Глава 4 – Вундеркинд

Суровая начальница охраны комплекса Даала, встречая высокого гостя, к своему глубокому изумлению, увидела восьмилетнего мальчика. Она думала, что сыну престарелого императора должно быть как минимум тридцать лет. Цесаревич прибыл с немногочисленным сопровождением: с репетитором Магроди, двумя дроидами-телохранителями (причем Ирек собственноручно вытащил у обоих ИГ анализаторы речи, воздействуя на них исключительно Силой), лакеем ТБ-242 и, конечно, с пилотом.

Светил науки сорвали с рабочих мест и собрали в конференц-зале, где каждый хоть за что-нибудь ответственный сотрудник толкал аудитории, состоящей из единственного слушателя, речь о том, чем он занимается.

Гордый своим детищем Бевел демонстрировал проекции оборудования «Звезды смерти». Принц слушал вполне благосклонно, но главный инженер, выводя голограммы систем жизнеобеспечения, излучал в Силу вспышки неуверенности. Если б не внутренняя нервозность самого Лемелиска, Ирек ни за что бы не заметил в потоке навалившейся на него информации, во множестве чертежей один-единственный дефект конструкции. Ирека не устраивала только скорострельность станции. Но опасения, проецируемые главным инженером в Силу, выдали и еще одну уязвимость «Звезды».

Принц нахмурился и ткнул перстом:

– Дырка, дырка! У вас «Звезда смерти» дырявая! – и Лемелиск посинел до состояния доктора Ксакс.

Да кто ты такой в свои восемь годков? Закончи сперва университет, устройся в КБ, защити диссертацию, запатентуй разработки, а вот когда тебе доверят столь сложный, сверхсекретный госзаказ на проект боевой станции принципиально нового типа, тогда посмотрим, как ты справишься, критикан малолетний…

– Уверяю вас, мой принц, станция располагает достаточно мощными щитами, и в ее защиту выделен крупный контингент кораблей. Мы согласовывали с губернатором Таркином, а тот – с его величеством императором…

– Невероятно ушлый ребенок, – пробормотал Тол Сиврон. Его лекку нервно извивались за спиной.

Ирек посещал учения Даалиных вояк, выслушивая объяснения Фреджи; изучал с Вермином устройство систем жизнеобеспечения комплекса; сидел за симулятором, воссоздающим управление истребителем. Когда Ирек знакомился с образцами транспортов, составляющих флот Моу, ему, среди всего прочего, показали трофейный крестокрыл, который Даала привезла с экскурсии на верфь на орбите Безнадеги. Строящуюся «Звезду смерти» атаковали повстанцы – и были перебиты все до единого, а Даала, которая как раз в этот момент облетала громадину станции, оказалась в эпицентре перестрелки. Ирек заорал, что желает тренажер, имитирующий управление именно крестокрылом.

– Поиграть Силой с каким-нибудь повстанцем на крестокрыле – было бы забавно.

Его снабдили симулятором. Он демонстративно закрывал глаза ладошками и видел в Силе траекторию полета «управляемого» им истребителя, моделируемую компьютером. По вечерам он открывал голокрон и погружался в учебный транс. У него теперь было аж трое наставников, помимо привычного Магроди, а к чертежам «Звезды смерти» его приобщал сам Лемелиск. Ирек передавал компьютеру запоминаемые им схемы оборудования, вызывая в памяти чертеж и воссоздавая процессы, идущие в аппаратуре. Его программное обеспечение, стимулирующие препараты, которые он принимал, его образование – техническое и в Силе – по методике ускоренного развития, ранее опробованной профессором Магроди на воспитанниках ОЛИПО, развивали его память и возможности его мозга до невиданных масштабов. Воспитанники Омватского лагеря интенсивно-принудительного обучения поумирали от перенапряжения. Ирек запоминал, выдавал и использовал во много раз больше информации. Он помнил наизусть и моментально вызывал перед внутренним взором визуальные образы невероятного количества чертежей разнообразнейшей, сложнейшей аппаратуры. Садясь за тренажер, он почти безукоризненно – почти, ибо лишь в нескольких случаях ему доводилось спутать последовательность операций – воспроизводил действия того или иного работника, управляющего тем или иным агрегатом, комплектующим «Звезду смерти». Цель была – полностью взять на себя управление всем организмом громадной станции, в одиночку контролировать все процессы, протекавшие в автоматике «Звезды». И Лемелиск со смесью благоговения, отвращения и ужаса понимал, что по завершении изучения «Звезды смерти» ребенок сможет выполнить весь этот комплекс действий. И с не меньшим – благоговейным, опасливым отвращением смотрел он на профессора Магроди, который изобрел субэлектронный преобразователь импульсов, способствовавший дистанционному подключению к автоматике и имплантированный в мозг Ирека.

Бевел поведал, что на наличествующем макете есть действующий суперлазер и реактор, субсветовые двигатели в рабочем состоянии, самые важные отсеки для живого экипажа полностью оборудованы, хоть сейчас занимай. Функционирующий климат-контроль и наличие топлива на макете входили в приоритет поддержания техисправности опытного прототипа станции.

Экзаменуя Ирека, инженер намеревался взять трофейный крестокрыл – принц усердно тренировался на симуляторе управления оным – и совершить вояж на макет «Звезды смерти», который, как застывшая сетка параллелей и меридианов, снятая с глобуса, вращался вокруг пятнадцати астероидов, скрепленных арматурой.

Но Лемелиска экстренно вызвал Таркин, и руководитель проекта унесся на орбиту Безнадеги. Он даже попрощаться с учеником не успел. А скорее всего, не захотел успеть.

На место Бевела была срочно рекрутирована Квай Ксакс. Инженерша отнюдь не пришла в восторг – ее отрывают от работы над проектом «Сокрушителя Солнц», дабы она в ущерб работе давала уроки царственному недорослю, капризному баловню судьбы, которому посчастливилось родиться у любовницы императора, а не у омватской фермерши – а потом она же окажется виноватой, что Проект простаивает! Но как только Ксакс попробовала высказать свои претензии, директор Сиврон тут же ее оборвал:

– У вас и так множество свободного времени. Вместо того, чтоб стучать по синтезатору и издавать рулады гунгана, попавшего под поезд – займитесь наконец делом! Что это вы на меня перья топорщите? – Его лекку извивались, как разъяренные удавы.

Инженер Ксакс понурилась – кто посмеет выразить обиду на начальника, тем более, в столь закрытом коллективе, откуда так просто не уволишься, где предстоит, быть может, трудиться еще не один десяток лет?

Какое бы кресло ни занимал папачиус этого дитяти – пусть самое высокое во всей галактике – Квай не собиралась воздавать ему почестей, приличествующих его отцу.

– Смоделируйте-ка работу главного орудия.

Да, с самого эффектного. Мальчику это наверняка интереснее всего.

– А где джойстик и клавиатура? – не дав открывшему рот Иреку и слова сказать, мимоходом переспросила Квай, шаря и заглядывая во все ярусы заваленного инфокартами и датападами компьютерного стола. Спрятал заранее, чтобы отвертеться – мол, не могу нарисовать модель?

– Я представляю, как это происходит, и передаю компьютеру. Вы будете смотреть, как вычерчивается схема, – скучным голосом пояснил вундеркинд.

Квай уставилась на разворачивающуюся перед ней последовательность диагностики систем. Проверка мощности реактора. Начиная с первого, идет последовательная подача энергии на вспомогательные лучи. Диагностика основного усилителя мощности и усилителя полевой развёртки. Подача энергии на гиперфазный генератор. Выравнивание полей вспомогательных шахт. Запуск генератора поля прицела. Вывод фокусирующего магнита на полную мощность…

Ирек запускал процессы почти синхронно. Но вместо того, чтоб преклониться перед могуществом темной стороны Силы, сопряженной с работой субэлектронного преобразователя и подхлестываемой стимуляторами безбрежной памятью киборга, и признать его живым чудом техники, стократно превосходящим все беспрецедентные инновации коллектива Моу (как поступал Лемелиск), Квай стукнула кулаком по столу:

– Г-н Исмарен, что за скорость китонака?

– Я вспоминаю, д-р Ксакс, – пробормотал Ирек. Его концентрация была нарушена окриком наставницы, и монитор враз очистился, схема исчезла. Ксакс приподняла брови и с глубочайшим скепсисом заговорила:

– Представьте, ваш-ш-ство, что станцию обстреливают корабли повстанцев. Представьте, что у вас повреждены щиты, начинается разгерметизация, представьте, что на «Звезду» проникли диверсанты и расстреливают ваших штурмовиков, пробиваясь к главному компункту, где сидите вы, управляя в одиночку за всю перестрелянную обслугу вместе взятую. Или, если вам так больше нравится, погибшую в результате разгерметизации, или отравленную нервно-паралитическим газом, который по вентиляции вот-вот доберется до вашей рубки. А вы отвлеклись, принялись обижаться и остановили процесс, когда ласковая репетитор Ксакс в непринужденной форме решила немножко подогнать ваш темп выкладок. Представьте, что ради выживания вы должны погрузиться в гибернационный транс, ввести себя фактически в кому, и в таком состоянии управлять на 80% выведенной из строя станцией. Представьте, что в то же время вы должны остановить диверсантов, пробравшихся на «Звезду» – дотянуться до их сознания, сколько бы их ни было, и заставить их – выбирайте, что? Перестрелять друг друга? Дружным строем пойти выбрасываться в мусорный эжектор? Брать скафандры и идти латать повреждения – чему они, ясное дело, не обучены, и направлять их действия должны будете вы?

Ирек покосился на ученую даму. Лемелиск был мягким репетитором, все нахваливал подопечного, и вундеркинд не ожидал, что эта хрупкая молодая женщина с тонкими чертами нежного, даже одухотворенного лица способна вообразить подобную расправу.

– А вы суровая, оказывается.

– Не дай Сила, конечно, чтоб вам пришлось в них стрелять, чтобы вообще кому-то пришлось воспользоваться «Звездой смерти» как оружием массового уничтожения.

– А вы пацифистка? – поинтересовался Ирек.

– Вооруженное восстание и убийство оправдать нельзя. Они выступают против императора, декларируют, а гибнут обычные люди. Это не выход. И «Звезду смерти» можно использовать для разрушения рудосодержащих астероидов.

– Это банда пиратов и контрабандистов, нанятых горсткой влиятельных на своих планетах людей, решивших захватить власть во всей галактике. Мы подавим мятеж, восстановим разрушенные повстанцами города. Я построю правовое государство.

– Правовое нам только снится, – отозвалась Ксакс, вспоминая, как мофф Таркин, развлекаясь, полосовал с орбиты лазером родные города проштрафившихся омватских студентов. Знал бы о таком бессмысленном геноциде его величество император! Может, рассказать дофину, пусть передаст папеньке, на миг задумалась Квай, но тут же отмела никчемную мысль: мофф Таркин – в силе, его величество доверил ему «Звезду смерти», что такой глыбе запоздавшие на семь лет жалобы осиротевшей омватки?

– Давайте, ваше высочество, заново. Все-таки вам большую и дорогую игрушку доверяют.

Ксакс по два-три раза заставляла его моделировать все предстоящие действия, а под конец открыла руководство по ремонту «большой игрушки» и, тыкая перстом, стала спрашивать дословные цитаты с любой страницы. Экзамен, который сегодня сдавал Ирек, не допускал ни единого промаха: принцу предстояло вывести макет «Звезды смерти» из кластера черных дыр и произвести испытательный выстрел по астероиду (который ему подыскали с расчетом, чтоб разрушение оного не вызвало ощутимого гравитационного сдвига на стратегически более ценных объектах), после чего вернуть макет на орбиту комплекса тем же узким, извилистым маршрутом между черными дырами.

Перемещения и активность аппаратуры «Звезды смерти» мониторили из Моу. На самом деле Ирек мог бы и не покидать научно-производственный комплекс – для Силы расстояния не важны – и управлять «Звездой» из той же проекторной, где проходили его занятия. Но в задание добавили элемент риска, и немалого, натягивающего нервы до предела: Ирек и экзаменатор должны были сами находиться на борту станции. К тому же крестокрылы вместо навигационного компьютера были оборудованы дроидом-астромехом – а Иреку и того не дали. Используй Силу, Ирек…

«Да, детка, учился ты водить одноместную посудину – мало того, что ноги мне отсидишь, так еще и мне придется через тебя заглядывать, когда ты напортачишь и я буду нас спасать от столкновения с опорой или, как вариант, уводить из зоны притяжения ближайшей черной дыры», – думала экзаменаторша по дороге в ангар.

Благодаря происхождению ее расы от птиц, Квай была очень стройной, с легкими костями; ускоренный обмен веществ не давал омватам полнеть. Ирека тоже не перекармливали. Вдвоем они втиснулись в единственное кресло в кабине подготовленного для них крестокрыла. Ирек задраил люки и, не касаясь клавиатуры вручную, вызвал программу старта. Субсветовой двигатель ожил. Полуобернувшись на Квай и заметив ее напряженный взгляд и стиснутые челюсти, Ирек прекратил браваду и наглядно взялся за панель управления, направляя посудину вперед. Странно – горячее тело, прижимающееся к нему в тесном пилотском кресле, вызывало у Ирека непривычные и возмутительно неуместные мыслишки: а все ли тело у нее такое же синее, как ее лицо? Переходный шлюз выплюнул истребитель из чрева выпотрошенного астероида в маслянистую черноту. Вцепившись в рычаги управления, Ирек стиснул зубы: он первый раз за настоящим штурвалом и летит выгуливать макет «Звезды смерти», а сам с какого-то перепугу размышляет, что под униформой у этой гуманоидной! Возможно, потому, что в леденящем холоде и мраке к нему прижалась такая грелка с температурой тела выше человеческой?

А все дело в том, что Магроди, вооружившись пульверизатором, уже внедрил препарат в систему очистки воздуха на истребителе. Он решил, что однокресельная близость пассажиров как нельзя лучше способствует реализации плана, который он тут подвизался претворять в жизнь.

Загнав раскочегаренные вдыханием препарата мыслишки в дальний угол сознания и припечатав их тяжелой дверью – но тени продолжали, упорно извиваясь, просачиваться сквозь щели – Ирек увильнул от бесформенного каменного обломка, среди всего прочего мусора, кружившего вокруг комплекса из пятнадцати астероидов, и, набирая высоту, нырнул в проем между несущими балками скелета «Звезды смерти». Ангары на прототипе предусматривались, но в большинстве своем были недооборудованы, так что припарковаться было негде. Ирек, конечно, мог подняться на борт и занять главную рубку, но его экзамен предусматривал именно дистанционное управление громадной станцией, и маленький крестокрыл, не прекращая движения, летел внутри голого каркаса, выдерживая оптимальное расстояние до металлоопор, оплетенных незаизолированными кабелями, и подстраиваясь под направление движения «Звезды».

Ирек связался с навкомпьютером, вычерчивая маршрут по безопасному коридору между черными дырами. Шарообразный скелет сошел с орбиты и, унося крошку-истребитель, тяжко прорвал громадным полупустым телом занавес бурлящих газов, всей тушей плюхаясь в хаотическое переплетение гравитационных коридоров, одни из которых заканчивались тупиком, а другие уводили прямо в черные дыры.

Мрак расцвечивали завихрения кипящих газов, распускаясь шлейфами рваных всполохов и выворачиваясь наизнанку по раскуроченным спиралям, уносясь в разверсты пасти черных дыр. Ирек перераспределил энергию, укрепляя противорадиационные щиты корабля. Лобовое стекло потемнело, оберегая глаза пассажиров от фейерверка распяленных протуберанцев. В гравитационных всплесках «Звезду смерти» неистово мотало из стороны в сторону, и крестокрыл дергался в такт, чтобы избежать столкновения с трубами и мощными балками. Подпрыгивая, трясясь и отвешивая поклоны черным дырам, расцвеченный отсветами газовых вихрей, скособоченный макет несся в систему Кесселя, но все же мощность субсветовых двигателей была недостаточной – Ирек перебросил чуть ли не всю энергию на стабилизаторы. На макете станции гигнулась система жизнеобеспечения, освещение погасло. Квай отслеживала на ноутбуке показания приборов «Звезды смерти».

– У вас заживо сварилась вся команда, – комментировала она.

Ирек скрипнул зубами – неужели непонятно, что он только такой ценой удерживает «Звезду смерти» в гравитационном коридоре. В истребителе провернуть тот же фокус было нельзя.

Когда макет наконец-то вынырнул из туманности, оставив позади фейерверки распатланных газовых хвостов, вилявших от черной дыры к черной дыре, у обоих пассажиров крестокрыла мозги словно плясали в черепных коробках. Миновав обитаемый Кессель со спутником и подведя испещренный сотами шар к намеченному на разнос астероиду, Ирек перешел ко второй фазе экзамена – стал наводить орудие. Энергия суперлазера собиралась, но процесс со всхлипом остановился на полпути, многие компоненты оборудования перемкнуло, произошло несколько взрывчиков, орудие захлебнулось. Иреку еле удалось рассеять направленный поток и предотвратить перегрузку суперлазера. Он перекрыл подачу энергии и переключил системы. Квай приникла к своему монитору, изучая повреждения.

– Оно изначально было неисправным, – запальчиво предвосхитил ее комментарии Ирек. – Ваша недоработка.

– Проведите диагностику повреждений, – скучным голосом сказала Ксакс, но в глазах у нее полыхала тревога.

Ирек запустил проверку техисправности, выясняя, не пострадали ли двигатели, способна ли «Звезда» донести их суденышко до комплекса соединенных астероидов – преобразователь импульсов, позволявший Иреку влиять Силой на работу механизмов, дал принцу возможность принять их дистанционно, без устройства визуального вывода данных – напрямую в мозг. Так и есть – ему придется проводить ремонт, выискивая в Силе инструменты, переместить к местам повреждений и привести их в действие, дабы сваривали, запаивали, ликвидировали замыкание, меняли сожженные провода, восстанавливали функциональность. Не отрываясь от ноутбука, Ксакс следила за состоянием повреждений и временами, когда Ирек путался, подсказывала. Когда поспешный ремонт был завершен, Ирек активировал Силой проверку техсостояния корабля. По завершении повторной диагностики он считал результаты и, наконец открыв глаза, встретил одобрительный кивок Квай.

– Так, мы не будем с вами вторично приводить его в действие, – это она о суперлазере. – Я перечислю в отчете выявленные неполадки, составим инструкцию, отправим на борт рембригаду. Разворачивайте макет.

Послевкусие болтанки еще не унялось, но Ирек снова двинул «Звезду смерти» в область гравитационных возмущений. После бешеной скачки без седла и упряжи по пересеченной местности Ирек благополучно добрался до гравитационного островка в сердце кластера и пристроил макет на низкую орбиту, правда, в этот раз скелетоподобная сфера двигалась вспять.

Сдав крестокрыл обслуге ангара, избавившись от шлемов и летных костюмов, возвращенцы преодолели путь через несколько этажей и переходников, по мосту на другой астероид, и Ирек замечал, как нетерпеливо закатывает глаза Квай, когда неумолимые приверженцы буквы инструкции на своих постах запрашивали аусвайсы, прежде чем пропустить на другой уровень комплекса, как будто в первый раз видели. Взглянув на часы, Квай убедилась, что экспедиция превысила отведенное для нее время, и к ужину они опоздали.

– А вы не устали, ваше высочество? Кости у вас не ломит? Облучились лишний раз, весь день болтались в истребителе. У меня до сих пор голова кружится. Давайте пойдем в буфет, добьемся, чтоб нас покормили, а потом разбежимся душ принимать и отсыпаться.

– А ведь вы всего лишь сидели в креслице и надзирали, временами ерничая. А я работал!

– Полдела сделал.

– Извините, – сказал Ирек. – Переборщил. Вы правда мне очень помогли.

– Себя спасала.

– Эта ваша «Недозвезда смерти»… – Ирек фыркнул. И хорошо, что они находились в истребителе, а не в рубке макета, на котором пришлось пожертвовать системой жизнеобеспечения ради адекватной работы двигателей. Он хотел было отпустить колкость по поводу многочисленных неполадок, немедленно проявившихся, когда макет был пущен в дело, а Квай уже подготовила возражение, что проводились бесчисленные тесты, стократное моделирование любых неурядиц, все предусмотрели, но, дескать, форс-мажорные обстоятельства… Но перепалка была задушена, не начавшись: инженерше на комлинк пришел мессидж от сивроновского зама: отчет должен быть передан не позднее чем через час!

– А кушать нам не надо, – прокомментировала Квай, молча прочитав сообщение. – Начальство, безмозглое, безо всякого образования, не то что технического, вымогающее с нас прилагать немыслимые усилия, превышающие все ресурсы организма.

Ирек знал, какими словами огрызнуться. Самодовольная ученая дама, купающаяся в осознании собственной исключительности. Ниспровергательница устоев чинопочитания. Доказываешь мне, что я – необразованное ничтожество, которому повезло родиться сыном Большого Начальника? Используешь образ отсутствующего Сиврона, как трансформатор, проецируя на него свои колкости, адресованные на самом деле – мне? Мысленно размахиваешь своей диссертацией? Наверно, я для тебя что-то среднее между дроидом и белой обезьяной. А я тебя проучу. Ирек еще в пути придумал, как.

Но тогда он отмахнулся от придумки – руками и ногами. Не место и не время. Но сейчас, шагая по коридору НИИ рядом с Квай, он не передавал сигналов множеству аппаратуры, не был сосредоточен на показаниях приборов, которые принимал.

По контрасту с фэйс-контролем, которому возвращенцы подвергались по пути в проекторную, учебная комната Ирека оказалась бесхозяйственно незапертой: в замке торчал обломок ключа, который можно было извлечь разве что Силой. Квай села за компьютер и принялась загружать данные со своего ноутбука. Ирек пристроился рядом, намеренно касаясь ее бедра.

– Будем с вами отчет сочинять. – Ирек не отстранялся, и, немного подождав, она отвернулась от компьютера и попеняла: – Можете ко мне не прижиматься? Благо места хватает, не в истребителе.

– А я хочу.

– С чего вдруг?

– Потому что вы красивая.

Толку, подумала Ксакс. Экземпляров мужского пола в комплексе немало, но не красота их прельщает, а, скажем так, коммуникабельность. Квай же Ксакс была женщиной замкнутой. Только восьмилетний мальчик заметил, что она красивая. Горько слышать.

– Можно вас попросить быть моей первой женщиной?

Ксакс саркастически показала мизинчик.

Ирек вспыхнул. И не придумал аргумента лучше, чем:

– Вы мой репетитор.

– Я не подписывалась вас еще и этому учить. Кстати, я вообще не подписывалась, и работаю бесплатно – токмо потому, что Сиврон попросил. В ущерб моему основному проекту.

Проучу, думал Ирек. Собью спесь. Его глаза были как раз на уровне ее груди, обтянутой форменной блузкой с нашивками НИИ Моу, сквозь ткань проступали кружева лифчика и очертания темных сосков. Расстегнутая верхняя пуговка треугольником раскрывала воротничок, над которым была впадинка у основания тонкой синей шеи – там, где расходятся узкие ключицы. Ирек взял ее за субтильное плечико.

– Поцелуйте меня.

Его обнаглевшее высочество, конечно, насмотрелся порно-рекламы в голонете, незванно-негаданно выскакивающей изо всех щелей и углов. Реклама выскакивает, и в результате скучающие по маме мальчики начинают приставать к взрослым тетям.

– Ладно. Один поцелуй, и больше не приставайте. Это, в конце концов, смешно.

– А я могу вам приказать, – упрямо возразил Ирек.

– Велите лучше Сиврону доплатить мне за подработку!

– Обязательно!

– Я буду надеяться, что он к вам прислушается, мой принц, – Ксакс ущипнула Ирека за обе щеки, в синих глазах блеснули искры веселья. Ее лицо приблизилось, и его обдало чужим горячим дыханием. Он задрал подбородок. Губы Квай надавили, приоткрыли ему рот, и ее синий язык устремился вовнутрь, исследовать. Сквозь ткань форменной блузки к нему прижималась мягкая грудь. Ирек не знал, куда девать руки, и наконец потянулся поворошить ее белесые перья.

Квай отстранилась, провела рукой по лицу – и улыбнулась. Ирек сейчас был таким забавным – пунцовые, полуоткрытые губы ловили воздух, зрачки так расширились, что округлившиеся глаза на восторженной раскрасневшейся мордахе казались черными. Красивый мальчик, жаль, что еще не парень. Ирек снова потянулся, смешно выпятив губы. Не прекращая улыбаться, Квай высунула синий язычок и очертила контур его губ. Руки Ирека опять зарылись в ее мягкие остаточные перья, скользнули ниже, по щекам, начали расстегивать ей пуговки.

– Давайте, что ли, от компьютера отойдем, – пробормотала Квай.

Инженерша поднялась, отсоединила ноутбук. Принц нетерпеливо мялся рядом. Когда компьютер затих в ждущем режиме, Ирек схватил ее за руку и потянул к узкому жесткому диванчику, где и получил долгожданную, прямо-таки выстраданную возможность убедиться, что да, у нее все тело такое же синее...

И тут в проекторную ввалились Магроди, Голанда, Доксин и даже директор Сиврон, вот кого засланному профессору удалось выманить из уютного кабинета. Подкупленный репетитор заранее сломал ключ в замке. Квай и Ирек отскочили друг от друга. Инженерша схватила свою форменную блузку и попыталась прикрыться, поджав ноги к груди. Магроди даже не пришлось изображать изумление и ужас.

– А где Бевел? – только и спросил он.

– С утра в командировке. Таркин вызвал на объект, – машинально ответил Сиврон.

– Я за него… – жалко откликнулась Ксакс.

Магроди, нехорошо усмехаясь, сверлил густо посиневшее, в ореоле встопорщившихся рудиментарных перьев, удлиненное личико Ксакс возмущенным взглядом беззрачковых бельм. Доксин хихикал в приступе притворного кашля. Лекку директора сами собой поднялись и изогнулись в вопросительные знаки. Голанда попятилась к двери – зачем им мешать?

– Мне вверено воспитание принца, которому ваша сотрудница нанесла глубокую травму, – разворачиваясь к спутникам, скорбно провещал Магроди. – Мало того, что поведение инженера Ксакс неприемлемо с моральной точки зрения, оно еще и уголовно наказуемо! Ему же восемь лет! Я иду ставить в известность адмирала Даалу.

И помчался, невесело размышляя: может быть, на какой-нибудь цивилизованной планете, где есть полиция и суд, Квай Ксакс и была бы взята под стражу за подобное преступление – но не в изолированном микромире Моу, где функции правоохранительных органов исполнял гарнизон Даалы, а роль высшей судебной инстанции – сама адмиральша. Магроди уповал лишь на то, что в Моу несносно скучно. Возможно, Даала будет рада обрушить карающую длань на единственную проштрафившуюся – каким бы ни было ее прегрешение.

Но Даала только пожала плечами:

– Современные дети созревают быстрее. И потом, как она могла отказаться? – ведь он же принц. Ты что, дурак? Не понимаешь? Принцы обычно женщин за это награждают. А ты хочешь поднять бучу. Значит, мальчик созрел. – Так заключила Даала, и Магроди, волоча ноги, покинул адмиральский кабинет, кляня свою альдераанскую заказчицу и сложившиеся обстоятельства: рядом с Иреком, подвергаясь воздействию препарата, оказался не в трудах поседелый пузан, а экзотичная девица, и теперь образ жертвы к мальчишке никак не приклеишь: в чьих угодно глазах Ирек превратился в завоевателя.

К тому же Магроди испортил отношения с царственным учеником.

– Вы уволены! – сверкая глазами, выпалил принц-бастард. – А на ваше место я найму д-ра Ксакс. Она отсюда уволится, и вы сможете устроиться на ее вакантное место!

– Не вы меня нанимали, ваше высочество, а ваша матушка. И рассчитать меня может только ваш отец, который и платит мне зарплату, – спесиво откликнулся изобретатель субэлектронного преобразователя.

– Я позвоню папе, – злобно пообещал Ирек. Но в узле связи Моу кронпринцу объяснили, что не имеют права передавать исходящие сообщения: на строго засекреченном объекте запрещена вся связь с внешним миром, и это распространяется даже на адмирала Даалу.

– А я выше адмирала Даалы! – топнул ногой сын императора.

И устремился к адмиральше – использовать ее передатчик. Но Даалы на базе не было – она проводила плановые учения на орбите. В данный момент звонить ей на «Горгону» было бессмысленно.

Весь кипя, Ирек отправился искать новообретенную замену строптивцу, но Квай Ксакс была на плановом производственном совещании. Ирек целый час проторчал под дверями, и наконец из растворившихся дверей полился поток живой массы – научных сотрудников-людей здесь было меньше, чем гуманоидов. Одной из первых выпорхнула синяя птичка. Встретилась взглядом с Иреком, на ее лице отчетливо читалось: «Ты-то скоро улетишь, а мне тут работать. Сотруднички до конца моих дней не забудут». На нее несносно косились и масляно улыбались.

Ирек устремился к Квай.

– А Сиврон действительно обещал мне прибавку, – сказала она.

Ирек самодовольно улыбнулся и схватил ее за руку. «Эй, не при всех!» – хотела одернуть Квай, но осеклась – все и так знают! Принц вел свой трофей по коридорам НИИ, не в силах скрыть гордости, выпрямившись и стараясь казаться выше ростом. Абсолютно все закисающие от скуки сотруднички, спешащие с папками из кабинета в кабинет, встречали их нехорошими улыбками. Пауки в банке.

К компьютеру в кабинете инженера Ксакс был подсоединен синтезатор.

– Ты умеешь играть? – поразился Ирек. Ксакс кивнула, перышки встрепенулись. – А сыграй мне что-нибудь!

– Ирек, ты сюда учиться направлен или развлекаться? – снова попыталась строжиться Ксакс. Принц-бастард схватил ее за обе руки:

– Я всю жизнь учился, сколько себя помню. Еще когда я «мама» не выговаривал, я уже должен был передвигать предметы Силой. В пять лет мне имплантировали мой чип. У меня было две трепанации. Только мои четыре стены и учеба. Я и знаю только родителей своих да несколько старперов, которые с папашей работают, а лакеи не считаются. Ты – самое молодое лицо, какое я когда-либо видел. Кстати, у меня разрядился СЭП. Я сам не заряжаю. Это всегда делал Магроди, но я его уволил, – серо-стальные глаза принца злобно сверкнули. Он вытащил из кармана переходник и шнур, вручил репетиторше. Квай раздвинула его волосы, нашла разъем, подсоединила кабель к источнику питания. Металлическое гнездо в детской голове выглядело устрашающим триумфом технократии, попранием всех моральных устоев.

– Тебе не больно? Что ты чувствуешь?

– Вторую трепанацию как раз делали из-за болей. Ну, и доукомплектовали. Сейчас уже ничего. – Ирек смотрел жестоко, по-взрослому, даже страдальчески. Ксакс содрогнулась.

– Ты не жалеешь, что из тебя сделали киборга?

– Нет. Я стал сильнее. Меня усовершенствовали. Ты мне сыграешь?

Подопытный принц неподвижно сидел у батареи питания, из головы у него свешивался шнур – леденящая кровь пародия на падаванскую косу. Квай с мечтательно-отрешенным выражением перебирала клавиши и негромко, приятным голосом напевала мелодию без слов. Ирек был горд, что инженер Ксакс, выясняется, не просто ученый педант, технарь-сухарь, а обладает еще и таким талантом. Ей было мало синтезатора, она сокрушалась, что в Моу неоткуда достать скрипку, флейту и гитару. Программа, с помощью которой она писала музыку, давала возможность создавать сэмплы, имитирующие звучание живых инструментов, но Квай хотела научиться по-настоящему играть на них. Он даже пообещал ей спонсировать выход альбома. Ирек не рассчитывал, что Квай переквалифицируется в профессиональную певицу – она, скорее всего, постесняется выходить на сцену. Но оплатить студию, нанять продюсера, группу и звукарей – почему бы и нет? Однократно поощрить ее хобби.

Какой милый, наивный. Вряд ли у него столько денег водится. Квай осторожно, чтоб не задеть шнур, потрепала принца по голове:

– Хочешь увезти меня из Моу?

– Да! – сказал Ирек, перехватывая ее синюю руку и в поцелуе пробуя на вкус ее пульс. – Сыграй еще что-нибудь…

Топ, топ, топ, бум!

– Что это?

Это орава разъяренных вуки гонялась по всему НИИ за профессором Магроди, размахивая обломками арматуры. По всему астероиду разнесся утробный вой сигнализации, мешаясь с вучиным ревом. Ксакс подскочила к прозрачной двери кабинета и в ужасе смотрела, как из-за угла притопал отряд Даалиных вояк и уложил самых ретивых выстрелами в упор. Быстро оглянувшись на Ирека, она увидела улыбку на 32 зуба – и, размахнувшись, влепила принцу звонкую пощечину.

– Ты гадкий, жестокий мальчишка! Они же безоружные! А Магроди – он ханжа и дурак, но не убивать же за это.

Ирек устыдился, вновь сравнив свои методы с вейдеровскими.

Угрожая бластерными винтовками, штурмовики погнали уцелевших космачей обратно в бараки, а затоптанного Магроди уволокли в госпиталь.

Подпирая стену у конференц-зала, Ирек проделал простенькую операцию: открыл Силой вучиный барак. Узнав, что рабочие на самом деле находятся в рабстве, он был неприятно поражен: несмотря на сегрегацию, официально Империя декларировала право на свободу для всех подданных его величества, включая негуманоидных. Озлобленные годами рабского труда и побоями надсмотрщика, мохнатые рабы с ревом устремились наружу. Ирек никогда не занимался кропотливым совершенствованием навыка манипуляции сознанием: его отец был чересчур занят по работе, хоть и обещал со временем выкроить время для оттачивания этой способности сына. Зато принц уже в достаточной мере овладел эмпатией. Его гнев разнесся в Силе звоном погребального колокола, захлестывая все и вся, как цунами. Он передался ошалелым мохначам, и орава заросших шерстищей могучих тел, сметая все на своем пути, устремилась искать белоглазого, восьмипалого, седого очкарика, которого вуки никогда не видели, но внезапно захотели разорвать. Прохожие сотрудники с воплями прятались за бронедверьми и удирали вспять.

Если бы связь была разрешена, Сиврон бы отправил отчет Таркину и подал прошение на доставку новой рабсилы числом экземпляров в тридцать. Но притока новых рабов было ждать неоткуда, так что разбушевавшихся вуки уложили парализующими лучами. Вскоре они оклемались. А вот Магроди в госпитале, конечно, подлатали, но он остался инвалидом.

– Вы больше не сможете работать, – сказал ему Ирек. – До Корусанта мы вас подбросим, а там… Оформите пенсию.

Х Х Х

У Квай Ксакс не было аусвайса, и охранники наотрез отказались ее пропускать, сколько бы Ирек ни топал ногами, крича: «Это со мной!»

– Ваш-ш-ство, заходите! – взывал лакей, который вышел встречать кронпринца.

– А она? – требовал инфант.

– Аусвайс! – отвечали секьюрити.

– Я без нее никуда не пойду.

Принц позвонил маме. Роганда была на курсах по стрип-пластике. Потом заехала к маникюрше. Все это время Ирек, Квай и два глухих ИГ болтались у входа во дворец. После долгой дороги из Моу можно было бы сходить в какое-нибудь заведение общепита, но у принца наличных не водилось (отец положил на его счет круглую сумму, но недееспособный по возрасту Ирек не мог снять ни копейки). У Квай была зарплата на карточке, но Иреку претило брать какие-то подачки от нее, пусть даже пакетик чипсов. Заметив в выси машину Роганды (розовую на этот раз), Ирек подавил побуждение утянуть Силой маменькин спидер вниз, ко входу на первый этаж – мама явно собиралась припарковаться на высотной платформе, неподалеку от своей квартиры. Он цивилизованно позвонил ей на комлинк и сообщил свое местонахождение. БД-3765, сидевшая за рулем, спикировала, посадила посудину на стоянке для персонала. Ирек со всех ног бросился к маме, за ним плелась Ксакс, шествие замыкали глухие ИГ.

– Нас не пропускают во дворец!

– Во-первых, здравствуй, Ирек.

– Да пребудет с тобой Сила, – пробормотал принц, пряча глаза.

– Добрый день, – проблеяла Ксакс. Бьющая в глаза роскошь наряда, высота и сложность прически и густота грима фаворитки окончательно убедили ее, что радужные надежды и обещания ребенка разобьются об несокрушимую стену.

– Кто вы? – неприязненно спросила Роганда.

– Инженер Квай Ксакс из научно-производственного комплекса Моу.

– А где Магроди?

– Он травмировался и не сможет больше работать, – заявил Ирек. – Когда нас высадили, он вызвал такси и улетел домой. Я уже нашел ему замену. – Он схватил Квай за руку.

– Сейчас покажу паспорт, диплом, трудовую книжку… – Квай нагнулась над тяжелым рюкзаком, стала расстегивать, но Роганда отмахнулась.

– Девушка, мой сын не нуждается в ваших услугах.

– Проведи собеседование, – воззвал принц. – Д-р Ксакс – компетентный, квалифицированный специалист, именно она летала со мной на «Зве…»

– Пойдем домой, сынок, и ты мне все расскажешь. Так долго не виделись!

– Мама, я выманил, надоумил уволиться с работы, увез на другую планету…

– Девушке надо было самой об этом подумать.

– Мы рассчитывали, что вы с отцом возьмете ее на работу, – Ирек покраснел от злости, на глаза у него навернулись слезы. Квай закрыла лицо руками, виднелись только расширившиеся глаза.

– Не тот уровень, – отрезала мать. – Репетитором кронпринца достоин быть только профессор, давно зарекомендовавший свое имя, признанный авторитет в научном мире, взрастивший не одно поколение блестящих ученых, запатентовавший по меньшей мере три изобретения. Сколько вам лет, девушка?

– Девятнадцать! – ответила Квай, густо синея.

– И уже д.т.н.? – Роганда потерла большим и указательным пальцем. После чего утащила Ирека вовнутрь. Следом поспешила БД, потопали два глухих ИГ и засеменил встречавший лакей.

Квай подобрала громадный рюкзак, развернулась и поплелась, куда глаза глядят, едва не натыкаясь на прохожих.

Не видать инженеру Ксакс дворцового отдела кадров, бухгалтерии и пропуска сотрудницы! Придется переночевать в космопорту. На рейсовых звездолетах до Моу никак не добраться. Неужели придется рыскать по захудалым кабакам и искать какого-нибудь бедового, подрабатывающего нелегальным извозом? Сиврон, конечно, примет ее обратно, но как же тягостно будет находиться среди пауков в банке, вовек не забудущих скандал с восьмилетним принцем, к которому теперь прибавится злорадство, что ее забраковали.

В лифте Роганда пыталась изображать материнскую нежность и радость встречи, но Ирек увернулся от поцелуя и угрюмо уставился в стенку, отказываясь разговаривать. Внезапно сквозь темную, сгустчатую пелену обид прорвалась догадка. Он выхватил комлинк и написал сообщение: «НЕ УХОДИ. ТЕБЯ ПРОПУСТЯТ. Я ЕЕ УБОЛТАЛ.» – отослал его Ксакс и потянулся Силой наверх, выискивая ДКЧ.

Квай не успела далеко отойти от дворцовой площади, растерянно оглядываясь и не решаясь спросить дорогу у презрительно косящихся, привычных к сегрегации прохожих – белых людей. Получив мессидж от Ирека, она в недоумении побрела обратно – а на входе в правительственный небоскреб ее встретила Роганда, с другой укладкой, попроще, да и платье не то, когда только успела. Она шепнула охране, чтоб посторонились: «Пропуск сделаем. Его величество император разрешил», буркнула Квай: «Что стоите?» и увела ее по громадному холлу к одному из лифтов.

По пути к фавориткиной квартире пришлось еще несколько раз миновать посты и ссылаться на императора, а Квай только изумлялась внезапной перемене в поведении мадам Исмарен.

Размеры пирамиды поражали воображение. Высота потолков, ширина коридоров, звонкий мрамор и гранит, пышность лепнины и блеск облицовки, количество попадавшихся по дороге сотрудников – от всего этого у привычной к замкнутым пространствам, силовым полям и прозрачному пластику Квай захватывало дух.

Роганда привела ее к себе домой и жестом указала в сторону столовой. Квай неловко разулась и, поставив тяжеленный рюкзак на пол у входной двери, просеменила в столовую – и панически оглянулась через плечо. Две Роганды. Ее провожатая и та, что сидела на стуле, не в нарядном розовом платье, а в пеньюаре, жуя какой-то диетический салатец. Ей прислуживал протокольный дроид. Она обернулась на новоприбывших, и только что насупленная мордаха Ирека засияла торжеством.

– Садись! – скомандовал он. – Лакей, подай моей учительнице обед.

Роганда на миг страдальчески вздернула брови, выщипанные в причудливой форме запятых, и произнесла:

– Что ж, Ксакс, если мой сын так хочет пригласить вас в гости…

Квай примостилась на стуле, разгладив юбку и теребя пуговку своей единственной блузки, с которой перед отлетом отпорола нашивку «НИИ Моу», и смотрела, как дроид наполняет ей тарелочки той же диетической и с виду жутко неаппетитной пищей. Ирек, весь светясь, подмигнул. Она не смогла выдавить ответную улыбку. Она привыкла работать с компьютерами, графиками и таблицами, а не с людьми; в ее предыдущие профессиональные обязанности не входила необходимость кому-то нравиться. А сейчас она мгновенно не понравилась хозяйке. В самом деле, подумала Квай, чего можно ждать от матери, которая сделала своего сына подопытным.