Глава 7. Юный гений

* Джениус — от английского genius, т.е. «гений».

1939 год, июнь

Адриан смотрел на медленно подъезжающий алый поезд и ощущал какое-то странное тепло внутри. Ему до сих пор было сложно осознать, что у него появился родственник. Самый настоящий. Регулус был чем-то вроде заменителя, его нельзя было по полному праву назвать своим. Да и не особо хотелось, если честно. А Том теперь его. Его наследник.

Конечно, по закону его наследником должен был быть Морфин. Но объяснив гоблинам ситуацию, он добился согласия на отступление от норм. Так что теперь Марволо Мракс был наследником Мраксов и Певереллов. В принципе, его можно было называть и наследником Слизерина, однако род Слизерин не существовал. Никогда. Поэтому статус «наследника» обозначал дар парселтанга и какую-то долю крови Основателя в его жилах.

Певерелл до сих пор задавался вопросом, как ему обращаться с Томом. Действительно, было просто прекрасно, что в свои годы мальчик уже не был в полном смысле ребенком. На самом деле, Том был похож… на него. Такой же недоверчивый и не терпящий ограничений своей свободы. Это можно было заметить даже по тому, что он серьезно обдумывал тогда, идти ли в Гринготтс. Он изначально предполагал, что ему дадут выбор, что его мнение примут в расчет. Это говорило о многом.

Адриан собирался поступить с мальчишкой так, как когда-то мечтал сам. Он хотел дать ему человека, который всегда поддержит и встанет на твою сторону, но при этом не попытается вылепить из тебя что-то, что понравится ему самому, не будет указывать и принуждать. Конечно, некоторые ограничения все равно будут. Это естественно. Но юноша хотел дать Тому почувствовать, что он не один больше. Чувство, о котором он сам мечтал в детстве.

Блондин не знал, когда он перестал думать о маленьком Мраксе только как о выгодном наследнике. Может быть, когда порвал из-за него с Регулусом. Ведь если идешь на жертвы, справедливо потребовать что-то взамен. Может быть, когда ночами продумывал линию поведения, а потом с досадой отказывался от очередного плана. Может быть, когда внезапно понял, что у него есть шанс посмотреть, что было бы, если бы он сам получил опекуна, которому не все равно. Раз уж Том похож на него, можно поставить эксперимент и понаблюдать за детством, которое могло бы быть его собственным. А там… Если он и привяжется — ничего страшного не случится. Потому что Том — его… семья, видимо. Главное — донести это до самого мальчика.

Поезд пронзительно засвистел, останавливаясь. Адриан улыбнулся. К самому Хогвартсу привязанности он не испытывал, но вот Хогвартс-экспресс вызывал… ностальгию. Именно на этом поезде он впервые уехал из приюта. Он символизировал начало новой жизни, если можно так выразиться.

Из вагонов посыпались дети. Старшекурсники помогали младшим выносить чемоданы, некоторые догадались использовать заклинание левитации. Ухали совы, мяукали коты, слышалось кваканье жаб и шипение змей.

Адриан высматривал своего подопечного, не обращая внимания на любопытные взгляды в свою сторону. Все же, о лорде Певерелле знали почти все чистокровные из разговоров дома, а остальных привлекла необычная внешность мага.

Наконец, он высмотрел Тома. Тот степенно сошел с подножки, левитируя перед собой маленький чемодан. Блондин хмыкнул — кто бы сомневался, что Риддл справится самостоятельно. Мальчик не прощался ни с кем, сразу же направившись к барьеру.

Адриан быстрым шагом прошел вслед за ним через стену и через несколько секунд догнал Тома. Осторожно дотронувшись до его плеча, он серьезно посмотрел в глаза обернувшемуся мальчишке и указал взглядом на скамью чуть в стороне.

1939 год, июнь

Они сидели рядом, почти соприкасаясь боками.

— Значит, теперь вы — мой опекун.

— Да.

— И меня зовут Марволо Мракс.

— Да.

— Но Том Риддл все еще существует, и никто не сможет связать эти две личности.

— Да.

— И вы собираетесь нанять мне наставников.

— Да.

— И мы связаны кровью.

— Да.

Мальчик помотал головой и выдохнул:

— Так не бывает…

Блондин усмехнулся.

— Знал бы ты, что я чувствовал, когда увидел, как зелье меняет цвет. Мои мысли в точности повторяли то, что ты сказал, — он взъерошил волосы пальцами. — Ну, так что? Ты пойдешь со мной?

— Знаете… это, наверное, безумие, и я наверняка об этом еще пожалею, но, — Том поднял взгляд на опекуна, — да. Я пойду с вами.

1939 год, июнь

— Этикет, риторика, экономика, логика, политология, основы дипломатии, традиции и магическая культура, танцы, математика, физика, химия… Что это?

— Это, мой дорогой, список предметов, которыми ты будешь заниматься.

— Но почему так много?!

— А ты что, думал — в сказку попал? Аристократы не лежат на диванах — они, извини за грубость, пашут как кони. И прежде всего аристократ работает лицом. А лицо должно быть в хорошем состоянии.

— …

— Именно. И твое «лицо» — твои знания, умения, опыт. Харизма тоже важна, но она есть не у всех. Впрочем, насчет тебя это пока спорный вопрос.

— Лорд Адриан, но когда я все это успею?

— Твое расписание уже составлено. Так что марш за учебу!..

1939 год, июль

— Лорд Адриан!

— Да, Марволо?

— За что?!

— За что? Ты действительно не понимаешь? Эксперименты — это прекрасно, но под присмотром! Ты мог сжечь поместье!

— Эллиота не было здесь, я не мог к нему обратиться.

— А я?

— Вы — что?

— Ко мне ты тоже не мог обратиться?

— Я…

— Марволо. Юный ты гений. Ты хоть понимаешь, что корень валерианы, сок дремоносных бобов и яйца докси несовместимы? Если бы я не зашел в лабораторию и не выключил огонь под котлом, вряд ли кто-то из нас остался бы в живых.

— Но они не должны были дать такую реакцию! Я ведь все просчитал — два компонента входят в состав Напитка Живой Смерти, а третий, напротив, должен был дать заряд бодрости. И это…

— Марволо! Во-первых, не смей проводить опыты без присмотра. Во-вторых, библиотека закрыта для тебя на неделю.

— Лорд Адриан!

— Это. Не. Обсуждается.

— Я… Да, лорд Адриан. Я понял. Извините.

Певерелл вздохнул, глядя на ссутуленные плечи удаляющегося мальчишки. И почему все так сложно?

1939 год, сентябрь

Дорогой лорд Адриан!

Со мной все хорошо. Правда, после тех нагрузок, что были в поместье, сложно подстраиваться под ритм Хогвартса, но я стараюсь.

Непривычно снова делить комнату с кем-то. А мои однокурсники… Поверьте, вы не хотите слышать об уровне их интеллекта.

С уважением,

Том.

1939 год, сентябрь

Марволо,

Сколько ни называю я тебя так, ты все никак не привыкнешь. Мальчик, «Том» — маггловское имя. Ты ведь видел этих… людей, ты на себе испытал их характер и натуру, так почему ты цепляешься за них? Неужели ты… жалеешь?

Рад слышать, что с тобой все в порядке. Не волнуйся — как только ты вернешься, все вернется на круги своя. Ты снова будешь пытаться увильнуть от занятий, вместо того, чтобы скучать по ним, так что наслаждайся передышкой.

Ты прав, я не хочу слышать о твоих сокурсниках. Советов найти себе друзей тоже можешь не ждать — я в твоем возрасте наслаждался одиночеством. Впрочем, все зависит от тебя.

Твой опекун,

Адриан П.

1939 год, ноябрь

Дорогой лорд Адриан,

Меня пригласили в Клуб Слизней. Профессор Слагхорн — вы встречались с ним, когда произошел… инцидент с зельем — собирает вокруг себя выдающихся учеников и помогает им проложить дорогу в жизни. Конечно же, знакомство на этом не заканчивается…

Как я понял, это большая редкость, чтобы членом Клуба стал не просто второкурсник, а еще и магглорожденный, каким меня все считают. Я, конечно же, принял приглашение, и теперь каждую субботу обязан присутствовать на встречах. На самом деле, это поучительно, хотя и скучновато.

С зельями я больше не экспериментирую. Надоело. Все же, это, наверное, не мой профиль.

С уважением,

Марволо Мракс.

1939 год, ноябрь

Дорогой Марволо,

Рад, что ты, наконец, подписался своим именем — всего лишь через два месяца после начала учебного года. Это, несомненно, прогресс.

Я подозревал, что, в конце концов, ты оставишь идею стать зельеваром-новатором. Слишком уж много взрывов случалось в лаборатории, в то время как ты там находился.

Ты правильно сделал, что принял приглашение. Поверь, в таком клубе ты сможешь многому научиться. А умение справляться со скукой очень поможет тебе в дальнейшем.

Приглядись к Альбусу Дамблдору. Мне будет интересно узнать твое мнение об этом человеке.

Адриан П.

1939 год, декабрь

Дорогой лорд Адриан,

Профессор Дамблдор вызывает во мне антипатию и опасения. Он единственный, кто не верит, что я — обычный мальчик. Конечно, я им и не являюсь, но за время учебы я уже успел достаточно узнать этого мага, чтобы понять — если кто и сможет докопаться до правды, соединить в одно две части целого, то это будет он.

Я последовал вашему совету и постарался наладить отношения с профессором Слагхорном. Кажется, я ему импонирую.

Жаль, что я не смогу приехать в поместье на каникулах. Нет, я понимаю, что Тому Риддлу просто некуда ехать, но все равно хочется передышки.

Искренне ваш,

Марволо.

1939 год, декабрь

Мой дорогой воспитанник,

Польщен, что ты так соскучился по моему обществу, что даже признался в этом. Или ты думал, что я не догадаюсь, почему тебе хочется в «Сосновый бор»?

Будь осторожнее с Дамблдором. Он не так прост, как кажется. На самом деле, он может быть опасен. И я согласен с тобой, пожалуй, он — единственный, кто мог бы провести параллель между двумя твоими личностями.

А теперь признайся, Марволо: ты уже пробрался в Запретную секцию? Чтобы ты не волновался, я скажу первым: если бы я был на твоем месте, то непременно сделал бы это. А уж учитывая твою страсть к знаниям…

Жду ответа,

Адриан.

1940 год, январь

Дорогой лорд Адриан,

Я не и смел рассчитывать на то, что вы не поймете причину моей тяги в поместье. Конечно же, я скучаю по вас. А как же иначе? Вы ведь мой опекун, единственный в своем роде.

Я стараюсь быть осторожнее, когда Дамблдор рядом. Но каким бы вежливым и почтительным я ни был, он все равно смотрит с подозрением. Этот блеск в его глазах… Брр.

Лорд Адриан, вы действительно думаете, что я сказал бы вам, если бы попал туда? Правда? Вы не показались мне наивным за время, проведенное вместе. Что ж, возможно, я ошибался…

Могу я попросить? Приказывайте совам, чтобы они доставляли мне письма, когда я один. Мои сокурсники уже начинают интересоваться, от кого я с такой регулярностью получаю почту. Я благодарен, что вы используете наемных сов, чтобы не выделяться, но, кажется, этого недостаточно.

А как у вас дела? Чем вы занимаетесь? Почему-то о себе пишу лишь я, а вы почти ничего не говорите. Мне внезапно стало очень интересно, как проходят ваши дни.

Я понимаю, вы можете не захотеть объяснять что-то ребенку, но был бы очень признателен, если бы вы ответили.

Искренне ваш,

Марволо.

1940 год, февраль

Дорогой Марволо,

Молодец, что держишься настороже. Продолжай в том же духе. И не волнуйся, даже если нашу тайну раскроют, это не приведет к ужасным последствиям, даже если мне и хотелось бы избежать этого.

Возможно, ты действительно ошибался. Но я тешил себя надеждой, что ты признаешься. Как глупо с моей стороны…

Сова должна была отдать тебе письмо, лишь найдя тебя одного. Так ли это? Если нет, придется найти другой способ.

Я ничего не говорил, потому что ты не интересовался. Да я и не думаю, что тебя займет мой рассказ.

Если вкратце — мы пытаемся провести переговоры с Геллертом Гриндевальдом. Не сомневаюсь, ты слышал о нем. Именно он является лидером движения магов, что поддерживает маггловских германских нацистов. Ты ведь помнишь, 1 сентября они напали на Польшу. Я знаю, что сейчас уже конец года, но среди аристократов слишком много противоречий. Наконец, мы решили вначале поговорить с Гриндевальдом, а потом уже принимать окончательное решение.

Я не сомневаюсь, что никто другой не стал бы посвящать ребенка в свои дела, но хочу, чтобы ты понял: у тебя всегда есть моя поддержка, ты всегда можешь рассчитывать на мою помощь, но ребенком я тебя не считаю. Я могу тебя опекать, заботиться, ругать и хвалить, награждать и наказывать, но для меня ты — не ребенок, а личность.

Почему я пишу это? Потому что понял, что ты считаешь, что я тебе не доверяю. Это не так. Если хочешь, я могу делиться с тобой… новостями, но с одним условием: мы будем обсуждать их, и ты будешь сообщать мне, что понял, а что — нет. Не стесняйся задавать мне вопросы. Я не буду смеяться, только порадуюсь и, конечно же, отвечу. И помни: я всегда на твоей стороне, что бы ни случилось.

Твой Адриан.

1940 год, март

Дорогой лорд Адриан,

Сова дождалась, пока я останусь один, так что других путей для доставки почты искать не нужно.

Я, правда, слышал о Гриндевальде. Мальчишки в школе восхищаются им. Они говорят, что он хочет поставить магглов на колени и вознести чистокровных, дать им подобающее их статусу положение. Я не знаю, что обо всем этом думать, у меня слишком мало информации. Надеюсь, что вы… поможете мне разобраться в ситуации, когда я приеду домой.

И спасибо. Я… Это много для меня значит. Я… когда вы сказали, что будете моим опекуном, я не думал, что это будет похоже на… семью. Я… Просто спасибо вам.

Ваш Марволо.

P.S. Вы сказали, я могу задавать вопросы. У меня есть один: какое у меня второе имя?

1940 год, апрель

Дорогой Марволо,

Это не письмо, а, скорее, записка. До каникул осталось совсем немного, сейчас у меня действительно много дел, поэтому вряд ли будет время на нормальные письма.

Ничего больше про Гриндевальда писать не буду, расскажу, когда приедешь.

Твое имя — Марволо Джениус Мракс. Я не обдумывал этого заранее, оно само так вышло. Да-да, и у благородных лордов бывают промахи. К тому же, мне кажется, что это имя очень тебе подходит, ты согласен?*

Я счастлив слышать, что ты считаешь меня семьей. Честно говоря, я никогда не любил детей, однако мне было просто принять тебя как часть своей семьи, потому что ты во многом походишь на взрослого. Не знаю пока, что конкретно чувствую насчет… всего этого, но одно могу сказать точно: семья — это я, значит, ты — часть меня, а уж свои интересы я буду отстаивать до последнего.

Твой Адриан.