Автор: Кенгуру

Пейринг: Джим/Кэтрин (но лишь частично, в целом, это все-таки слэш, упоминание грандерса)

Рейтинг: PG

Все это старо как мир. Ничто не изменилось с библейских времен. Все те же люди, те же чувства. Почему же все равно мы наступаем на такие же грабли, что и тысячи лет назад? Почему мы так и не научились управлять своим сердцем? Почему опять тревожит душу случайно подхваченная ветром песня из открытого окна? Почему мы опять и опять не можем заснуть, почему руки снова тянутся за сигаретами?

Постарайся уснуть, Джим. Это трудно, я знаю. Я знаю, что такое бессонница. Когда мысли отмечают большой день Ивана Купалы в голове: водят хороводы, перепрыгивают через костер... О, если бы хоть одна из них сгорела в этом пламени!.. Но нет, они все живут, чтобы снова растерзать тебя в клочки - каждый из которых будет пульсировать болью, отчаянием, растерянностью и мимолетной нежностью. Всем тем, что ты никогда не выпустишь наружу. Потому что об эти шипы могут пораниться. Все те, кто дает тебе шанс остаться в рассудке. Все те, кто держит тебя тонкими нитями доверия, сплетающимися в надежную страховочную сеть, когда ты опять идешь по натянутому канату внутри себя. Каждый шаг под контролем. Каждый шаг продуман. Ты не имеешь права на ошибку. И ты не ошибаешься. Твой баланс – твоя работа. Ты надежно держишь ее в руках, она уравновешивает тебя, покрывая коконом отвлеченности. А еще твой баланс – твоя Кэтти. Ты идешь по канату, держишься за ее руку и не отрываешь от нее взгляда. Потому что если хоть на секунду перестать смотреть в ее глаза, то сразу же посмотришь вниз, а там закружится голова, захочется запретных плодов - и упадешь, сраженный молниями возмездия: «не возжелай...».

Спальня Джима Брасса, вечер. Кэтрин Уиллоуз и Джим Брасс лежат на кровати. Голова Кэтрин лежит на груди Джима, рука Джима перебирает волосы Кэтрин.

- Почему мы вместе, Джимми?

Свободной рукой Брасс достает сигарету из пачки, прикуривает, выдыхает дым:

- Ну, не знаю... Теплый вечер, не спится, больше не с кем...

- Оставьте ваш сарказм для подозреваемых, детектив Брасс. Я серьезно спрашиваю. Почему мы вместе? Ведь у нас нет будущего.

Вздох. Еще одна затяжка.

- Ты слишком много общаешься с Гилом, Кэтти. На самом деле в этом мире ничего не связано. Всем правит хаос. Нет ничего твердого и определенного. Все сиюсекундно, зыбко и случайно. Не у всего есть причины, а если и есть, то они обычно куда проще, чем некоторые хотят думать.

- Ты так не думаешь, - звучит недоверчивый голос.

Еще один клуб дыма растворяется в воздухе.

- Может быть, я так и не думаю. Но с годами убеждаюсь, что так и есть. Будущего не существует. Есть только здесь и сейчас.

Она не спрашивает тебя о Грэге. Она не спрашивает тебя о твоей любви. Ты не рассказываешь ей. Ты не спрашиваешь ее о Гиле. Ты не спрашиваешь ее о ее любви. Она не рассказывает тебе. Поэтому вы вместе. Даже когда не спится. Даже когда слишком больно. Вы сталкиваетесь в коридорах и молча улыбаетесь друг другу глазами. Только глазами; и на перекрестье ваших взглядов рождаются маленькие птицы. Это молчаливые птицы. Они не поют песен, он не летают в вышине. Они просто живут. Просто хранят под перышками крошечные сердца, бьющиеся в унисон.

- Я сегодня не видел Гила, - задумчиво говорит Джим, прикуривая очередную сигарету.

- Он в отпуске. Разве ты не знал?

- Да, кажется, он говорил что-то, но я все не мог поверить, что Гил и вправду пойдет в отпуск.

- Они с Грэгом поехали к морю.

Медленный, очень медленный выдох вместе с дымом:

- Ааа...

Подожди расстраиваться, Джим. Неужели ты не понял, какой шанс это дает тебе? Их не будет. Ни вместе, ни по отдельности. Не будет этих ненужных волнений; можно будет заходить в лабораторию без подготовки, без страха, что опять его открытый влюбленный взгляд выбьет почву у тебя из под ног, и ты опять на одну секунду, нет, даже меньше, на долю мгновения поверишь, что это взгляд не для Гила, который неслышно появился за твоей спиной, не для него... для тебя. Поверишь - и опять оборвешь сам себя внутренним криком: «Нет!». Можно будет просто работать, просто жить, просто проводить вечера с Кэтти, которая тоже научится улыбаться с легким сердцем. Подумай, о том, как она будет спокойно летать по коридорам - без тянущего к земле проклятия отверженной любви.

Их обоих не будет. Они будут где-то купаться в солнечных лучах и плавать в палящем воздухе. А вы будете здесь. А почему бы вам тоже не…?...

- Кэт, а ты когда последний раз была в отпуске?

- Очень давно. Очень. Нет, даже раньше.

Джим медленно повернулся – так, чтобы заглянуть ей в глаза:

- Поехали?

- А лаборатория? Я же сейчас вместо Гила!

- Я поговорю с Конрадом, - отмахнулся Брасс. - Поехали?

Она отзывается с непривычной растерянностью:

- Но куда?

- А куда ты всегда хотела?

- Куда-нибудь… где не надо думать, не надо желать... да куда хочешь, Джимми.

Заметил? Конечно, ты заметил, как она чуть было не проговорилась. А как часто проговариваешься ты? И она тоже наверняка замечает это, но, как и ты, тактично молчит. Ничего не было сказано. Ничего не было подумано. Просто вы вместе. Просто твои пальцы наслаждаются шелком ее волос, а ее ладонь на твоей груди снимает тяжесть с сердца.

Вы не стали уезжать далеко. Небольшой уютный отель в пригороде, зеленая лужайка с полем для гольфа, теннисный корт, бассейн и кроме лишь пара постояльцев. Идеальное место? Наверное... Вы весь день пытались делать вид, что упиваетесь этим нежданным отдыхом. А вечером, открыв балконную дверь и устроившись на кровати, выдыхая в потолок сразу два колечка дыма, ты услышал то, что хотел сказать сам...

- Джим, давай вернемся.

- Но, Кэтти, мы же только первый день как приехали!

- Пожалуйста, Джимми. Я не могу так далеко от... от Вегаса, от Линдси, от работы...

Она не стала договаривать, да ты бы и не стал дослушивать. Вы собрали чемоданы быстрее, чем два колечка дыма растаяли под потолком. Вы почти бежали к машине.

И вскоре влетели в лабораторию. В свой персональный ад, без которого нельзя. От которого нельзя быть далеко. Потому что тоска? Ну да, тоска. Выгрызающая, отравляющая, невыносимая. Пусть даже не будет Грэга рядом. Не будет его улыбки, голоса, сияющих глаз. А для Кэт? И для нее тоже. Пусть не будет Гила рядом. Зато можно ходить по коридорам, тайным голосом сердца угадывая, где ступала его нога три дня назад. Идти по этим местам. След в след. Все еще чувствуя тепло его руки на ручке шкафа, все еще чувствуя, что пройдет лишь пара дней, и его дыхание опять наполнит жизнь кислородом, который толчками эйфории запрыгает в легких.

Они вернутся. Вы дождетесь. А пока... постарайся уснуть, Джимми.