Глава 6: Церковь на холме
- Мато-кун, меня беспокоят твои оценки, - классный руководитель, пожилой и слегка полный мужчина по имени Мисима Юкио, пролистнул несколько страниц классного журнала и отложил его в сторону. – По сравнению со вторым классом, ты только за последние три недели скатился ниже некуда.
Синдзи устало зажмурился и запрокинул голову. Спать хотелось невыносимо, есть хотелось еще больше, и тот факт, что во время обеденного перерыва его вызвали в учительскую, выбешивал неимоверно. Нет, необходимость наличия школьного аттестата он не отрицал, но Акаша, в сутках всего двадцать четыре часа! Подъем в полшестого – чтобы успеть сделать и физические упражнения, и упражнения на активацию цепей. Потом пробежка перед утренней, в общем и целом бесполезной разминкой в клубе, потом уроки до двух-трех часов, потом опять в клуб – теперь уже стрельбы. В пол пятого бегом на тайную квартиру, на ходу что-нибудь сжевав, и там занятия магией. Домой он приходил только в девять, и на то, чтобы что-нибудь съесть, вымыться и сделать уроки оставалось всего полтора часа. Путем нехитрых вычислений выясняется, что на сон начинающему магу отводилось шесть часов, при необходимой норме в семь с половиной. Где их еще скомпенсировать, как не на уроках по второстепенным предметам?
К второстепенным предметам Синдзи относил все кроме математики и обоих языков. Правда, откровенно спал он максимум на одном уроке, приняв позу человека, на которого свалились все горести мира – то есть, тщательно закрыв лицо рукой. И хотя прежняя привычка компенсировать учебой нулевые перспективы на магическом фронте еще не успела исчезнуть, сосредоточиться полностью на занятиях уже не получалось. И как результат…
- Мато-кун, я хотел бы переговорить с твоими родителями, - Мисима-сенсей был настроен решительно.
Парень едва заметно скрипнул зубами. Ворошить прошлое не хотелось, но на этот раз, похоже, придется.
- Мисима-сенсей, боюсь они не смогут придти. Моя дорогая матушка уже тринадцать лет как изволила разложиться на ближайшем кладбище. Что касается моего отца, то с ним ситуация чуть лучше, он умер всего три месяца назад, и хотя его язык, губы, щеки и гортань скорее всего также успели сгнить, челюсти и зубы еще наверняка на месте. Вы все еще хотите с ними поговорить? – он пристально посмотрел в глаза преподавателю, в глубине души наслаждаясь его ошарашенным видом. – Если же вы вдруг хотите поговорить с главой семьи – я к вашим услугам.
Наверное, бить вот так, с ноги – это перебор. В конце концов, он преподаватель, и власти у него хватит, чтобы обеспечить через чур дерзкому ученику небо в овчинку. Последний год средней школы, да, но Фуюки город небольшой, и школа в нем одна. А переезжать из-за такого – слишком накладно. Опять же, если среднюю школу закончил с достаточно высокими баллами, то в старшей будет некоторая скидка на оплату обучения.
- Ясно, - классного руководителя было не так просто выбить из колеи. – Тогда поговорю с вами.
Понятно, а извиниться даже не подумал. А как же глубокие психологические травмы, вызванные потерей обоих родителей? И совсем не кажется странным, что о смерти последнего родителя ученик сообщает только через три месяца после похорон? А если подать на него жалобу директору, его уволят или нет?
- Мато-кун, последний год средней школы – это очень важный этап, от результатов экзаменов в конце учебного года зависит твое будущее. Раз уж ты взрослый человек, ты должен это понимать, - он снова взялся за журнал. – Разве не хотели бы твои родители, чтобы их сын получил достойное образование и стал успешным человеком? Как вижу, у тебя все еще хорошие баллы по математике, но этого недостаточно. Думаю, ты со мной согласен, что в этот трудный для тебя и твоей сестры время рядом должен быть кто-то, кто поможет тебе не сбиться с пути. Не стоит брать на себя слишком многое, вы ведь дети еще по сути.
Так, видимо заранее подготовил схему разговора. И судя по всему, о смерти отца уже знает. Логично, тот был весьма состоятельным человеком, а смерть – весьма ожидаемой, учитывая его образ жизни, так что некролог в газеты обязан был попасть. Синдзи уронил лицо в ладони, старательно изображая убитого горем маленького мальчика. Каждые выходные он продолжал ходить на всю ту же площадку перед торговым центром –просто посмотреть на мир Мистическими глазами. Хотя Золотое Божество, к счастью или нет, больше не встречалось, ему было просто интересно смотреть на людей, пытаться понять их сущность. И сейчас он уже начал понимать, куда дует этот гнилой ветерок.
- Да, я понимаю вас, Мисима-сенсей! – всхлипнул он как можно реалистичнее. – Это просто ужасно! Мне приходиться заботиться о сестре, экономить на всем, чем можно! Я даже не могу позволить себе нанять домработницу, нам приходиться управляться с таким огромным домом вдвоем. Отец в своем завещании четко прописал суммы, которые мы ежемесячно получаем на свои счета до достижения восемнадцати лет, и они просто ничтожны!
Как все-таки удачно, что из-за своих специфических занятий бегом он стал покупать вместо дорогих и качественных ботинок самое дешевое барахло, какое мог найти. Что те, что те расползались по швам в течение двух-трех недель, но барахло стоило в четыре раза дешевле. Так, это был обманный маневр, а теперь контратака.
- Но я не отчаиваюсь! – для полноты эффекта он даже вскочил со стула. – Преодолев испытание нищетой, я смогу продолжить дело моей семьи, ныне пребывающее в руках продажных менеджеров и совета директоров! Если я выдержу это и не сломаюсь – только тогда я смогу назвать себя достойным наследником!
Незаметно для учителя, он изо всех сил тайком ущипнул себя за руку. На глазах выступили слезы, и он воспользовался этим, чтобы со всех ног сбежать из учительской, не забыв прихватить портфель. Скрыться он решил на крыше, и только заперев за собой дверь, позволил себе расхохотаться. Смеялся долго, почти задыхаясь, но когда успокоился, настроение снова стало мрачным. Прислонившись спиной к двери, он уставился в безоблачное небо. Ситуация, на самом деле, складывалась пренеприятная. Двое недееспособных сирот, без опекунов и приличным состоянием за спиной. Чем не лакомый кусочек? Существование деда Зокена было тайной для всех, кроме собственно членов семьи, так что со стороны все выглядело так, будто они с Сакурой только и ждут того, кто примет опекунские обязанности и попутно наложит лапу на наследство.
- Ты что тут забыл? – раздался откуда-то сбоку крайне недовольный голос.
Опа, так он тут не один! Надо же, не заметил. Нехорошо конечно получилось – ржать подобным образом у кого-то на глазах.
- Ничего особенного, просто мимо проходил, - ответил он, разворачиваясь на источник звука.
Им оказалась девушка, его лет. Форма средней школы, волосы заплетены в два хвоста. Она сидела на бордюре у сетки, установленной по периметру крыши, и явно намеревалась пообедать – у нее на коленях лежала коробочка с едой. Было в ней еще что-то смутно знакомое, будто он ее недавно видел, но . Несмотря на явную красоту, Синдзи она сразу не понравилась.
- Смешинка в рот попала? – поинтересовалась девушка.
- Нет, нарвался в коридоре на кокаинового гномика, - незачем было с ней связываться, но в такие моменты он просто терял над собой контроль. Если язык без костей, это только могила исправит. – Знаешь, есть сонные гномики, которые летают под окнами и разбрасывают сонную пыльцу, чтобы детям лучше спалось. А есть кокаиновые гномики, которые распыляют где попало дурь, чтобы уничтожить человечество наркотической зависимостью, бессонницей и приступами истерического смеха. Но эти маленькие поганцы еще не самое худшее, что может случиться в школе. Вот если бы это был афродизиаковый гномик, последствия были бы ужасными! Это бы даже показали в новостях, и, разумеется, весь экран был бы закрыт цензурой!
- Ты либо придурок, либо извращенец, - констатировала девушка. – Не приближайся ко мне, и прочь отсюда. Это мое место.
- Есть документы, подтверждающие право собственности? А налоги на недвижимость платишь? Или может арендовала всю крышу лично для себя? Знаешь, я вот тоже жуткой голодный. И не вижу, почему благородному господину не отобедать на крыше школы, тем более что погода располагает.
Девушка поджала губы
- Обедай где хочешь, только ко мне не приближайся.
Синдзи пожал плечами, присел рядом с ней и вытащил из сумки купленную по дороге в школу коробку с бенто. Вот это не хорошо. Если отыгрывать легенду богатого наследника без гроша в кармане, то идти до конца. Шики-сенсей, похоже от домашней еды тебе никак не отвертеться.
«Ладно, в школу можешь носить то, что приготовишь сам, - нехотя пробурчал в голове недовольный голос. – Но еду из рук Сакуры брать не вздумай».
«Да брось, ей же нравится готовить. Не решит же она меня отравить?»
«Мне бы твою уверенность».
«Эмм… а она может?»
«Запросто. Ты ей в глаза смотрел?»
«Ну, она ведет себя странно последнее время, но не думаю, что это действительно опасно. Я же из кожи вон лезу, чтобы ей угодить, даже стираю свои вещи сам».
«В том и проблема. Она просто не знает, что делать с хорошим отношением к себе. И может попытаться убить тебя только для того, чтобы избавиться от неопределенности».
«Сразу убить? Сенсей, ты какой-то повернутый на этой теме».
«Во-первых, не я такой, это жизнь такая. Во-вторых, Сакура – маг. И как всякий маг, жизнь она не ценит. Ни свою, ни тем более чужую. Кстати, пора бы и тебе перестать».
Так-так-так, что у нас тут? Рис, немного соуса, полоски мяса в кляре. Синдзи сглотнул слюну. Мяса хотелось невыносимо. Настолько, что даже кровожадные проповеди Шики не могли испортить аппетит.
«Кстати, что ты там классному руководителю расписывал про «испытание нищетой», - вновь встрял Шики.
«Нехорошие у меня подозрения на его счет. Думаю, это его отвадит на некоторое время, а там выясним подробнее его намерения, и если он правда метит в опекуны – приму меры».
«Нет, меня больше позабавило именно то, как ты расписывал свое бедственное положение. Напомнить, сколько отдал Токо за книги, камни с рунами и частные уроки?»
«Книги и камни – это не просто спуск денег, это инвестиция! – ввернул Синдзи умное слово. – А что касается ЧАСТНЫХ УРОКОВ, которые ты совершенно беззастенчиво у нее брал – так ты мне память потер».
«Маленький еще. Иди на сестренке потренируйся, а потом, если жив останешься…»
«Достал. Честно».
- И прекрати уже на меня пялиться! – добавил он вслух, обращаясь к сидевшей в паре метров от него девушке с хвостиками.
- Я не пялюсь! – огрызнулась та.
- Пялишься! Я всей кожей ощущал, как ты скользишь по мне своим скользким, похотливым взглядом! – безапелляционно заявил Синдзи, не забывая стремительно поглощать еду. – Прекрати меня мысленно лапать, или я пожалуюсь учителям.
- Тупой извращенец.
- От извращенки слышу.
- Ты будто в астрале завис, и губами шевелил. Ты разговаривал сам с собой, я точно видела!
- То есть ты признаешь, что пялилась на меня. И вообще, не вижу, почему благородному господину немного не посходить с ума, - Синдзи указал палочками с зажатыми в них комком риса на видный с крыши город. – Мир, в котором мы живем, сам по себе безумное место. Пару недель назад я прочитал, как в Европе продают молоко. Вроде, что может быть проще – подоили корову, упаковали молоко, привезли в магазин, продали. Нет, они делают это так: доят корову, превращают молоко в порошок, везут на завод, превращают порошок в молоко, стерилизуют и добавляют консерванты, потом снова превращают его в порошок, везут на другой завод, где снова превращают порошок в молоко и расфасовывают его в пакеты. Только после этого они привозят получившуюся кошмарную бурду в магазины, и разумеется, эта бурда ничего общего с молоком не имеет кроме названия, - он засунул рис в рот и разом проглотил. – То ли дело соевые продукты, с ними все просто и понятно.
- Тупица, извращенец а теперь еще и зануда, - девушка нарочито элегантным, и от того немного смешным, движением взяла из своей коробочки какой-то кусок. – Фамилия у тебя есть? Хочу знать, на кого жаловаться директору.
- Аозаки Шики, - быстро ответил Синдзи. – А как зовут тебя, я даже знать не желаю, потому что решение проблем с помощью вышестоящих унизило бы мое достоинство. В конце концов, я должен заботиться о репутации своей семьи.
Девушка бросила на него испепеляющий взгляд, но больше ничего вслух не сказала. Молча доела свой обед и удалилась, всем своим видом источая непоколебимую гордость и достоинство. Синдзи довольно ухмыльнулся.
«У меня сегодня радость, я кому-то сделал гадость».
«Все-таки ты плохо знаешь женщин, парень. Не стоило ее доводить до белого каления».
«А что так?»
«Она из тех, кто не соизмеряет степень обиды и усилия, приложенные для мести. Того, что ты ей наговорил, вполне потянет на медленное расчленение. Причем ей не обязательно мстить тебе сейчас же, она может потерпеть лет десять-двадцать».
«Сенсей, мир не настолько ужасен, а люди не настолько злы».
«Парень, если ты по-прежнему пребываешь в плену подобных иллюзий, то этого говорит лишь о том, что ты слишком мало видел».
«Это мне говорит человек, зарабатывавший на жизнь отстрелом тех, кто не угодил Ассоциации?»
«Не на жизнь, а на исследования! – похоже, на этот раз Шики всерьез разозлился. – Я мог бы обеспечить свое существование обычным заработком, но мои эксперименты требовали огромных вложений! Ты вообще представляешь, в каких условиях мне пришлось существовать?! Эти подонки из Ассоциации отняли у меня все! Родные, дом, семейные активы – вообще все! Я успел спасти только то, что унес в собственных руках! Мне пришлось начинать буквально с нуля, ютиться чуть ли не в сарае, есть три раза в неделю, лишь бы хватало на реактивы! Я брался за работу, предлагаемую Ассоциацией по одной единственной причине – таким образом у меня была возможность научиться убивать магов, самому магией не владея!»
Синдзи пристыжено молчал. Видимо, для Шики это была самая болезненная тема. А последняя оброненная им фраза только утвердила его в мысли, что он правильно вычислил его подлинную личность.
«Понял теперь, парень? Любой маг, если он настоящий маг, а не жиденькое первое-второе поколение – это бездушное чудовище, ничего общего с людьми не имеющее. Даже лапочка Сакура, которой ты даришь пирожные, и в тайне радуешься, когда она тебя благодарит. Или ты думаешь, дед ее пыткам подвергает просто из чистого садизма? И как я тебе уже говорил, чтобы эффективно противостоять чудовищу – надо просто самому стать чудовищем еще большим, благо история знает тысячи примеров. Людям досаждали лесные элементали? Леса сведены под корень. Людям досаждали демоны? Церковные экзекуторы всегда держат наготове распятие и вязанку дров. Морские чудовища боятся даже приближаться к современным судам. Вампиры сидят в своих замках и носа оттуда не высовывают. Богов все забыли. Даже Иисус Христос, имевший в средние века огромную силу, постепенно становится карикатурой на самого себя, а лет через пятьсот закончит так же, как закончили до него Зевс, Один и Энлиль. Понимаешь теперь? С волками жить – по-волчьи выть».
«Понял я, понял».
«Ни черта ты не понял. Хотя понимаю, это моя ошибка. Слишком мягко я с тобой, надо было сразу в крови топить, а там либо выплывешь, либо нет. Ну да ничего, все еще можно исправить. Сегодня после уроков прогуляешь клуб и занятий магией тоже не будет. Надо съездить кое-куда, адрес дам».
«А зачем, если не секрет?»
«Как ты выражаешься, сделаем еще одну инвестицию».
«Ты помнишь свои сны? За редким исключением, их содержание всегда одинаково. Ты тонешь, захлебываешься в черной грязи, которая заливается внутрь твоего тела, сжигает тебя изнутри, разъедает, и словно стремится сожрать. Одного лишь этого ощущения достаточно, чтобы просыпаться каждую ночь в холодном поту, но ты держишься. Потом наступает черед голосов. Они всегда различаются между собой, как различаются два случайно взятых человека. Визгливый плач умерщвляемых собственными родителями детей; стоны подростков, забитых насмерть в уличных драках; рыдания изнасилованных, а затем убитых девушек; проклятия погибших в бесчисленных войнах мужчин; хриплые вопли стариков, которые больше никому не нужны. На всех языках мира, от давно мертвых шумерского и египетского до наречий, которые войдут в обращение только спустя несколько веков. Голоса всегда разные, но их объединяет одно – они проклинают все человечество, всем своим естеством они желают ему уничтожения. И в качестве последнего аккорда – лица. Искаженные, изуродованные, утратившие все, что в сумме составляет концепцию «человечности». И раз уж ты все прекрасно помнишь, ответь – почему ты все еще в здравом уме?»
Отполированное лезвие медленно поворачивается, посылая в глаза красноватый блик заходящего солнца. Кажется, что оно измазано в крови, хотя на самом деле металл девственно чист.
«Я не знаю. Они страшные, но просто проходят мимо, не затрагивая сознания. Сон – это всего лишь сон».
«Но сон не возникает из ниоткуда. Для обычных сновидений есть предпосылки – образы и события, собранные в период бодрствования. То, что ты видишь, можно описать только как Зло. И знаешь, это и есть Зло».
Сделанная из прессованной древесины рукоятка не выглядит слишком удобной. На ней нет ни гарды, ни упора для руки, ни выемок для пальцев. Но при этом гладко отшлифованная форма овального цилиндра лежит в руке как влитая.
«Это не мое Зло. Это то, что ты принес с собой. Так же как и магические цепи. Так же, как и знания о магии. Полагаю, по этой причине ты зовешь эти кошмары платой».
Синдзи осторожно повел перед собой рукой, сжимавшей нож. Этот клинок не выглядел угрожающим, он никогда не задумывался и не изготовлялся как орудие убийства. Мирный хозяйственный инструмент, широко используемый рыбаками для разделки рыбы, да и на обычной кухне ему всегда найдется работа. Только почему при одном взгляде на него тело наливается энергией, требующей немедленного выхода?
«Верно, оно пришло со мной. Но в тебе оно нашло благодатную почву, на которой сможет расти, чтобы однажды родиться в этом мире».
«Ты считаешь меня настолько испорченным человеком?»
«А кем мне тебя еще считать? Я же знаю тебя как облупленного, и могу сказать точно, что ты прогнил от рождения, просто родившись в этой чокнутой семейке. Впрочем, ты не настолько испорчен, как я, поскольку никогда еще не испытывал настоящей ненависти».
Нож лучше спрятать. Странно смотрится школьник, сидящий вечером перед торговым центром с хозяйственным ножом в руках.
«Раньше я ненавидел Сакуру».
«Разве это ненависть? Просто раздражение от того, что предназначенное тебе внимание переключено на нее. Если бы это была ненависть, она бы не сменилась так скоро жалостью. Стоило исчезнуть фактору, вызывавшему дискомфорт – и ты готов признать и принять ее. Нет, это не ненависть».
«А ты ненавидел?»
«О да, еще как ненавидел. Настолько, что лишился рассудка, и вернул себе здравый ум только пройдя через ад, котором нормальный человек свихнулся бы. Такая вот ирония».
Вокруг полно народу. Кто-то идет за покупками, кто-то возвращается с ними, кто-то просто проходит мимо. Все куда-то спешат, куда-то торопятся. Только один подросток сидит на скамейке неподвижно, отрешившись от всего. Желтые солнечные очки у него на носу смотрятся странно в такое время суток, но никого это не трогает – мало ли, что молодежи в голову взбредет. Глаза подростка выхватывают выражения лиц, манеру двигаться, специфические позы. Не только потому, что это интересно. Сейчас он пытается найти в окружающих отражение того, что посещает его по ночам.
Не получается. Проблема ли в недостатке ли жизненного опыта, или в юношеском подсознательном отрицании негативного, или просто в отсутствии понимания концепции «ненависти», он не видит в них того иссушающего Зла.
И в то же время он ощущает отчужденность. Поток из тел течет одновременно во все стороны, местами образуя завихрения и даже небольшие буруны возле самых дверей или в узких проходах, ведущих к остановке. Поток бурный, но чистый, может и несущий зло мелкое, бытовое, но при этом не запятнанный абсолютным Злом. Есть взглянуть на этот миниатюрный хаос Мистическими глазами, то может показаться, что время вот-вот собьется с привычной четвертой координаты и начнет петлять как попало, увлекая за собой остальные три, и мир рухнет, сомнется как бумажный лист. В этом главная опасность этих глаз – бренность скорее не абстрактного мира, а самого понятия пространства-времени становится слишком очевидна. Настолько, что к бушующему вокруг потоку страшно притрагиваться.
Но даже в окружающем буйстве хаоса есть два островка порядка. Первый – это сам подросток. Тот, кто несет в себе Зло, но при этом не захвачен им. Второй – находится на другом конце площади, и к нему понятия «добра» и «зла» не применимы, поскольку он выше них.
«Ноги в руки и бегом отсюда!» - впервые за три месяца голос Шики выглядел испуганным.
«Оно же не проявляет враждебности. Убежать всегда успеется».
«Что ты собрался делать?»
«Поздороваюсь. С моей стороны было бы невежливо делать вид, что не узнал».
«Самоубийца?»
«Просто не подозреваю всех подряд».
Подобрав портфель, Синдзи направился через человеческий вихрь, не деактивируя глаза. Так можно было не сбиваясь с шага идти прямо на золотой блеск, которого не касалось время.
«Страх потерял? Вали отсюда пока не поздно!»
«Вовсе нет. Мне страшно настолько, что я уже даже не боюсь. Кроме того, мне любопытно».
Шики не перехватывает контроль и не пытается скрыться. Если ситуация станет действительно критической – его сил хватит, чтобы уйти от погони, но пока явной угрозы нет, он не станет вмешиваться. Поэтому через семьдесят четыре шага Синдзи смотрел в алые глаза бессмертного. И слегка поклонился.
- Доброго вечера. Вы позволите мне сесть рядом?
Золотоволосый не-человек, одетый как и в прошлый раз в черные брюки и куртку, даже не удостоил его взглядом.
- Стой, где стоишь. Знай свое место.
Возражать ему – немыслимо. Синдзи осторожно кивнул, хотя внутри буквально заледенел от страха, и погасил перламутровые глаза, уже налившиеся тупой болью из-за перегрузки.
- Стоило бы прикончить тебя за то, что ты меня увидел, - протянул золотоволосый. – Но я рад, что среди этой черни нашелся кто-то, кто выказывает должное почтение.
Логично, если его сущность так просто не различить. Но если уже различил, то обращаться к ЭТОМУ можно только одним образом.
- Прошу простить мне мою дерзость, но с кем я имею честь беседовать? – выдал Синдзи самый главный свой вопрос.
Золотоволосый только хмыкнул.
- Отвечай мне отрок, зачем ты пришел сюда? – спросил он таким тоном, словно делал одолжение.
- Я пришел посмотреть на людей. Мне это кажется занятным.
- Разве ты не видишь человека в зеркале, что тебе пришлось идти в город? – усмехнулся его собеседник.
- В зеркале я вижу только себя. Здесь же я вижу многих.
Что ни говори, но ни к учебе, ни к стрельбе, ни даже к магии особого таланта Синдзи в себе не чувствовал. Где-то вытаскивала зубрежка, где-то собственное упрямство, где-то энтузиазм. Подлинным его талантом всегда было именно инстинктивное умение располагать к себе людей, даже если он одновременно ухитрялся их бесить. И, как показала практика, не только людей.
- Таким образом, ты ищешь среди этих людей нечто, чего нет в тебе самом. Или же наоборот, в тебе самом есть что-то, чем окружающие обделены, – не-человек едва заметно улыбнулся. – Это становится интересным.
Синдзи невольно поежился.
- Я не единственный маг в мире, и даже в городе, - пошел он ва-банк. – Я не столь уникален.
Спустя секунду он уже пожалел о своих словах. Конечно, человеком это существо определенно не было, и сила в нем чувствовалась огромная, но кто знает, в каких оно отношениях с Ассоциацией и Церковью? Еще через секунду он немного успокоился. Его собеседник выглядел и вел себя так, будто и помыслить не мог о какой-либо власти над собой. Вряд ли он тут же кинется строчить донос.
- Разве я что-то сказал про магию? Насколько мне известно, вас достаточно много, чтобы образовать подобие сообщества, и в таких условиях речь вовсе не о ней, - он указал пальцем на толпу. – Давай, отрок, попытайся вычленить взглядом какого-нибудь отдельного человека.
Синдзи развернулся лицом к площади и попытался всмотреться в поток людей. Ммм… ничего. Не за что зацепиться глазу, даже яркие на первый взгляд детали смазываются. Домохозяйка средних лет с матерчатой сумкой… но мало ли в мире домохозяек? Какой-то клерк в деловом костюме с портфелем… этих вообще неисчислимые легионы. Небольшая компания старшеклассников… в одинаковой форме, да и старшеклассников по стране опять же сотни тысяч. Не то, не то, все это не то…
- Вижу, это для тебя сложная задача, - вкрадчивый голос золотоволосого чем-то напоминал накидываемую на шею удавку из шелка. – Тогда даю тебе подсказку: взгляни налево. Да повнимательнее.
Парень послушно перевел взгляд к дверям торгового центра. Вроде бы ничего особенного. Все то же самое мельтешение. Что там такого он должен заметить? Или этот не-человек просто решил так подшутить над ним? Странно, но когда не смотришь ему в глаза, все благоговение перед ним как рукой снимает, хотя сам он все еще производит сильное впечатление.
Синдзи уже был готов высказать свое мнение на счет подобных розыгрышей, но вдруг в толпу что-то мелькнуло. Вроде бы ничего особенного серое пятно среди сотен таких же серых пятен, но оно моментально приковало к себе его взгляд. Еще спустя секунду удалось разглядеть человека целиком. Тот был очень высокого роста, с отпущенными до плеч волосами. Серое пятно на поверку оказалось длинной одеждой необычного покроя. Похоже на одежду священнослужителей. В руках этот человек держал вполне обычный пакет с продуктами, но лицо его выражало довольно странную смесь эмоций, когда он окидывал взглядом окружающее пространство.
- Вон там, - парень указал пальцем. – Мужчина средних лет в дурацком пальто.
Золотоволосый рассмеялся.
- Это забавно, определенно, - произнес он. – Из нескольких сот человек, что окружают тебя, ты выхватил именно его.
- Вы знаете его?
- Это местный священник, который не заслуживает своего места, - золотоволосый отхлебнул немного из бутылки, которая до сих пор стояла рядом с ним. – А теперь подумай и ответь – почему ты выделил именно его?
Почему? Да черт его знает. Подсознательный импульс, настолько глубокий, что рассудок вообще никак не участвовал в его обработке. Просто стукнуло что-то – «Этот». Даже Шики помалкивает. Похоже, происходящее озадачило его не меньше. Стоп, а если попробовать взглянуть немного иначе? Будем надеяться, двойного ускорения хватит, на большее он пока не способен.
- Time Reversal – Twice Accel, - шепнул он формулу заклинания, напрягая цепи в глаза. Блин, больно-то как...
Время замедлилось. Синдзи старательно всматривался в удаляющуюся фигуру священника. Походка. Осанка. Рябь потока времени вокруг него.
- Не могу сказать ничего определенного про него, - наконец выдавил он. – Но у меня от него мороз по коже.
- Надо же, с виду вшивый щенок, а стоит присмотреться…
- Что вы имеете ввиду? – быстро спросил Синдзи, стараясь не подать виду, что обиделся на «вшивого щенка».
- В этом городе безумно скучно, но, похоже, теперь мне есть чем развлечься, - не-человек даже не обратил внимания на его вопрос. – Что же, отрок, Король Героев дает тебе задание – иди за этим священником, и расспроси его о том, что тебя беспокоит. Обдумай его ответы, а через неделю приходи на это же место, и изложи свои соображения.
Король Героев, вот как? Такое же прозвище носил Слуга класса Арчер в отгремевшей семь лет назад Войне. Дома надо забраться в библиотеку и дочитать, чем же все кончилось. Немного поколебавшись, Синдзи отвесил легкий поклон и торопливо направился прочь. Черт с ним со священником, черт с существом, называющим себя Королем. Скорее домой, что-нибудь быстро съесть и наконец-то завалиться спать. Глаза болели невыносимо даже после деактивации.
На середине моста до взвинченного потрясением мозга, наконец, дошло, в каком состоянии находится тело, и парень повис на перилах, глядя с высоты двадцати метров на текущую реку. Страх, до этого задавленный больше присутствием Короля, чем силой воли, теперь вступил в свои права, почти полностью парализовав ноги. Дышать было трудно, так что Синдзи просто разорвал воротник рубашки, не желая терять время расстегивая пуговицу. Ну дела творятся в тихом и сонном городке, где даже якудза ведет себя цивилизованно и почти законопослушно. Съездили, называется. Ножик купили…
«Йо, сенсей, ты там еще живой?»
«Не уверен», - наверное, будь у Шики нормальное тело, его бы трясло.
«Он назвался Королем Героев».
«Он и есть Король. Его имя - Гильгамеш».
«Ты все знал и мне не сказал ни слова?»
«Разумеется, не сказал. Иначе бы ты стал на меня полагаться, и перестал бы действовать самостоятельно».
«Гильгамеш был Слугой в Четвертой Войне, ты ведь в курсе?»
«В курсе. И предупреждая твой вопрос, я не имею представления, как эта мразь сумела продержаться столько времени после окончания войны».
Синдзи оперся о перила спиной и посмотрел в темнеющее небо. Звезд на нем не было видно, их свет полностью перебивался городским освещением.
«Покурить бы, - вздохнул Шики. – Черт, вечность не курил, а после такого что-то потянуло».
«А за что ты так этого Короля не любишь? Вроде он выглядит относительно адекватным».
«Да так, немного не сошлись во мнениях, а у него оказалось больше аргументов».
«Звучит как описание воровских разборок. Он отказался платить тебе за выполненный заказ?»
«Нет, это он взял с меня плату большую, чем договаривались. Хотя там я сам сглупил порядочно, - Шики немного поколебался и добавил. – Кстати на счет священника. Действуй так, как знаешь, но имей ввиду – он очень опасный человек».
«Наблюдатель от Святой Церкви?»
«Хуже. Экзекутор».
«О Акаша... Прости сенсей, я дебил и не лечусь. Может хоть подскажешь, в какое дерьмо я вляпался?»
«В самое дерьмовое дерьмо, какое есть на свете».
«И что теперь делать?»
«Решай свои проблемы сам. Хотя, знаешь, как говорят… яд, мудрецом тебе предложенный, прими, из рук же дурака не принимай бальзама. И Король Героев, и священник – они весьма неглупы, и у них, если действовать осторожно, можно много почерпнуть. Если конечно в процессе не расстанешься с головой. Сам понимаешь, знания и деньги не пахнут».
Синдзи немного подумал. Сверился с часами. Прислушался к собственным ощущениям. Желудок, не видевший пищи с самого утра, отозвался низким угрожающим рыком.
- Лучше отложим это на завтра. Это ведь не потому, что мне страшно? – прошептал он вслух и опять посмотрел вниз. Внизу река несла к морю черные, как ЖИЖА воды. Внутренности сжал непроизвольный рвотный спазм. – Хорошо, хорошо. Мне страшно.
Брат опять задерживался. Сакура перевела взгляд с настенных часов на свою тарелку, в которую был налит давно остывший суп. Осторожно зачерпнув содержимое ложкой, она попробовала его на вкус, и тут же решила, что не настолько голодна, чтобы съесть это. Тут же где-то в самой глубине души вспыхнула злость и на себя, за то, что перевела продукты, и на глупого брата, за то, что заставил ее беспокоиться. Этот импульс был слабее, но длился дольше обычного, так что ей пришлось собственной волей загонять обратно заклубившуюся черноту.
Готовила она уже больше двух месяцев из расчета только на себя. Брат наотрез отказывался даже прикасаться к ее стряпне, в каменным лицом запихивая в себя по утрам густо залитую соусом лапшу быстрого приготовления с соевым мясом. Да и вообще складывалось впечатление, что он всеми силами ее избегает. Даже в те моменты, когда он приходил к ней удовлетворить ее собственные потребности, бросалось в глаза, что меньше всего на свете ему хочется прикасаться к ней.
В общем и целом, Сакура чувствовала себя отвратительно. Вернее сказать, еще более отвратительно, чем обычно. Вдобавок ко всему, что ей довелось вынести в стенах этого дома, теперь добавилось чувство собственной ненужности. В такой ситуации вчерашние слова брата о том, что он пытается сделать ей приятно, казались даже не враньем а откровенным издевательством, даже более изощренным, чем внедрение в тело Магических Червей. Право, лучше бы он продолжал вымещать на ней дурное настроение, чем демонстрировал такое отрицание ее существования.
- Идиот, - прошипела она неожиданно даже для самой себя.
Ситуацию скрашивали сладости, которые брат ей иногда приносил, но не намного. Сперва она втайне радовалась, надеялась, что после травмы он стал лучше к ней относиться, но сейчас ей иногда казалось, что это просто очередная издевка. Радуйся, сестренка, я торопливо впихну тебе в руки это пирожное, но ты все равно для меня пустое место. Похоже, он ненавидел ее куда сильнее, чем она прежде полагала. Впрочем, очередное пирожное исправно занимало свое место в центре магического круга, защищающего от очерствения. Так Сакура могла хотя бы в мыслях позволить себе надежду на что-то лучшее.
Хлопнула входная дверь. Сакура, все еще гипнотизировавшая тарелку с супом, очнулась от своего транса и сверилась с часами. Сегодня он раньше обычного.
- Привет, - пробормотал брат, входя на кухню и старательно смотря куда угодно, только не на нее.
- Доброго вечера, - ответила она ровным голосом, стараясь не выдавать поднимающуюся в душе злость.
Развивать разговор он ожидаемо не стал. Даже не взглянув в сторону кастрюльки с супом, вытащил из холодильника пакет с пельменями, соус и банку с маринованными овощами, и принялся сооружать нечто, отдаленно похожее на еду. Сакуру слегка передернуло. Как это вообще можно есть? Пока она находила только одно объяснение – неприязнь брата к ней была так велика, что он был готов терпеть пытку продуктами быстрого приготовления, лишь бы не прикасаться к чему-то, что готовила она. Это все из-за того, что ее назначили формальной наследницей семьи Мато? Но это же практически ничего не значило, все равно вся власть была в руках деда. А Магическую метку он все равно не смог бы получить, не имея собственных цепей, имплантацию Червей он бы не пережил. Неужели он этого не понимает? Или причина в чем-то другом?
Наблюдая за тем, как брат заливает сваренные пельмени соевым соусом и бросает сверху полную горстку овощей, она попыталась вспомнить, как первый и единственный раз увидела перламутровые глаза. Может, проблема в этом? Ведь именно после этого он начал стремительно меняться, а потом и пропадать из дому, приходя только к ночи. Что такое с ним случилось в тот момент, когда он прочитал злополучное заклинание, которое даже теоретически не могло сработать в его исполнении?
- Сакура, - вдруг сказал брат. – Когда ты на меня так смотришь, у меня мороз по коже идет.
- Что-то не так, брат?
- Ты меня последнее время пугаешь, - брат попытался улыбнуться, но получилось явно вымученно. – Ты часом не замышляешь меня убить?
- Что? – Сакуру такое предположение сильно удивило. Если не считать редких нерациональных вспышек, которые иногда ее посещали, она никогда не питала к нему такой ненависти, чтобы желать ему смерти.
- Ну почему бы и нет? – брат не стал садиться за стол, держа миску перед собой на весу. – Судя по тому, что я видел в Зале Червей, и эффекту, который они на тебя оказывают, ты должна была возненавидеть этот дом и его обитателей до самой глубины души. - Он попробовал получившееся блюдо, едва заметно поморщился и добавил. – Будь я на твоем месте, и имея такую силу – сжег бы тут все и всех, получил страховку, потом вывел бы из себя червей – и зажил бы счастливо. – Он совсем неуместно хитро улыбнулся. – Может, у тебя в комнате уже круг начерчен, да ритуал на десяток строф приготовлен, чтобы камня на камне не осталось?
- Но у меня нет другого дома, и другой семьи, - тихо ответила Сакура. – И у меня нет особой силы. Меня почти не учили магии, только самым основам.
Блямс!
Это брат выронил ложку, и так грохнулась на пол.
- Эээ… чего?
- Меня почти не учили магии, - повторила Сакура.
Несколько секунд брат просто открывал и закрывал рот, как вытащенная из воды рыба.
- А… э… а смысл?! – наконец выдохнул он.
- Не знаю, - честно ответила девушка.
- Тааак, - протянул брат, озадаченно рассматривая свои пельмени. – Ну этого я вообще не понимаю. Если дедуля заполучил в семью способного мага, какой смысл эти способности не развивать?!
Он вопросительно взглянул на Сакуру. Та только пожала плечами. Себе она на эту тему думать запретила, заставив себя все принять как должное.
- Тогда зачем тебе регулярно посещать Зал Червей? Зачем просиживать часы в библиотеке? Я мог бы понять, что ты магией не пользуешься принципиально, но такое… блин, и в этом сумасшедшем доме мне приходится жить!
- Магия семьи Мато – черви. Они хранят знания о способах и приемах колдовства надежнее памяти. Но дедушка сказал, что они пробудятся, когда придет время.
- А когда они пробудятся?
- Дедушка не сказал.
- Гррр... кстати про деда. Ты не в курсе, где он? Хочу спросить кое-что.
- Позавчера вечером дедушка сказал, что ему придется покинуть этот дом на длительное время, возможно, более чем на год. Сказал, чтобы все его прежние распоряжения соблюдались в точности. Так же он просил тебе передать, чтобы ты был разумнее в тратах, твоя манера сорить деньгами его сильно огорчает.
- Вот же клещ, смылся именно тогда, когда понадобился. А почему ты мне сразу не сказала?
- Но ты не спрашивал, - удивленно ответила Сакура.
Брат испустил тихий стон и пробормотал под нос что-то про язву, которую вырастил себе на голове.
- Так, это надо все обдумать, - наконец сказал он, схватил чистую ложку и почти убежал к себе.
Сакура проводила его взглядом. Нет, с братом определенно что-то не так, и раз уж она сейчас в доме главная, пускай и чисто формально, оставлять все на самотек она не будет. Может проследить за ним? Эта мысль показалась ей дельной.
Эта операция прошла практически идеально, местность была полностью зачищена менее чем за десять минут. Зариновое облако быстро накрыло палаточный лагерь, уничтожив в нем все более-менее живое, и теперь ветер гнал его дальше в необитаемые области гор. На такой жаре зарин полностью распадется на безвредные компоненты меньше чем за четыре часа. Выжившие были, но добить их не составило никаких сложностей, после чего напарник магией выжег все внутри периметра. Искусственно созданный одной из террористических группировок очаг лихорадки Эбола, способный в считанные дни распространиться по всему штату Кашмир, был полностью нейтрализован.
Напарник, сидящий рядом, все еще бледен как смерть. Забавно, учитывая, что буквально только что он без тени сомнений и был этой Смертью. Вечно он из-за всякой ерунды расстраивается.
- Скажи, что мы поступили правильно, - глухо говорит он.
- Мы поступили правильно, - этот диалог вы двое повторяете почти каждый раз. – Здесь погибло около двухсот человек. Учитывая плотность населения в этой области, труднодоступность квалифицированной медицинской помощи и саму смертельность вируса, промедление могло вызвать эпидемию, которая унесла бы жизни десятков тысяч.
- Хотелось бы в это верить.
Пожимаешь плечами и закуриваешь сигарету. После операций всегда хочется покурить, причем обязательно самую дешевую второсортную дрянь без фильтра. Эдакая компенсация совершенного убийства самоистязанием. По крайней мере, за это заплатят. Индийское правительство убивало двух зайцев одним выстрелом, устраняя угрозу эпидемии и сваливая вину за гибель беженцев на пакистанцев, получив таким образом весомую карту в политической борьбе. Кстати про деньги. Достаешь сотовый, набираешь номер.
- Алло, Лифшиц? Это Макири. Слушай, дело срочное. Продай немедленно все мои акции British American Tabacco и на всю выручку плюс резерв купи акции SSL International... Не слышал новости что ли? Американский сенат принял новый антитабачный закон, и одновременно снизил финансирование школьного образования почти на 10%. Ах да, у тебя там еще ночь. Ну извини… Сделаешь, так? Тогда до связи.
- Ты чем-то кроме денег думаешь? – напарника обсуждение финансовых дел всегда вгоняет в фрустрацию.
- Голова твоя седа, да не соображает нифига. Если бы я не заботился о поиске тех, кто готов оплатить наши действия, ты бы даже на билеты у Тосаки занимал. Кстати, вернешься в Лондон, поинтересуйся у нее, сколько стоит обустроить магическую мастерскую, она должна в таком разбираться как никто.
- Зачем тебе мастерская, если ты не маг?
- Я им не был. До недавнего времени, - на лицо невольно наползает хитрая улыбка.
- То есть… КАК?! – ого, аж вскочил от удивления.
- Коммерческая тайна. Технология пока сырая и неуклюжая, расскажу, когда отшлифую до приемлемого уровня. Скажем так, наследие моего деда, чтоб ему на том свете подавиться, сыграло некоторую роль.
После нескольких минут энергичной перепалки все-таки удается его убедить не совать куда попало нос. Напарник снова усаживается на камень и перенаправляет свое неудовольствие в другое русло.
- Вкладывал бы деньги во что-то полезное. В гибридные двигатели или в производство синтетического мяса. Ты словно издеваешься над всем, что мы делаем. Доля в водочном производстве, контрольный пакет какого-то интернет-провайдера и теперь вот почти 2% акций крупнейшего производителя презервативов.
Ничего ты не понимаешь, балда.
- Как ни крути, мне приходится сдерживать демона в себе, и давать ему поблажки, чтобы он не сожрал меня изнутри, - с силой затягиваешься. – А инвестируя производстве в средства контрацепции, я убиваю больше людей, чем их есть на планете, при этом никому не причиняя вреда. Я умен, правда?
- Ты меркантильная сволочь, которая обожает манипулировать людьми, проворачивать финансовые махинации и заедать свои злодеяния суперострым тофу, - ухмыляется напарник. – Вот я все готов тебе простить, но только не твои попытки меня им накормить.
- Не смей покушаться на святое! Секрет суперострого тофу раскрыли нам огненные элементали, мы должны с благодарностью принять сей дар Гайи!
Вся напряженность обстановки улетучивается за считанные минуты.
- Кстати, - вдруг вспоминает напарник. – Недавно получил весточку от Тосаки. В Часовой Башне обсуждают возможность создания нового Грааля.
Пальцы моментально сминают сигарету. Кровь бьет в голову, зубы сжимаются под поднимающейся в душе волной ярости. Снова?! Снова проклятая Война Святого Грааля?! Уничтожу!
- Вот как? – голос пока остается спокойным. – Прошлые попытки ничему их не научили?
- На этот раз собираются все проделать чисто. Это же маги, они своего не упустят, особенно когда Третья Магия болтается буквально под носом.
- Но как они собираются его восстанавливать?! Айнцберны не станут предоставлять Ассоциации сосуд, да и механизм Командных Заклинаний был намертво вшит в духовные жилы Фуюки. Или дедуля Зелретч соизволил спуститься на грешную землю и показать как надо?
- Есть у них сосуд, - мрачно говорит напарник. – Не знаю, откуда, но сосуд у них есть, как и инструкция к созданию Командных Заклинаний.
- Ублюдки, - ненависть вскипает, словно бурлящая лава. Темная сущность, поселившаяся на задворках сознания, предвкушает пиршество. – Сосуд, да?!
- Что, собираешься участвовать? – непонимающе спрашивает напарник. – Но у тебя нет шансов, твои кровные привилегии тут не сработают.
- Мне и не нужно участвовать. Я просто не дам Войне начаться!
…
День у Синдзи не задался с самого утра. Даже если не обращать внимания на яркий и жуткий сон про зачистку где-то в горах, сегодня ему предстояло самое страшное испытание за всю его жизнь. Даже если не вспоминать про Сакуру, пристально следившей за ним все утро. Ему нужно было сходить в церковь.
Церковь города Фуюки традиционно считалась местной достопримечательностью, и в то же время одним из самых малопосещаемых мест. Даже местные немногочисленные прихожане собирались там не чаще, чем раз в неделю, по воскресеньям. Кто-то пенял на отдаленность этого места, кто-то – на нездоровую атмосферу. От себя же Синдзи был готов добавить, что тамошний священник способен вылечить запор взглядом.
Строго говоря, тащиться в такую даль было откровенно лениво, и тратить драгоценный выходной на беседу с настолько мрачным типом вообще не улыбалось. Можно было сделать уроки, можно было усиленно попрактиковаться в водной магии, сходить куда-нибудь развлечься или просто выспаться как следует. Но приказ Короля Героев намертво засел в памяти, и пятая точка подсказывала, что лучше этот приказ выполнить. Во избежание необратимой порчи собственной шкурки.
Дорога заняла почти час, и спустя этот час он открывал тяжелые двери церкви. Внутри было мрачновато, несмотря на солнечный день. Священника не было видно, так что Синдзи решил немного осмотреться и прошел вглубь.
Впрочем, смотреть было не на что. Обстановка была скромной, если не сказать скудной. Простые деревянные скамьи для прихожан, голые белые стены, потолок и окна без витражей и орнаментов, казалось бы, типичных для католических религиозных сооружений. Даже место у алтаря было каким-то пустынным. Казалось, что вся эта церковь является материализованным воплощением уныния.
- Добрый день, - раздался голос у него за спиной.
Синдзи от неожиданности вздрогнул и обернулся. Всего в двух метрах от него стоял давешний священник и беззастенчиво его рассматривал.
- З-здравствуйте, - присутствие этого типа давило как многотонный пресс. – Простите, дверь была открыта.
- Ничего страшного, дитя мое. Церковь – дом Господа нашего, и двери ее открыты для всех нуждающихся, - священник направился к алтарю.
«Нет, ты только посмотри на него! – со смесью зависти, страха и восхищения прошептал Шики. – Идет, словно стелется, ни единого лишнего движения, а ведь он давно не молод. И я даже не заметил, как он подошел. Профессионал высшего класса, чтоб его черти взяли».
«Сможешь с ним справиться, если что?» – обеспокоенно поинтересовался Синдзи.
«Не думаю. Он и в лучшие мои годы был бы неприятным противником, а уж в теле такого хиляка, как ты… определенно без шансов».
Безропотно проглотив «хиляка», он последовал за священником.
- Простите, не знаю вашего имени…
- Котомине Кирей, - глухо ответил тот. – И так, я слушаю тебя, дитя.
Синдзи попытался собраться с мыслями и вспомнить все, что втиснулось в прошлый вечер.
- Я хотел бы поговорить с вами о людях. Точнее, о зле, которое они в себе несут.
- Странный интерес для молодого человека, - заметил священник. – Но я тебе отвечу. С точки зрения учения Церкви, все зло, что есть в мире, порождено низменной природой самого Человека, и с этим злом можно и должно бороться. Для этого Церковь и существует – она помогает людям обуздывать самих себя, делает их достойными лучшего творения Господа. Я ответил на твой вопрос?
- Вы отвечали мне с точки зрения простого священника? – вдруг поинтересовался Синдзи.
- А разве я мог бы отвечать как-то иначе?
- Прошу прощения, но я хотел бы услышать ваш ответ не как простого священника, а как экзекутора и волшебника, достаточно осведомленного о природе мироздания, - и тут же торопливо добавил. – Не надо на меня так смотреть. Моя фамилия Мато, вам это о чем-нибудь говорит?
Кирей несколько секунд изучал его, и в пустых глазах мелькнула тень заинтересованности.
- Мато, вот как? Мне знакома эта фамилия, - спокойно произнес он. – К сожалению или к счастью, члены семьи, утратившей магию, редкие гости в этой церкви.
«Не поддавайся на провокацию, - посоветовал Шики. – Он всегда такой».
- Что есть – то есть, - легко согласился Синдзи. – Нам как-то больше по вкусу атеистические взгляды. И я повторю вопрос: что вы думаете о зле, которое люди в себе несут?
- Вряд ли я могу в полной мере удовлетворить твое любопытство, - проговорил Кирей, продолжая сверлить его жутковатым взглядом. – Насколько я могу судить из своего опыта, способность творить и добро и зло заложена в самой людской природе, и поскольку эти понятия относительны для каждой культуры, социального слоя или просто отрезка времени, их порой даже сложно различить.
- Так-то оно так, но если скажем взять тысячу человек со всех концов света и спросить у каждого, что такое зло, их ответы так или иначе будут похожи. Таким образом, можно вывести некий общий знаменатель, архетип самой концепции зла, объединяющий в себе, грубо говоря, все зло этого мира. Что вы об это думаете?
- Не знаю, какой терминологией в таких случаях пользуются маги, - с толикой иронии заметил Кирей. – Но в Церкви этот архетип зла называется Дьяволом, и он есть ее первейший враг.
- Дьявол? Хм, интересно, интересно, - Синдзи почесал затылок, мысленно примеряя на себе новый статус. – Но судя по всему, этот ваш «дьявол» не более чем абстракция, а демоны, против которых борются специально обученные экзорцисты – всего лишь частицы Шестого воображаемого элемента, нашедшие себе прибежище в душах случайных людей. Я же говорю о материальной реализации концепции зла.
- Почему бы тебе не спросить у твоего дедушки? – поинтересовался священник.
- У него снега зимой не допросишься, чего уж там уделить время собственному внуку, - без колебаний соврал Синдзи, тяжело вздохнул и указал на свои уже изрядно разбитые ботинки. – От такой жизни не только в церковь пойдешь, но даже и в секонд-хэнд.
- Немного не вежливо сравнивать церковь с магазином ношеной одежды, - голос Кирея похолодел до уровня полярной ночи. – Но раз уж ты так ставишь вопрос, Мато-кун, то лучше всего спросить у самого воплощения. Чего оно жаждет? Как относится к своей природе? Если Зло, существующее в людских душах, отделить от них и дать ему собственный сосуд, можно ли его по-прежнему считать Злом?
- Предположим, желает оно того же, чего желает любое воплощение зла из манги за пятьсот йен, которая продается в магазине в пяти кварталах отсюда. То есть убить всех людей, забрать наших женщин и драгоценные металлы, ну и так далее в том же духе.
- Спроси у него самого, - терпеливо ответил священник. – Если оно страдает от своего предназначения, испытывает муки совести, то оно наверняка является Злом. Но если ему все это чуждо – какое право мы имеем его так называть?
Синдзи задумался. Похоже, что Кирей не воспринимал его всерьез, но оно было и к лучшему. Но вопросов в голове появилось больше, чем ответов. Впрочем, их уже можно будет задать Шики, в более спокойной обстановке. Коротко попрощавшись, он вышел вон из церкви, изо всех сил стараясь не перейти на бег. С первого же момента пребывания здесь ему чудился запах мертвечины. И он почему-то казался приятным.