– Привет, Луффи! Привет, Зоро!
У Мэрри звонкий детский голосок, он журчит так, как переливается настоящая вода. Усопп всегда говорит, что это самый лучший звук на свете.
– Привет, Мэрри, – говорит Луффи и обнимает мигающий огоньками экран, прилепившись к нему всем телом. Белые барашки счастливо скачут в силовом кругу, символизируя настроение компьютера. – А где Санни?
– Она спит, – раздаётся голос чуть дальше. – Нужно поменять пару плат, вот сижу и занимаюсь, оставил только базовые характеристики.
Они проходят дальше, осторожно и на цыпочках – Фрэнки не любит, когда его вещи разбрасывают. Всё помещение – целая половина Седьмого яруса – завалено платами, схемами, какими-то недоделанными и едва движущимися дроидами. Один такой как-то залез на Зоро среди ночи, и Зоро ждал «утра», чтобы Фрэнки его забрал. Потому что это мог оказаться один из экспериментальных образцов Усоппа, а уж как тот любил взрывчатку, во всём Ист Блю ходили легенды.
– Привет, ребята, – говорит Фрэнки, покачиваясь на проводах электропитания под потолком. – Супер, что вы пришли, у меня для вас есть подарок.
Когда Луффи радостно бежит смотреть, что это, в отсек на шум просовывается Усопп:
– Ты уверен, что это хорошая идея?
Он невысокий и с длинным носом, и кажется, будто несерьёзней человека ещё стоит поискать. Усопп носит бандану так же, как и Зоро, но скрывает отнюдь не волосы странного цвета. Просто на лбу у него написано «стрелок», «бог» и «лгун» рядом, аккуратным списком. «Бога» он получил после того, как починил Мэрри, Искусственный Интеллект, отвечающий за подачу воздуха и электроэнергии на три верхних яруса. Тогда у Фрэнки почему-то очень быстро разрядился аккумулятор, и Чоппер несколько часов подряд делал ему искусственное дыхание у себя в медицинском отсеке. Зоро до сих пор считает это не простым совпадением, но с тех пор ничего похожего больше не происходило.
– Робин считает это хорошей идеей. Вам же нужно в Норт Блю быстро, да, парни?
– А вы откуда знаете? – выпятив губу, спрашивает Луффи. Он-то хотел поделиться новостями сам.
– Мэрри всё знает, – смеётся барашек на экране.
– Ну ладно, – говорит Луффи.
На Мэрри он никогда не может долго дуться. С ней он тоже дружит, потому что Мэрри – забавная и хорошая, а этого Луффи вполне достаточно, чтобы подружиться.
Фрэнки отсоединяет своё тело от проводов, вставляет в место под животом аккумулятор и ведёт их по коридорам на какой-то склад. Зоро до сих пор не может привыкнуть к его внешности. На вид Фрэнки лет за тридцать, и он – цветной. Голубые волосы уложены в забавную трубу и блестят, будто смазанные жиром. Это необычно, это забавно – для Луффи, и честно – для Зоро. Фрэнки гордится, что он цветной.
Единственный, кто смог пережить смертельный рубеж в двадцать один год, сделав из себя робота. Его тело теперь может быть большим и внушительным, способным загородить весь коридор. А может компактно складываться и ездить на гусеничных колёсах. Сказать, что Луффи, Чоппер и Усопп вместе и по отдельности неизменно орут от восторга – значит ничего не сказать.
– Я думал, что поезд остался на Поверхности. По крайней мере, так говорит старик Поварёшки, – говорит Зоро, когда Фрэнки показывает им то, зачем они шли.
Поезд похож на металлическую серую стрелу, он стоит в шахте на рельсах, которые много лет уж никто не использует.
– Это прототип, – говорит Фрэнки. – Его построил ещё мой брат.
Ни Зоро, ни Луффи не знали Айсберга – гениального учёного, который создал половину до сих пор действующей в Ист Блю техники. Он был цветным, как и Фрэнки, но погиб не обычной для них смертью. Его посчитали виновным в крушении поезда, в котором ехал Санджи со своим стариком, и казнили в газовой камере. Фрэнки часто говорит, что это даже к лучшему, потому что его брат никогда бы не захотел стать роботом.
– А что? – смеётся Луффи. – Мне нравится! Поехали, Зоро!
– Супер! – говорит Фрэнки и встаёт в весьма колоритную позу. И так как он робот и имеет мало нервных окончаний, чтобы чувствовать холод, то одеждой обычно пренебрегает, разгуливая по ярусам в одних трусах и рубашке.
Усопп смотрит на Зоро со страдальческим выражением лица:
– Ну ты хоть! Тормоза не работают, эта колымага даже если вас и довезёт, то там где-то и старый поезд, и куча монстров по рельсам бегает, и самих рельс уже может не быть…
– Зоро всё разрежет, – уверенно говорит Луффи, обнимая Зоро за плечи.
– Какую часть про «рельс уже может не быть» ты не понял?
– Оставь это удаче, – улыбается Зоро, сложив руки на груди.
– Я вас не знаю, вот честно! – стонет в отчаянии Усопп.
Пока поезд выбирается из шахты, они сидят внутри. За водителя у них выступает миниатюрный бортовой компьютер, встроенный в приборную панель.
– Можете считать его Мини-Мэрри, – говорит Усопп, загружая данные.
– Привет, ребята, – журчит из динамиков.
– Крутяк! – говорит Луффи. Кто бы сомневался.
Усопп с Фрэнки подталкивают поезд снаружи, и когда тот набирает немного скорости, Зоро нажимает кнопку старта. Туннель короткий, идёт вверх, вверх, вниз, потом влево и вправо поочерёдно, и немного начинает кружиться голова, потому что Луффи скачет внутри кабины, ржёт и цепляется за всё подряд. Зоро внимательно следит, чтобы он не трогал приборную панель, хотя Усопп специально навесил на неё решётку. На ней так и написано – «противоидиотная решётка».
Через какое-то время поезд выбирается на Поверхность со свистом, словно пробка из бутылки. Они с Луффи надевают капюшоны и выбираются на корпус – посмотреть. И чтобы успеть увидеть старый поезд или ещё какую-нибудь преграду на пути.
Мощный луч света выхватывает из полутьмы старые покорёженные здания, обуглившиеся камни и мусор; мелькает редкая мелкая живность, прибежавшая на шум.
А через несколько километров они слышат громкие крики прямо оттуда, где в темноте исчезают рельсы, и Зоро кладёт руку поверх рукоятей мечей. Вадо будто бы говорит «спасибо», и Зоро смеётся – ему давно не приходилось использовать все три меча сразу. Потому что противник силён и достоин этого. А ещё потому, что нечего становиться у них на пути.
Зоро любит свои катаны одинаково сильно, хотя каждая из них досталась ему при разных обстоятельствах. Вадо – подарок от человека, воспитавшего цветного ребёнка и давшего ему смысл жизни. Китецу он нашёл сам, на Поверхности, перерыл все попадающиеся по пути дома, исколесил разные разрушенные города. Но нашёл у какого-то торговца среди пустыни. Удивительное это было дело – лавка на Поверхности с коварной надписью «Всё, что захотите». Зоро пожелал сильный меч с характером – он его и получил. Юбашири достался в комплекте, но ничем не уступает своим «сёстрам».
Скинув капюшон и перчатки, чтобы не мешали, Зоро достаёт катаны одну за другой. Луффи поднимает руки вверх и с писком «Он твой!» отступает чуть назад. Но не уходит. Не потому, что Зоро не справится. Просто Луффи любит быть в первом ряду, когда Зоро сражается. И потому что Зоро обещал, что никогда больше не проиграет. И теперь это у них такая игра – смотреть на чужую битву со стороны.
Монстр похож на огромного человека – если бы люди были пять метров в высоту и состояли из одних костей. И стоит он прямо на смятых останках старого поезда, заслоняясь стальным листом, как щитом. Как будто это ему поможет.
Вадо вибрирует в зубах, Китецу гудит от удовольствия, Юбашири нетерпеливо молчит.
Один удар – и поезд разлетается на две половинки в разные стороны, а мутант с криком валится на бок, явно зажимая рану.
В следующее мгновение Зоро целуют – вначале Луффи промахивается и влепляет ему слюнявый поцелуй в подбородок, и кожу сразу же кусает холодный ветер. А потом Луффи исправляется и засовывает ему язык в рот, и становится всё равно – ветер там или какие-то мутанты.
Позже Луффи шуршит пакетами – Санджи приготовил для них сэндвичи в дорогу, ещё когда они покидали Ист Блю. Аккуратные коричневые квадратики, каждый в отдельном целлофановом пакете. Ничего сверхъестественного: полуфабрикаты, заменители белка и куча химикатов. «Настоящий салат для Маримо», – говорит он всегда, когда делает им похожие бутерброды. Зоро привычно огрызается в ответ, но походя – почти всё съестное достанется Луффи, ведь таким модифицированным, как он, практически не нужны калории.
– Зоро, возьми, – говорит Луффи и протягивает один из квадратиков.
– Ты чего?
– Не знаю, чувствую что-то. Возьми.
Зоро не спорит, жуёт – и правда сплошная химия, практически никакого вкуса, но всё равно – еда Санджи всегда особенная, хотя не дай бог этот Поварёшка узнает об этом. После импровизированного ужина они сидят некоторое время, разглядывая движущийся пейзаж, который особо не меняется. Луффи подкатывается под бок, ведь так теплей, а Зоро по привычке запускает ему пальцы в волосы.
Зоро думает: вот бы ехать так куда-то на поезде всё время. Останавливаться иногда, конечно, но всё же. Хотя для этого им нужен Фрэнки или Усопп. Но лучше оба сразу – и им веселей друг с другом и своими робоштуками, и вообще. Ещё нужна Нами, чтобы руководить поездкой и направлять их на верный путь. Ещё придётся взять с собой Поварёшку, чтобы кормил всех и Луффи в особенности. Зоро его, конечно, любит, но прокормить эту бездонную прорву та ещё задачка. С учётом того, что ему самому еда не нужна и все порции уходят Луффи, это о чём-то да говорит. Ещё нужно взять с собой Чоппера, чтобы следил за здоровьем; и Робин, потому что без Робин – как без рук. В буквальном смысле. И Брука – в большой компании без музыканта никуда, так говорит сам Луффи обычно.
И вот так бы они путешествовали все, а Мэрри была бы у них кораблём с барашком на носу. А может быть, плыли бы они по тем самым морям и океанам из воды, о которых вздыхает Поварёшка. Почему бы и нет?
– Зоро думает о чём-то хорошем, – улыбается Луффи и ведёт пальцем по линии его приподнятых губ.
– Ага.
Луффи наверняка понравилась бы такая идея. И так как моря бесконечны, от горизонта до горизонта, их путешествие никогда бы не заканчивалось, и Зоро всегда был бы рядом. Оставлять Луффи одного… почему-то именно эта мысль страшит Зоро сильней, чем собственная смерть. Может быть, потому, что Зоро в жизни слишком часто бывал на том самом краю, остром, как кромки его мечей, и… привык, что ли? Привык и относится спокойно к смерти, и сам приносил её – другим, стоило только дать повод. Или даже без него. А сейчас только сам факт расставания – по любой причине – привносил в мысли Зоро сумятицу. Даже и думать не хотелось о том, что Луффи может отправиться на Гранд Лайн сам, если лекарства для цветных всё-таки не существует, если Зоро всё-таки…
– А теперь – о чём-то плохом, – говорит Луффи опять.
Читает его легко, будто на Зоро всё написано – словами.
– В животе неуютно, – зачем-то врёт Зоро. – Это всё еда от Поварёшки.
Луффи хихикает и не заявляет, что это неправда. Знает, что Зоро не всерьёз. Они хоть и грызутся по поводу и без с Поварёшкой, тот теперь и его друг тоже. Теперь у него целая куча друзей – бабник, ребёнок, выращенный животными, киборг, мутантша с шестью руками, ведьма, похожий на скелет столетний Брук, трус Усопп и обжора Луффи. Целая толпа фриков, никогда в его жизни не было столько людей, как сейчас. С тех пор, как он познакомился с Луффи, в его жизни постоянно появляются разные личности – по-другому и не скажешь. А раньше он только терял. Куину, учителя, близких.
До Луффи он был одиночкой, убийцей, который выполнит любую работу за деньги. А теперь половина Ист Блю знает, что Зоро – вместе с Луффи. Во всех смыслах.
Луффи прижимается к нему щекой, похрапывая, зная – Зоро следит за дорогой, и всё еще подсознательно ластится, используя Зоро как подушку. Раньше бы Зоро никогда и никому не позволил использовать себя в таком качестве. Плохую привычку подхватил и Чоппер, и Усопп, когда ему было особенно страшно, ведь Зоро такой сильный и надежный, спать на нём – залог здорового и спокойного сна. До того, как Зоро встретил Луффи…
Да много чего теперь – до Луффи и после.