Глава 9

Кавайкины заморочки

Невыспавшийся Гарри, почти всю ночь истерично куковавший с маленьким зеркалом за надёжно задёрнутым пологом кровати, и, наконец, успокоенный тем, что поутру вернулась его обычная внешность, сладко дремал в купе Хогвартс-экспресса. Надувшийся ревнивый Рон и, умничка - разумничка, Гермиона шептались скорее не из-за того, что хотели дать ему поспать, а потому что у них начался следующий бурный виток вялотекущего романа, длившегося с конца пятого курса.

После очередного нечаянного вырвавшегося чувственного «ох» Потер приоткрыл один глаз и тут же закрыл обратно: любоваться чужими поцелуями ему не нравилось: «То ли дело самому…» - «Заткнись!» - рыкнул Гарри на притворно мечтательный, ехидный внутренний голос, который влез с комментариями реакции парня на слюнявое развлечение друзей.

Однако Поттеру так и не дали поспать: после вчерашней встряски неожиданно свежий, как апрельская клубника со сливками, Драко Малфой явился на пороге купе с неизменным сопровождением из двух слизеринских горилл.

Гарри честно сделал вид, что спит.

Гермиона и Рон, не сговариваясь, решили поразвлечься, и зло уставились на незваного гостя, но, молча, выжидали, какую очередную ахинею станет разглагольствовать «его слизеринское высочество»: Грейнджер требовались аргументы, чтобы логически словесно побить зарвавшегося блондинчика, а Рону – веский повод, чтобы выпустить накопившийся пар его ревнивой натуры. Ну и что, что противников было трое: Гермиона ведь не оставит своего бойфренда в беде? Слизеринские выползни как раз подходили на роль мальчиков для битья по всем параметрам, тем более вечный умиротворяющий фактор в лице белого и пушистого Гарри Поттера сейчас благополучно дрых без задних лап, а разбудить Мальчика - который - начистился - досыта - котлов - накануне - вечером было ох как нелегко, насколько знал Уизли.

Драко насмешливо обратился к единственному человеку, игнорировавшему его:

- Потти, хватит притворяться спящей красавицей. К тебе пришёл сам слизеринский принц. Может, соизволишь продрать свои глазки? Или тебя следует поцеловать? – Драко, ухмыляясь, переглянулся со своими громилами. – Тут Гойл и Креб как раз соскучились по женской ласке.

Грейнджер просто задохнулась от такой наглости, а Рон уронил челюсть на пол, но быстро подобрал и, вскочив, зашипел не хуже василиска:

- Ты совсем охренел хорёк? Давно по морде не получал?

Рассерженный Поттер даже подпрыгнул с места и отпихнул Рона. Тот улетел обратно на сиденье, прямо в объятия Гермионы. Просто Гарри самому захотелось посмотреть в бесстыжие гляделки белобрысого нахала.

Таким Драко его ещё не видел: холодная ярость и бурлящая сила праведного гнева делали Поттера неестественно красивым, а широко распахнутые глаза, лишённый уродливой оправы дурацких очков, и алые губы так и напрашивались на то, чтобы их зацеловать.

Юный Малфой недоумевающе хлопнул пару раз глазами и наваждение исчезло.

Еле сдерживавший свою стихийную магию Гарри, царственно повелел:

- Катись отсюда, мелкая склизкая пакость! Мне не хочется марать о тебя руки, – и неожиданно тихо промурлыкал, склонившись в уху застывшего Малфоя, удивлённого тоном гриффиндорского шрамоголовика: - Пока что не хочется. И береги свою задницу - это единственное, что действительно впечатляет.

«Меня сейчас вырвет», - ошарашенный Драко уставился на безумно сверкавшего глазами, расхохотавшегося гриффиндорца, но быстро очухался и благоразумно решил сбежать от маньячно настроенного лохматого идиота, растолкав своих тупых телохранителей, немедленно последовавших за своим идолом.

Рон насмешливо поинтересовался:

- Как тебе удалось? Это самая короткая схватка «Поттер побил хорька», насколько помню. Колись, Гарри, чего ты ему такого сказал, что слизень стал белее снега?

- Мы думали, тебя и домкратом не подымешь, - прокомментировала Гермиона, - а ты тут бедных маменькиных сынков до икоты пугаешь.

Гарри, вытирая выступившие слёзы и улыбаясь, скромненько пояснил:

- Я предложил пойти на свидание в Запретный лес и зацеловать его насмерть. Чем я хуже дементора? Вот Малфой и испугался.

Рон фыркнул, Гермиона неверяще покачала головой, а в окнах вагона уже проплывали предместья магического Лондона, сверкающие волшебными фонарями в мрачной черноте зимнего вечера.

«Я оказался прав: для Дракуси Поттер - знатная страшилка», - почему-то грустно решил юный одинокий маг. Он благополучно добрался на площадь Гриммо и перешагнул порог своего дома.

Его встретила вожделенная тишина, блистающая чистота и хвойная свежесть: Квичер постарался к Рождеству. Некогда вредный домовик стал очень преданным своему молодому хозяину, после того, как теперь уже «славный сэр» Поттер смог переместить портрет леди Блэк из мрачной прихожей в собственноручно восстановленный зимний сад с наколдованным юным гением прекрасным видом на Лазурный берег в громадном французском окне. Гарри всего-то и потребовались: две недели магического ремонта, неделя садоводческих экспериментов с ландшафтным дизайном, три часа уговоров дамы на портрете не волноваться, короткая клятва мага для обезумевшего от горя Квичера, что портрет останется целым, да волшебные стамеска, молоток и ломик, чтоб аккуратно отделить часть стены с картиной при умелой поддержке всхлипывающего то ли от счастья, то ли от беспокойства, домового эльфа.

Узнать о пристрастиях бывшей хозяйки особого труда не составило: донельзя любопытный Поттер, испытывавший в доме заклинания воровского арсенала из дневника Слизерина, удачно наткнулся на хитрый тайник, где были припрятаны дневники леди. Гарри всё больше и больше начинал нравиться эпистолярный жанр чистокровных аристократов, служивший не только источником редких и ценных сведений, но и образчиком юмористического восприятия действительности слизеринцами, манеру разговоров которых невольно копировал во внутренних диалогах Поттер, восхищённый изворотливостью интеллекта Слизерина и леди Блэк. У Гарри появилась новое увлечение - коллекционирование старинных дневников магов, которым более чем доволен оказался букинист в Косом переулке.

Теперь на месте, где мучилась некогда леди Блэк, красовался магический утренний пейзаж, запечатлённый с белых утёсов туманного Альбиона со стороны моря. Гарри полюбовался им пару минут и прошёл в гостиную, чтобы посмотреть на разряженную ель и гору подарков.
Там Поттера ожидал заметно помолодевший Квичер, принимавший по настоянию молодого хозяина лечебное зелье для эльфов, рецепт которого тот откопал в одном из купленных по случаю дневников и благополучно приготовил, наварив запас на год вперёд. Счастливый эльф окружил Гарри ненавязчивой заботой. Поттер сперва побеседовал с леди Блэк, заодно проверив состояние растений, потом переоделся и поужинал в одиночестве под умиротворяющую классическую музыку за прекрасно сервированным праздничным столом. Рон шлёпнулся бы в обморок, если бы увидел его изящно поедающим курицу ножом и вилкой.

Да, Гарри сильно изменился за прошедшее лето, наняв учителей манер, этикета, магического законодательства, личного адвоката и управляющего финансами Поттеров-Блэков. Наследника неприятно удивило, что на оглашении завещания его как бы забыли поставить в известность об обновлённой, теперь ставшей двойной, фамилии и обязанностях молодого человека, как главы двух древних магических родов. Щепетильные гоблины при следующем посещении Гринготс с удовольствием исправили досадную оплошность забывчивого адвоката и подробно посвятили Гарри в тонкости его теперешнего положения среди чистокровных фамилий магической Великобритании.

То, что сотворили с юным наследником за месяц талантливые учителя, можно было по праву назвать чудом. Только наученный жизнью Поттер не спешил являть всеми миру себя нового, продолжая разыгрывать чудаковатого храбреца.

Гарри не хотелось спать и он отправился в библиотеку, где засиделся за полночь и даже задремал в кресле. Он проснулся от стука соскользнувшей на пол книги, и встрепенулся. «Всё! Спать!» - Поттер, позёвывая, поплёлся на второй этаж в свою спальню и почти нехотя отправился чистить зубы. Когда же Гарри случайно взглянул в зеркало, то разом пришёл в боевую готовность, чуть не подавившись зубной щёткой: он стал опять хрупкой статуэткой в громадными глазками. Поттер быстро прополоскал рот и влетал в спальню, громко приказав в пространство:

- Кавай!

Треск и лёгкий запах лаванды возвестил о прибытии личного фея-крёстного. Гарри, прищурившись, уставился на крылатого чудика, довольно улыбавшегося до ушей. Справедливо полагая, что совесть магического существа давно утеряна во мраке веков за ненадобностью, Гарри прошипел:

- Ты ничего не забыл мне рассказать о славной метаморфной пыльце?

- Так, мелочи, - согласился Кавайка, на всякий случай отлетая под потолок.

- И, что именно? – потребовал мило насупившийся Гарри, ставший похожим на дерзкого волчонка из-за слегка спутанной копны длинных волос.

- Ну, эта пыльца относится к разряду условно любовных зелий наивысшей степени сложности, - невозмутимо, лекторским тоном начал мелко дрыгающий крылышками фей.

Гарри сдавленно пискнул и плюхнулся на попу, так как ноги отказались его держать. Хорошо, что юный красавчик приземлился на кровать, а то пришлось бы хлебать костерост, на ночь глядя.

- Так вот, - продолжил коварный Кавайка, - Пыльца, избирательно привлекая, помогает проявить твоего партнёра, магически наилучшим образом подходящего и способного в будущем удовлетворить все твои сексуальные аппетиты, что и закрепляется волшебной необратимой помолвкой, инициированной поцелуем ровно в полночь.

Временно онемевший от переизбытка эмоций Поттер мгновенно припомнил трёх присосавшихся к нему слизеринцев под бой непонятно откуда взявшихся часов. Глаза Гарри полезли на лоб от пришедшей в голову мысли: «Я, что, в будущем, сексуальный маньяк, раз на меня положили глаз сразу трое магов?»

Юный волшебник, наконец поняв, что сидит на кровати, плюхнулся на спину и слабым голосом раненой мантикоры спросил:

- Каваечка, а ты ничего не напутал? Их же трое в меня влюбилось.

Обеспокоенный фей сотворил из воздуха громадный веер и стал им обмахивать своего драгоценного подопечного, зависнув у его ног. Кавайка быстро затараторил, разом растеряв веселье:

- Ну, что ты так убиваешься? Не ты первый, не ты последний. Вот Салазар Слизерин тоже влип сразу и по-крупному. Его внимания добивались сразу трое магов: Гриффиндор, Хаффлпаф и Коктевран, а благодаря этому зелью получилась неплохая семья.

- Не понял, - оживился Гарри, чуть привстав. – Коктевран и Хаффлпаф ведь женщинами были?

- Как же! – визгливо фыркнул фей. – Они просто любили рядиться в женскую одежду и быть, так сказать, снизу в любовных играх.

- А те, что бегали за мной на балу в девчачьи тряпки не рядятся, - задумался Гарри, не заметив, что говорит вслух. - Значит, они меня за девчонку считают что ли? – поразился Поттер, уставившись на покрасневшего фея.

Тот виновато потупился и буркнул:

- Выходит, что так.

- Ты что сотворил со мной, Кавайка? – ехидно вопрошая, возмущался Гарри. – И почему я опять стал таким сладеньким пучеглазиком с длинными патлами?

Фей невозмутимо пожал плечиками и пояснил:

- Теперь ты с полуночи до шести утра будешь иметь новую внешность, а после свадьбы навсегда останешься таким. И я совершенно не причём: твой облик по максимуму соответствует собирательному образу, составленному из идеалов тех троих магов.

В душе Гарри умерли последние искры гриффиндовской натуры.

- Ладно, мне некогда, - решил Кавайка, видя, что Поттер потянулся за волшебной палочкой. Справедливо опасающийся фей мигом испарился.

Удручённый новостями Гарри всего лишь погасил свечи и улёгся в постель, припрятав волшебную палочку под подушку. Теперь следовало скорректировать свои планы на ближайшие полгода: «Когда они узнают правду, могут убить меня от негодования». – «Если узнают!» - саркастично пояснил внутренний голос.