова и отмечая, как девушка примеряет называемые качества на себя, соглашаясь практически со всеми. – Довольно странно, но одновременно синий – это потеря реальности, мечтательность, он бескрайняя бесконечность, которая затягивает в себя и опьяняет. В мифах синий – божественное проявление, цвет загадочности. В геральдике – свобода, объединение, принадлежность к большому целому.

- Еще один побочный эффект выращивания портнихой? – рискнула пошутить Паркинсон.

- Да, - засмеялась Лаванда, проигнорировав пренебрежительное фырканье позади них.

- Кто в радуге ты?

- Желтый.

- Соответствуешь? – усмехнулась Пэнси.

- Что первое обо мне скажет любой, если его спросить? – хитро прищурилась Браун, отлично понимая, кто на самом деле ее интересовал, но все же соглашаясь поиграть в вежливость. – Смелее, можешь не стесняться в выражениях, - подбодрила она, заметив колебание собеседницы.

- Ты сплетница.

- Когда-нибудь слышала о желтой прессе? Этот цвет - олицетворение сплетен, любви к болтовне и перемыванию костей. Положительные качества: интуиция, ум, сообразительность, оригинальность, изворотливость, честность, справедливость, радость и веселье. Из негатива: язвительность, сарказм, склонность к осуждению, критичность, нетерпимость. Желтый - самый гибкий цвет, всепроникающий, способствует преодолению трудностей, помогает концентрации внимания и избавляет от ложной стыдливости. Его предпочитают люди с высокой самооценкой, деятельные и уверенные в себе, которые не любят глупцов и предпочитают бороться при помощи слов, отчего их честность порой граничит с жестокостью. Мы любим вызывать восхищение, поскольку наша основная потребность – показать себя и воздействовать на ситуацию, а не быть сторонним наблюдателем, ведь мы ненавидим быть загнанными в угол.

- Значит, солнышко это ты? Ведь в мифологии желтый олицетворяет собой Солнце, тепло, весну и обновление жизни, - с восторгом отозвалась Пэнси.

С самого начала их необычной прогулки в центр заброшенных подземелий, где вдали от постоянного шума и суеты обитаемой части замка слизеринский декан устроил свою частную лабораторию, Блейз Забини понемногу выходил из себя. Парня раздражало дружелюбное отношение девушек друг к другу и легкое пренебрежение его персоной. С одной стороны, он не горел желанием быть активным участником бабской болтовни и понимал, что Паркинсон движет похвальное для слизеринки желание собрать больше информации относительно потенциальных союзников и, по возможности, нарыть компромат из непосредственного окружения Поттера. С другой, оказаться плетущимся в хвосте мило щебечущих девушек было абсолютно не весело, фактически, именно это игнорирование и взбесило его до крайности. Но спустя некоторое время он сумел разглядеть преимущества своего положения. Буквально.

Сначала он обратил внимание на странную маггловскую обувь, каблуки которой были намного выше, чем он привык видеть, и такие тонкие, что оставалось поражаться, как Браун с них не падает. Потом отметил изящное покачивание гибкого тела и в который раз за вечер отдал должное маггловской одежде: если спереди, в открытой парадной мантии и корсетном платье, телосложение Пэнси было практически идентично Браун, то со спины Паркинсон выглядела настоящей коровой. Позволив себе признать, что он на самом деле наслаждается видом, Блейз занялся более внимательным изучением. Было заметно, что Лаванда попыталась сделать себе вечернюю прическу, а в результате получилось жалкое подобие в сравнении с искусными изощрениями дам их круга, но и не сказать, что совершенно ужасное. Видимо, ее волосы плохо поддавались укладке, и пряди так и норовили распасться под собственной тяжестью, из-за чего к этому времени на голове у гриффиндорки было нечто, напоминающее украшенное воронье гнездо, с несколькими выпавшими на обнаженные плечи локонами, которые подпрыгивали при каждом шаге, и это… завораживало. Длинная шейка, нежная кожа, короткое платье, плотно облегающее фигуру, выгодно подчеркивая каждую линию и изгиб, точеные ножки, заключенные в плен тончайшей паутины… Она была действительно красива, особенно с этим непокорным огнем в глазах. Блейз наслаждался каждой секундой представления, и ему это не нравилось, то есть совсем, абсолютно. Конкретно - те желания, которые в нем пробуждались. «Хотя почему бы и нет», - продебатировав немного с самим собой, решил он и протянул к ней руку.

- Не-а, я, может, и нравлюсь Гарри, но не настолько, чтобы стать исключением, - хмыкнула Лаванда, но вместо того, чтобы продолжить их беседу, резко замерла и перевела недоверчивый взгляд на большую ладонь, которая опустилась ей на бедро и нагло двинулась к низу живота.

- Ты можешь быть особенной для меня, - горячее дыхание Блейза обожгло ей ухо, Лаванда услышала рядом шокированный выдох Паркинсон и выкрик: «Блейз!» - а в следующее мгновение начала действовать: резкий удар локтем в ребра позволил ей высвободиться из жалкой пародии на объятье, захватить запястье, ловким приемом больно заломить руку за спину и впечатать лицом в грубую кладку ближайшей стены.

- Никто не смеет прикасаться ко мне без разрешения, - яростно зашипела гриффиндорка, - и тем более недоносок вроде тебя!

- Я лишь внес предложение покровительства. Принимать или нет - твое дело, только какого соплохвоста ты хранишь лояльность тем, кому на тебя плевать, вне моего понимания, - несмотря на свое положение, надменно ответил тот.

- И с чего тебя понесло на такие выводы? – гневно сверкнув глазами в сторону Пэнси, Лаванда пресекла любые попытки последней вступиться за друга, впрочем, отнюдь не преисполненные энтузиазма.

- Ты здесь одна с нами, а Грейнджер Поттер отправил с Томасом, и я слышал, как он раньше говорил, что вам запрещено ходить поодиночке.

- Дурак ты, Забини, и не лечишься. Вы двое и есть мои сопровождающие, - с неприятным смехом ответила Браун.

- Если думаешь, что мы потащимся за тобой в башню – сама дура, - чуть подрастеряв уверенность, сказал Блейз.

- Это не понадобится. Мне была нужна компания только на пути туда, а не обратно, - ее голос лишился всякого юмора и наполнился ледяной серьезностью. – А теперь ты послушаешь меня очень внимательно, Забини, потому что повторять я не намерена.

- Да-да, можешь отпустить, я уже понял: ты эксклюзив для гриффиндорцев, - закатил глаза Блейз и сдавленно охнул, когда Браун усилила нажим.

- Хочешь оставаться саркастичным гадом – твоя воля, но не ожидай, что ответной реакции от нас не поступит.

- Побежишь жаловаться Поттеру? – с бравадой бросил он.

- Зачем? – искренне удивилась Браун.

- Так я был прав, и за тебя, бедняжку, он не вступится? – самодовольство вернулось во всей своей славе.

- Ты еще не понял, глупый мальчик? Мы не нежные цветочки, вроде ваших девушек, и не приучены при первом намеке на опасность искать заступничества сильного мужчины, - для акцента она еще немного увеличила давление на его конечность, от чего на глазах Блейза непроизвольно навернулись слезы. – Тебе надо научиться читать между строк и внимательнее слушать. Джастин ведь говорил: предкам не нравится отправлять нас из дома… и особенно это не нравится нашим отцам, а потому они удостоверяются, что их маленькие девочки умеют постоять за себя, даже ценой превращения нашего последнего лета до школы в сплошную каторгу. И к твоему сведению, Гарри доходчиво нам разъяснил, чего подобные тебе чистокровные засранцы ожидают от магглорожденных девушек. Так что не советую тебе связываться с нами. Мы, может, и происходим из распущенной среды, но у нас есть стандарты, и до козла, типа тебя, ни одна из нас не снизойдет, только грамотно рога пообломает. Кстати, именно потому, что в отличие от твоих намерений действия моих друзей не носят такого окраса, им можно меня трогать. Я сделаю тебе одолжение и одновременно последнее предупреждение: еще раз распустишь лапы, и я сломаю тебе рабочую руку тем способом, которым магглы не умеют ее излечить, - в ее голос закрался оттенок мечтательности, - всегда было интересно: сумеет ли Помфри вернуть подвижность после такого. Но если ты решишь упорствовать и преследовать кого-то еще, не удивляйся, когда в один прекрасный день слухи о твоем поведении дойдут до Гарри, и тогда, - теперь он звучал с явным злорадством. - Скажем так: Гарри - самый терпеливый человек на земле, но упаси тебя бог переполнить чашу его терпения, и тогда он тебя размажет по стене тонюсеньким слоем, а я с удовольствием на это посмотрю.

- Ты же сказала, что у тебя нет отца, - тихо спросила Паркинсон.

- Биологического – нет, но свято место пусто не бывает, вот у меня и появилась фигура на замену. С точки зрения Забини, худшая из возможных, - девушка криво усмехнулась и, напоследок пихнув парня, чтобы преднамеренно оцарапать его щеку о шершавую стену, разжала захват и отступила, мимоходом брезгливым жестом обтерев ладони о юбку. – В магическом мире есть понятие ростовщичества? – поинтересовалась она у Пэнси.

- Гоблины этим занимаются.

- Ну, в маггловском мире никто официально не даст ссуду матери-одиночке без обеспечения, но всегда остаются нелегальные способы и мафиозные деньги. Ты знаешь, что такое мафия, Блейзи? – заискивающе обратилась она к развернувшемуся лицом парню, склонив голову на бок, и тон ее голоса стал ниже, наполнившись опасностью и обещанием боли, заставив того поежиться от дискомфорта. – Это преступная организация, вроде ваших Пожирателей Смерти, но ими движет исключительно цель наживы, и они весьма изобретательны в методах достижения своей цели. Так моя мама познакомилась с Алексом, и поверь мне, если бы она не вернула заем в срок, то обстоятельство, что он ее любил до безумия, отнюдь не спасло бы ее от кары – не смерти, ведь с трупа не взыщешь долг. Ты представляешь, каким человеком надо быть, чтобы без колебания замучить или искалечить женщину, которую обожаешь? – пара слизеринцев смотрела на нее широко раскрытыми глазами. - А еще он любил меня и воспитывал как своего ребенка, поскольку, увы, по законам мафии у него никогда не может быть собственных детей. И хотя Алекс предпочитает молоденьких и уже несколько лет не живет с моей матерью, я все еще остаюсь его единственной дочей, а он - моим папой, который продолжает учить меня всему, что считает полезным для моей безопасности. Читай - много очень неприятных и чрезвычайно болезненных для моих обидчиков вещей, - зловеще закончила Лаванда с многозначительным взглядом и, подцепив слизеринку под локоток, прогулочным шагом увлекла дальше к месту их назначения.

Блейз Забини, все еще потиравший оскорбленную конечность, смотрел им вслед и думал, что он окончательно спятил, ведь единственная мысль, которая билась в его голове, звучала как: «Вот это девушка!».

- Итак, на чем нас прервали? Ох, ты хотела спросить какого цвета аура у Гарри, верно? – донеслась до него непринужденная болтовня недавней гарпии. – Луна говорит, он единственный, у кого что видишь, то и получаешь: идеальнейшее совпадение оттенка глаз и ауры.

- И зеленый, значит? – все еще с долей опасения после недавних действий подтолкнула ее Пэнси.

- Самое замечательное, что по концепции, выработанной Гетте1, он происходит от слияния основных цветов, взаимодополняя их лучшие качества и стирая недостатки. «Из тьмы выходит первым синий цвет, из света – желтый порожденный», - процитировала Лаванда. – Иными словами: дитя дня и ночи – сумрак, золотая середина… Золотой Мальчик, - она покачала головой. – Как правило, люди, которые отдают предпочтение зеленому, умеют подавлять своим авторитетом, хотя ничего никогда не требуют и никуда насильно не зовут, склонны помогать другим даже в ущерб себе, помнят только то, что им важно и отличаются высокой работоспособностью. Они приветливы, но скрытны, держат в себе все свои тайны и мало кого допускают в свой собственный мир. Умеют оценивать ситуацию с обеих сторон, уравновешенные этим объединением, они способны на покой и неподвижность, пока взвешивают и оценивают шансы на благоприятный исход – жуткое зрелище, которым Гарри в последнее время часто грешит. Он созерцатель, который вдохновляет стабильность и отражает твое отношение к самому себе, в нем от природы заложена возможность изменения жизн… - Лаванда одернула себя, поняв, что увлеклась и перешла на конкретную личность, и взглянула на Пэнси, которая смотрела на нее так, словно у нее выросла вторая голова. Браун смутилась, мысленно попеняла себе, что зашла в своих рассуждениях так далеко и, чтобы быстрее замять неловкость, прочистила горло, не понимая, что шок Паркинсон вызван совпадением услышанного с ее более ранним заключением об истинном даре Поттера. – Зеленый цвет приносит умиротворение и спокойствие, помогает сконцентрироваться для принятия решения, символизирует стабильность, обязательность, прогресс, процветание и новые начинания, - скомкано закончила Браун и пробормотала себе под нос: - Вот и не верь после такого в судьбу и предназначение.

- Герой – всегда герой, - с неясной интонацией отозвалась ее собеседница, останавливаясь у ниши, скрывавшей вход в личную лабораторию Северуса Снейпа.

- Да нет, просто Гарри не умеет быть… равнодушным. Если ты решишь дать шанс нашему предложению, тебя это тоже ждет. Гарри весьма скрупулезно относится к своей ответственности лидера, особенно по отношению к нам. Он защитник, друг, брат - всегда заботящийся, всегда присматривающий, тот, кому без проблем можешь поплакаться в жилетку и поделиться проблемами, но, как следствие, стоит ему оказаться в курсе твоих неприятностей, он старается помочь. Это свойство его натуры, и Гермиона верно сказала: у него уникально мозги варят. Мне не знаком больше ни один человек, способный держать в голове такое количество на первый взгляд незначительных деталей, мелочей и отрывочных сведений. Оперируя ими, он словно собирает мозаику, комбинируя кусочки информации, и генерирует решения к удовольствию и пользе всех вовлеченных сторон.

- Он делал это для тебя?

- Ага, а я ведь даже не ему жаловалась, просто вскользь в его присутствии упомянула, что все летние каникулы угроблю на собеседованиях, потому что для новой коллекции маме нужны модели экзотической внешности. Это было за два месяца до того, как он прислал к нам Кэнти, которая искала работу с частичной занятостью и приличной оплатой, но не имела никакой квалификации и опыта.

- Пристроил любовницу и самому о ее содержании больше думать не надо, - хмыкнул нагнавший их Блейз, о котором ненадолго забыли. – Умный парень.

- Во-первых, она ему не любовница, во всяком случае, уж точно не в вашем понимании этого слова, во-вторых, он просил не принять ее на работу, а лишь внести ее имя в список на пробы, поскольку у нее не было агента, в-третьих, он действительно сделал всем большое одолжение: мама нашла новое лицо рекламной компании, а Кэнти заключила эксклюзивный контракт. Не суди по себе, Забини, не все в этом мире эгоистичные сволочи, как ты, - жестко отрезала Лаванда и с минуту молчала, пристально изучая его лицо.

Прошло несколько минут, но никто из пары слизеринцев так и не двинулся с места и не произнес больше ни слова, продолжая мерить гриффиндорку выжидательными взглядами. Лаванда едва не захохотала в голос, когда до нее дошло, что они не хотят произносить при ней пароль в святая святых своего декана.

- Ради бога, - она нетерпеливо вздохнула и закатила глаза. - Аттикус гасториум орбис, - произнесла девушка, заставляя стену прийти в движение, и отступила на пару шагов, предоставляя охранным заклинаниям сканировать слизеринцев.

- Откуда ты…

- … знаю, что он всегда ставит паролем ничего не значащую случайную комбинацию латинских слов? Не сюрприз для параноика со стажем, ведь любую настоящую фразу легко угадать, зная объект лично. Но на деле бессмысленно, поскольку Неприкасаемым известен любой пароль к любой двери внутри замка. Ты только не забудь взять меня за руку, иначе чары меня ближе, чем на пять шагов, к порогу не пропустят.

Внутри царил полный разгром. Попадавшие с полок банки с ингредиентами, перевернутые котлы, разбитые сосуды с основами и готовой продукцией сплошь покрывали пол осколками и смешавшимися жидкостями, местами курившихся началом химических реакций. Паркинсон, которая вняла просьбе и провела сквозь защиту Браун, застыла в дверях, с ужасом глядя на царивший хаос и свои атласные туфельки, не способные пережить одного-единственного шага по этому побоищу. Рядом замер такой же растерянный Блейз. Они не знали, что делать в подобной ситуации, кроме как позвать домовиков, приказать им убрать беспорядок и вызвать колдомедика, который должен позаботиться о ранах – это были обязанности аристократа, владельца собственности и хозяйки дома. Разбираться со всем собственноручно не входило в их компетенцию – это была работа прислуги, но подобные мелочи не встали на пути у полностью преобразившейся Лаванды Браун. И если переход от привычной за эти годы пустоголовой кокетки до слегка фривольной легкомысленной девушки раннего вечера воспринялся нейтрально, то более поздняя ипостась, которая обладала взрослой серьезностью с расчетливым здравомыслием, и последовавшая далее озлобленная фурия откровенно застали слизеринцев врасплох. Очередная метаморфоза показала непоколебимую, по-деловому жесткую даму в непробиваемой броне профессионализма.

Она не вздрагивала и не морщилась, когда стеклянное крошево противно скрипело под ее ногами, а более крупные куски оглушительно взрывались под давлением металлических каблучков, иногда пронзительно чиркавших по камню. Несмотря на ситуацию, Пэнси не к месту удивилась, как такие внешне хрупкие туфельки могли оказаться настолько прочными. Девушка целенаправленно пробивалась к дальнему рабочему столу, рядом с которым, раскинувшись, лежала окровавленная, неподвижная и, по всей видимости, бессознательна фигура. Пренебрегая изяществом, вместо того чтобы опуститься на колени с риском порезаться о множество осколков, девушка присела на корточки, поддерживая голову, осторожно перевернула Снейпа на спину и быстро проинспектировала тело. Без колебания пальцы проскользнули под жесткий воротник, проверяя биение пульса на шее - слабый, но устойчивый, приподняли веки, показав только белки, раздвинули края разрезанной мантии для осмотра нескольких особенно сильно кровоточащих порезов. Так ни разу и не дрогнув, Лаванда выпрямилась и, перегнувшись поверх зельевара к столу, схватила первый попавшийся лист пергамента с пером и торопливо набросала сообщение.

- Если спросят, вы пришли отчитаться о вечеринке в честь дня рождения Дафны Гринграсс, нашли его в этом состоянии и отлевитировали в Больничное Крыло, ясно? Больше ничего не видели, не слышали, не знаете.

- Мы и так ничего не видели, не слышали, не знаем, - огрызнулся Забини. – И к твоему сведению, мы не должны были никому сегодня отчитываться!

- Другая разумная причина парочкой заглянуть к декану посреди ночи? Один человек его на другой конец замка не дотянет даже магией, – спросила Лаванда, не отвлекаясь от письма, слизеринцы замялись. – Я так и думала. Скажете, как я говорю, в крайнем случае, мадам Помфри подтвердит не только историю о доставке Снейпа, но и его амнезию, - отбросив перо, она свернула пергамент и снова склонилась над раненым.

Глаза Блейза прикипели к зоне декольте, откуда девушка вытянула цепочку с какими-то побрякушками. Быстро перебрав их, Браун отцепила кругляш размером с сикль и, пристроив оба предмета под рукой зельевара, произнесла: «Авария», активируя портключ. Удивляться чему-либо сил у слизеринцев уже не осталось.

- Ну, вот и все, - улыбнулась им гриффиндорка, - моя работа здесь окончена, могу отправляться восвояси. Пэнси, познакомиться с тобой по-настоящему было для меня большим удовольствием, - Лаванда бросила быстрый взгляд на Забини и пренебрежительно поджала губы, - не могу сказать о тебе того же.

- Стой! – воскликнула Паркинсон, которой почему-то еще не хотелось ее отпускать. – Это Грейнджер, правильно? – Браун нахмурилась, и та пояснила: - Солнышко.

- Верно, это о «первой жене». Ой, Мерлин, не делайте такие лица! – весело засмеялась Лаванда. – Это всего лишь еще одно прозвище Гермионы среди своих, потому что она действительно все первое для него: подруга, соратница, подопечная. И, как главная жена гарема, служит образцом отношений для остальных. Мы все наблюдали, как они обнимаются или хватаются за руки и всякое в таком роде, - Паркинсон не нужно было сильно напрягаться, чтобы понять, о чем она говорит. Вообще-то именно тот факт, что Грейнджер с малых лет могла без стеснения на глазах всего Большого Зала, с разбегу броситься на шею одному другу, а второму доставалось лишь чопорное рукопожатие, не вязался с тем, что в результате отношения она завела с последним. - В конце концов, все поневоле начали задумываться: какого черта мне тоже нельзя? Гарри ведь и правда никогда не делал между нами существенных различий, а девушке иногда хочется близости без обоснования или обязательств. К тому же Гарри не из тех парней, которые в каждой мелочи видят неоновую вывеску: «Вперед, она тебя хочет!». Но да, если кто и находится в жизни Гарри Поттера на особом положении, то это именно она.

- Почему? – спросила Пэнси, которую данный вопрос действительно интересовал. Особенно в свете понимания, что, невзирая на изначальную схожесть их характеров и социальных позиций при двух самых главных персонажах школьной жизни, ее и Грейнджер реальный статус имел кардинальные отличия.

- Потому что они оба странные даже по стандартам магглов, - усмехнулась Лаванда, - но я вам этого не говорила. На самом деле, - уже серьезно продолжала Браун, - они действительно довольно похожие: у обоих острые неровные края, но, в целом, складываются в логически безупречную конструкцию, то, что Кэти назвала коллективным разумом. Гермиона – исследователь, Гарри, когда это необходимо, в первую очередь – деятель. Он всегда тот, кто принимает решение, а она следит, чтобы он по ходу дел не наломал дров, и поскольку Гермиона к тому же перфекционистка, ей это отменно удается. Вдвоем они адская смесь с почти стопроцентной гарантией успешного исполнения любого плана, - на мгновение девушка вроде как задумалась или прислушалась к чему-то и вдруг как-то сразу заторопилась. – Сегодня уже поздно для таких разговоров, и мне давно пора, пока за мной поисковую команду не послали, - усмехнулась она. – Но я думаю, в целях улучшения отношений между факультетами, мы должны устроить вечеринку в пижамах. Девичник, - она хитро улыбнулась, - посплетничаем, - и исчезла, активировав другой портключ. Последнее, что они услышали от нее, было слово «дом».

Из Комнаты Собраний в гостиную факультета слизеринцы возвращались в полном молчании. Всем думалось слегка отрешенно, словно они выпали из реальности и весь этот театр абсурда произошел не с ними, а с какими-то альтернативными сущностями. Или это их гости, Неприкасаемые, с которыми, как оказалось, они совершенно не знакомы, и к встрече с которыми оказались совершенно не подготовлены, были из другого измерения? «Вероятно, это шок», - пришло к заключению большинство, что в принципе не стало сюрпризом.

Истины хлынули на хозяев сплошным потоком новых понятий, и самое отвратительное, что как в наступивший ледоход под напором талой весенней воды, рвущейся наружу, громадные льдины начали трескаться, и процесс уже было не остановить. Серебристо-зеленые сопоставляли факты и обстоятельства, примеряли различные сценарии, альтернативные решения и неизбежно приходили к единственному неутешительному мнению – им не лгали. Их открыто взвесили и оценили, но не для того, чтобы признать годными. Их, аристократов в энном поколении, изысканно ухитрились окунуть в драконий навоз и поставить на место, так и не прибегнув к прямым оскорблениям, хотя, по идее, все должно было произойти с точностью до наоборот. Гости сумели разжечь в них нетипичное любопытство, а в нескольких моментах Неприкасаемых просто хотелось прибить, но те очень ловко отвлекали их, переведя разговор на какую-нибудь другую, не менее интересную, тему. Но, ни разу не соврали.

И во всем происходящем ощущалось влияние Поттера, причем гости даже не пытались замаскировать эту деталь, выставив ее на всеобщее обозрение и, возможно, не понимая, что этим окончательно сбили потенциальных союзников с толку. Змеи затруднялись описать этого человека: он одновременно был открытой книгой и сложнейшим ребусом. На протяжении многих лет Поттер был фокусом для ненависти их семей, главной причиной любых неприятностей и удобной целью, на которую можно возложить всю ответственность за провал. Из-за него так и не случившаяся победа Волдеморта не стала их победой, триумфом всего, что имело смысл в их жизни. Лишь его вина, что Темный Лорд пал, что благородные дома не возвысились и не могли единолично управлять магическим миром последние пятнадцать лет. В среде потомственных магов Поттера называли бичом чистокровных, презренным полукровкой, ведь было очевидно, что он неизбежно встанет под знамена Светлых и объединит их в борьбе против Темных. Никто не сомневался, что под руководством победителя прошлого Лорда Поттер станет окончательным истребителем чистокровной аристократии, которую так стремился уничтожить Дамблдор.

Слизеринцев растили в вере превосходства их класса над полукровками и предателями крови, в догмах ничтожности и богохульства самого существования грязнокровок. Их учили ненавидеть тех, кто стоял на пути чистокровных к власти, лишал данного по праву рождения господства. Поттеру просто не повезло – его вынудили стать иконой этой нескончаемой борьбы. С первого дня в школе по настоянию родителей и частично из собственного интереса они досконально изучали героя современного эпоса и думали, что знали его целиком и полностью. На каждом шагу они натыкались на доказательства привилегированности положения Золотого Мальчика: Поттер нарушал правила, но не был наказан, посещал директорский кабинет для частной аудиенции чаще, чем главные старосты, Дамблдор откровенно манипулировал системой поощрений для Поттера и его ближайших друзей, начисляя баллы неизвестно за что, и даже преподаватели не получали корреспонденцию через феникса, чего неоднократно удостаивался Поттер. Теперь, взглянув на ситуацию под другим углом, они пришли к исключительному заключению – Поттер был марионеткой, каждое его действие было распланировано, а движение - контролируемо. Фигура покровителя сменила лик на кукловода, и эта ипостась до странности органично смотрелась на Дамблдоре. Но и Поттер внезапно оказался не тем эталонным гриффиндорцем, портрет которого они кропотливо рисовали все эти годы, или был, но только в малой части. Для начала - намного более могущественный, чем они предполагали, и куда менее дисциплинированный, раз отказался служить инструментом в руках очень влиятельного мага. К тому же достаточно хитрый, чтобы провернуть все в тайне прямо под носом директора, и, что немаловажно, способный манипулировать, задумывать и планировать наперед. В любом случае, слизеринцы пришли к заключению, что Лукас прав и этот парень похлеще, чем они могли себе вообразить. К этому еще стоило привыкнуть.

Ввалившись, наконец, сквозь проем внутрь комнаты отдыха Слизерина, где больше не было необходимости строить из себя бог весть что, студенты расслабились и позволили себе вести себя как заблагорассудится: кто-то плюхнулся в кресло, а кто-то чинно расселся на диванчиках. Старшая из девочек Эйвери, дожидавшаяся их возвращения, удостоилась нескольких хмурых взглядов, но ни одного слова, чтобы объяснить, чем вызвано подобное мрачное настроение. Даже Эдвард Эйвери никак не отреагировал на свое первое исполнившееся пророчество, когда Эбигайль суетливо поднялась ему навстречу. Драко Малфой, проходя мимо нее, начертил волшебной палочкой в воздухе условный знак из поттеровской книги и отправил его ей в грудь, допуская в тайны круга.

- Как прошло? – нетерпеливо спросила она, когда спустя еще несколько минут никто так и не соблаговолил заговорить.

- Пустая трата времени, - отмахнулся Перегрин.

- Мерлин, кого они пытаются обмануть? – вторила с презрительной гримасой Блоссэм.

- В самом деле: человек, летающий по зданиям на паутине? Что за чушь! – вставил Боул.

- Нет, а ты видел эти дома? Длинные коробки, сплошь покрывающие землю. Как, скажи на милость, получать доход с арендаторов?

- Никакого воображения, - хмыкнула Ребекка, - магглы - воистину убогие существа. Пэнси, будь добра, когда тебя в следующий раз озарит идея позвать для развлечения отбросы общества, потеряй мое приглашение, - с этим она, гордо вскинув подбородок, удалилась в спальню.

- Присоединяюсь, - буркнул Деррик. – А сейчас - извините, но это был действительно изнуряющий вечер.

- Для меня тоже, - кивнул Люциан, вместе с ним скрываясь из вида.

Эбигайль недоумевала: все остальные сидели пораженные свидетельством работы «Круга Посвященных». Ребекка Блоссэм, Люциан Боул, Перегрин Деррик - они узнали имена предателей, но от этого было так противно на душе.

- Что насчет их защиты? – прочистив горло, тихо спросил Притчард, бывший самым ярым противником применения чужих чар.

- Поставили два дня назад, - ответил Теодор Нотт. - Я провожал Лукаса и проверил: у грифов тот же комплекс был установлен.

- Я не верю им, - категорично заявил Эдриан Пьюси, беспокойно расхаживая по гостиной.

- Не говори глупостей, - ответила Стэфани Кейтс. - Нам дали достаточно сведений, которые можно перепроверить, чтобы они оказались неправдой.

- Не в том смысле, - расстроенно запихнул тот руки в карманы. – Что бы ты обо мне не думала, я не настолько туп, чтобы думать, будто они подтасовали данные в министерских архивах. Просто для людей, которые готовятся противостоять чему-то ужасному, они чересчур спокойны.

- Гриффиндорцы - что с них возьмешь? Эти на силу отвечают силой и девизом: Лучше умереть, но не сдаться. Уверен, если им втемяшится в голову голыми руками дракона с места сдвинуть, то так и будет. Я заранее соболезную дракону - с ними легче добровольно сделать, что им требуется, чем стать объектом их неудержимой энергии, - вольготно развалившись в кресле, ответил Уоррингтон. - Мы совершенно другое дело. С нашим менталитетом и характером это будет нелегко, но в обществе гриффиндорцев придется смеяться и шутить перед лицом потенциально опасных для жизни ситуаций, слушать их бредовые идеи и с помощью Мерлина удерживать их от самых идиотских поступков.

- Значит, ты за идею? – спросил Монтегю.

- Да, - кивнул Кассус. – Нам показали только верхушку айсберга, но я уже впечатлен.

- Ладно, давайте смотреть на вещи трезво и расчетливо, как и положено слизеринцам, - вставил Драко. – Обсудим минусы.

- Я не хочу быть нянькой при грифах и компании, - насупился Гойл.

- Кассус не имел в виду это буквально, - подняла глаза к потолку Изабелл Арлэн и, переглянувшись с Милисент, покачала головой.

- Первое: надо принять за аксиому, что факультета Гриффиндор, каким мы все его знаем, не существует, - просто ответила Булстроуд. – И, как бы странно это ни звучало, видимо, его не было вообще.

- Во всяком случае, не при Поттере, - вставил Уоррингтон.

- Не могу поверить, что весь факультет держится на одном маге, - впервые после их прихода заговорила Эбигайль, которую брат шепотом успел просветить по основным вопросам.

- О нет, ты не поняла – не один, а все три. С нами будет четыре, - встряла Дафна, с довольным выражением лица поигрывавшая подвеской своего нового ожерелья.

- Ты так в этом уверена? – повернулся к ней Теренс Хиггс.

- Слизерин уважает ум и силу – нам продемонстрировали и то и другое. Слизеринцы сгибаются под гнетом обстоятельств, но не ломаются, всегда изворачиваются и выживают, становясь сильнее. И мы готовы признать достойного лидера – мы его нашли, - уверено перечислила Гринграсс.

- Милисент, что у тебя номером два? – спросил Драко.

- Второе: принять тот факт, что на часть вопросов мы ответов не найдем…

- Например? – нахмурился Крэбб.

- Почему Поттер победил Лорда, когда тот объективно был намного сильнее? – сказал Малфой. – Имел ли шансы на существование прекрасный мир наших отцов, их мечта о чистом магическом обществе до первого падения Темного Лорда, учитывая, что после воскрешения оного воздушный замок быстро превратился в кошмар? Почему Поттер имеет значение? Пророчество не показатель, сами слышали – под него подходил еще и Лонгботтом, а также Мерлин лишь знает какое количество детей по всей Британии и целому миру, - и раздраженно: - Почему ты такой кретин, Винсент, и отвлекаешь нас пустяками вместо того, чтобы сосредоточиться на главном?

- Мое единственное беспокойство, что какими бы благородными ни пытались казаться гриффиндорцы, - задумчиво проронил Эдвард, - мне и на секунду с трудом верится, что их благородство распространится и на нас тоже.

- Не переживай, - подмигнул ему Грэхем, - гриффиндорская мания спасать всех и каждого стала уже притчей во языцех.

- Возможно, что так оно и есть, но ты слышал их единственное условие: присоединение исключительно на общих условиях. Значит, если они полезут под палочки, нам придется следовать за ними - больше никакой разумной осторожности и попыток пересидеть бурю в укрытии, - отметил Эйвери.

- С другой стороны, мы, можно сказать, дешево отделались, - разумно заметил Драко. – Учитывая, что от этого зависит все чертово будущее благополучие наших семей, с нас могли затребовать намного больше. Главный закон чистокровных – сохранить и продолжить род и преумножить богатство. Вся наша жизнь и так является служением, если не Лорду, то своей семье. Поттер предложил нам стать равными среди равных, страх лишиться жизни - наименьшая возможная цена.

С этим утверждением никто не стал спорить. Они слишком давно разучились быть детьми и верить в сказки. Еще в отрочестве каждому из них преподали очень хороший урок: если хочешь жить, учись идти по головам, доверяя только самому себе, докажи свою ценность. Звериный закон в современном волшебном мире ничуть не потерял своей актуальности, но он же обрекал любого из них биться в клетке собственного одиночества. Они привыкли иметь значение только как очередное звено нескончаемой цепи своего рода. В них вбили подчинение любому приказу Главы Рода, осознание, что в случае необходимости они обязаны склонить голову и беспрекословно пожертвовать собой во славу Рода. Их заставили принять, что они не обладали ни силой, ни разумом. Воспитали в них покорность и смирение к волеизъявлению старшего, лишили индивидуальности и заставили поверить, что они не имели значения сами по себе как индивидуумы и главное - что это вопрос преданности и послушания не имел ничего общего с безвольностью. И они смирились, но давно забытой душе хотелось другого, того, что было им настолько необходимо, что они искали его в обход запретов, что давно и безуспешно пытались найти друг в друге. Настоящее живое тепло. Тем труднее слизеринцам было пойти на поводу у Драко Малфоя в поисках иных перспектив, тем больнее было смотреть на безбашенную компанию и завидовать таким же, как они – взрослым детям, но сохранившим молодость духа и души. Тем невозможнее поверить, что сегодня им предложили исполнение их мечты практически даром.

- И все упирается в то, насколько сам Поттер верит в свою благородную дребедень, - хмуро дополнил Эдриан.

- И насколько мы сами готовы довериться ему, - сказал Малфой.

- Да Мерлина ради, - воскликнула Дафна. – Они без условий предложили нам схему защиты собственного изобретения, пошли помогать нашему декану. Поттер кинулся в воду без лодки, спасая НАС от неизвестной твари, отправив НАС в безопасность! Сейчас факелы на ночь уже погашены, и все же он где-то там бродит в непроглядном мраке, не имея малейшего понятия, чем ему грозит столкновение с очередным планом Лорда! Какие еще доказательства бескорыстия вам нужны?

- Действительно ли он там защищает всех от неведомой опасности? – кинул Монтегю. – Вдруг это просто слова?

- Есть только один способ, чтобы проверить, - поднявшись, сказал Драко, подходя к раме пустого портрета и постучав по ней особым способом. – Господин барон, мы испытываем настоятельную нужду в вашем зрении и слухе.

Луна сидела на краю кровати, нахохлившись, словно птица с переломанными крыльями, которая не находила в себе сил подняться, но при этом ее взгляд теперь был ясным и острым, без недавней пугающей затуманенности. В целом, для человека, который не далее чем полчаса назад съежился на полу, дрожа и рыдая, она выглядела на удивление неплохо. На первый взгляд. Если не слишком всматриваться. А отсутствием наблюдательности Поттер никогда не страдал.

Едва ступив в спальню девочек шестого курса Рэйвенкло, он, следуя указаниям Броклехарст, прошел к дальней кровати справа, осторожно усадил на нее Луну и, приобняв за плечи, опустился рядом. Краем уха Гарри уловил, как спутницы приглушенными голосами объясняют положение вещей своим соседкам, и неожиданно почувствовал, что девушка в его руках напряглась. Все внимание Лавгуд зафиксировалось на одной из девочек, считав язык тела которой, он осознал надвигающиеся неприятности. Поспешно опустившись перед Луной на корточки, Гарри успешно заблокировал ее взгляд, задержал в ладонях ее руки и принялся выписывать успокаивающие круги большими пальцами, отвлекая от разгоравшегося в комнате конфликта. Луна, словно завороженная гипнотическим повторением движений, не протестовала и сидела смирно, дыша тихо-тихо, точно боясь, что гортань окончательно перекроет доступ воздуха в легкие.

- Вы не можете всерьез ожидать, что я соглашусь с присутствием мужчины в своей спальне! Ночью! – кричала Мораг МакДугал.

- У нас чрезвычайная ситуация… - попыталась объяснить Мэнди, но была быстро прервана.

- А ты вообще помолчи! Ты ничего не понимаешь, - и Мораг направила гневный взор на чистокровных представительниц, – а вот вы должны были бы знать лучше. Это непристойно, и я отказываюсь подвергать опасности свою репутацию!

- Ты не настолько неотразима, чтобы он не смог удержаться! – потеряв терпение, вспылила Турпин.

- Поможет, если я поклянусь своей магией не подниматься с этой постели, пока не соберусь уходить? – обернувшись, тихо спросил Гарри.

- И ты опустишь полог? – прищурившись, вперила в него взгляд Мораг.

- Ты совсем идиотка? – набросилась на нее Падма, опережая ответ Поттера. - Гарри здесь в угоду уместности, и уединение с девушкой этому явно не поспособствует.

- Правда, никто не мешает тебе опустить свой. Все остальные ему доверяют, - постаралась урезонить ее Лиза.

- Конечно, это же не ваши кровати расположены с ними по соседству!

- Довольно, - отрезала Падма командным тоном. – Это самое приемлемое решение и из-за твоих комплексов никто отступать не намерен…

- Ты не посмеешь…

- Я сказала: хватит, Мораг. Мы уважаем твои чувства, и раз ты не можешь остаться в одном помещении с представителем другого пола, здесь ты сегодня спать не будешь, - непреклонно сказала Патил, глядя на хватавшую от возмущения воздух сокурсницу. Гарри мудро хранил молчание, не вмешиваясь в ее епархию, за что она ему была безумно благодарна. – Пароль в комнату старосты «Кайлас», завтра, когда ты вернешься в свою постель, я его сменю.

- И не советуем бежать жаловаться декану, - добила Броклехарст, - разве что тебе покоя не дает слава Мариэтты Эджком.

МакДугал обожгла Поттера неприязненным взглядом и миниатюрным смерчем пронеслась по комнате, резко выдергивая из ящиков необходимые ей спальные принадлежности. После чего отбыла, напоследок выразив степень своего неудовольствия грохотом захлопнутой изо всех сил двери.

- Сожалею, - поморщившись от громкого звука, сказал Поттер, - не хотел стать причиной разногласий.

- Не бери в голову, - отмахнулась Су Ли, - не все считают тебя недостойным человеком.

- Иными словами - извращенцем, - вставила Мэнди.

- Если подумать, так даже лучше. Если при проверке увидят, что Луна спала в нашей спальне, скажем, что ей нездоровилось и Падма решила остаться при ней,- заключила Турпин. – Во-первых, поскольку она староста, во-вторых, с этого года официально приняла ученичество у мадам Помфри.

Поттер, поднимаясь на ноги, кивнул и мягко постарался выпустить ладошки Лавгуд, собираясь отступить. Сердце подруги, забившись испуганной птичкой под его пальцами, замерло.

- Я все еще здесь, - заверил он Луну. – Они помогут тебе переодеться, а я пока постою у окна. Ты будешь меня видеть, - в подтверждение своих слов он встал, уткнувшись взглядом в стекло, и постарался не обращать внимания на возню сзади, пока его не позвали обратно.

Он избавился от ботинок и вытянулся рядом с Лавгуд, устроившись на боку поверх одеял, и закрыл глаза, предоставляя частную жизнь остальным обитателям комнаты. Спустя несколько секунд он почувствовал, как Луна прижалась к его спине, острый нос ткнулся между лопаток, а тонкая рука обняла его талию. Машинально Гарри прикоснулся к ней и возобновил ленивое вычерчивание узоров кончиками пальцев, убаюкивая ее в глубокий сон, лишенный сновидений.

Гарри не знал, сколько прошло времени после того, как были погашены огни свечей. Он лежал, то проваливаясь в чуткую дрему, то пялясь в полог, отражавший звездное небо. Внезапно его отвлек от мыслей тихий голос из сквозного зеркала, которое ради удобства было извлечено из кармана и устроено на тумбочке:

- Нахаленок.

- Слушаю.

- Провал, - откровенный позор в одном коротком слове.

- Полный? – лаконично уточнил Гарри, чувствуя, как адреналин начинает вспрыскиваться в кровь, и выскользнул из-под руки девушки.

- Нет, твои шустрики смогли найти проход. Оказался на несколько десятков ярдов дальше нашего радиуса поисков. Почти опоздали, людей взяли, но они успели выпустить тварь.

- Класс определили? Что это?

- Не знаю, никто не смог увидеть ее впрямую, но в суммарном описании: крупный, червеобразный. Правда, не ясно, как это стыкуется с размером раны.

- Кто ранен?

- Один убитый с их стороны. Совсем еще ребенок, - оттенок сожаления в по-прежнему деловом голосе, - по виду - оборванец из трущоб. Истощен, как ты и предполагал.

- Принято, - за время короткого разговора Поттер успел выбраться из кровати, обуться и теперь мягко трепал Падму за плечо, стараясь осторожно разбудить.

- Давай, спящая красавица, мне нужна твоя помощь.

- Гарри, - сонно пробормотала она, - а разве мне не положен поцелуй?

- Не сегодня, - слабо улыбнулся он. – Я спешу и хочу попросить тебя остаться с Луной, - его рука все еще ожидала малейшего намека на согласие, застыв на кромке одеяла - чтобы отбросить его и помочь девушке подняться.

- Конечно, Гарри, - зевнула Патил и протерла глаза, пытаясь быстрее проснуться, - но я не уверена, что смогу. Мерлин, я даже не представляю, что ты делал!

- Тебе такого делать не придется, ей сейчас нужен якорь, - тихо прошептал Поттер и, не дожидаясь естественного возвращения координации, потянул Падму в сидячее положение, наклонился, засовывая ее ноги в тапочки. Не переставая мысленно возносить хвалу за пуританские ночнушки в виде полноценных платьев с длинными рукавами, которые, покрывая студенток от горла до пят, значительно упрощали соблюдение запрета на прикосновения кожи к коже и позволяли в спешке избежать любой угрозы благочестию. Хотя сам Гарри считал это довольно глупым, он уважал принципы, в которых были воспитаны чистокровные, и не намеревался подобным пустяком ненароком подвергнуть риску быть скомпрометированными кого бы то ни было из своих подруг. – Не больше того, что ты делаешь для Парвати.

- Гарри, что на самом деле случилось с Луной? – серьезно спросила она, когда парень поднял ее на ноги и, придерживая за локоть, направился через пространство между кроватями. Падма отметила его колебание и добавила: - Клянусь, что слова никому не передам, - магия вспыхнула, подтверждая обет.

- Луна, - понимая, что Падмой, как и им самим, руководит забота о подопечной, решился Гарри, - она нуждается в стабильном магическом фоне.

- Поэтому рядом с тобой она более вменяемая.

- Луна всегда вменяемая, - огрызнулся тот, скрывая замешательство.

- Ты понял, что я имею в виду, - извиняясь, произнесла она, и Гарри кивнул, осторожно передвинув спящую Лавгуд, чтобы освободить место. – Не стоит так удивляться, мы с сестрой выращены в другой культуре и обучены не только йоге, технике массажа и медитации. Нас научили чувствовать силу, и я понимаю, что разрыв охранных щитов нарушил фон, кстати, и так не очень-то идеальный. Что мне не ясно – почему это так на нее повлияло, если ты сидел рядом? Ведь, пускай ты сегодня сам на себя не похож, твоя магия остается безупречно сбалансированной.

- Ты себе представляешь масштаб возмущения в магическом поле при попытке, заметь - успешной, взрезать столь древние чары? И потом еще эмпатия ее, трижды проклятая. Считай, Луна приняла схожий удар на собственную ауру, - Падма с ужасом уставилась на Лавгуд, практически впадая в ступор, и Гарри воспользовался возможностью, уложив ее в постель.

- Ее должно было развеять, - просипела Патил, стараясь вернуть самообладание.

- Почти, - согласился Гарри, - я успел ее напитать. Она абсорбирует магию лучше, чем я ожидал: вместо двухцветных прожилок, радужки стали бирюзовыми. При сохранении такой скорости к утру она полностью преобразует мою энергию в собственную, и цвет ее глаз вернется к нормальному голубому, но если что, отпроси ее с уроков. Мало ли кто может заметить аномалию, а лишние вопросы нам ни к чему, - Поттер бессознательно подоткнул девушкам покрывало и вдруг вскинул голову, уперся вспыхнувшим взглядом в никуда, напряженный, натянутый, как тетива лука, с которого вот-вот сорвется стрела.

- В чем дело, Гарри? – забеспокоилась Падма.

- Оно здесь, - с той же внезапностью он как-то сразу расслабился, преисполняясь, как ей показалось, предвкушением. – Пересекло сигнальные чары, которые установили по моей просьбе.

- Будь осторожен.

- Всегда, - он лениво заправил прядь белоснежных волос Луны за ухо, поцеловал Патил в лоб, каким-то непостижимым образом забирая ее волнение, и вышел, не сказав больше ни слова.

Беспрепятственно покинув территорию Рэйвенкло, Гарри остановился на верхней площадке главной лестницы, позволяя себе проникнуться спокойствием, которое ему внушали обширные пространства, чтобы легче окунуться в пучину волшебства, царившую в школе. Он ждал, пока не почувствовал, как нити магии, пронзавшие замок вдоль и поперек, проходят сквозь него. Хогвартс говорил с ним, направлял его в источник опасности, подгонял безотлагательностью. Сначала Поттер ускорил шаг, а потом просто побежал, подавляя ликующий вопль начала охоты.