Глава 8. Встреча с прошлым.
Хонне разозлился и обиделся на Гакупо не на шутку: мало того, что тот пришел домой мокрый, со шмыгающим носом, не стал посвящать его в свои проблемы, спрятав письмо, которое до этого крайне медленно и внимательно читал, едва переодевшись, так еще и собирается умотать куда-то! Ладно, к тому, что Камуи терпеть не мог, когда кто-то лез к нему в душу, альбинос давно привык. Пусть Хонне Делл – его лучший друг, и совсем не кто-то! Однако осознание того, что Гакупо собирается совершать глупости в больном состоянии, да еще и без него, сильно ранило. Не говоря уже о Горране, который был со всем этим тесно связан.
– Мне это не нравится. Либо ты мне все объясняешь, либо я тебя никуда не пущу!
Хонне оперся о косяк двери, сложив руки на груди. Гакупо лишь приподнял одну бровь и ехидно улыбнулся. Делла бесила эта его привычка молчать обо всем и пытаться справиться там, где нужна коллективная сила. Да и разве альбинос когда-либо отказывал?
– Ты ведешь себя как ребенок.
Гакупо вздрогнул как от удара и принялся собираться в дорогу с удвоенной силой. Делл коротко выругался. Иногда он не мог понять Камуи, как бы ни старался. И тот ничего не объяснял, что ничуть не облегчало задачу.
– Когда-нибудь я тебя поколочу за твой мерзкий характер, – решил Хонне, тоскливо глядя, как убывает количество вещей в комнате. – Ты съезжать собрался?
– Нет, – Гакупо наконец подал голос.
Он чуть охрип и хлюпал носом, проклиная ветер и вынужденное купание. Хорошо хоть плавать под руководством мастера и Хонне научился, но любовь к воде это ни капельки не привило.
– Да чтоб его! – Гакупо оглушительно чихнул. – Никуда я не переезжаю. Просто хочу взять все самое необходимое для дороги.
– Далеко хоть ехать?
Камуи обмолвился о лошадях, хотя Хонне не видел, чтобы он успел купить одну. Да и зачем им вообще была нужна животина? Теперь потребовалась, зараза четвероногая.
– Через неделю вернусь. Наверное.
– Мне это не нравится, – повторил Хонне. – Куда ты вообще направляешься? И что значит, что ты можешь не вернуться? Ответь!
Но Гакупо молчал. Хонне чувствовал себя паршиво. Этот мальчишка никогда не пускал его в свою душу, но такого игнорирования еще ни разу не было. Делл сплюнул со злости, развернулся и покинул комнату, хлопнув на прощание входной дверью. Гакупо вздохнул, выронив из рук рубашку. У него слезились глаза, но он списывал свое состояние на начинающуюся болезнь.
Из рук все валилось, и чувствовал себя Камуи хуже некуда, но сказать Хонне нечто определенное он просто не мог: сам не знал, чем все закончится. Да и начало своей истории Гакупо так и не рассказал. А теперь не получилось – времени было в обрез, все нужно было сделать быстро, иначе парень никогда не смог бы узнать правду, о которой писал Кано.
Но Гакупо точно собирался вернуться. Что бы ни произошло, но с Хонне он еще увидится, Камуи решил это твердо. Вот тогда и можно будет все объяснить. А пока приходилось уезжать, ничего не рассказывая, оставляя обиженного друга. Камуи поднял рубаху, постоял с ней несколько секунд и со злостью швырнул обратно на пол, резко подхватил полусобранную сумку и покинул дом.
Горран обещал, что насчет транспорта они могут не волноваться, Кано все организует. Гакупо казалось, что он просто очередная пешка в партии бога воды, который от нечего делать вспомнил о его существовании. Однако обещание все объяснить гнало парня в самое сердце обиталища хитроумного Кано. Утешало лишь то, что Камуи все же научился плавать. Правда, он не был уверен, поможет ли ему это.
– Ты долго.
Фейри держал под уздцы двух крепких гнедых, нетерпеливо переступающих с ноги на ногу. Гакупо рассеянно погладил ближайшую к нему кобылку, на что та фыркнула в ответ.
– Так получилось.
– Ладно, поехали.
Горран поставил ногу на стремя, взвился в воздух и сел в седло. Гакупо так легко это сделать не удалось: волнение и нездоровое состояние давали о себе знать. Фейри покачал головой, наблюдая за резко побледневшим парнем. Кано ясно ему дал понять, что тот должен добраться до его дома целым и невредимым. Что за напасти могут поджидать их в пути, Горран не представлял и считал свое присутствие лишь перестраховкой, хотя бог воды паникером отнюдь не был. Кто такой Камуи Гакупо, почему Кано над ним так трясется? Фейри разбирало любопытство, которое он умело скрывал. Всю информацию он получит, как только довезет этого парнишку.
– За мной.
Горран толкнул лошадь в бока, и та двинулась. Гакупо на своей кобылке отправился за ним. Ехать им от силы было дня два, с непредвиденными обстоятельствами – много больше, смотря по ситуации. Впрочем, фейри сомневался, что нечто случится. Лошадей не гнали, но и не давали идти медленно. Камуи послушно следовал за Горраном, выбирающему самый короткий путь.
Только за один день они проехали два города, преодолев больше половины пути. На ночь остановились в придорожном трактире при въезде в третий, ничем не отличающимся от сотни таких же заведений. Кано не скупился и выделил Горрану с Гакупо на дорожные траты приличную сумму. Такую даже фейри за сезон побед не зарабатывал. Камуи определенно должен был быть польщен этим фактом, но тот, мучившийся предстоящим разговором, не обращал на подобное внимание, ел без аппетита и даже отказался пройтись вечером по открытым практически круглосуточно купеческим лавкам, хотя вполне мог бы прикупить какой-нибудь сувенирчик. Просто покачал головой и лег спать, заявив, что устал.
Горран с радостью оставил бы мальчишку одного, но он привык выполнять все указания. Бог воды ясно дал понять, что за Камуи стоит внимательно следить. Приходилось утешать себя тем, что потом деятельность фейри никто ограничивать не будет. Горран вздохнул и лег на соседнюю кровать, ворча про детское время.
Наутро они наскоро умылись, слегка перекусили и продолжили путь. Гакупо выглядел усталым, будто и не проспал всю ночь, но в седле держался уверенно.
– Тебе надо будет показаться врачу.
– Как вернусь.
Фейри пожал плечами. Упрямство мальчишки его порой раздражало, однако он не собирался читать ему нотации. Пусть делает, что хочет.
К полудню они въехали в Птарх. Гакупо с любопытством осматривал город, из которого его шесть лет назад увез мастер. Вроде ничего не изменилось: те же мощеные улочки, наполненные жизнью, близко расположенные друг к другу дома, шум и гомон, пару раз можно было услышать такие родные, но позабытые слова на языке Первого материка. Мастер, в совершенстве владеющий местной речью, научив этому же и двух учеников, заставлял Гакупо с альбиносом даже думать на чужом говоре, считая, что только так тем удастся влиться в новую жизнь, и весьма преуспел в этом. Лишь изредка Камуи перекидывался парой фраз на родном наречии с Деллом, но это происходило все реже и реже, пока парни практически полностью не забыли язык детства. Где-то вдалеке ругались возницы, споря, кто повезет клиента. Мимо пробежала стайка мальчишек, не боящихся находиться в опасной близости от копыт лошадей. Гакупо на всякий случай остановил свою кобылку, чтобы дети убежали как можно дальше.
Парило неимоверно. Камуи глянул на небо, которое постепенно заволакивали темные тучи. В обители бога воды и должно быть мокро, дождь и так не помешает. Горран оттянул ворот рубахи. Даже фейри, куда менее восприимчивому к погодным условиям, не нравилась такая парилка.
– Побыстрей бы дождь. Пока доедем, взмокнем, – проворчал Горран, толкая пятками бока лошади.
Гакупо двинулся следом.
Кано жил в особом квартале, предназначенном только для обеспеченных, и обеспеченных хорошо, людей. Дома в два этажа в нем были, как на подбор, идеально отделаны, обязательно с небольшим садиком, в котором росли только самые редкие и сложные в уходе растения. Каждое такое жилище обносилось высокой, но абсолютно непрочной ажурной изгородью. Улицу подметали опрятные слуги. Имелся даже красивый фонтан в виде дельфинов, выплевывающих воду изо рта. Богатые дамы любили садиться на тщательно протертый бортик и опускать кисть в воду, принимая при этом самое одухотворенное выражение лица, на которое только были способны.
Дом Кано находился почти в центре квартала. Пока фейри с человеком доехали до него, несколько раз ловили на себе удивленные взгляды. Горран с Гакупо явно не соответствовали здешним представлениям о моде, выглядя в своих простых штанах и рубахах, далеко не первой свежести, оборванцами. Даже слуги в своих новеньких ливреях, беленьких рубашечках и идеально отглаженных брючках были одеты опрятней и богаче, чем они.
– Вот ведь, – пробормотал фейри.
Похоже, о появлении двух незнакомцев, явно забредших сюда по ошибке, будут судачить еще долго. Ну да их дело. Горрану надо довезти парня, а что там про него подумают – плевать.
– Приехали, – с облегчением выдохнул фейри, стоило им подъехать к темно-зеленым воротам, которые резко распахнулись.
Видимо, Кано не забыл предупредить своих слуг о приезде двух странных личностей. Горран с Гакупо проехали по мощеной дорожке, добравшись до входа в здоровый дом, и спешились. Тут же откуда-то сбоку появились двое мальчишек, которые взяли лошадей под уздцы и исчезли с ними в неизвестном направлении, скорее всего отправившись в конюшню.
Гакупо с фейри поднялись по ступеням ко входной двери. Камуи уже собрался постучаться, как она распахнулась, и вежливый дворецкий, уже немолодой мужчина с начинающей просвечиваться сединой, но достаточно подтянутый, с острым орлиным носом и кислым выражением лица, поклонившись, попросил двух господ следовать за ним. Втроем они прошли по широкому квадратному коридору, поднялись по мраморной лестнице с широкими перилами (Горран уже мысленно скатился по ним), продвинулись по второму этажу и остановились напротив тяжелой дубовой двери, ведущей в кабинет Кано. Гакупо нервно сглотнул. Дворецкий постучал.
– Войдите.
Слуга открыл дверь и сделал шаг в сторону. Гакупо ступил вперед. Деревянная преграда тихо закрылась за ним, отрезая все пути к отступлению.
Кано сидел в зеленом кресле с высокой спинкой и смотрел в окно, повернувшись к Камуи спиной. На улице стремительно собирались тучки. Гакупо сглотнул, не решаясь привлечь внимание, и переступил с ноги на ногу. Ковер, лежащий на полу в кабинете, глушил его тихие движения. На улице мелькнула молния. Кано вздохнул и повернулся к вошедшему лицом.
– Ну, здравствуй, сын.
За окном полил дождь.
