Глава 7: Общественное признание

Джон сидел на диване, пытаясь осознать все, что сегодня произошло. Он получит крест Виктории! "Черт побери", — подумал он уже не впервые за этот день. Доктор рассеянно потирал раненое плечо, и это не укрылось от Шерлока.

— Холодный компресс или горячий?

Джон удивленно вскинул на него глаза и озадачено нахмурился.

— Твое плечо. Ты его растираешь. Оно явно тебя беспокоит.

— А... ну, тогда горячий. В ванной, в шкафчике есть гелевый пакет.

Шерлок нашел в ванной нужную принадлежность и сунул в микроволновку. Джон, тем временем, потягивал виски, наслаждаясь прекрасным вкусом. Через минуту Шерлок вновь появился в комнате, держа в руке нагретый гелевый пакет, завернутый в полотенце.

Джон поднялся на ноги и, отвернувшись, стал снимать кардиган. Потом расстегнул верхние пуговицы рубашки и попытался всунуть компресс внутрь, под ту часть, где был пристегнутый воротник.

— Я никогда... — начал Шерлок и тут же заработал удивленный взгляд от Джона, который снова повернулся к нему лицом. — Можно мне посмотреть? На твой шрам?

Разумеется, его шрам видели многие. Врачи, физиотерапевты, девушки. Но Джон все равно постоянно о нем помнил. Старался скрыть под одеждой, отказался от посещения бассейна и после тренажерного зала принимал душ только дома.

Однако сейчас разум ему подсказывал: Шерлок уже видел сегодня, что сотворила с ним пуля, и во всем красочном великолепии. От того месива осталась лишь чистая рубцовая ткань, пусть даже до сих пор красная и уродливая.

Джон несколько секунд подумал, потом кивнул и снова отвернулся к окну. Он пошире распахнул рубашку и стянул ее до локтей.

Шерлок удивился. Судя по тому, что он видел на записи, шрам должен был остаться значительно больше. На лопатке Джона виднелся ровный вдавленный след, формой и размером напоминающий двадцатипенсовую монету — темно-красный, с выпуклыми краями, резкий контраст с загорелой кожей. Шерлок уже собирался сказать, что такой шрам не должен Джона и беспокоить, когда сосед повернулся к нему лицом.

Шерлок резко втянул в себя воздух. Спереди плечо Джона представляло совсем иное зрелище. Рубцовая ткань покрывала его практически полностью, начинаясь от самой ключицы и заканчиваясь прямо над сердцем.

Шраму было уже несколько лет, но он до сих пор не поблек, не превратился в серебристые линии. Он был, как минимум, раз в шесть больше входной раны и формой напоминал "морскую звезду". Ломаные рубцы в центре указывали на траекторию пули и выходное отверстие. Будь угол хоть на пару процентов иным, пуля вошла бы на дюйм-два левее и ниже, и Джон вернулся бы на родину в пластиковом мешке для трупов.

Какое бы оружие боевики ни использовали, оно явно было немаленького калибра — пуля пронзила Джона насквозь, пробив толстую кость лопатки.

От центра "звезды" расходились красные, выступающие лучи-щупальца — одни толстые, как карандаш, другие — тонкие, словно волос. Шерлок не мог решить, "выползали" ли они из середины, желая захватить Джона, или их засасывало в "черную дыру" выходного отверстия, проделанного пулей. Шрам не блистал красотой. Но он и не должен был. Это боевой шрам. Его вид говорил об обстоятельствах ранения и рассказывал о сражении организма с разрушительным сепсисом.

Шерлок понял, что на восстановление раздробленной кости потребовалось несколько операций. Детектив приблизился и со свойственным ему презрением к личным границам потрогал шрам.

Джон в ответ лишь немного удивленно посмотрел на него, но ничего не сказал, только перевел взгляд повыше и уставился куда-то в пространство, словно под инспектирующим взглядом начальника. Он знал, что просто стал очередным слайдом под микроскопом. Легким, словно перо, касанием Шерлок проследил один из "лучей" шрама. Джон никак не отреагировал, и детектив поднял на него глаза.

— Повреждение нервов. Я ничего там не чувствую. Только давление, ничего больше, — пояснил Джон.

Шерлок кивнул и продолжил осмотр. Темные, красные линии рассказывали о перенесенном заражении крови и значительном количестве поврежденных и омертвевших тканей, которые пришлось удалять врачам. Пока детектив изучал его шрамы, Джон не двинул ни единым мускулом, и Шерлок отметил, что несмотря на то, что друг ушел из армии уже несколько лет назад, он по-прежнему в очень неплохой форме.

Он знал, что Джон регулярно занимается тренировками, эта привычка сохранилась у него со времен службы в армии. Что Шерлока действительно поразило, так это количество других шрамов, усеивавших грудь и торс друга.

— Я играл в регби¹ и пятнадцать лет провел в армии. И то, и другое имеет тенденцию оставлять на тебе следы, — небрежно пояснил Джон.

Удовлетворив свое любопытство, Шерлок помог придержать на месте нагретый пакет, пока доктор застегивал на себе рубашку.

Джон снова опустился на диван, а Шерлок взял скрипку и начал играть "Страну надежды и славы"², она показалась ему странно соответствующей случаю. Джон улыбнулся, подождал, пока друг закончит, и опустошил бокал с виски.

— Ну, я иду спать. Еще раз спасибо, что ты был сегодня со мной. Я серьезно.

— Пожалуйста. Доброй ночи, Джон.

Шерлок посмотрел, как бывший солдат удаляется наверх к себе в спальню, после чего прошел на кухню, закипятил чайник и наполнил термос горячей водой. Поставил термос вместе с двумя кружками, чайными пакетиками, сахаром и сливками на поднос, присовокупив к ним таблетки снотворного, и сгрузил все на журнальный столик.

Он знал, что сегодня все равно не заснет, и лицо храбрящегося Джона его ничуть не обмануло. Шерлок почти физически чувствовал приближение кошмаров и знал, что всего через пару часов тот спустится вниз и постарается влить в себя чая, чтобы хоть немного успокоиться.

Именно так они всегда справлялись с кошмарами Джона здесь, на Бейкер-стрит. Испытанный и проверенный метод. К тому же, сейчас Шерлок уже представлял, что именно крутилось во сне в сознании друга. Он начал понимать, что разум Джона пытается осмыслить эти воспоминания, но даже отдаленно не представлял, каково было пережить это наяву.

Часа через полтора, когда Шерлок стоял в гостиной и сочинял музыку, негромко наигрывая ее на скрипке, на лестнице послышались осторожные шаги его друга. Детектив поднял взгляд: Джон стоял в дверях в наброшенном на пижаму халате. Волосы растрепаны, на щеках потеки недавних слез.

— Не против, если я здесь посижу? Не могу спать... — пробормотал тот.

Шерлок глянул на него и указал подбородком на поднос на журнальном столике.

— Вот спасибо, — ответил Джон, садясь на диван и наливая себе чая. — Не хочешь ко мне присоединиться?

Шерлок сел, ожидая пока друг нальет чая и ему тоже.

— Что за музыку ты играл? Мне кажется, такой я раньше не слышал.

— М? А, ты про композицию. Она пока не закончена. Просто пришла в голову мелодия, я над ней еще работаю. И как тебе она показалась?

— Ну, я успел услышать немного, но по-моему, она очень красивая.

— Спасибо.

Шерлок слегка покраснел и отвернулся. Джон отлично знал, что детектив любит похвалу — и особенно потому, что все прочие называли его дедукцию и прочие умения "закидонами".

Они сидели в тишине и потягивали чай. Шерлок отмечал, как мало-помалу Джона оставляет напряжение. Они оба знали, почему он спустился в гостиную, что именно не дает ему спать — и каждый знал, что другой знает. Это было кредо их дружбы — вот так сидеть бок о бок и без слов выражать все, что нужно.

Джон молча радовался, что ему нет необходимости повторяться. Шерлок по-прежнему чувствовал себя не в своей тарелке из-за эмоциональности ситуации. Но он давно для себя решил, что ради Джона стоит и потерпеть.

Когда они покончили с чаем, Джон охотно принял заботливо подсунутое другом снотворное и потом спросил:

— Не против, если я еще тут посижу? — Подтекстом было "не хочу быть сегодня один", и Шерлок вполне это уловил.

— Конечно, нет.

— Шерлок, ты не мог бы... эм, оказать мне одну услугу? Не сыграешь для меня? Все, что хочешь. Твоя игра обычно действует на меня успокаивающе, я люблю слушать, как ты играешь, вот я и подумал, что если ты не против... — Джон осознал, что несет нечто бессвязное, и захлопнул рот.

Шерлок улыбнулся, снова взял в руки своего Страдивариуса и повернулся к высоким окнам. Услышав, что друг заиграл "Взлетающего жаворонка"³, Джон мысленно улыбнулся. Детектив отлично знал, что это одна из его любимых мелодий.

Джон поудобнее устроился на диване, откинулся на спину и постарался сосредоточиться на музыке, вместо возникающих в сознании картин прошлого. Шерлок, тем временем, продолжал играть и, закончив с жаворонком, начал "Колыбельную" Гидеона Кляйна⁴. Когда в гостиной 221Б стихли последние такты, он опустил скрипку и посмотрел на своего соседа. Джон Хэмиш Ватсон, доктор, солдат и герой войны спокойно спал на диване.

Шерлок вытащил антишоковое одеяло, которое они когда-то умыкнули с одного дела, и накрыл им спящего друга, потом отодвинул чашку с чаем подальше от края столика и снова взялся за скрипку. Он сочинял музыку до самого рассвета.

Проснувшись, Джон какую-то секунду не мог понять, где находится. Определенно, не в своей спальне. Потом его глаза приспособились к тусклому свету, и он различил череп на каминной полке.

"Значит, я вчера заснул на диване," — подумал он. И затем в голову пришло новое осознание. В квартире было тихо. Слишком тихо. Не слышалось никакой возни Шерлока.

В отношении детектива у Джона давно уже выработался стереотип поведения, какой бывает у родителей маленьких детей. "Если малыш затих — это не к добру". Но стоило доктору об этом подумать, как из ванной появился Шерлок и, на ходу стирая полотенцем крем для бритья, прошествовал к себе в спальню, чтобы переодеться.

Джон понял, что ему не мешало бы последовать примеру друга. Принять душ, побриться, переодеться. И желательно именно в таком порядке.

Он ретировался к себе в спальню, захватил чистую смену одежды и отправился в ванную. Вышел он оттуда уже полностью одетым и с ощущением в какой-то степени восстановленного жизненного порядка, но стоило ему переступить порог кухни, как он буквально застыл на месте.

Шерлок, как оказалось, убрал все свои эксперименты и накрыл кухонный стол к завтраку. Он даже вытащил откуда-то скатерть, о наличии которой в доме Джон даже не подозревал — и белую, вполне подходящего размера. Джон уже собирался поинтересоваться, в честь чего все это, как его глаза упали на белый конверт, который детектив положил рядом с его креслом.

И события предыдущего вечера тут же заполонили его сознание. Джон поднял взгляд на Шерлока.

— Значит, мне это все не привиделось, да?

— Если ты имеешь в виду, что теперь все знают о твоих подвигах в Афганистане, видели их в записи, и кроме того, тебе присвоены две медали, то нет, тебе ничего не привиделось.

— А, ну хорошо. Я, собственно, так и думал.

Джон сел и схватил кружку чая, любезно предложенную детективом. Потом снова перечитал письмо.

— По-моему, я так это не осознал до сих пор... меня награждают крестом Виктории. Это самая высочайшая почесть, какую только можно получить в нашей стране. И я ее получу! Я! Из всех людей!

Джон покачал головой и аккуратно вернул приглашение обратно в конверт.

Шерлок поставил перед ним тарелку с завтраком, и доктор секунду или две на нее таращился. Будучи дипломированным химиком и посвящая все свое свободное время сложнейшим экспериментам, Шерлок до сих пор испытывал большие трудности в освоении науки под названием "кулинария".

Джон про себя улыбнулся. Яичница была на его вкус жидковата, а бекон заметно пережарен, но он съел все, ибо Шерлок явно очень старался, и Джон не мог не оценить стоящую за этим заботу друга.

Они уже заканчивали завтракать, когда на пороге появилась миссис Хадсон.

— Доброе утро, мои дорогие!

— Доброе утро, миссис Хадсон, — поздоровался Джон, обходя стол, чтобы поставить тарелки в раковину.

— О, Джон! Мой дорогой мальчик! — воскликнула миссис Хадсон и стиснула его в объятиях.

Доктор на секунду остолбенел от неожиданности, но потом обнял ее в ответ.

— С вами все хорошо, миссис Хадсон?

— О, разумеется, со мной все в порядке!

Она отстранилась на расстояние вытянутой руки.

— О, мой храбрый мальчик — пережить все это в Афганистане и потом еще получить пулю! Какой ужас!

Она смахнула с его рубашки несколько крошек тоста.

— Ты мог погибнуть! И никто мне не сообщил, что у меня снимает комнату герой войны!

Она негодующе глянула на Шерлока, который решил это проигнорировать.

— Но я от всего сердца тебя поздравляю, Джон! Крест Виктории! Ты, должно быть, очень счастлив!

— Я... эм... Спасибо, миссис Хадсон. Об этом никто не знал, все было засекречено. И да, я очень рад награде, хотя не думаю, что этого заслуживаю.

— Глупости! Разумеется, ты заслуживаешь, я в этом не сомневаюсь. И ты ведь еще ходишь с Шерлоком расследовать преступления и подвергаешь себя опасности... — она снова бросила резкий взгляд на консультирующего детектива, который тот так же проигнорировал.

— О, миссис Хадсон, тут я ничего не могу поделать, — засмеялся Джон.

Однако в этот момент он кое-что вспомнил.

— Но как вы узнали, что я получу крест Виктории? Вам рассказал Шерлок? Или Майкрофт?

— Что? Ах, нет, дорогой. Это сегодня во всех газетах...

Джон страдальчески застонал. Ну, отлично. Только этого и не хватало.

— Черт подери, Шерлок, похоже, твой брат не теряет времени даром.

Миссис Хадсон глянула на детектива, который без единого слова вытащил для нее третью кружку, и затем сходила вниз за воскресными газетами.

— Я и знать не знала, что та статья вчера была о тебе, Джон! То есть, я знаю, что ты был военным доктором, но не ожидала, что ты... ну, ты ведь понимаешь? Я даже представить себе не могла, что ты был в плену, спасал всех этих людей...

Джон просто улыбнулся в ответ.

— Есть вещи, по которым я не скучаю, работая сейчас терапевтом...

Миссис Хадсон вручила ему пачку свежих газет. Джону хватило одного взгляда, и он опять застонал.

— Откуда они взяли мою фотографию? И все остальное? Шерлок, посмотри: "Обсервер", "Санди Таймс", "Индепендент" и "Телеграф" напечатали меня на первой странице! Скажи Майкрофту, что это надо прекратить! Я совершенно этого не желаю. Я просто делал свою работу, исполнял долг. Конец истории. Точно то же самое делают в Афганистане и Ираке сотни врачей и тысячи солдат. Хватит и того, что тебя, Шерлок, постоянно узнают на улице! Это и так мешает работе.

Он открыл "Экспресс".

— Ну замечательно... что у нас тут? Страница 5... "Героический приятель интернет-детектива".

Шерлок в ответ только ухмыльнулся.

— Не будь таким драматичным. Мое предложение одолжить тебе "смертельную фрисби" все еще в силе.

Джон закрыл лицо руками.

— Однако я думаю, что подобное чествование вполне уместно, ибо Джон должен получить не только крест Виктории, но и розу на Военный Крест. Миссис Хадсон, не согласитесь ли вы отправиться с нами сегодня на праздничный ужин? Стоит извлечь пользу из новоиспеченного героического статуса Джона, пока он еще на слуху.

Джон и миссис Хадсон озадачено переглянулись и уставились на Шерлока.

— Погоди-ка. Ужин? Ты... хочешь повести нас, — Джон показал на себя и домовладелицу, — куда-то на ужин?

— Да, Джон, на ужин. Это, когда ты принимаешь пищу в вечернее время. Уверен, ты без большого труда улавливаешь сию концепцию, так что продолжай в том же духе. Ресторан вполне приличный, за нами к семи прибудет машина.

— О, да, конечно. Спасибо тебе, Шерлок, дорогой. Это очень любезно с твоей стороны. А пока я вас оставляю. Увидимся вечером, — пообещала миссис Хадсон и вышла.

— С чего это ты вдруг? — поинтересовался Джон у друга.

— Ну, мне дали понять, что тебе стоит предложить что-то получше "дим сума" от мистера Хана. И нам действительно есть что отпраздновать.

— Да, вполне логично.

Джон устроился на диване и принялся читать газеты, периодически раздраженно фыркая, явно недовольный "официальным" видом истории от Минобороны. Правда, еще сильнее его вывело из равновесия, что они сразу тиснули статью о награждении, не дав ему возможности лично сообщить об этом сестре.

И словно в ответ на эту мысль, зазвонил его мобильный.

— Ватсон... О, привет, Гарри. Как дела?

Наступила долгая пауза.

— Да, Гарри, это действительно был я... нет, я не самоубийца; я просто делал свою работу... Гарри, я не имел права никому рассказывать... но я ведь вернулся, правда? Так просто тебе от меня не избавиться — пора бы уже понять, раз ты пытаешься это провернуть с самого моего рождения... Да, меня действительно наградили этими медалями... Спасибо... ладно, еще поговорим. Пока!

Джон вздохнул. Он никогда не рассказывал Гарри о том, что происходило в Афганистане. Он всегда писал ей легкие, беззаботные письма. Когда же его списали домой, она сначала сильно психанула, а потом еще и обвинила, что он бросил своих родных.

Шерлок, тем временем, включил ноутбук Джона и начал что-то печатать — на разгадывание нового пароля доктора у него ушло меньше минуты.

— Джон, ты в курсе, что "шерлокпользуйсясвоимкомпьютером" — одним словом и с маленькой буквы — не самый сложный пароль в мире?

Тот только закатил глаза к потолку.

Следующий звонок раздался через полчаса. Джон глянул на экран своего телефона и увидел по идентификатору, что звонит Лестрейд с территории Скотланд-Ярда.

— Доброе утро, Грег!

— О, привет, Джон! Доброе утро. Как поживаешь?

— Неплохо, а ты как?

— Не жалуюсь.

— У тебя есть дело? Мне позвать Шерлока? — поинтересовался Джон после пары секунд тишины в трубке.

— Нет, дела нет. И я, в общем-то, хотел поговорить с тобой. Чтобы, ну... поблагодарить, наверное.

— Поблагодарить меня? Да за что?

— За то, что ты сделал в Афганистане. Я и понятия не имел, приятель. Хотя знал, что ты не просто добрый доктор, который знает, как обращаться с пистолетом.

— То есть ты звонишь, чтобы поблагодарить меня за службу в Афганистане?

— Примерно так... да. Я просто хочу, чтобы ты знал: я очень ценю все, что ты сделал во имя долга. В Афганистане сейчас дислоцируется мой племянник, так что я говорю совершенно серьезно! Я не представлял, что вы, врачи, бываете так близко к боевым действиям!

— Спасибо, Грег. Нет, военные доктора обычно не оказываются на передовой. Я попал, потому что был профессиональным солдатом. Я все объясню за кружечкой пива, ладно?

— Конечно. О да, и мои поздравления, кстати. Крест Виктории, а?

— Да уж. Мне до сих пор это кажется каким-то сюрреализмом. Я так понимаю, ты прочитал газеты, а не просто поддался внезапному желанию позвонить мне в половину одиннадцатого утра в воскресенье, чтобы поблагодарить за службу?

— Ага. "Обсервер". Прости, не собирался тебя тревожить, просто хотел сообщить: я рад, что ты один из нас.

— Спасибо, Грег. Я очень ценю твои слова. Правда.

— Ну и хорошо. Что ж... я сообщу, если появятся дела, где без Шерлока нам не справиться.

— Давай. Береги себя, Грег.

— Ты тоже!

Джон положил свой мобильник.

— Это был Лестрейд.

— Я уже пришел к такому заключению.

— Не сомневаюсь. Он сообщит, если им понадобится наша помощь.

Шерлок решил временно отказаться от компьютера в пользу своих экспериментов, которые снова быстренько рассредоточил по столу в кухне. На мобильник Джона несколько раз звонили с поздравлениями его друзья и коллеги, но вот городской телефон буквально разрывался от звонков репортеров, желающих получить эксклюзивное интервью. В итоге, чтобы прекратить этот бесконечный трезвон, Шерлок просто выдернул шнур из розетки.

Потом Джон решил, что надо подышать воздухом, а заодно и пройтись по магазинам. У них практически кончилось молоко и хлеб, и к тому же ему хотелось побаловать себя парой бутылочек пива и сладостями, коих он обычно себе не позволял.

Но добраться до "Асды"⁵ оказалось не так легко, как он думал. Стоило Джону переступить порог, как его тут же окружили фотографы и журналисты, забрасывая вопросами и пытаясь заставить смотреть в камеру. Он постарался их игнорировать, не обращая внимания на вспышки и без конца повторяя "никаких комментариев". К счастью, у него за плечами был многолетний опыт общения с прессой, благодаря делам Шерлока, которые имели большой резонанс в обществе.

Удаляясь от дома, Джон заметил группу майкрофтовских агентов, которые быстро окружили толпу газетчиков и повели ее в противоположном направлении.

Но даже сам процесс покупок и то оказался не таким уже простым делом. Джон быстро переходил из одного отдела в другой, опустив голову и не задерживаясь у полок. Он просто хватал нужные продукты и шел к следующим.

Однако девушка на кассе мгновенно его узнала, и в результате о нем заговорила вся очередь. Люди хлопали его по плечу, пожимали руку и от души желали удачи. Постепенно их стало столько, что этим заинтересовался администратор.

Он буквально засиял, узнав, что его магазин посетил настоящий герой войны и вручил Джону в подарок каких-то продуктов. Доктор скривился, подумав, что тот мог бы выбрать что-нибудь подороже британского эля, хлеба, молока и пары-тройки шоколадных плиток. К счастью, ему удалось выбраться из магазина раньше, чем старички-пенсионеры принялись рассказывать о собственных военных приключениях.

В результате двадцать минут простого похода по магазинам превратились практически в полтора часа. Возвращаясь домой, Джон с облегчением увидел, что журналистов уже держат от 221Б на достаточном расстоянии, но закрыв за собой дверь, он тут же без сил к ней прислонился.

— О, Джон, вот и ты! Майкрофт наверху, он тебя искал, — сообщила миссис Хадсон, заметив его у подножья лестницы.

Джон вздохнул.

— Спасибо, миссис Хадсон. Сегодня все краше и краше...

Он улыбнулся домовладелице и стал медленно подниматься по ступенькам.


¹ Джон Ватсон АКД тоже играл в регби (прим. автора)

² Сочинение Эдгара Элгара под названием "Страна надежды и славы" (Land of Hope and Glory) (1902) - второй (и неофициальный) гимн Англии

³ "Взлетающий жаворонок" - произведение Ральфа Воан-Уильямса, первоначально сочиненное для скрипки и пианино, написано в 1914 году.

⁴ Композиция "Колыбельная" ("Wiegenlied") была написана композитором Гидеоном Кляйном в концлагере Терезиенштадт в 1941 году. Сам Кляйн погиб в 1945 году, тоже в концлагере, но другом.

⁵ ASDA - британская сеть супермаркетов