Глава 3.
Мисс Очарование
- Гарри, Гарри, Гарри! Кого я вижу! Я знал, знал, что ты не сможешь до бесконечности манкировать моими приглашениями! Прошу, милости прошу!
Горация Слагхорна, нового преподавателя Зельеварения и отца-основателя «Улиточного Клуба», как обычно, было чрезвычайно много. Большой, громоздкий, громогласный, он упивался ролью гостеприимного хозяина, встречая каждого гостя распростертыми объятиями. Бархатный рокочущий баритон обволакивал, словно пышно взбитая перина. Румяное круглое лицо профессора, украшенное пышными моржовыми усами, выражало столь искреннюю радость, что Гарри даже ощутил нечто вроде укора совести.
- О, да ты не один, как я погляжу! Представь же нам своего спутника… то есть спутницу… - при виде Тонкс радушие в голосе Слагхорна стремительно увяло, а глаза блеснули остро и колюче. – Что вам угодно, Аврор Тонкс?
- Но, профессор! Вы же сами разрешили пригласить, кого захочется, верно? Вот я и пригласил… - начал было Гарри, обескураженный неожиданно холодным приемом. Спутница не дала ему договорить, шагнув навстречу Слагхорну с иронической усмешкой на губах:
- Что с вами, Гораций? Неужели подозрительность коммандера(1) Грюма настолько заразительна? Я сегодня попросту, без чинов. Оставим Аврорат и Орден Феникса за дверью. В конце концов, если у девушки нашелся свободный вечер и симпатичный кавалер, - Тонкс обняла Гарри за талию, склонив голову ему на плечо, - почему бы и не совместить приятное с еще более приятным?
Кустистые брови Слагхорна поползли вверх. Все еще недоверчиво он произнес:
- Гарри, если я неправ – прошу прощения, но неужели Альбус настолько озабочен твоей безопасностью, что…
Тонкс и Гарри переглянулись и дружно прыснули. Юноша первым справился с собой и попросил вполголоса:
- Мы были бы очень обязаны вам, сэр, если бы Директор Дамблдор не узнал о том, что мы пришли к вам вместе. По крайней мере, узнал бы не от вас.
Слагхорн окончательно успокоился и лукаво подмигнул обоим гостям:
- Будет довольно трудно сохранить ваш маленький секрет в столь многолюдном обществе, как у меня, но я сделаю все, что в моих силах… Кстати, Гарри, признайся – ты уже успел опробовать свой приз? Заслужить благосклонность такой девушки, как Ним… - виноват, юная леди, помню, помню, Тонкс, просто Тонкс! – редкая удача!
- Профессор! – возмущение Гарри было совершенно искренним. – Я его даже не распечатывал! Это было бы неправильно… недостойно… нечестно, в конце концов!
- Слышу речь истинного Гриффиндорца, - хмыкнул Слагхорн. – Разумеется, как настоящий спортсмен, ты полагаешься исключительно на свои силы, а не на допинг, не так ли?
Тонкс вмешалась в разговор прежде, чем Гарри разразился очередной гневной тирадой:
- А мне вот пара капель Феликс Фелицитис не помешала бы. Знаете, как это трудно – попасть в донжуанский список нашего Избранного?
Профессор Слагхорн покраснел, с трудом сдерживая смех. Гарри же только хлопал глазами, разинув рот. Наконец он с трудом выдавил:
- К-какой такой список?..
- Донжуанский, - невозмутимо повторила Тонкс. – Если верить прессе, я бы оказалась в весьма достойной компании…
- Да, мисс Тонкс, - Слагхорн промокнул платком выступившие слезы. – Со времени вашей учебы в Академии вы совершенно не изменились. Лучше попасть в зубы разъяренного дракона, чем вам на язычок… Чувствую я, сегодняшний вечер будет воистину незабываемым.
Как ни странно, при упоминании прессы к Гарри вновь вернулось присутствие духа.
- Судя по статьям «Ежедневного Трепача», у меня такая насыщенная личная жизнь… и когда я только учиться успеваю?
- О, это Тайная Магия Избранного! – подпустила очередную шпильку Тонкс.
- Настолько тайная, что о ней ничего не знаю даже я, - не остался в долгу Гарри, и добавил. – Поправьте меня, если я ошибаюсь, сэр, но мне кажется, что собрание вашего клуба состоится не в дверях, а несколько дальше…
- Туше! – добродушно хохотнул Слагхорн. – Ты абсолютно прав, мой мальчик. Держать вас на пороге и дальше было бы по меньшей мере невежливо.
Торжественный вход в апартаменты профессора Зельеварения, по совместительству гостиную «Улиточного Клуба», Тонкс несколько смазала, запнувшись о порог каблуком тяжелого ботинка. Гарри едва успел поддержать ее, слегка оцарапав щеку застежкой-«молнией» на воротнике ее куртки – неформалка-Аврорша сдержала слово, явившись на встречу в великолепном байкерском комплекте из мареново-красной драконьей кожи с блестящими золотистыми заклепками и пряжками. Три десятка взглядов – удивленных, озадаченных, ироничных, осуждающих (один из них принадлежал Гермионе) и откровенно завистливых - скрестились на появившейся паре. Гарри замер было в нерешительности, но Тонкс, поймав-таки неуловимое равновесие, слегка подтолкнула его локтем и озорно подмигнула:
- Гораций на нас рассчитывает, братишка! Не будем его подводить, ладно?
Оба чинно, рука об руку, пересекли обширную гостиную и расположились на старомодном широком диване напротив камина – Гарри с краю, Тонкс – рядом, на подлокотнике, почти касаясь плеча парня бедром, туго обтянутым лоснящейся кожей брюк. С преувеличенно хмурой миной девушка обвела настороженным взглядом всех присутствующих, прищурив глаза, словно целясь. Оказавшийся ближе всех Блейз Забини язвительно заметил:
- Неужели Поттер рискнул посетить логово ужасных слизеринцев всего лишь с одним телохранителем? Какая отвага… я поражен!
Сестры Гринграсс тут же с готовностью захихикали. Кормак Маклагген гулко заржал, словно пегас из шармбаттонской упряжки, но сразу осекся под яростным взглядом Гермионы.
В прошлом году – да какое там, еще неделю назад! – Гарри в ответ взвился бы, как обиженный гиппогриф. Но сегодня утром что-то неуловимо в нем изменилось. К тому же ужасно не хотелось портить вечер в компании Тонкс дежурным гриффиндорско-слизеринским скандалом. И вместо яростной отповеди Гарри широко улыбнулся:
- Ты все перепутал, Забини. Телохранитель – это я.
- Вот как? – бровь красавчика-итальянца выгнулась в совершенно снейповской манере. – И от кого ты на сей раз охраняешь леди Аврора?
- Прежде всего – от шуток третьей свежести! – невозмутимо парировал Гарри. – Я еще могу понять Его Хоречество, его от одной только фамилии «Поттер» клинит намертво, но ты… Где острота ума, где ирония, где полет фантазии, наконец?
Забини молчал долго. Почти минуту. Все остальные студенты обменивались изумленными взглядами, комментируя словесную дуэль еле слышным шепотом. Наконец слизеринец собрался с мыслями и произнес почти мирно:
- Я тебе через час отвечу, Поттер, договорились?
- Эээ… а почему так долго? – искренне удивилась Тонкс.
- Через час, миледи, должно закончиться действие Оборотного Зелья, и тогда мы узнаем, кто проник сюда под личиной Поттера. Мерлин и Моргана свидетели – это кто угодно, только не он!
Глаза Тонкс вспыхнули озорством. Она склонилась к Гарри и, выразительно подмигнув, воскликнула трагическим тоном:
- Радость моя, все пропало! Мы раскрыты!
Гарри накрыл ее ладонь своей и подмигнул в ответ:
- Братик, дыши ровнее! Еще не все потеряно…
Блейз – и не он один – ошарашенно переводил взгляд с Гарри на Тонкс и обратно. В наступившей тишине Сьюзан Боунс раздумчиво произнесла:
- А по-моему, это близнецы Уизли… Только они никогда в этом не признаются.
Гарри вскочил, стремительно обернувшись к Тонкс:
- Ты же говорил, что маскировка идеальна, Дред!
- Я и сейчас это говорю, Фордж, - невозмутимо ответила Аврорша, опершись локтем о спинку дивана. – Надо было следить за мелкими реакциями! Но милашка Сью – гений…
- …или ей чертовски везет…
- …что заслуживает особой награды…
- …или наказания…
- …хотя какая, к драклам, разница! Сью, берегись, мы уже идем!
Гермиона вскочила с кресла. На щеках ее пылал лихорадочный румянец.
- Фред? Джордж? Как вы сюда попали?! Вы же еще в прошлом году бросили учебу! И как вам удалось проникнуть в замок?!
Это было последней каплей. Уже не сдерживая рвущийся наружу хохот, Тонкс «дала пять» Гарри, тот звонко шлепнул по ее ладони и подставил свою. Гермиона ошалело хлопала глазами:
- Фред?.. Джордж?.. Так это вы или не вы?
- КУ-ПИ-ЛАСЬ! – по слогам воскликнула Тонкс и легонько приобняла девушку за плечи. – Разумеется, мы – это мы! Я – Тонкс, он – Гарри Поттер, если вы не знакомы! Правда, здорово вышло?
Гермиона раздраженно передернула плечами, сбрасывая руки старшей женщины.
- Дурацкая шутка! – и обратила испепеляющий взгляд к Гарри. – Уж от кого бы другого, но от тебя, Гарри, я не ожидала такого… такого легкомыслия! – последнее слово прозвучало как ругательство.
- Ты чего, Миона? Неужели обиделась? – Гарри был изрядно сконфужен. – Ты же сама говорила мне: не принимай все близко к сердцу, относись к жизни проще… Вот я и стараюсь, как могу!
- Старайся! Только, пожалуйста, не за мой счет! – Гермиона с размаху плюхнулась обратно в кресло и скрестила руки на груди, с самым неприступным выражением на лице.
Гарри беспомощно оглянулся. Тонкс улыбнулась в ответ и увлекла его обратно к дивану:
- Не бери в голову! Гермиона – умница, рано или поздно она поймет, что обижаться тут не на что… а там и чувство юмора проснется. А пока – ты не забыл, кого из нас пригласил на эту вечеринку?
- Ох!.. Прости, я мигом! – Гарри с самым сокрушенным видом хлопнул себя по лбу и ретировался к длинной стойке у стены. Вернулся он через пару минут, сосредоточенно левитируя перед собой обширное блюдо, полное миниатюрных бутербродиков-канапе, и два бокала кларета.
- Ммм, как мило! Спасибо. Как известно, каждый клуб в Англии гордится своей уникальной кухней. Посмотрим, чем знаменит Улиточный… Ух ты, черная икра! Настоящая! – Тонкс подцепила нанизанный на зубочистку бутербродик, отправила его в рот и закатила глаза, медленно жуя. – Гарри, ты обязан мне помочь. Я уже хочу подсидеть кого-нибудь из профессоров Хогвартса, если их жалованья хватает на такую роскошь!
- Вынужден вас разочаровать, юная леди, - Слагхорн подкрался незаметно, несмотря на внушительную комплекцию, - доходы преподавателей весьма и весьма скромны, а я так и вовсе принял эту должность, как говорится, из любви к искусству. – Профессор подмигнул Гарри и чуть заметно нахмурил брови. Тот также еле заметно кивнул, принимая игру. – Сия божественная амброзия – подарок одного из моих учеников, нашего атташе по культуре в Москве. После того разгрома, который учинили там невежественные последователи Гурджиева(2), российское магическое сообщество только сейчас начало оправляться. И Бог и Ее Величество не простят нам, если мы не воспользуемся ситуацией…
Говорил профессор громко и увлеченно, так что все собравшиеся немедленно были посвящены в секреты неформальных политических связей между магическими сообществами Британии и России.
- …И если мне скажут, что я одобряю или, хуже того, проповедую коррупцию и кумовство, я только рассмеюсь в ответ на подобные ханжеские обвинения! Ибо – согласитесь! – гораздо удобнее и приятнее жить в мире, где каждый каждому если не друг, то добрый знакомый, и готов от души оказать дружескую услугу, зная, что всегда может рассчитывать на то же самое в ответ!
Тонкс беззвучно поаплодировала:
- Браво, Гораций! Отличная речь. Только как же быть с законами против взяток?
- Леди, леди! Вы же сами предложили оставить Аврорат за дверью. Что же касается взяточничества – всегда есть некая грань между дружеской услугой и принуждением. А взятка и есть принуждение, не с одной стороны, так с другой.
- Согласна, только положение этой грани некоторые толкуют весьма… произвольно.
- А вот для этого и существует закон, не так ли? – и Гораций Слагхорн победно улыбнулся.
В беседу постепенно втягивались все новые и новые участники, темы менялись неуловимо, и в какой-то момент Гарри обнаружил, что Тонкс оказалась в центре всеобщего внимания, весьма эмоционально излагая одну из самых занятных историй своей Аврорской биографии – участие в первом и пока единственном конкурсе красоты «Мисс Очарование Британии».
Прежде, во время встреч в «Трех Метлах», Тонкс несколько раз вскользь упоминала некоторые эпизоды, причем неизменно с юмором и убийственной иронией, но теперь, похоже, готова была изложить всю эпическую сагу целиком. Гарри навострил ушки – история того стоила.
После трагического финала Турнира Трех Волшебников, когда прошло первое потрясение от заявления Гарри: «Волдеморт вернулся!», Министр Фадж и его канцелярия принялись действовать в своей обычной манере, иначе говоря – решили потянуть время, а затем утопить шокирующую новость в пучине газетных заметок, комментариев, статей и прочего мусора, попутно стараясь максимально скомпрометировать Мальчика-Который-Опять-Выжил. И, чтобы заполнить паузу и отвлечь внимание публики, в голове какого-то умника из PR-отдела (явно маглорожденного или, по крайней мере, полукровки) родилась гениальная идея: устроить грандиозное шоу, масштабное, ослепительно роскошное, с пикантным душком закулисных интриг, чтобы поднятая вокруг него шумиха полностью заглушила тревожные слухи – «недостоверные и исходящие из весьма ненадежного источника» - о возрождении Сами-Знаете-Кого.
На первых порах Фадж долго не мог взять в толк, что, собственно, ему предлагают. Затем, вспомнив погром, учиненный Пожирателями Смерти на Чемпионате Мира по Квиддичу, встал на дыбы и едва не зарубил предложение на корню – слишком много пришлось приложить усилий, чтобы замять последствия – но чиновник оказался на диво упорным, к тому же он предложил не просто идею, а детально разработанный план, так что Министр в итоге сдался.
И все завертелось.
В то время, как Гарри Поттер в бессчетный раз подстригал осточертевшую лужайку перед домом №4 на Прайвит-Драйв, а его крестный оказался пленником в собственном фамильном особняке, в магическом Лондоне вовсю шли приготовления к «Апофеозу Красоты и Гармонии», как помпезно именовала пресса предстоящее событие. Статьи в «Пророке», «Ведьмополитене» и «Еженедельной Волшебнице» исходили медом и патокой по адресу конкурса, его организаторов, Министерства и Корнелиуса Фаджа лично. Музыканты «Weird Sisters» репетировали новые композиции и обновляли акустические чары. Знаменитая певица Селестина Уорбек (32 года, 102-58-96, платиновая блондинка, золотое сердце, голубые глаза, колоратурное сопрано, чистокровная ведьма в пятом поколении, трижды была замужем, сейчас снова в поиске единственной, большой и чистой любви…) заламывала руки и возвышенным слогом проклинала интриги, не позволившие ей поучаствовать в конкурсе лично, пока Рита Скитер и ее коллеги увлеченно перемывали косточки самой диве, ее трем экс-мужьям, пяти установленным и четырем предполагаемым любовникам, а также как минимум одной любовнице. Со всех концов волшебной Британии, Уэльса, Шотландии и Ирландии в столицу съезжались юные красотки-ведьмы, мигом сообразившие, какой им предоставлен великолепный шанс продемонстрировать потенциальным женихам свои магические – и не только – достоинства.
Идея облеклась соблазнительной плотью, все были довольны… кроме, разве что, Аврората. Мероприятие такого масштаба требовало совершенно особых мер безопасности, и Эмили Боунс, скрепя сердце, была вынуждена снять с дежурства почти всех патрульных Косой Аллеи и Сумеречных переулков. Количество мелких магических правонарушений моментально выросло в десятки раз, как и поток жалоб в Департамент Магического Правопорядка. Отели, где поселились в ожидании финала конкурсантки, гости и журналисты, охранялись круглосуточно почище Азкабана, рядовые Авроры от постоянного напряжения готовы были ответить Непростительным Заклятием на невинный вопрос: «Который час?»… а сам автор идеи конкурса за три дня до финального шоу слег с целым букетом сравнительно безобидных, но весьма неприятных болезней магического происхождения, типа фурункулеза и диареи. Виновных так и не нашли – подозреваемых оказалось слишком много.
Тем временем отношения между претендентками на корону первой красавицы магической Британии все более напоминали таковые внутри пресловутой банки с пауками. Девушки явно отнеслись к грядущим перспективам чересчур серьезно, так что специально приглашенные целители из Сент-Мунго сбивались с ног, устраняя последствия многослойных сглазов, порчи и тому подобной волшбы. Противоядия от приворотных зелий варили ежедневно целыми котлами. А на стулья, зачарованные на Вечное Приклеивание, докси в нижнем белье и битое стекло в туфельках с некоторых пор обращали внимания не больше, чем на утренний туман.
В итоге к каждой из сорока добравшихся до финального шоу ведьм-конкурсанток организаторы вынуждены были, из соображений безопасности, приставить дуэнью-Авроршу, телохранителя, надзирателя и компаньонку в одном лице. Попутно выяснилось, что женщин в оперативном составе Аврората катастрофически мало – из необходимых четырех десятков семеро едва успели закончить Академию, еще дюжину вызвали из отставки, а четверых выдернули прямо с экзаменов за второй курс, пообещав зачесть дежурство на конкурсе как дипломную практику по ЗОТИ.
Нимфадоре Тонкс в подопечные досталась Каллиста Локхарт – ангелоподобное создание с локонами цвета спелой ржи, интеллектом флоббер-червя и манерами самки гиппогрифа в брачный период. Ровесница Тонкс, она уже успела засветиться на страницах «PlayWizard» и заслужить сомнительный титул Witchmate минувшего года. На вопросы о родстве с Гилдероем Локхартом, автором серии мемуаров «охотника за нечистью» и экс-профессором Хогвартса, девица презрительно фыркала: «Даже не однофамилец!» Как и бедолага Гилдерой, его «не-однофамилица» отнюдь не страдала звездной болезнью – она ею наслаждалась. К приставленной Авроратом компаньонке Каллиста относилась едва ли лучше, чем к домовому эльфу, и за неполные двое суток так ее достала своими капризами, что Тонкс начала уже всерьез подумывать о тихой камере-одиночке в Азкабане по соседству с тетей Беллой.
Однако кровожадным планам Аврорши не суждено было осуществиться – настал день финала.
Это был воистину великий день. В зале знаменитого театра «Друри-Лэйн», о существовании которого простые лондонцы непостижимым образом забыли на целые сутки, собрался весь цвет магической Британии и сопредельных стран. Поперек зала протянулся «язык» подиума, устланный алой ковровой дорожкой, и гости, вооруженные омниоклями, пожирали взглядами фигуры красавиц, томно дефилирующих то в бальных платьях, то в вечерних туалетах, то лишь прикрыв самые рискованные территории почти несуществующими бикини.
А за кулисами, в гримерках, стоял дым коромыслом. Авроры бдили. Несколько особо напористых личностей получили свою дозу «Обливиэйта» при попытке проникнуть за кулисы, и теперь потерянно слонялись по фойе. Вредоскопы сверкали и жужжали, как бешеные, ловя ауру самых разнообразных проклятий; в коридоре то и дело вспыхивали, сгорая дотла, корзины цветов и коробки со сладостями, пропитанные приворотными зельями или зачарованные на какой-нибудь Свинорыльный Сглаз. На столе перед Кингсли Шеклботом скопилась изрядная груда присланных красоткам «от анонимных поклонников» перстней, колье и прочих драгоценностей, превращенных в портключи.
Палочки у конкурсанток были заблаговременно конфискованы, и девушки только угрожающе сверкали глазами друг на друга. Использовать магическую косметику и Чары Шарма было строжайше запрещено, и над участницами трудились маглы-гримеры «Друри-Лэйн», сосредоточенно орудуя расческами, губками и кисточками. В глазах гримеров застыло крайнее недоумение – где они, когда они, зачем, кто эти люди вокруг – но претендентки на корону «Мисс Очарование» выходили из-под их рук совершенно безупречными.
Каллиста Локхарт оказалась в своей стихии. Супермодель, звезда глянцевых обложек и экс- Witchmate умела «зажечь» зал одним жестом и улыбкой, и вскоре многотерпеливая Тонкс с удивлением поймала себя на том, что болеет за победу своей стервозной подопечной. И та не подкачала. Двадцатка, десятка, наконец, тройка финалисток – среди них неизменно сверкали локоны цвета спелой ржи. Наконец, перед последним выходом, мисс Локхарт почти вежливо (!) попросила всех покинуть свою персональную гримерку, более того – снизошла до объяснения: «Сейчас самый важный этап, Тонкси, мне надо сосредоточиться…»
Через две минуты из-за двери донесся истошный женский визг.
- …Я распахиваю дверь, врываюсь внутрь – и что я вижу? – Тонкс обвела лукавым взглядом затаивший дыхание «Улиточный Клуб», одновременно принимая облик Каллисты. – Эта курица решила припудрить носик, и не придумала ничего умнее, как взять чью-то забытую пудреницу из ящика стола. И Мордред ее душу знал, что именно на «Кристиана Диора» у нее аллергия! Физиономию моментально разнесло вдвое, нос распух, как груша, покраснел, слезы ручьями, сопли бахромой – одним словом, Мисс Очарование! – Тонкс наглядно проиллюстрировала свой рассказ, заработав от девушек дружное «бррр». – Услышав мои шаги, она бросается мне в ноги и рыдает в голос, умоляя ее спасти. А я стою дура дурой – перепробовала с полдюжины контрзаклятий от разных сглазов, ни одно не действует, а время-то идет! Посмотрела я на эту слякоть скорбящую, потом на себя в зеркало… И вдруг поняла: это ШАНС!
«Кэл, - говорю я ей. – Кэл, я тебя прекрасно понимаю. Вот кушетка, приляг, успокойся, ни о чем не думай, - тебе не привыкать, ха-ха! – и доверься мне. Корона будет наша!»
С кем поведешься – так тебе и надо. Выпаиваю ей пузырек обезболивающего, пузырек успокоительного - да, Гораций, я знаю, что это лупит по мозгам похлеще, чем Огневиски после пива! - девочка тут же плывет, как русалка по волнам, а я впрыгиваю в ее платье, подгоняюсь под него… Мое счастье, что у нас фигуры оказались похожи, разве что она повыше на пару дюймов, а я чуть полнее… в нужных местах, - Тонкс игриво ткнула Гарри локтем под ребра, - придаю морде лица накрашенный вид и выскакиваю в коридор. Наши, Авроры то есть, на меня уставились, глаза по галлеону, а я – «Коллопортус» на дверь, палочку кидаю Гестии и лечу галопом на сцену, пока народ не очухался.
Выскакиваю я из-за кулис… Вы когда-нибудь «Люмос Максима» в упор получали? Нет? Ваше счастье. Вампиры, к примеру, развоплощаются на раз. Так вот, я выскакиваю из-за кулис – и чувствую себя таким вампиром. Прожекторы, рампы, софиты, световые пушки и прочая фигня, Мерлин ее знает, как она называется… и все на меня. То есть умом я понимаю, что не именно на меня, любимую, а на каждого, кто рискнет выйти на сцену, но ум тут же запросился в отпуск… в общем, вы меня понимаете.
И я пошла. В голове пусто-пусто, одна мысль осталась: «Только бы не грохнуться, только не грохнуться!» Вот Гарри не даст соврать, - Тонкс еще раз толкнула парня локтем, - если не предвидится серьезной драки, у меня с моими ногами, как у Визенгамота с гоблинами – вечное вооруженное перемирие. Футов десять я прошла, и кажется, даже по прямой, как вдруг - хрясть! – ломается левый каблук. Что делать? Палочка у Гестии за кулисами осталась, да и вообще на «языке» колдовать не стоит – защита в ответ приложит так, что очнешься только в Сент-Мунго. Постоянная бдительность, блин! Так что я просто-напросто скидываю туфли, левую оставляю на месте катастрофы, правую прихватываю на память и чапаю дальше босиком.
Как я не навернулась с конца «языка» - понятия не имею. Покрутилась так и этак, поворачиваюсь уходить, и вдруг понимаю, что с туфлей тоже надо что-то делать, - не тащить же ее обратно, чесслово! Кричу что-то вроде: «Тебе, мой таинственный принц!» - и запуливаю со всей дури в зал, кому Фортуна улыбнется. Улыбнулось Людо Бэгмену, прямиком по лысине. Зал хором ржет, как табун пьяных пегасов, а я, ног не чуя, топаю обратно.
Как дошла, где остановили – не помню. Пришла в себя только, когда меня вытолкнули из толпы остальных к пьедесталу, и Министр Фадж лично напялил на меня - то есть он-то думал, что на эту стервочку Локхарт – диадему Мисс Очарования. Очень уж ему понравилось, как я Бэгмена приложила.
Дальше все, как положено: призы, подарки, фоторепортеры налетели, прочая газетная братия, а впереди, разумеется, Скитер с Борзопишущим пером наперевес. Смотрят на меня голодными глазами, чего-то ждут… И как-то запоздало до меня доходит, что победительнице конкурса положено говорить благодарственную речь! А что говорить? Выиграла-то Каллиста Локхарт, а не я! Но марку надо держать – мне суют микрофон, я пытаюсь до него дотянуться… И тут какая-то зараза наступает мне на подол! Естественно, я кубарем лечу с пьедестала, репортеры разлетаются, как плюй-камушки, Министр Фадж отважно пытается меня поймать – и в результате мы оба в обнимку валимся в оркестровую яму.
Как говорят маглы, Бог бережет пьяниц, дураков и малых детей. Уж не знаю, в какую из категорий попал Министр, но приземлился он исключительно удачно – задницей в турецкий барабан, ну, знаете, здоровенный такой. Я, соответственно, сверху, так что по-настоящему не повезло только барабану. И вот Фадж барахтается в руинах, а я беру ноги в руки, и – обратно в гримерку. Естественно, вся пресса ломанулась за мной, но я-то успела изучить все ходы и переходы театра, а они-то нет! И пока репортеры плутали по закулисным лабиринтам, я успела впихнуть дрыхнущее Очарование обратно в платье, быстренько упаковалась в свой родной прикид, и, когда банда страждущих щелкоперов нас все-таки нашла, я встретила их на пороге, вся из себя суровая дуэнья: мисс Локхарт не принимает, занята, борется с наплывом эмоций, вопросы для интервью сдавать мне в письменном виде.
Как она потом выкручивалась – не знаю, и знать не хочу, если честно. Но, ребята, имейте в виду: настоящая Мисс Очарование магической Англии – перед вами! – закончила Тонкс, гордо задрав носик – уже свой, а не красотки Каллисты.
Ответом ей был дружный стон. Гости «Улиточного Клуба» уже не могли смеяться – и не смеяться не могли, только тяжело дышали и утирали слезы. Первым пришел в себя, разумеется, Забини, поинтересовавшись преувеличенно вежливо:
- Скажите, пожалуйста, мисс Тонкс, а леди Каллиста потом не пыталась вас… ммм… отблагодарить за столь ценную услугу?
- Насколько я знаю, нет, - Тонкс прекрасно поняла истинный смысл вопроса. – Я догадываюсь, насколько горячо она желала пожать мне не то, чтобы руку – скорее, шею, но до нее вовремя дошло, что попытка покушения на Мракоборца вряд ли пойдет на пользу ее дивной красоте… а проверять письма и посылки на скрытые проклятия нас еще на первом курсе Академии учили.
- Вот все вы, девчонки, такие! Ухаживаешь за вами, бережешь вас, охраняешь, спасаешь… а что взамен? – сделал странный вывод дылда Маклагген, склоняясь к Гермионе и пытаясь ее обнять. Та досадливо отстранилась:
- Хочешь заслужить мою вечную благодарность? – и добавила в ответ на просиявший взгляд Кормака. – Тогда будь любезен, спаси меня от своего присутствия!
На лице несостоявшегося вратаря гриффиндорской команды отразилась напряженная работа мысли. Но прежде, чем он озвучил результат, Гермиона успела улизнуть в компанию к Сьюзан Боунс и двум шестикурсницам с Рэйвенкло.
(1)Коммандер – Ну не знаю я, не знаю, какие звания приняты в Аврорате! У мамы Ро на эту тему – ни слова. А «коммандер» в английском флоте соответствует примерно нашему капитану 2-го ранга.
(2)Гурджиев Георгий Иванович – мистик суфийского толка, основатель собственной школы. По некоторым сведениям, незадолго до революции был близко знаком со Сталиным, а в двадцатые-тридцатые годы играл при нем ту же роль, что и пресловутый оккультист Эрик Хануссен при Гитлере. После приезда в СССР Вольфа Мессинга ушел в тень. Погиб в 1949 г при весьма подозрительных обстоятельствах.