Глава четвертая. К оружию!

Арнольд со своим кузеном Арни шли по раскаленному на солнце бетонному тротуару к школе № 118. Арнольд сегодня предпочел бы не идти пешком, но пока они собирались в дорогу, дедушка предложил им совершить «приятную послеобеденную прогулку». У Арнольда сложилось впечатление, что дедушке просто не хотелось ехать с Арни в одной машине. Хотя не то чтобы он мог его в этом винить…

— Ну, так, Арни, э-э… Как дела на ферме?

— Хорошо, хррк, — шмыгнул носом Арни. — На прошлой неделе было очень интересно. Моя свинья Абигейл убежала на кукурузное поле с моей тяпкой в зубах. Ее было сложно найти. Я искал ее два часа сорок семь минут. Я смотрел на часы, пока искал ее на кукурузном поле,.

Арнольд почувствовал, как ему становится дурно.

— Ну, — спросил он, когда по наступившей паузе догадался, что история Арни закончилась, — расскажи о своей конкурсной работе. Что ты сделал, чтобы занять второе место? — вообще-то Арнольду было не слишком интересно знать ответ, но когда Арни не говорил, а просто молча шел рядом, пошмыгивая носом, ему становилось жутковато.

— Это сюрприз, — сказал Арни, — кое-что из моей коллекции.

Арнольд не знал, имеются ли в виду катышки, или что-то еще, но решил не задавать лишних вопросов. Он начал гадать, что хуже: разговаривать с Арни или молчать, когда его мысли были прерваны жизнерадостным окриком с другой стороны улицы. Арнольд посмотрел налево и улыбнулся: Лайла перебегала через улицу; внимательно оглядевшись по сторонам, не смотря на то, что никаких машин вокруг не было.

— Арни, ты приехал! — сказала она, поравнявшись с ними. — А, и тебе привет, Арнольд.

— Привет, Лайла! — ответил Арнольд.

Арни моргнул одним глазом, потом другим — надо полагать, это тоже было своеобразное приветствие.

— Я так рада-прерада снова видеть тебя, Арни! Ну, как дела на ферме?

Пока Арни слово в слово повторял свою историю про свинью, Арнольд думал, когда же они, наконец, дойдут до школы. Он, конечно, не раз ходил в школу пешком, но никогда еще дорога не казалась ему такой длинной. Когда Арни закончил свое повествование, Лайла обхватила его одной рукой, но он аккуратно высвободился из ее объятия.

— Лайла, я сказал тебе: ты мне нравишься, но не нравишься-нравишься.

— Извини, Арни, наверное, я как-то запамятовала.

Пока Арнольд наблюдал за тем, как эти двое идут рука об руку, его посетила шальная мысль, что было бы хорошо, если бы рядом была Хельга. Ему не нравилось, как Хельга иногда отзывалась о Лайле, но в то же время Хельга, кажется, разделяла его мнение о Лайле и Арни как паре. Он подавил смешок, после того как представил себе, какой бы комментарий сделала Хельга при виде этой парочки. Арнольд не знал, почему она всё время старалась быть такой противной, но иногда ее едкие замечания были весьма остоумными.

Арнольд потряс головой. Ему вдруг захотелось, что бы по дороге на выставку его сопровождал не кто-нибудь, а Хельга. Да, уж, у него было такое чувство, что сегодня будет странный день.

-x-x-x-

Большой боб уставился на свои часы «Хронолюкс» из нержавеющей стали. Позолоченная секундная стрелка упорно продвигалась вперед, завершив один оборот по циферблату, и тут же взявшись за новый. В другой руке Большой Боб держал пачку рекламных брошюр своих пейджеров, которые он собрался раздать на выставке, чтобы ее болваны-одноклассники, наконец, уяснили, почему пейджеры нужно брать именно у него. Большому Бобу нравилось думать, что во всем найдется новая возможность для бизнеса, нужно только посмотреть под правильным углом — и школьная выставка не исключение. При условии, конечно, что Большой Боб на нее попадет.

— Скорее, Мириам! Мы так опоздаем! Да чем, черт побери, можно заниматься в ванной полчаса?

— Иду, иду! — донесся голос сверху.

Ольга, воодушевленная предстоящей выставкой, приобняла отца.

— О, папочка, разве ты не взволнован? Моя сестренка — будущая Фрида Кало! Что ты думаешь, папочка?

— А, ну да.

Откровенно говоря, Бобу никогда не приходило в голову, что его младшая дочь обладает каким-то артистическим талантом. Она всегда была грубовата, в ней не было изящества ее старшей сестры. Вот ее настрой, ее напор Бобу нравился: раз уж взялась за дело, то никто не мог рассчитывать на пощаду; но увы, она не могла найти своим способностям хорошего применения. Может, это переменится, когда она подберет себе занятие. Боб представил себе, что сможет использовать талант Хельги для создания новой невиданной прежде рекламы пейджеров. Пожалуй, дочь, занимающаяся искусством — это не так плохо.

— Я всегда знала, что за ее колючей внешностью скрывается творческая натура, — сказала Ольга. — Я чувствовала это.

Высвободив отца из объятий, Ольга бросила последний взгляд на комнату. На столе стояли сувениры, которые они собирались раздать гостям, а под потолком был повешен большой плакат. На одной из стен, которая до сих пор была полностью покрыта дипломами и наградами Ольги, было расчищено свободное место. Ольга щедро выделила его для приза, который несомненно будет получен Хельгой.

— Хорошо, что Хельга решила остаться в школе, — заметила Ольга. — Представляете, как она будет приятно удивлена, когда мы все вместе вернемся с выставки, и она увидит наш маленький сюрприз!

— А? — сказал Боб и еще раз посмотрел на часы. — Да, конечно, Ольга. Мириам, спускайся ты уже!

Мириам, которая, наконец, закончила приводить себя в порядок, сбежала по лестнице.

— Хорошо, тут я, тут я. Так, а где моя сумочка? Эм-м-м…

Боб, рассерженный, стучал ногой по полу, пока Мириам еще несколько минут переворачивала кухню в поисках сумочки. Выудив ее из-под холодильника, Мириам поспешила присоединиться к мужу и дочери, ждавшим ее у двери.

— Знаете… Может, мне захватить коктейль на дорогу…

— Мириам!

-x-x-x-

Хельга пробиралась по трубе воздушной вентиляции, в которую они залезли с крыши, не видя вокруг ничего, кроме того, что выхватывал из темноты тонкий фонарик, который она держала в зубах. Трубы петляли по потолкам помещений школы № 118, то раздваиваясь, то вновь соединяясь. За собой, она то и дело слышала тихое повизгивание фиби — доказательство того, что та не отставала.

Фехтовальная рапира Фиби изредка терлась о листовой металл стенок воздуховода, издавая скрежет, от которого Хельга невольно ежилась. На очередном повороте Хельга уткнулась в паутину — очень неприятное ощущение. Вообще, как оказалось, вентиляция могла предложить широкий спектр неприятных ощущений.

— Ух… До чего же противно лазить через вентиляцию, — жаловалась Хельга. — Казалось бы, мне уже давно стоило к этому привыкнуть, так нет же!

— Что имеешь в виду? — спросила Фиби.

— Э, ничего.

— Должна признаться, кажется, мне эта затея начинает нравиться, — Фиби захихикала, — теперь я как настоящий спецагент.

Хельга оглянулась на свою подруге в черной маске и костюме разбойника-головореза. Фиби это начинало нравиться. Что ж, хорошо, что хоть кому-то нравилась вся эта передряга.

Впереди Хельга увидела, как из тьмы воздуховода выделялся квадрат исходившего снизу яркого света. Они приблизились к этому квадрату и посмотрели вниз: это оказалась решетка, которую можно было убрать, и за которой был виден пол главного коридора школы. По коридору сновали крепкие мужчины в спецодежде, расставляя столы и экспонаты для предстоящей выставки.

Вскоре Хельга заметила, как один из рабочих пронес ее скульптуру. Он установил ее вдалеке, так что Хельге почти ничего не было видно, на стол, укрытый красной бархатной тканью, который имел чуть более престижный вид, чем остальные. Но всё же недостаточно престижный, подумала Хельга. К тому же ее кровь вскипела от возмущения, когда она увидела как небрежно рабочий обращается со священным монументом страсти ее сердца.

— Фиби, — сказала она, сдвинувшись, чтобы уступить Фиби место и дать посмотреть вниз через решетку, — я увидела свою статую. Она в конце коридора. Думаю, я…

Хельга замолчала, увидев, что в коридоре под ними появился еще один человек, болтавший с несколькими важного вида людьми в пиджаках и галстуках, которые, по всей видимости были представителями Академии изящных искусств Колфилд. Перед ними, а точнее под ними, был директор Уортц.

— Да, да, — сказал директор Уотц, идя по коридору. — Я всегда считал, что самое важное — создать условия для развития у учеников творческих способностей. И как директор, я всегда находился на самом…

Пока Уортц продолжал вешать гостям лапшу на уши, Хельга повернулась к Фиби.

— Фиби, — прошептала она, — у нас осталось мало времени. Они уже почти всё устроили, и в любую минуту здесь начнет собираться народ. Ты должна придумать, как отвлечь директора Уортца, так чтобы я смогла схватить статую и смотаться отсюда. Есть идеи, как его отвлечь?

В тусклом свете, сочившемся сквозь решетку, Хельга увидела, как в глазах Фиби появился необычный блеск. К ее удивлению, Фиби сняла свои очки, и используя их дужку как отвертку, вывернула винты, державшие решетку. Пока Хельга гадала, кто додумался сделать так, чтобы решетку можно было снять только изнутри воздуховода, Фиби убрала ее, освободив себе путь.

— Отвлекаю!

Хельга разинула рот, увидев, как ее подруга в черном костюме спрыгнула из вентиляции на пол коридора прямо за спиной директора Уортца. Он услышал шум сзади и обернулся, обнаружив за собой странного человека.

— А ты откуда еще взялся?

Хельга, потерявшая дар речи, смотрела, как ее подруга стояла не шелохнувшись

— Как твое имя? — спросил Уортц.

— Мое имя?

Казалось, Фиби не знала, что ответить. Хельга уже думала, что всё пропало, но тут Фиби выхватила висевшую на поясе рапиру и с поразительным изяществом сделала ею нескольку эффектных взмахов в воздухе. Уортц в шоке уставился на нее, а Фиби, воспользовавшись его замешательством проворно шмыгнула ему за спину. Прежде чем он успел развернуться, Фиби сделала еще один взмах рапирой, пройдясь ее кончиком по его заду. Уортц подпрыгнул в воздух, а гости в дорогих костюмах ахнули, не в силах поверить своим глазам.

— Меня зовут Иниго Монтоя!

Фиби дернула за рычажок висевшего на стене устройства оповещения о пожарной тревоге и убежала прочь по коридору заполнившемуся треском сигнализации. Уортц, нежно поглаживая пострадавшую часть тела, побежал за ней, заметно отставая.

— Стоять! Кто-нибудь, остановите нарушителя!

Присутствующие последовали за ним, не совсем понимая, что происходит. Прочие люди вышли из здания, услышав пожарную сигнализацию, и Хельга увидела, что коридор под ней обезлюдел. Что ж, лучшей возможности чем сейчас ей не представится.

— Фиби, — прошептала Хельга, аккуратно спрыгивая из воздуховода в коридор, — ты супер.

В самом конце коридора, на столе, укрытом красным бархатом, стояла статуя Арнольда и невозмутимо наблюдала за тем, как ней подошла Хельга. Откуда-то издалека слышались крики Уортца — кажется, со стороны актового зала. Хельга обхватила статую руками, стащила ее со стола, развернулась, и начала движение к выходу из школы.

Статуя была большая и нетранспортабельная — все-таки Хельга ее делала, чтобы она стояла в шкафу, а не чтобы таскать ее где попало. Хельга неуклюже пробиралась по коридору, почти ничего впереди не видя из-за статуи, и вдруг поняла, что до сих пор не обдумала, что будет делать после того, как вырвет свое творение из цепких лап Академии. Однако, прежде чем она успела забеспокоиться, ее мысли были прерваны звуком открывшейся двери.

Хельга выглянула из-за статуи, и почувствовала, как ее сердце ушло в пятки.

— Арнольд?

-x-x-x-

Несколько учеников пялились на черный лимузин, который только что подкатил к школе № 118. Впрочем, их внимание привлек не столько сам лимузин, сколько зрелище выступившей из его просторного салона Ронды Веллингтон Ллойд, за которой последовали ее родители. Все трое были стильно одеты — в случае Ронды под «стильно» понимаются ее обычные черные брюки и красная кофта, но Ронда всегда настаивала, что это стильный наряд, а ее одноклассники не считали себя достаточно подкованными в вопросах моды, чтобы оспаривать ее мнение.

— Вот те раз, Ронда! — воскликнул Сид. — Шикарно тебя довезли до школы.

— Ну, благодарю, Сид, — кокетливо ответила Ронда, поправляя кофту; ведь ей нужно было выглядеть безупречно. — В конце концов, это же культурное мероприятие высокого уровня, и мои родители решили, что мы нам следует заявить о себе сразу же, как на него мы прибудем.

Брук Ллойд легонько сжала плечо своей дочери, и Ронда улыбнулась ей в ответ.

— Совершенно верно, моя дорогая.

Тогда как Ронда получила удовольствие от поездки на лимузине и своего эффектного появления в школе, ее родители воспользовались подвернувшимся поводом, чтобы поприсутствовать на выставке. Она знала, что ее родители считают себя ценителями искусства, и, наверное, захотят высказать свою критику. Не говоря о том, что им очень хотелось представиться перед госпожой мэром. Ронда любила своих родителей, но, пожалуй, иногда они перебарщивали.

Ронда оглядела своих одноклассников, которые собрались на тротуаре напротив школы. Пара из них пришли с родителями, но в основном все были одни. Большинство одноклассников было на месте, лишь нескольких недоставало.

— Ну, что ребята, выставка уже должна начаться, — сказал Юджин.— Может, пойдем?

— Почему бы и нет? — спросила Ронда. — Нам не нужно никого ждать, ведь так?

Арнольд, который сидел на крыльце школы, болтая с Джеральдом, покачал головой.

— Нет. Кто-то несколько минут назад включил пожарную сигнализацию. И говорят, что там до сих пор еще не всё расставили и подготовили к выставке. Первыми они запустили финалистов конкурса, чтобы те успели подготовиться к презентации своих работ, ну, и всё такое.

— А. Вот почему нет Хельги.

— Ну, да, наверное. Мой кузен Арни тоже уже зашел. Мы пришли сюда немного опоздав. Он ведь занял второе место.

Когда Арнольд упомянул своего кузена все разом застонали, за исключением одной рыжей девочки с косичками, которая, услышав его имя, мечтательно улыбнулась,.

-x-x-x-

Напротив Хельги стоял обладатель светло-желтоватых волос, но как-то неправильно желтоватых. И кепочка на нем была, но совсем не голубая. Хельга была раздражена на себя за то, что она могла так обознаться.

— А. Это ты, Арни.

— Привет, Хельга, — ответил Арни.

— Что ты здесь делаешь?

— Разве ты не слышала. Хррк. Я занял второе место.

Хельга ничего не ответила. Она почувствовала, что начинает паниковать; если Арни был здесь, то и ее одноклассники, скорее всего, могут появиться здесь в любую секунду. Сейчас уже было слишком поздно пытаться выбраться через главный вход.

— Э-э, извини, мне нужно идти, Арни.

— Нет. Подожди, — сказал Арни, когда Хельга свернула в сторону. — Помнишь, я сказал люблю тебя, Хельга. Я до сих пор люблю. Ты еще лучше, чем катышки.

— Это просто замечательно. Большое спасибо!

Пока Хельга пятилась прочь от Арни, она подумала было выбраться через заднюю дверь, которая вела на игровую площадку, но поняла, что ее одноклассники запросто могут зайти в школу и через нее. Не говоря о том, что ей придется пройти мимо экспозиции выставки, и, весьма вероятно, что там она может наткнуться на разъяренного директора Уортца. Хельга чувствовала, как с каждой секундой у нее становилось всё меньше пространства для маневра.

— Наверняка ты разделяешь мои чувства. Посмотри на свою статую, — Арни громко шмыгнул носом и показал на скульптуру. — Очевидно, что она изображает меня. Признай это, Хельга.

— Что? Ты с катушек слетел?

— Другого объяснения не может быть, Хельга.

— Это не твоя статуя, кретин! Это статуя твоего репо… э, я хочу сказать, репы! Она посвящена репе, понял? Нет ничего важнее сельского хозяйства.

Арни преследовал ее словно навязчивая идея, а Хельга продолжала от него идти от него прочь и истерично оглядывалась. Куда деться, куда деться?.. Хельга ускорила шаг, ни на секунду не переставая чувствовать, что Арни следует за ней. Всё оборачивалось совсем не так, как она на это рассчитывала. Ну, как ей было избавиться от чокнутого кузена Арнольда?

— Оставь меня в покое, репонедоголовый, — прошипела Хельга.

Арни продолжал преследовать ее. Пластмассовый пропеллер на его шапочке завертелся, когда они прошли под вентиляционным люком.

— Пожалуйста Хельга, — он исполнил свой коронный номер с несинхронный морганием глазами. — Ты — главный ингредиент моего рецепта любви.

Хельга стиснула зубы под тяжестью своей статуи, пытаясь набрать скорость, и не имея представления, куда она идет. Ей нужно было как-то сбросить Арни с хвоста. Хотелось бы, чтобы Фиби вернулась и отвлекла его, но сейчас она была одна.

— Хельга, подожди…

— Иди, посмотри выставку! Черт побери!

Арни очевидно не понял намека. Хельга поражалась тому, как некоторые люди слепо упорствуют в своей страсти к кому-то, не отдавая себе никакого отчета в том, как они при этом выглядят для этого человека. Некоторые люди — худшие враги самим себе, подумала Хельга.

Пока она пыталась сбежать от репоголового двойника Арнольда, перебирая ногами так быстро, как я позволяла тяжелая статуя, Хельга осознала, что ей никак не удастся оторваться от своего преследователя. Ее сердце сжалось, когда она услышала, как открылись главные двери школы. Они были далеко за пределами видимости, но она услышала несколько знакомых голосов одноглассников, которые шли по корридору. Выхода не оставалось. Справившись с приступом паники, Хельга поняла, что ей не оставалось ничего другого, кроме как спрятать статую где-то внутри школы. Но как это сделать так, чтобы Арни не видел?

— Эй, Арни?

— Да, любовь моя.

Они вдвоем остановились в боковом коридоре, и Арни был готов ее слушать. Хельга предположила, что, судя по всему, здесь были выставлены менее ценные экспонаты выставки, и даже в своем отчаянном положении Хельга не смогла удержаться от того, чтобы отметить убогость некоторых бредовых «шедевров», расставленных вокруг нее. Не отвлекайся, старушка, сказала она себе. Первые посетители выставки толкались в дальнем конце школы, но их голоса становились ближе, а Арни всё еще ждал, что же она хотела ему сказать.

— Слушай, ты явно не знаешь, как нужно ухаживать за девочкой, так что давай я дам тебе пару советов. Ты должен делать ей подарки, Арни. Ты должен показать ей, как ты к ней относишься!

Арни пялился на нее пустым взглядом.

— Как мне показать, как я к тебе отношусь?

— Ну, э, для начала, — сказала Хелга импровизируя, — если ты действительно хочешь, чтобы я стала видеть в тебе потенциального кавалера, ты мог бы сделать мне какой-нибудь подарок. Например, что-нибудь из еды! Сходи, посмотри, нет ли у них там закуски, хорошо?

Арни задумался над просьбой Хельги, ей почти показалось, что он учуял ее хитрость, но, наконец, он кивнул в знак согласия. Хельга еле удержалась от ухмылки. Ну и болван!

— Хорошо, Хельга. Не беспокойся, я скоро вернусь.

Когда ее преследователь, наконец, ушел, оставив ее в коридоре одну, Хельга вздохнула с облегчением. У нее оставалось мало времени решить, что делать, но ей нужно было куда-то спрятать статую, прежде чем Арни или кто-нибудь еще появится и поймает ее с поличным. Хельга открыла первую попавшуюся дверь, помеченную табличкой «служебное помещение», и прошмыгнула внутрь, тогда как школьные коридоры за ее спиной заполнялись голосами.

Хельга нащупала выключатель и зажгла свет. «Служебное помещение» оказалось крохотным чуланом, освещаемым свисающей с потолка одинокой лампочкой. Пыльный, воняющий плесенью, он был чуть ли не до потолка забит старым хламом, но выбирать не приходилось. Она разместила свою статую в дальнем углу комнаты. Приметив за трубами место, в котором можно хорошо спрятаться, Хельга решила выключить свет, чтобы не привлекать лишнего внимания. Она на ощупь вернулась укрытие, обнаруженное раньше, по дороге больно ушибив свои колени об трубы. Теперь, подумала Хельга, устраиваясь в заросшем паутиной углу, ей оставалось только ждать.

-x-x-x-

Примечание переводчика

Вам не показалось знакомым имя «Иниго Монтоя»? Так зовут одного из персонажей очень популярного в Америке фильма «Принцесса-невеста». Этот герой известен своей фразой, которую раз за разом повторял во время поединка с главным злодеем: «Меня зовут Иниго Монтоя. Ты убил моего отца. Приготовься умереть.»