"Все могло закончится гораздо хуже"
Стараясь не потревожить спящую в его постели Грету, Юури спустил ноги на пол. Ну что за наказание с этим Вольфрамом, только привыкнешь с ним спать, и сразу отвыкай.
Пошарив зачем-то в столе и взяв оттуда небольшой сверток, он, как можно бесшумнее, проскользнул в коридор. Охранник у двери сделал большие глаза, но ничего не спросил.
Зато поплелся следом. Юури не стал возражать, просто оставил его перед следующей дверью - пусть с охранником фон Бильфорда в гляделки поиграют.
Вольфрам спал, по человечески, а не раскинувшись морской звездой поверх одеяла. Но именно спал, потому что никак не отреагировал на присутствие Мао. А Юури сел рядом, на край кровати, вначале просто не зная, что делать, потом приткнул принесенный сверток куда-то под подушку.
Что его заставило сюда прийти? Уж точно не срочное желание преподнести фон Бильфорду шоколадку. Может дневной разговор с матерью? Она как будто понимала, хотя на самом деле ничего знать не могла. Никто не мог, не должен был знать, что за мысли беспокоят Мао.
Словно наблюдая за кем-то со стороны, Юури смотрел, как его рука медленно преодолела разделяющее их расстояние и легла на щеку фон Бильфорда. Затем он сам приблизился, забираясь на кровать с ногами. Тапочки шлепнулись на пол и веки Вольфрама едва заметно дрогнули.
- Юури?
- Тсс... Спи.
- Я сплю. Иди сюда.
Глубоко вздохнув, Юури растянулся на кровати. Вольфрам немедленно подкатился поближе устраивая голову на плече. И впервые за несколько недель 27-й Мао по настоящему спокойно заснул.
В купальнях погасили две трети огней. Гвендель был бы не против, чтобы погасили все и можно было посидеть в темноте. Вода смывала неприятные мысли и приятно расслабляла.
Настолько, насколько должен быть расслаблен мадзоку, чтобы не заметить чужого присутствия.
- Ты спишь?
- В ванной?
- Гизела сказала, что ты с ней сегодня говорил. Об удочерении.
- Вполне возможно.
- Почему?
- Может мне просто не нравится, как ты плачешь.
Этот ответ оптимально совмещал в себе краткость и объективную действительность. Такие соединения фон Вальде всегда любил. И был бы не против, если бы Гюнтар удовлетворился объяснением и ушел спать.
Но упрямый Гюнтар не собирался уходить, вместо этого соскользнул на край бассейна. Его длинную накидку вода тут же пропитала и обернула вокруг ног.
- Я никогда не плачу.
- Это меня вполне устраивает.
- Фон Вальде, ты никогда не пробовал просто говорить? И вообще, думать головой?
- Ммм... зачем это простому солдату?
Гвендель сейчас и вправду не думал, что говорит. Все его мысли были сфокусированы на том, чтобы снять под водой узкие башмаки с ног своего собеседника.
- Фон Вальде, ты не думаешь, что 25 лет обижаться на меня, за то, что женившись по расчету ты утром обнаружил в постели мужа свою мать...
- Сделано!
Застежка поддалась, и башмаки отправились на дно.
- ...Это немного чересчур? Что ты делаешь?
Ступни у Гюнтара были совсем маленькие, как у женщины. Легко помещались на ладонях.
- Я думаю.
- А не поздно? Чтобы думать?
Глупый Гюнтар пытался контролировать дыхание, этим возбуждая себя еще больше. Фон Вальде улыбнулся и погладил пальцами тонкую кожу на лодыжке.
Затем поднялся по внутренней стороне голени до колена и опять вернулся на ступню. Гюнтер протестующе застонал и вцепился пальцами в край бассейна.
- Ты можешь спуститься ко мне, - предложил фон Вальде, наслаждаясь своей местью.
- Зачем?
- Узнаешь.
- Я... не могу...
Пальцы, вонзившееся в мрамор побелели, Гюнтар держался за бассейн, как утопающий за соломинку. Фон Вальде наклонился над его руками, задумчиво изучая рисунок поверхностных вен. Затем склонился еще ближе, покрывая поцелуями запястье, выступающую косточку, пальцы один за другим.
Руки медленно разжались, и Гюнтар сполз в бассейн. Фон Вальде придержал его за пояс и вставив колено между ног, притиснул к стенке.
- Хочешь еще... поговорить?
- Говори быстрее...
Лихорадочно шаря руками по телу он срывал с себя мокрую одежду, пока наконец между двумя телами не осталось ничего кроме воды. Гвендель закинул его ногу себе на бедро и прижался к шее, оставляя засосы. Повыше, чтобы обычная одежда не могла скрыть.
- Я мечтал тебя убить... Потом мечтал унизить...
Сильное тело Гюнтара, теперь не сопротивлялось, просто двигаясь вслед за его собственным. И те слова, которые он так мечтал сказать, сменялись другими, бессмысленные, но казавшиеся более важными.
- Если когда-нибудь еще... Хоть кто-то... Я убью тебя, слышишь, в этот раз точно убью... Тебе больно, потому что я так хочу... я не хочу этого... прости меня... прости...
Если кому и было плохо, в итоге, то это мадзоку собравшимся в другом крыле Замка Клятвы на Крови.
Заправляла собранием Аниссина. С необыкновенно мрачным видом она поднимала уже десятый тост за "Победу феминизма" и "Мир без мужиков"
Доркас изливал песчаной панде свою грустную историю:
- И тогда она сказала :"Мао Земли предложил мне уехать с ним. Я конечно буду скучать без ваших постных рож, да и на Земле, говорят, жить не так весело... Но он мне сказал - я без тебя жить не могу, если не станешь моей женой - повешусь!"
- Все мужики сволочи, - добавила госпожа фон Хренников и отсалютовала пивной кружкой. Даже Йозака нет.
- Мы знаем, где Йозак, Аниссина-сама, - пропела Дория, - они с господином Веллером...
- МОЛЧАТЬ! Даже знать не хочу! Хотя вообще-то... все могло закончится гораздо хуже!