- 4 -

За свое приключение я поплатился. Доктор принялся за усиленное лечение. Теперь я, как самый настоящий больной, лежал в постели и пил всякие горькие лекарства. Зачем - не знаю. Почему не возражал - тоже не знаю. Наверное, дело в том, что я и в самом деле плохо себя чувствовал. Я быстро заснул.

А доктор продолжал сидеть возле меня. Он не шевелился до позднего вечера, когда я наконец проснулся. Увидев Уотсона рядом со мной, я не испугался. Я улыбнулся.

Но доктору было не до улыбок.

- Холмс, что вас понесло в море?

- Волны, - честно ответил я.

- Ах, волны... - глаза Уотсона нехорошо блеснули. - Вы гуляли себе и вдруг вас смыло волной?

- Приблизительно так.

Этот разговор меня даже забавлял.

- А вам не приходило в голову, что прогулка в грозу - это опасное занятие?

- Но я послушался своего доктора. А он прописал мне прогулку после обеда. Не мог же я его ослушаться и вернуться домой? - я сдерживал улыбку. - Пришлось немного искупаться в Канале.

А лицо Уотсона вдруг стало незнакомым. Это произошло так внезапно, что я не сразу сообразил, что произошло. Глаза доктора сощурились, а лицо потемнело. И я почувствовал, что он может меня ударить.

Но не убить.

Это был мой доктор, которого я довел до последней черты.

Доктор, а не Он.

- Уотсон... Простите меня...

Первый раз я просил у него прощения или нет? Нет, кажется, уже такое случалось и прежде. Но почему у него такое потрясенное лицо?

- Я знаю, вы тревожились за меня, - шептал я. - Но я не знаю, что на меня нашло. Я словно не замечал ни грома, ни молний. Я просто шел, шел. Я очнулся, только когда меня стало уносить в море... Был такой шторм.

Уотсон нашел под одеялами (да-да, двумя!) мою руку и сжал.

- Холмс. Если хотите, давайте вернемся в Лондон, - предложил он. - Здесь вам становится только хуже с каждым днем... Согласны?

Я лишь благодарно опустил ресницы. Вернуться в Лондон было необходимо.

- Завтра? - спросил Уотсон.

- Если разрешите, доктор, - улыбнулся я.

- Пожалуй, не разрешу.

- Но...

- А вот послезавтра - другое дело. Отдохните, Холмс.

- Хорошо...

И я снова погрузился в сон. Но даже во сне почувствовал, как рука Уотсона соскользнула с моего запястья. "Ах, доктор..." - с тоской подумал я, проваливаясь во тьму.

Весь следующий день Уотсон не отходил от меня буквально ни на шаг. И я его понимал. На прогулку мы отправились вдвоем, но это меня не напрягало. Почему-то именно в свой последний день пребывания в Сассексе я позволил себе насладиться солнцем и зеленью.

Уотсон видел, что я начал немного оттаивать, и даже заикнулся, а не задержатся ли нам здесь еще на пару деньков? Но я покачал головой. Мне нужно было расследовать это дело. Я должен нащупать все нити, которые несомненно найдутся в Лондоне.

Пришел вечер, когда Уотсон собрал все чемоданы. Мне же поступило оскорбительное предложение не путаться под ногами и отдыхать, пока есть время. Отдыхать я не пожелал и решил подняться на чердак.

Все-таки доктор выдумал летучих мышей. А так это был очень уютный, пустой чердак. "Если бы я когда-нибудь здесь поселился, то обязательно бы сделал здесь библиотеку", - подумал я с усмешкой. Я вздохнул запах старой древесины.

Если бы не мой страх перед доктором, я бы чудесно провел время здесь, в Саут Даунс... Но может, когда-нибудь? Ведь будем же мы когда-то в безопасности!

- Холмс! - донесся голос Уотсона. - Куда вы запропастились?

- Иду!

Нет, кажется, отдых на лоне природы сделал свое дело: я перестал бояться своего друга и был полон решимости спасти нас обоих от Него.

И Уотсон заметил перемену во мне.

- Холмс, у вас снова блестят глаза, - с удовлетворением заметил доктор. - Что вы задумали?

Я лишь улыбнулся. И поглядел за окно поезда, который вез нас в Лондон. Я прикрыл глаза. Наверное, Уотсону казалось, что мысли мои совершенно безмятежны. Если бы!

Я составлял план. Первым пунктом в нем стояло: расспросить миссис Хадсон о нападении доктора. Потому что я все еще сомневался в своем душевном здоровье.

Но расспрашивать пока не пришлось. Миссис Хадсон встретила нас (а особенно меня) такой бурей эмоций, не свойственной нашей хозяйке, что это рассеяло последние сомнения.

- О мистер Холмс! Я так боялась за вас!

Я вспомнил наш тихий разговор перед отъездом. Мне стоило не малых трудов уговорить миссис Хадсон не беспокоиться. "Доктор не причинит мне вреда. Все под контролем", - врал тогда я. Но, как выяснилось, не врал.

- Не стоило так тревожиться, миссис Хадсон, - ответил за меня доктор.

И метнул на меня взгляд. "До конца жизни он мне эту грозу не забудет", - подумал я и поднялся в гостиную.

Ну наконец-то я дома! Я не терпел надолго отлучаться с Бейкер-стрит и верю, что, при счастливом стечении обстоятельств, умру в этих стенах. Я забрался в кресло с ногами и закрыл глаза.

Уотсон отнес мой чемодан ко мне в комнату и поднялся к себе. Миссис Хадсон поставила на обеденный стол поднос. Доктор спустился вниз и отодвинул стул.

- Холмс, - позвал он.

Я не открывал глаз.

Уотсон сел за стол и снял крышку с подноса.

- Холмс, ну неужели вы не проголодались?

Я поглядел на доктора.

- Разве вы не знаете, что я редко ем, когда занимаюсь расследованием?

- Какое у вас может быть расследование? Вы только что вернулись.

- А я и не прекращал им заниматься.

Я спрыгнул с кресла.

- Можете спокойно обедать, мой дорогой друг! А я займусь делами! Мне и так пришлось отложить их из-за вашего капризного желания уехать из Лондона!

Последние слова донеслись до доктора уже с лестницы.

- Холмс, вы невозможны! - услышал я его крик, в котором смешались и неудовольствие, и радость.

Я хлопнул входной дверью.