Глава шестая
Хельга сидела на кровати, разглядывая фотографию Арнольда на ее медальоне. Злость, которую она испытывала весь день, давно улетучилась. Она обвела пальцем продолговатую голову.
— Почему, почему, почему? Почему я продолжаю причинять боль тому, кого люблю?
Хельга застонала.
— Если бы только у меня была хоть какая-то надежда. Какой-то знак, что однажды, он обратит на меня внимание. Если бы только он мог заметить что-то хорошее, что она сделала. Если б хотя бы раз, я могла чем-то заслужить его комплимент. Какая-нибудь мелочь, которая помогла бы мне чувствовать себя лучше, дала бы лучик надежды.
— Эй, Хельга, ты уже ложишься?
Хельга поморщилась. Опять Мириам прерывает ее монолог.
— Да, мам. Ложусь. Можешь выключать свет.
Но Мириам, казалось, еще хотелось поговорить.
— А, Хельга, как сегодня была школа? Забыла спросить за ужином.
— Как обычно. Скукота.
— Знаешь, Хельга, ты говоришь, как будто тебе это не нравится, но ты ведь неплохо учишься. И оценки у тебя хорошие. Я просто хотела сказать тебе, что очень тобою горжусь.
— Подумаешь, всего лишь дурацкие тесты. Их даже Керли с Сидом смогли сдать.
— А как дела у твоих друзей, Хельга? Как же ее зовут?.. Ах да, Фиби. Как она?
— У нее всё отлично, Мириам, — сказала Хельга, надеясь, прекратить этот разговор как можно скорее.
— А как тот мальчик, с которым ты дружишь? Сейчас вспомню… Альфред, Альвин?..
— Арнольд? — у Хельги перехватило дух. Ее угрюмое расположение духа как ветром сдуло, и все ее чувства заработали на полную силу. Мириам коснулась опасной темы.
— Да-да. Арнольд. Как он? Знаешь, по-моему, он просто замечательный мальчик.
Хельга решила, что нужно сейчас же отвлечь внимание от этой темы. Самым беззаботным тоном она принялась демонстрировать свле дурное мнение о нем:
— Арнольд? Этот дурак? Такой же тупой, как и всегда. Ноль, пустышка, жалкий клоун.
Но Мириам восприняла это не так, как она рассчитывала.
— Что-то ты чересчур протестуешь. Такое ощущение, как будто кто-то кем-то увлечен.
— МАМА!
— Ну, что ты, Хельга, в твоем возрасте совершенно нормально начать замечать мальчиков. И ты можешь обо всем рассказать своей маме, я умею хранить секреты.
— Во-первых, Мириам, ничего, я повторяю, НИЧЕГО между мною и Арнольдом нет. А если бы и было, тебе бы я стала рассказывать в последнюю очередь! Ну, может, в предпоследнюю. В последнюю очередь я бы рассказала отцу. И Ольге. Ольга — была бы на предпоследнем месте. Так что ты — на третьем с конца.
— Да ладно, Хельга, я просто тебя дразню. Но если тебе кто-то нравится — это совершенно нормально. Особенно, если это такой замечательный мальчик как Арнольд. Он очень милый — это ты должна признать.
Хельга скорчила рожу, но поняла, что загнана в угол.
— Да, да, в нашей школе есть и похуже.
Мама Хельги вдруг расчувствовалась.
— О, моя малышка растет, — она шмыгнула носом. — Скоро ты начнешь ходить на свидания, тебе начнут названивать мальчики, прямо как раньше твоей сестре Ольге. А потом ты выйдешь замуж и уйдешь от нас, — Мириам начала тереть глаза.
Хельга застонала. Ну, сколько еще Мириам собирается так издеваться над нею? Что за привычка совать нос в чужие личные дела? Она свернулась в кровати, ее тело излучало ауру «Не приставайте ко мне».
Мириам встала и повернулась к двери. Она знала свою дочь. Оставалось только уйти, ведь у Хельги явно не было настроения разговаривать. Как обычно.
— Ладно, я пошла, — Мириам было грустно. Ей хотелось с кем-то поговорить. Она уже положила руку на дверную ручку, когда из-за спины донесся тихий голос.
— Мам?
— Да, дорогая.
— Думаешь, я когда-нибудь выйду замуж?
— Ну, Хельга, большинство людей когда-нибудь женится.
— А если я выйду замуж, я ведь буду счастлива?
Мириам повернулась и посмотрела на свою дочь. По ее лицу она видела, что ее действительно волновал этот вопрос. И Мириам поняла, что сейчас Хельге нужна ее поддержка. Для нее подобная ситуация была очень непривычна, и Мириам не была уверена в том, что она могла с нею справиться. Слишком много сегодня было коктейлей. Однако, она знала, что должна попробовать.
— Ну, Хельга, мне сложно это сказать. Для того, чтобы брак удался, нужно приложить немало усилий. От обоих супругов.
— А по-простому никак нельзя? Короткий путь. Ну, предположим, что девочка супер-красивая, умная, милая, и мальчик сразу ее обожает и хочет быть ее навеки…
— Хельга, это вовсе не простой путь. Сначала ты думаешь, что выйдешь за кого-то замуж, а дальше будет не жизнь, а сахар. А потом он начинает слишком часто задерживаться на работе, а когда приходит домой, то кроме еды ему от тебя ничего не нужно. И ты вдруг обнаруживаешь, что всё свое время проводишь на кухне, за уборкой, стиркой, занимаясь детьми, и не слышишь за это даже «спасибо», пока всё что он делает — это смотрит по телевизору футбол или какие-нибудь дурацкие викторины, не убирается за собой, оставляя на столе грязную посуду, и почти не разговаривает с тобой, разве что кричит и жалуется, что ты слишком много времени тратишь на коктейли и общественную работу, хотя он сам в этом виноват, ведь...
Мириам резко умолкла, как будто осознав, наконец, где она находится и с кем разговаривает. Она посмотрела на свою дочь, и заговорила медленно и серьезно.
— Хельга, если ты не хочешь, чтобы брак стал для тебя неволей, ты должна позаботиться, чтобы он не стал ею и для твоего избранника. Тебе нужен хороший мальчик, который будет уделять тебе внимание. Который заметит, когда ты грустишь, который спросит, что у тебя не так. Который захочет тебя выслушать и поговорить с тобой. Едва ли для отношений есть что-то более важное, чем откровенность друг с другом. У всех есть проблемы. Когда ты чего-то боишься, чем-то обеспокоена, когда ты чувствуешь себя одиноко, возможность поговорить имеет очень большое значение, иногда одно это позволяет всё исправить. Но это требует многих усилий.
— Короче, ты говоришь, что легкого и просто пути к счастливому браку нет.
— Просто на то, чтобы брак не развалился, уходит много сил. Что же касается счастья… — Мириам не могла завершить свое предложение. В повисшей тишине можно было услышать, как где-то внизу работал телевизор.
— Но если оба стараются, то ведь всё получится, правда?
Мириам призадумалась.
— Да, Хельга, если и муж, и жена прикладывают усилия, то всё получится. Весь секрет в том, что они должны уметь разговаривать друг с другом. Если ты не можешь поговорить со своим мужем… — Мириам постаралась подобрать слова, — Нужно говорить. Нельзя скрывать свои чувства. Надо рассказывать о своих проблемах.
Хельга поникла. Слова матери не вселяли надежды.
— Но будь очень внимательной и осторожной и убедись, что твой избранник тоже всерьез намерен относиться к вашему браку. Убедись, что он будет тебя, заботиться о тебе, проводить с тобой время, разговаривать с тобой и… — ее голос постепенно умолк.
Приглушенный звук телевизора внизу сделался громче, грозя помешать их уединенному разговору.
Вдруг Мириам села на кровать и, обняв Хельгу, прижала ее к себе. Она всхлипнула.
— О, Хельга, пожалуйста, не испорть себе жизнь. Не связывай ее с бессердечным человеком, который не будет тебя замечать, которого не будет рядом, который даже не будет сознавать, что ты существуешь. С каким-нибудь бывшим игроком школьной футбольной команды, который потом будет всё свое свободное время тратить на телевизор и покер с друзьями. Пообещай мне, что будешь осторожной.
— Мам, ты в порядке? — Хельга немного перепугалась. Она не привыкла видеть свою мать такой эмоциональной. Обычно Мириам тихонько сидела в сторонке, и, казалось, ничто в жизни ее не интересовало.
— Просто пообещай мне, что подождешь, пока в твоей жизни появится подходящий человек. Лучше тебе оставаться одной, чем связать свою жизнь с мужчиной, который будет плохо с тобой обращаться.
— Не беспокойся мам. Тот, кого я изберу, будет идеальным, ничего другого я не потерплю. Либо так, либо я вообще никого не выберу.
— Обещаешь?
— Да, мам. Обещаю.
Мириам немного успокоилась.
— Я уверена, он будет всем, о чем ты мечтаешь. Он будет милым, добрым и нежным. Надеюсь, он будет похожим на твоего друга Арнольда.
Хельга поежилась. Она поверить не могла, что разговаривает об Арнольде. Да еще и с матерью.
— Мам, да что с тобой такое? Почему ты всё время начинаешь говорить об Арнольде? Он мне даже не нравится.
— Ну, просто он мне кажется милым. Он беспокоится за тебя. Мне нравятся мальчики, которые не боятся показать, что заботятся о других. Я заметила, что вы иногда играете вместе. И, по-моему, вы бы стали красивой парой.
— Правда? — на какую-то секунду Хельга растерялась, выпустив на поверхность свои истинные чувства. Очень уж соблазнительной была эта мысль. Она у алтаря в прекрасном кружевном белом платье, а рядом с ней Арнольд, который светится от обожания. Цвета возникшего образа такие яркие, что в реальной жизни таких не встретишь. Она почти могла почувствовать запах цветов. О, это была бы самая дорогая свадебная церемония в истории. А самое замечательное то, что платил бы за нее Большой Боб! Но вскоре инстинкт напомнил ей, что она должна собраться. Призвав на помощь все свои актерские способности, она сказала беззаботным тоном:
— Ну да, конечно, я бы могла связаться с парнем намного хуже его. Но я пока не буду ничего решать. Я дождусь, пока найду самого лучшего.
— Что ж, надеюсь, ты найдешь его, кем бы он ни был. Но запомни, главное, чтобы он умел слушать. Чтобы он был кем-то, с кем ты могла бы говорить. Спокойной ночи, милая, — с этими словами Мириам еще раз обняла дочь и вышла.
Хельга вздохнула.
— Да что это мне в голову взбрело — советоваться с Мириам? Еще одно доказательство того, насколько я безнадежна. Какие мы обе безнадежные. Какая мать, такая дочь. Законченная неудачница.
Мириам была обеспокоена. Ей показалось, что Хельга была еще дальше от нее, чем обычно: всё время ерзала и была готова сорваться. Особенно, при упоминании ее друга. На какое-то мгновение ей показалось, что Хельга вот-вот откроется. Мириам надеялась, что кулинарный урок поможет им сблизиться, но это не сработало. Она спустилась вниз. Услышала работающий телевизор. Подумала о том, чтобы поговорить о дочери с Большим Бобом, но быстро отмахнулась от этой мысли. Вместо этого она пошла на кухню и сделала себе коктейль.
Хельга быстро легла в кровать. Ее эмоции всё никак не успокаивались, и она не могла заснуть. Весь этот разговор оставил ее встревоженной. Что если она так и не встретит мужчину для себя? Что если — тьфу-тьфу-тьфу — окажется, что Арнольд не предназначен для нее? Если он так и не обратит на нее внимания? Что если всё пойдет не так? Что если она сама окажется в положении Мириам? Что если (Хельга вздрогнула при этой мысли), что если Арнольд станет таким же, как Большой Боб? Нет-нет-нет-нет. Такого никогда не будет. Только не Арнольд.
Хельга потуже завернулась в одеяло. Казалось, в этой комнате не было ни капли надежды, а по полу растекалось отчаяние. Что за дурацкая идея! С кем-то заговорить о ее чувствах к Арнольду. Да еще с Мириам!
Но тревожные мысли об Арнольде не покидали ее. Он оставался всё таким же недосягаем. Ей был нужен всего лишь знак. Того, что Арнольд обратил на нее внимание, того, что ему понравилось что-то, что она сделала. Она вздохнула. Едва ли что-то такое может произойти. Он ведь с нею почти даже не разговаривал. Хельга вспомнила слова Мириам о том, как важно иметь возможность разговаривать со своим мужем. И почувствовала, как будто холодная рука сжала ее сердце. Она знала, что никогда не сможет разговаривать с Арнольдом. Только не о своих чувствах. Сама идея о том, что она будет сидеть напротив Арнольда и рассказывать ему о своих проблемах, была совершенно абсурдна. Никогда такого не будет, даже через миллион лет. Казалось, что всякое слово, которое она произносила ему, обречено было превращаться в оскорбление.
— Просто замечательно, — тихо пробормотала она. — У тебя отличные перспективы, — она закрыла глаза, чтобы не видеть тьмы, которая смыкалась над нею.
Уснула она этой ночью очень поздно.