Эрик поставил блок и отвлекся, его атаковали, но тщетно. Двое молодых солдат пытались пробить защиту, но не могли, Эрик вернул внимание на них и двумя ударами оттолкнул назад.
- Проработайте это движение.
Сказал им и бросил на землю учебный меч. Парни кивнули и начали работу в паре. Эрик пошел в направлении, где он видел Белоснежку. Вышел за стену территории замка и пошел дальше, пока не увидел одинокую фигуру на горной тропе. Не спешил, следя, куда пойдет. Белоснежка шла к обрыву, где уже слышалось безумие волн, Эрик видел, как она подошла почти к краю. Сердце остановилось, но она отошла. Просто стала, обхватив себя руками. Подошел к ней и стал рядом.
- Ты никогда не оставишь меня в покое, да, Эрик?
Молчал.
Белоснежка сделала маленький шаг, стояла теперь у самого края. Сердце начало чаще стучать, кровь прилила к щекам. На уровне инстинктов – страх за жизнь. Но зачем отступать назад, если это и есть ее жизнь – то, как она живет последнее время, так не пора ли, наконец, побороть.
- Если я сделаю шаг…все закончится. Весь мир закончится вместе со мной. Это будет предательство? Или это будет та самая свобода, о которой я все еще продолжаю мечтать. Если я брошусь в это все, переступлю черту – что тогда будет?
Эрик дотронулся рукой до ее спины. Белоснежка поборола желание закрыть глаза. Если он и есть тот, кто удерживает ее от падения…Ему хочется доверять, но он же не поймет, все, что он может, это быть рядом. Эрик водит рукой по ее спине. С ним не страшно, кажется, что он способен защитить ее от всего. Опускает руку ниже на талию, вторая же касается ее локтя. И в этот момент Белоснежка хочет повернуться к нему, чтоб почувствовать тепло объятий, затеряться в них, утонуть в его тепле, но не в холоде океана.
- Эрик…
Эрик толкает. Резко вперед, так, что она не удерживается. Сердце замирает, когда другой рукой он разворачивает ее лицом к себе, и Белоснежка оказывается в дюйме от обрыва. Только он удерживает ее. Под ногами крошится земля, его пальцы больно сжимают руку. Белоснежка задыхается от страха, пытается дотянуться до него, чтоб взобраться обратно, но Эрик не дает и отсекает все попытки. Внизу бушует океан, и его брызги долетают даже сюда.
- Эрик!
- Ты этого хотела? – жестко спрашивает он.
Его голос сливается со стихией, словно не он, а она спрашивает.
- Этого?! Все закончится, Белоснежка. Решай!
Попытки спастись…Не может.
- Нет!..
Наконец дотягивается до него, сжимает рубашку на груди мертвой хваткой, но все еще не может взобраться.
- Я все закончу за тебя. Решай!
- Эрик, нет!
Еще немного, и она сможет… Эрик на мгновенье отпускает руку, но подхватывает выше кисти.
- Потом я сломаю шею ей. Ты будешь свободна. И я буду свободен. Так решай же наконец!
Белоснежка перестает сопротивляться, быть может, он прав. И он сделает то, на что у нее никогда бы не хватило духу. Рваные клочки жизни в ее голове – воспоминания, мысли, чувства. Отец, вот она принцесса, она смеется, отец играет с ней, он говорит, что однажды она станет королевой.
День, когда чужестранка впервые вошла в замок. День свадьбы и странное предчувствие. Белоснежка бежит к отцу, ей плохо, она хочет увидеть его, чтоб он успокоил, она забегает в королевские покои…
Плачет, кричит во все горло, захлебывается рыданиями, но никто не приходит, чтоб успокоить. Улыбка, ее улыбка. Что-то говорит, но Белоснежка видит только движение губ. Келья, заточение.
Дни сменяются ночами. Так долго…нет, в одно мгновенье. Она взрослеет. Она входит в тот возраст, когда ее же красота становится самым жестоким испытанием. Королева приходит к ней. Ее ласки, ее удовольствие, ее мольбы, что сливаются со стонами. Покорение, страх, ненависть и желание. То, что никогда не должно было случиться.
Надежда. Она так быстро решается на побег. Королева следит за ней, Королева все всегда знает. Белоснежка не может избавиться от чувства, что за ней неотрывно следят. Она хочет вернуться назад.
Битва. Зал. Огонь. Непобеда. Никогда. Никогда бы не смогла. Никогда не хотела.
Белоснежка-королева. Чего ты на самом деле хочешь? Чего ты на самом деле…Чего хочешь…Что…Ответь.
- Я хочу жить, Эрик!
Смотрит ему в глаза. Он меняется в лице.
- Хочу жить!
Рывком прижимает ее к себе. Она дрожит, сердце бьется слишком часто. Она не знает, на каком свете находится, где реальность, а где продолжение сна. Стихия бушует, поглощает все звуки, и даже сердца уже не слышно. Эрик гладит ее по волосам. Белоснежка зажмуривает глаза. Когда он рядом.
Белоснежка уверенно шла по коридору. Сегодня она должна была принять послов, чтоб заключить серию договоров. Все было подготовлено, она лично проконтролировала все, не желая доверять кому бы то ни было столь серьезные вопросы. Теперь она шла в тронный зал, чтоб занять свое место. Рядом с Вильямом. Он должен быть ведущим в этом деле, но это только на словах, на деле же Белоснежка лучше разбиралась в этом. Боги, она не может привыкнуть разделять свои обязанности с ним. Вильяму это не нравится и, если так и дальше будет, он может стать слишком категоричным. Белоснежке не нужно с ним ссориться. Она должна как можно скорее выработать модель поведения с ним и расставить акценты.
Входит в зал. Все готово. Идет к трону. Вильяма еще нет. Она в мыслях о предстоящей встрече, но все они неожиданно развеиваются. Что-то не так, но не сразу понимает. Останавливается. Все переворачивается с ног на голову. Она не понимает, как такое возможно. На мгновенье Белоснежка начинает сомневаться в том, не спит ли – на возвышении стоят два трона. Один из них – ее отца, второй был сделан почти точной его копией, но вместо него теперь стоит…трон темной Королевы. Белоснежка стоит, не решаясь подойти. Она отказывается верить. Что это значит? Что происходит?
Дверь позади открывается, но она не слышит.
- Они скоро будут здесь.
Голос Вильяма. Проходит мимо нее, на голове корона.
- Что это, Вильям? – не глядя на него, показывает рукой на трон.
- Трон для короля.
Словно это само собой разумеется.
- Их встретили на должном уровне. Нам остается только ждать теперь.
- Вильям…
Проходит. Ведь это ошибка…Ведь он не может. Вильям садится на трон. Подзывает к себе помощника.
- Как ты можешь, Вильям?..
Не обращает на нее внимание. Белоснежка стоит, как завороженная смотрит на него. Из состояния транса ее выводит голос глашатая:
- Его Величество…
…Вильям принял высокопоставленных гостей, как подобало. Говорил, вел себя, подписывал соглашение – все, как подобало королю. У королевы практические не было роли на этой встрече. Он взял все на себя. После того, как все закончилось, она подошла к нему, чтоб получить объяснения, но Вильям лишь сухо ответил:
- Не мешай мне выполнять свои обязанности и про свои не забывай. А этот трон, - показал, - он теперь будет стоять здесь. Без вариантов, моя королева.
Вильям вежливо улыбнулся и покинул зал.
Пора было брать все в свои руки. Она думала, он и дальше будет сидеть изучать архивы? Нет, милая, не пристало королю копаться в бумагах, пока жена правит государством за него, не пристало. Теперь все изменится. Видят боги, он не хотел причинять ей неудобство, но, если она сама не желает идти на контакт, значит, так тому и быть. Год, может, больше, родится наследник, и она совсем отойдет от дел и займется тем, чем и другие королевы. Народ принимает его, не так радушно, конечно, как ее, но ведь Вильям пока не показал себя. Быть может, даже меньше, если она уже в себе носит дитя. Вильям помрачнел…Ничего, ничего, это все еще задевает, но ведь она никуда не денется от него уже и ей придется смириться. Впрочем, ничто не мешает ему взять то, что может взять на стороне, особенно, если жена в должной мере не удовлетворяет его потребностей.
Вильям свернул в конце коридора. Направлялся в южное крыло. За все это время он так ничего и не узнал про ту женщину, что видел однажды ночью. По правде, он не особо и искал, на время совершенно забыв про то, что видел. Этот ненужный Музей Памяти. Для кого он нужен? Этим тоже нужно будет заняться. Впереди уже видел стражников. «Да что там оберегать, кроме барахла?». Вильям шел, когда вдруг дорогу преградил Охотник.
- Тебе что-то надо? – недовольно спросил король.
- Обход.
Вильям молча обошел его и пошел дальше, но Охотник снова задержал его.
- Южное крыло сейчас закрыло.
- Это по какой же причине?
- Реорганизация. Новобранцы на испытательном сроке. Проходят учения.
Вильям скривился. С каждым днем этот человек испытывал его терпение все больше.
- Пусть проходят в другом месте.
- Это вопрос безопасности центрального объекта Вашего государства, мой король. Или Ваша прихоть на данный момент важнее?
Вильям посмотрел в его глаза, Эрик выдержал взгляд. Прошло несколько секунд, прежде чем он развернулся и пошел обратно. Эрик разжал кулак. Все спокойно, опасность миновала. Как долго еще ему придется быть соучастником? Охранять ее. Черт бы побрал все это.
Когда Белоснежка зашла в место заключения, Равенна не обратила никакого внимания. Женщина сидела за столом и увлеченно переписывала что-то при свете двух свечей. Вокруг нее лежали многочисленные свитки и несколько старых книг. Белоснежка удивилась, подошла с боку и осторожно заглянула через плечо.
- Еще немного времени, дорогая.
Не отрываясь, молвила Равенна. В ветхом свитке, с которого она переписывала текст, было жизнеописание одного из старых правителей. Язык был древним, и Белоснежка не все могла разобрать, но Равенна, похоже, не испытывала трудностей. Переписывала в книгу, четверть которой уже была исписана.
- Тебе стоит нанять лучшего архивариуса. Нынешний не справляется со своими обязанностями и не следит за состоянием важных документов. Да и Вам, моя королева, - Равенна поставила точку и повернулась к ней, - стоило бы прочесть несколько трудов. Или Вы так уверены в своей непогрешимости?
Белоснежка посмотрела на раскрытые книги, взяла в руки один из свитков, но тут же положила обратно.
- Тебе это доставляет удовольствие, да? Ждешь, когда я совершу ошибку?
Равенна молча наблюдала за ней. Белоснежка криво улыбнулась:
- Я уже совершила больше ошибок, чем ты могла бы заметить. Не скрывай радости, Равенна, я же знаю, мои страдания приносят тебе счастье.
Белоснежка подошла к кровати и легла почти у самого края. Она слишком устала. Как странно, это – самое опасное место во всем замке, но именно здесь она чувствует, как проблемы отступают на задний план, она становится кем-то другим, а может, наоборот собой. Странно…нет, быть может, закономерно. Равенна задула свечи. Белоснежка почувствовала, как она легла на кровать рядом с ней.
- Не так должно быть, милая, - услышала шепот. – Не так.
Белоснежка закрыла глаза. Усталость поработила ее. Не было ни страха, ни смущения – ничего, только желание быть здесь. Уснуть. И все неважно. Пока у нее еще осталась хоть какая-то власть.
Она проснулась от холода ранним утром, когда солнце еще не начало свой путь по небу. Лежала на кровати все в том же платье. Несколько секунд смотрела перед собой на заваленный книгами и свитками стол, когда вдруг пришло осознание того, где она находится. Повернулась на другую сторону и увидела спящую женщину. Равенна лежала под одеялом, положив поверх него руку. Белоснежке отобрало дыхание от того, что она видела. Как тогда, когда она впервые посмотрела на Равенну не как на тирана и убийцу, а как на прекрасную женщину, равной по красоте которой нет и не было на этой земле. Равенна, что лежала с ней в одной постели. Утро, и ночью не было ничего, за что бы Белоснежка винила себя, ничего не было. Она вспомнила, как каждый раз после прихода Королевы сгорала в огне стыда и презрения к себе – за то, что позволила, не противилась, за то, что сама хотела этого, сама желала извращенной ласки, жестких, грубых прикосновений и поцелуев, от которых ныли губы. Хотела, ненавидела себя за то, какой слабой она делает ее, за послушание. Этой ночью ничего не было, но, быть может, она все еще спит. А если нет… Что будет дальше?
Белоснежка придвинулась ближе. Нужно было идти, идти, как можно быстрее, пока о ней никто не спросил. Но она наклонилась. Опустила барьеры - поцеловала. А когда открыла глаза, встретилась взглядом с зелеными. Равенна смотрела изучающее, ждала следующего шага, и Белоснежка не смогла противиться, наклонилась снова, но, едва коснувшись губ, спрятала лицо в ее шее.
- Тебе нельзя верить, - сказала с горечью.
- Не верь.
Равенна гладила ее по длинным черным волосам.
- Все это – твои планы. Ты хочешь власти, не меня.
Белоснежка подняла голову, чтоб посмотреть на нее: все так же молода, ни следа старости…Равенна убрала прядь волос с ее лица:
- У каждого есть своя роль. В спектакле жизни наши реплики идут одна за другой. Разве ты еще не поняла?
Она поцеловала Белоснежку. Ее руки с легкостью освободили ее от одежды. Зная тепло ее тела под своей рукой, зная ее вкус. Была ее и не ее теперь. Уже не собственность, но еще не равная. Чего она смогла достигнуть за это время, ее маленькая девочка. Целуя ее и забываясь в ней, как никогда прежде, чувствуя ярость, что все изменилось и чувствуя радость, что именно так. Не понимая себя. Слыша ее тихие стоны, вспоминая, как просила ее о большем, но теперь не просит, только прижимается ближе, только дышит так часто, и Равенна чувствует, что сама даст то, что ей нужно, ведь после всего этого времени она сама не хочет играть в эти игры. Белоснежка сжимает простыни, закрывает глаза, она выгибается навстречу прикосновениям. Так долго…слишком долго. Она прижимает Равенну к себе, чтоб в поцелуе затерялся стон. Чувствует, как по щекам текут слезы, ведь это и есть счастье, ее безумное счастье. Только с этой женщиной.
За окном вставало солнце, и его лучи пронизывали покои. Белоснежка лежала на животе, обхватив руками подушку, щурилась от яркого света. Равенна выводила на ее спине узоры, чуть касаясь ногтями кожи.
- Причина все еще во мне, да? – сказала девушка. – Причина, по которой ты тогда не убила меня, по которой не убьешь даже, если вернешь себе все. Сердце, что бьется у меня в груди. Что дает жизнь не только мне. Но и тебе.
Равенна на мгновенье остановилась, но затем продолжила. Белоснежка перевернулась на спину.
- Я не отдам тебе корону, Равенна.
Она встала и начала одеваться. Через несколько минут Равенна осталась одна. Женщина прикоснулась пальцем к губам, которые еще горели, она усмехнулась. «Корона? Дорогая, мои амбиции могут подождать, пока здесь есть кое-что более важное. Пока здесь твое сердце». Нет, она не признается себе, что вся эта история приняла неожиданный оборот и что-то изменилось. Где-то внутри. Что-то, что заставило чувствовать и видеть все несколько иначе. Не признается.