Глава 7. Белая пешка
июль 1986 года
Стоял знойный летний день. Север опять гостил в Малфой-мэноре (не без вмешательства Дамблдора, разумеется) – к вящему удовольствию всего семейства. Гарри и Драко, несмотря на жару, затеяли игру в салочки на метлах и носились друг за другом по всему саду. Взрослые укрылись от солнца в увитой диким виноградом просторной беседке: Нарцисса, расположившись в плетеном кресле, изучала свежие номера журналов «Зеркало Моргаузы» и La Sorcière Moderne, а Луций за столом играл с Севером в шахматы.
– E2 – H5, – произнес Север. Сердитый черный ферзь неохотно повиновался. Его плащ при ходьбе развевался над доской точь-в-точь как Северова мантия.
– Ты дурно влияешь на мои шахматы, Сев, – усмехнулся Луций. – Раньше они не были такими раздражительными. Хм-м... D2 – D4.
– Пап, а Север тебя не съест?
Луций вздрогнул от неожиданности и поднял голову: над ухом у него завис Гарри верхом на метле. Мальчик с интересом смотрел на доску.
– Что ты имеешь в виду? – поинтересовался Луций. Шахматы Гарри нравились, он уже начал учиться играть, но знал пока только, как ходят фигуры, не более того.
– Его король, – пояснил Гарри. – Почему он не съест твою пешку?
– Фигуры берут, а не едят, – поправил его Луций. – А почему... Можешь сам догадаться?
Гарри прикусил нижнюю губу и, нахмурившись, уставился на доску. Белый солдат-пешка на D4 отсалютовал ему мечом, а черный ферзь очень по-северовски поджал губы.
– Потому что твой конь тогда съе... возьмет его короля. И ты выиграешь. Правильно?
– Правильно.
– А почему он не берет твоего коня?
– Подумай.
Гарри снова нахмурился, внимательно изучая фигуры: белый ферзь на C1, черный король на E4, белая ладья на F1, белый конь на F5, черный – на G8... Север сдержал вздох. Он никогда не понимал, как у Луция хватает терпения на такие разговоры. Наконец лицо мальчика просветлело.
– Из-за твоей ладьи. Если он пойдет на F5, ты поставишь ему мат.
– Правильно.
– Дядя Сев, а почему ты не съешь его пешку? – Драко, устав дожидаться Гарри, тоже подлетел к играющим.
На сей раз Снейп не удержался и тихо застонал. Луций усмехнулся.
– Мальчики, дайте им доиграть, – вмешалась Нарцисса. – Папа вам потом все объяснит.
Гарри разочарованно вздохнул. Север уже было приготовился молча терпеть пятиминутное разбирательство каждого хода или, того хуже, участвовать в нем, как вдруг Драко облетел вокруг стола и хлопнул Гарри по плечу.
– Теперь ты водишь! – крикнул он и вылетел наружу.
– Эй, так нечестно! – возмутился Гарри и вылетел вслед за ним, забыв про шахматы.
Взрослые засмеялись. Нарцисса вновь погрузилась в чтение, а мужчины вернулись к игре.
х х х
– В следующий раз ты так легко не отделаешься, Луций, – угрюмо пообещал Север, глядя, как его король, в сердцах швырнув корону под ноги бывшей белой пешке, гордо уходит с доски. Солдат-пешка, пробившийся в ферзи и поставивший черным мат, подцепил корону мечом, подбросил ее в воздух, снова поймал и подмигнул Северу.
– Ты сначала выиграй, – самодовольно ухмыльнулся Луций и собрал фигуры.
Снейп только криво усмехнулся. Луций был чемпионом Слизерина по волшебным шахматам все семь лет, пока учился в Хогвартсе. Сам Север считался неплохим шахматистом, но за все время знакомства выиграть у Луция так и не смог.
– И почему ты всегда играешь белыми? – проворчал он.
– Это элементарно, Сев, – Луций чуть снисходительно хлопнул его по плечу. – Они ходят первыми.
– Может, чай будем пить в беседке? – вмешалась Нарцисса. – Здесь свежо и прохладно, в отличие от гостиной.
– Как пожелаешь, – пожал плечами Луций. – Сев, пойдем разыщем наших сорванцов.
Они неторопливо шли по аллее, воздух наполнял сладкий аромат цветущей липы.
– Гарри играет в шахматы? – поинтересовался Север. «Любопытно... Поттер-старший никогда не был хорошим игроком».
– Он еще мал и пока только учится, – отозвался Луций. – Но годика через два-три... Он внимателен и довольно упорен, когда действительно чего-то хочет.
В голосе Луция промелькнули необычно теплые нотки, и Север невольно насторожился. Он был столь же уверен в том, что Луций не любил, не мог любить своего маленького воспитанника, сколь и в том, что солнце не встает на западе. Нарцисса – другое дело, хотя и здесь Север подозревал скорее общую женскую любовь ко всему маленькому и, прости Мерлин, милому: дети, котята, клобкопухи... Гарри между тем явно обожал приемных родителей и почти совсем перестал стесняться. Почти.
– Шах тебе! Шах! – послышался неподалеку звонкий голос Драко и вслед за ним – смех Гарри. Минуту спустя они вылетели из-за поворота: впереди мчался Гарри, запрокинув голову и заливаясь смехом, за ним, вжавшись в древко метлы, гнался сосредоточенный Драко; его отросшие до плеч светлые волосы развевались и путались на ветру.
Луций смотрел на приближающихся детей, и выражение его лица было странно знакомым; Север уже почти припомнил, где он видел этот взгляд... но сосредоточиться ему не дали.
Запыхавшийся Гарри приземлился у Луция за спиной, соскочил с метлы и крикнул, поднырнув опекуну под локоть:
– Чур, я больше не играю!
Луций ласково взъерошил и без того встрепанные черные волосы мальчика.
– Папа, это нечестно! – надулся Драко, тоже соскакивая с метлы и бросаясь к отцу.
– C'est la vie, – чуть насмешливо отозвался Луций, прижимая к себе сына второй рукой. Мальчишки оба затихли, уткнувшись в отцовскую мантию. Чуть погодя непоседы высвободились, Луций жестом велел им встать перед собой и, сощурившись, оглядел обоих. Штаны у Гарри были продраны на правой коленке, на скуле виднелась свежая ссадина. Некогда белая рубашка Драко теперь была вся в свежих травяных пятнах, кружевной манжет полуоторван.
– Что, Сев, хороши братья-разбойники? – хмыкнул Луций и снова повернулся к детям: – Марш к себе. Пусть Добби поможет вам принять приличный вид и разберется с синяками и царапинами. Потом приходите – слышите меня? – приходите в беседку пить чай. Полчаса вам на все. Время пошло!
Парней как ветром сдуло: оба оседлали метлы и помчались к дому. Спустя минуту до Луция и Севера донесся крик Гарри:
– Кто последний долетит, тот девчонка!
До самого поворота они мчались голова в голову. Луций смотрел детям вслед, и в его глазах снова мелькнуло то странное, полузнакомое выражение. И тут Север вспомнил, где видел этот взгляд: в зеркале. В зеркале по утрам, когда он, умываясь и бреясь, обдумывал какой-нибудь интересный и очень важный эксперимент.
х х х
– Ну, и кому на день рожденья теперь кукол дарить? – ехидно поинтересовался Север, когда Драко и Гарри чинно вошли в беседку, являя собой образец для подражания всем отпрыскам благородных семейств.
Драко слегка покраснел, взрослые засмеялись, и мальчик обиженно насупился. Гарри защитным жестом положил брату руку на плечо.
– Чем не жених и невеста? – хихикнула Нарцисса, и Драко надулся еще сильнее.
– Хватит, хватит, – вмешался Луций, предотвращая неминуемую вспышку: Драко был довольно спокойным ребенком и редко закатывал скандалы, но уж если это случалось...
– Давайте садиться, – поддержала мужа Нарцисса.
Драко буркнул себе под нос что-то невнятное, но вслух ничего не сказал и с энтузиазмом принялся за шоколадное мороженое с апельсиновым сиропом.
Некоторое время все спокойно наслаждались чаепитием: дети молча расправлялись с мороженым, взрослые беседовали о погоде, газетах и прочих пустяках.
– Пап, а почему дядя Сев не женат? – вдруг поинтересовался Драко с невинным выражением лица, отодвигая в сторонку опустевшую вазочку.
Север не поперхнулся чаем только благодаря опыту постоянного общения с Дамблдором. Самый могущественный из ныне здравствующих волшебников частенько задавал так называемые неудобные вопросы с непосредственностью пятилетнего ребенка: похоже, ему доставляло несказанное удовольствие шокировать своих младших коллег.
– Драко! – возмутилась Нарцисса. – Нельзя задавать такие вопросы в присутствии того, о ком спрашиваешь. Нужно было спросить самого Севера, хотя и это не слишком-то вежливо.
– Да, Север, – насмешливо улыбнулся Луций, – объясни ребенку, почему ты до сих пор не женат?
– Видишь ли, Драко, – медленно сказал Север, судорожно пытаясь что-нибудь придумать, – в отличие от твоего папы, мне не довелось встретить такую замечательную женщину, как твоя мама.
– Север, неужели ты наконец-то научился льстить? – засмеялась Нарцисса, но было видно, что комплимент доставил ей удовольствие. Драко хитрющими глазами косился попеременно то на родителей, то на крестного, очевидно, довольный своей выходкой. У Севера не было никаких сомнений, что мальчишка смутил его намеренно, в отместку за предыдущее замечание.
Луций тем временем внимательно наблюдал за Гарри, который на протяжении всей этой сцены молчал, явно думая о чем-то своем. Взгляды их встретились, и Луций ясно прочитал в глазах своего воспитанника желание задать вопрос и в то же время опасение, что спрашивать не следует.
– Гарри? – мягко сказал Луций. – Ты что-то хотел спросить?
Мальчик поколебался, но все же кивнул.
– Спрашивай.
– Почему... почему у нас нет ни бабушек, ни дедушек? И у моих тети с дядей тоже не было родителей...
В беседке воцарилась неловкая тишина. Взрослые молчали, испуганный такой реакцией Гарри слегка ссутулился, Драко недоуменно переводил взгляд с одного из родителей на другого.
«Да, Луций, – мрачно усмехнулся про себя Север, – хотелось бы услышать, как ты ответишь на этот вопрос. Дамблдору будет интересно узнать твою версию событий».
– Видишь ли, Гарри, – негромко начал Луций, и Север с трудом сдержал невеселый смешок, узнавая свою собственную реплику, – когда вы с Драко еще не родились, в волшебном мире была большая война. Много людей погибло: мои родители, Нарциссы, Севера... твои, – сказал он, и Гарри опустил голову. – Кстати, что тебе говорили твои родственники?
– Что родители разбились на машине, – еле слышно ответил Гарри. С тех пор как Луций забрал его от Дурслей, разговор ни разу не заходил о его настоящих отце и матери. Рассказывать ему ничего не рассказывали, а спрашивать он боялся. – Потому что отец был... пьян, – добавил он, краснея от стыда.
Север не смог сдержать гримасу отвращения. Какая наглая, бесстыдная... маггловская ложь!
– Это неправда, – тем временем сказал Луций. – Один, – он покосился на Севера, – злой волшебник хотел убить их и тебя. Они попытались скрыться, однако он все равно нашел их и убил. – Глаза мальчика в ужасе распахнулись. – Но тебя почему-то убить не смог, а вместо этого погиб сам. К сожалению, родители твоих отца и матери погибли еще раньше, и тебя отдали твоей, – он скривился, – тетке.
Гарри не сводил остекленевшего взгляда со своей чашки, и было видно, что он отчаянно старается не заплакать. Притихший Драко не смел пошевельнуться.
– Люк, Сев, – вполголоса сказала Нарцисса, вставая, – оставьте нас ненадолго?
Мужчины молча поднялись из-за стола, Луций поманил Драко за собой – тот повиновался без единого звука, и все трое покинули беседку. Гарри по-прежнему сидел неподвижно, разглядывая изящные серебряные лилии на ободке чашки.
– Гарри, детка, иди ко мне, – Нарцисса осторожно взяла мальчика на руки и села вместе с ним в кресло. Гарри уткнулся лицом в ее мантию, и его плечи мелко-мелко затряслись – он все еще пытался сдерживать слезы. – Все будет хорошо, вот увидишь, малыш... – она прижала его к себе и поцеловала в кисточку на макушке.
Не в силах больше держать себя в руках, он расплакался – впервые при взрослых за целый год. Казалось, все напряжение, неуверенность и страхи, накопившиеся за это время, вплеснулись теперь без остатка, и он никак не мог остановиться. Нарцисса долго сидела, поглаживая мальчика по спине, пока он тихо всхлипывал в ее объятиях.
х х х
– Пап, а мужчины разве плачут? – неуверенно спросил Драко, когда они втроем прогуливались по липовой аллее.
– Вопреки обывательскому мнению, в этом отношении мужская физиология мало отличается от женской, – проворчал Север – впрочем, так, что его слышал только Луций.
– Всякое бывает, – задумчиво отозвался Луций, потом остановился и внимательно посмотрел на сына. – Все зависит от обстоятельств.
– Как это? – не понял Драко.
– Плакать само по себе не хорошо и не дурно, – пояснил Луций. – Однако когда человек плачет, он показывает свою слабость, а твоя слабость – это всегда оружие противника. Что из этого следует?
– Нельзя плакать при тех, кому не доверяешь, – уверенно ответил мальчик, подумав немного.
– Именно.
Драко задумался.
– А кому ты доверяешь, пап? – спросил он чуть погодя.
Север неожиданно для себя понял, что ждет ответа, едва ли не затаив дыхание, – хотя и знал, что Луций вряд ли будет откровенен.
– Маме, – уверенно ответил Луций. – И Северу. И вам с Гарри – когда подрастете немного.
Вопреки доводам рассудка, Север весь вечер размышлял, можно ли верить Луцию. И что из этого следует. С уверенностью он знал одно: об этом разговоре он Дамблдору не расскажет.
-------------------------------------------------------
В
главе использована известная шахматная
задача – партия из «Алисы в Зазеркалье»
Льюиса Кэрролла.
La Sorcière Moderne –
«Современная ведьма» (франц.).
