Глава 7.
«Тогда она мне и сказала, что я могу подавиться своим завтраком!»
«Женщины!» - пьяно промычал Оуэн.
Слушая, как приятели брата делятся своими проблемами, Зена все больше и больше тосковала по Габриель. Эти мужчины даже не могли себе представить, как крупно им повезло. Воительница залпом осушила очередную кружку: «Так, давайте проверим, правильно ли я поняла главную мысль. Можно выражать свою любовь в постели, но не за её пределами?»
«Ну, мы же не можем выглядеть слабыми в их глазах? К чему все эти телячьи нежности?»
«Очень умно» - с сарказмом заметила Зена – «И посмотрите, к чему вас привело подобное отношение. Хоть один из вас может честно сказать, что рад такому положению вещей?» - все молчали, упрямо уставившись в свои кружки – «Не думаю».
«Конечно, тебе легко сидеть здесь и осуждать нас. Ты не связана никакими отношениями».
«Да, хоть в чем-то ты, Оуэн, прав. Но я - женщина».
Торис повернулся к сестре: «Ну, так и скажи нам, в чем мы не правы? Что нужно нашим женщинам?»
«Думаю, их желания мало, чем отличаются от ваших. Каждому хочется, чтобы его ценили, понимали, какой он особенный, и хотя бы изредка демонстрировали это».
Оуэн тут же подал голос: «Моя жена знает, что я её ценю» - он подмигнул воину – «У нас пять сыновей как никак».
Зена потрясла головой: «Вы можете думать о чем-то, кроме постели? Вы хоть когда-нибудь замечали, что делают ваши женщины, чтобы показать вам свою любовь?» - когда никто не ответил, воительница продолжила – «Едва проснувшись, они делают для вас все. И я говорю не только о кухне, уборке, заботе о вас и ваших детях. Я имею ввиду те мелочи, которые вы воспринимаете, как должное» - она вспомнила о Габриель и тех бесчисленных вещах, которая делала её спутница, украшая жизнь воина, делая её светлее и радостней.
«Ты не замужем» - заявил Террел – «Поверь, это непросто. Со временем просто перестаешь, многое замечать, ко всему привыкаешь. Жизнь превращается в рутину, когда узнаешь друг друга получше».
«Но так не должно быть. И не будет, если ставить на первое место любовь и продолжать помнить о тех вещах, которые свели вас вместе».
«Что ты имеешь ввиду?»
«Я говорю о тех мелочах, которые могут казаться обычными для других, но являются особенными для вас».
«Например?» - непонимающе воззрился на неё Оуэн.
«Я не знаю» - она замолчала, мысленно обращаясь к образу Габриель – «Какие-то едва уловимые детали… например, как лежат её волосы, когда она просыпается… как смешно она надувает губы, обижаясь… как она ест из вашей тарелки… упрямое выражение её подбородка, когда она настаивает на своем… Может я привела неудачные примеры. Но это те вещи, которые делают ваши отношения особенными. Эти женщины, на которых вы сейчас все в один голос жалуетесь, посвятили вам свою жизнь. И я не могу поверить в то, что вы не замечаете, насколько они все особенные, не понимаете, как вам повезло».
Она продолжала и перед её мысленным взором была только Габриель… женщина, которой она так страстно хотела открыть свое сердце: «Просыпаться каждое утро рядом с тем, кому безгранично доверяешь… с тем, кто делает тебя по-настоящему счастливым…» - воительница тяжело вздохнула и обежала взглядом сидящих за столом мужчин – «Неужели вы не понимаете, какой бесценный дар преподносят вам ваши жены?»
Мужчины безучастно смотрели на неё.
Воительница разочарованно покачала головой: «Хорошо, представьте свой обычный день» - она повернулась к брату – «Торис, помнишь, ты попросил Мару приготовить тебе рагу?»
«Да. А что?»
«Ты знаешь, что она не любит морковь?»
Он оторвал глаза от стола и посмотрел на сестру: «Разве?»
«Да».
«Ты уверена?»
«Да, я видела, как она ест. Она незаметно выковыривает кусочки моркови и отодвигает их на край тарелки. Единственная причина, по которой она кладет морковь, это то, что она знает, ты её любишь».
«А я не замечал» - виновато протянул Торис.
Зена жадно отхлебнула из кружки и тяжело опустила её на стол: «И после того, как она готовит это рагу так, как ты его любишь, ты не утруждаешь себя вернуться домой к обеду. Не удивляюсь, что она обиделась на тебя» - добавила Зена, не пытаясь скрыть свое раздражение.
Было даже приятно сбросить, наконец, напряжение, выпустить пар и озвучить те чувства, которые уже давно предназначались для барда: «Это касается и остальных. Уверена, любая из ваших жен или подруг делает что-то особенное для вас».
Кузнец кивнул в ответ: «Это правда. Я за день так устаю, что спина отваливается, а она каждый вечер делает мне теплые компрессы, чтобы я мог расслабиться, пока она готовит ужин».
Оуэн тоже не остался в стороне: «Да, а у моей жены потрясающее чувство юмора. Она всегда смеется над моими шутками».
«Несчастная, нелегко ей приходится» - пошутил Террел – «Но кто-то ведь должен над ними смеяться».
Зена кивнула: «Вот видите. Вам просто нужно поговорить со своими женщинами, показать им, как много они значат для вас. В конце концов, сделайте что-то неожиданное, проявите себя».
«Как это?»
«Ну не знаю… подарите цветы. Возьмите её за руку, когда идете по улице…»
«Что ещё?»
Зена задумалась: «Ваши жены каждый день готовят для вас. Возьмите и пригласите как-нибудь их поужинать сюда».
«Столько возни с ними…»
Она резко повернулась к Оуэну: «А разве твоя жена не заслуживает, чтобы ты уделил ей чуть больше внимания? Ты хоть имеешь малейшее представление о том, какого это выносить и родить пятерых детей? Может, вместо того чтобы постоянно повторять ей, как сильно ты хочешь ещё одного, лучше рассказать, как ты признателен ей за тех, что она уже успела тебе подарить?»
«А что если уже поздно?» - перебил её Торис.
«На вашем месте я бы не стала терять время. Идите по домам, к своим женам» - она допила оставшееся в кружке пиво - «А по дороге остановитесь, и наберите цветов».
«Но на улице темень».
«Ничего стоящее не дается легко» - воительница улыбнулась, ощущая приятный шум в голове.
«Пожалуй, ты права» - сказал кузнец – «Я попытаюсь» - остальные одобрительно закивали и потянулись к выходу.
Зал давно опустел, а Зена не двигалась с места. Будучи не в состоянии выкинуть Габриель из головы, она пыталась напиться, в надежде затуманить сознание и избавиться от образа, который преследовал её… образа Габриель в чужих объятиях.
Торис посматривал на неё со стороны, видя, как она поглощает одну кружку за другой. Наконец, решив, что пора ложиться, он сгреб со стола оставшуюся пустую посуду и потянулся, чтобы забрать кружку воина. Но Зена крепко держала её.
«Эй, я не закончила» - она хлопнула по стулу, стоящему рядом – «Садись, выпьем ещё по одной».
«Хватит, сестренка, уже поздно. Пора спать».
Воительница откинулась на стуле. Она заморгала, пытаясь сфокусироваться на фигуре брата: «Кому нужен этот сон?»
Присмотревшись получше, Торис поразился, до какой степени она была пьяна.
Внезапно Зена встала и зашагала, пошатываясь, к бару: «Так… ну-ка расскажи, где мама припрятала свое лучшее пойло?» - встав на колени, она принялась искать под стойкой.
«Мне кажется, на сегодня хватит».
Не обращая на него внимания, Зена продолжила свои поиски: «Ага! Вот оно!» - восторженно провозгласила она. Откупорив бутылку, она поставила кружки для себя и брата – «Садись. Выпьем за Мару».
Он неохотно поддался.
Зена подняла для тоста кружку: «Поздравляю! Она – настоящая находка для тебя!» - залпом осушив содержимое кружки, воительница шумно опустила её на стойку. Глянув на брата, она пьяно подмигнула ему – «Вот уж не думала, что у тебя такой хороший вкус».
Он улыбнулся, немного отпив: «Спасибо. Я рад, что ты смогла с ней познакомиться».
«Похоже, она хорошая женщина».
«Да, так и есть» - задумчиво вздохнул он – «Знаешь, в твоих словах… про то, что мы их не ценим должным образом… большая доля правды…»
«Можешь мне поверить. Если не будешь осторожнее, потеряешь её».
«Если уже не потерял» - Торис понурил голову – «Зена, а ты когда-нибудь думала о том, чтобы найти себе парня, где-нибудь осесть?»
«С вами, мужчинами, одни сплошные неприятности. Зачем мне это?»
«А как же…эээ… ну ты понимаешь… партнерство?»
«Секс?»
«Нет, партнерство… найти того, с кем можно разделить жизнь».
«Как будто есть желающие иметь подобные отношения со мной».
«Брось. Тебе стоит только поманить, и у твоих ног будет любой мужчина».
«Точно» - саркастически заметила она.
«Если хочешь, я мог бы помочь. Тебе по-прежнему нравятся высокие, темноволосые красавцы?»
Воительница сделала ещё один глоток: «Вообще-то, мне начали нравиться блондины».
Торис улыбнулся: «Мне тоже. Мара шикарно выглядит, да?»
Зена прикончила свою выпивку и хмельно кивнула в ответ.
Снаружи послышались громкие раскаты грома.
Зена подскочила с места, не обращая внимания на заплетающиеся ноги: «Слышишь?» - рванувшись к двери, она резко распахнула её, высунувшись наружу.
«Что?»
Она обернулась, улыбаясь: «Дождь» - вернувшись, она схватила его за руку и потащила за собой.
«Что ты делаешь? Там льет как из ведра!» - причитал мужчина.
«А, да, брось. Габриель говорит, это весело!»
Он выдернул руку.
«Зануда» - расхохотавшись, она выскочила на улицу. Подставив лицо ночному небу, она сложила рупором ладоши и громко прокричала – «ГАБРИЕЛЬ, ТЫ ПРОПУСКАЕШЬ ТАКОЕ!»
«Что ты творишь? Ты разбудишь всех соседей!» - пытался привести её в чувство Торис.
Она непонимающе уставилась на него: «Точно» - прижав палец к губам в знак тишины, она шепотом позвала барда – «Гааааааааабриииииииеееелллль» - повернувшись к брату, она разочарованно нахмурилась – «Так она никогда не услышит» - и снова воздев руки к небу, прокричала во весь голос имя барда.
«Во имя Зевса, замолчи! Ты сошла с ума!»
Набрав в легкие воздуха, она раскатисто повторила: «ГАААААБРИИИИИЕЕЕЕЛЛЛЛЛЬ!»
Сирена вскочила с кровати: «Что такое….?» - быстро накинув свой плащ, она спустилась в зал, в то время как её дочь оглашала округу очередным криком.
Торис стоял в дверях, беспомощно наблюдая за тем, как его захмелевшая сестра резвится под проливным дождем. Сирена бросилась к нему.
«Что здесь происходит?»
Он пожал плечами: «Хотел бы я это понять. Она играет под дождем».
Сирена нахмурилась: «Это сколько же она должна была выпить?»
Он рассмеялся: «Достаточно, чтобы свалить с ног пятерых здоровенных мужиков…» - он прочистил горло – «Много выпила».
Сирена позвала дочь: «Зена, ты вся промокла. Вернись в дом!»
Зена посмотрела на свои доспехи и беспечно потянулась к нагрудной пластине: «Без проблем…» - немного повозившись, женщина отстегнула её и бросила в грязь. За ней последовали ещё несколько атрибутов одежды воина. Снять через голову кожаную тунику оказалось сложнее.
«Великие Боги!» - задохнулась Сирена – «Торис, помоги мне, затащить её в дом».
«Видишь?» - усмехнулась воительница, обращаясь неизвестно к кому – «Я тоже так могу».
Сирена смотрела на неё, не узнавая свою дочь. Никогда прежде не доводилось ей видеть Зену, настолько лишенную контроля. Мягко сжав руку воина, она попыталась завести её внутрь.
Зена оттолкнула её руку и продолжила сражаться с промокшей одеждой. Она была слишком пьяна, чтобы избавиться в таком состоянии от неё, поэтому быстро оставила эту затею. Вновь воздев руки к небу, она прокричала в ночь: «Я ТОЖЕ ЛЮБЛЮ ДОЖДЬ! Я…»
На этот раз Сирена с силой сжала её руку, голос матери был жестче: «Зена, ты разбудишь всю деревню!»
Воительница повернулась к ней и произнесла: «И что? Я хочу её… Хочу, чтобы она пришла».
Прикрывая голову рукой, Торис сердито посмотрел на сестру: «Ну, ты нализалась».
Зена ухватилась за его плечо, пытаясь сохранить равновесие: «Не будь занудой» - икнув ему в лицо, она продолжила звать барда – «Гаааабрииииеееелллль!»
«Так, довольно!» - Сирена обняла дочь за талию и сделала очередную попытку подтащить её к двери.
Зена упрямо сопротивлялась: «Я никуда не пойду. Я жду Габриель» - быстро крутанувшись, она озорно выскользнула из объятий матери.
Торис закатил глаза: «Во имя всего святого, я весь промок!»
Глянув на него, Сирена снова обратилась к дочери: «Габриель не придет, милая» - мягко сказала она.
Зена перестала кружиться, улыбка погасла на её лице: «Нет?»
«Нет, родная. Пойдем в дом».
«Но где она? Я должна её увидеть. Мне нужно так много ей…» - Зена сделала шаг в сторону матери и внезапно её колени подогнулись.
Быстро подхватив её под руки, Торис увлек её к двери. Напару с Сиреной им даже удалось поднять её по лестнице наверх, в её комнату.
Опустив сестру на кровать, Торис повернулся к матери: «Что с ней такое? Она сама не своя с тех пор как приехала».
Сирена пожала плечами и показала ему на дверь: «Иди спать, я позабочусь о ней».
С большим трудом ей удалось снять кожаную одежду воина. Женщина принялась тщательно растирать полотенцем посиневшее от холода тело дочери.
Зена заворочалась, неуклюже отталкиваю руку матери.
«Если я не вытру тебя насухо, ты простынешь».
Зена смотрела мимо неё, словно не слыша: «У неё такие зеленые глаза… цвета летней травы».
Сирена отложила в сторону полотенце и нежно убрала влажную прядь со лба дочери.
«Мам?»
Сердце женщины сжалось. Зена не называла её так с самого детства: «Да?»
«Она красивая, правда?» - громко икнув, воительница уронила голову.
Сирена помогла ей лечь на подушку и мягко улыбнулась: «Да, Габриель – очень красивая девушка».
«Я чувствую её в своих снах, но не могу…» - Зена застонала, словно от физической боли.
Сирена встревожено посмотрела на неё: «Зена, с Габриель ничего не случилось?»
Зена попыталась кивнуть, но голова не слушалась её. Когда женщине, наконец, удалось сконцентрироваться и посмотреть на мать, в глазах воина стояли слезы: «Она единственная, кто захотел узнать меня».
Сирена глубоко вздохнула.
В пьяном бреду, Зена продолжала: «Но… она не знает… она не знает меня…» - пока она боролась со словами, пытаясь объяснить, её нижняя губа опасно затряслась, голос задрожал.
Даже в детстве Сирена не видела свою дочь столь уязвимой. С нежностью, она привлекла её к себе, стараясь успокоить.
Лишенная всяких сил, воительница не сопротивлялась, она лишь пыталась не закрывать глаза: «Я не могу… Я не могу найти её».
Сирена набросила одеяло и продолжила мягко укачивать её: «Шшшш, утром тебе станет лучше. А сейчас отдохни… не думай об этом».
Наконец сдавшись чудовищной усталости, воительница медленно погрузилась в сон, её губы продолжали неслышно повторять имя барда.
