Часть 9. Стойкость характера

– Зоро, ты тоже это чувствуешь? – непривычно тихий и серьезный голос Луффи раздался совсем близко со спящим на нагретых солнцем досках палубы мечником. Старпом приоткрыл один глаз и покосился на сидящего на перилах корабля капитана, несколько напряженно смотревшего на закрытую дверь камбуза.

– И ты знаешь, что происходит с Санджи, – это не было вопросом, младший Ди всего-навсего констатировал очевидный и не поддающийся для него сомнению факт, на что фехтовальщик лишь грустно усмехнулся, в который раз поражаясь удивительной проницательности их, в общем и целом безбашенного, капитана.

– Не позволяй ему натворить глупости, – по-прежнему серьезный, с ноткой тревоги и печали взгляд брюнета на этот раз обратился к старпому.

– Уже, капитан, – кивнул Ророноа, на что на губах паренька промелькнула невеселая улыбка, но уже в следующее мгновение печаль пропала из всего облика Мугивары, и радостный голос огласил окрестности Санни Го:

– Санджиии, кушааать!

хХхХх

Зоро отложил огромных размеров гантель в сторону и утер пот со лба тыльной стороной руки. Солнце склонилось совсем близко к той линии, где небо сливается с морем, окрашивая мир в яркие тона, словно пытаясь подарить еще немного тепла людским сердцам до наступления ночи. Близилось время для их очередного разговора, где мечник снова хотел поднять вопрос о том, чтобы кок уже набрался сил и рассказал наконец-таки правду о своем состоянии остальным.

Ророноа спустился на нижнюю палубу, где наткнулся на развалившихся на мягкой траве капитана и канонира, которые, прикрыв глаза, молча, что само по себе уже представляло весьма удивительное зрелище, наслаждались красивой и спокойной мелодией, которую для них наигрывал Брук на своей старенькой и довольно потрепанной, но от этого не потерявшей и толики своих свойств, скрипке. Сегодня была очередь Усоппа дежурить, так что, как только золоченый диск окончательно скроется под толщами воды Гранд Лайна, тот поднимется со своего места, прихватит теплый плед, что сейчас свернутый рулончиком покоится под кучерявой головой, заберет с собой пиратский бэнто, приготовленный заботливым поваром команды специально для того счастливчика, которому предстоит созерцать красоту бескрайнего звездного неба в ближайшем обозримом будущем, и поднимется к штурвалу Санни, где благополучно уснет спустя несколько часов или же начнет мастерить новую безделицу, позабыв обо всем на свете.

Зоро мимоходом кивнул музыканту и поднял взгляд выше, краем глаза уловив свет в иллюминаторе женской спальни, который, впрочем, всегда горел очень долго. Нами была увлечена рисованием новой карты того острова, которому не так давно не удалось избежать участи быть осмотренными развеселой командой мугивар. Навигатор всегда ворчала, что днем у нее ни минуты не было свободной для того, чтобы погрузиться в работу и заняться любимым делом – еще бы с таким-то капитаном и его накама! – и потому создание ее мечты чаще всего проходило именно под прикрытием ночи. Робин же могла вообще не спать несколько ночей кряду. Окруженная несколькими внушительными стопками книг в массивных переплетах, с пожелтевшими от времени страницами, девушка прочитывала их одну за одной, не замечая ни позднего времени, ни наваливающейся на нее усталости. Столик в их комнате в подобные ночи просто ломился от огромного количества вкуснейших и изысканнейших лакомств, приготовленных для «прекрасных меллорин» заботливым прихвостнем-поваром.

Чопперуже давненько не показывался на палубе вечерами, усиленно что-то разыскивая – хотя тут не трудно было догадаться, что же именно искал маленький врач – в книгах или же в очередной раз смешивая порошочки, отмеряя микстуры и жидкости в попытке создать то самое лекарство от всех болезней, которое непременно должно было помочь и их коку. С недавних пор эта идея синеносого доктора стала просто-таки навязчивой, и Тони проводил за этим занятием все больше и больше своего свободного времени, все же, по просьбе того же Завитушки, стараясь делать это как можно незаметнее от остальных и потому проводя свои эксперименты в темное время суток.

Френки частенько большую часть дня проводил в доках, куда к нему порой спускался и канонир и откуда периодически слышались громкий стук молотка, визг пилы, радостные «SUPPAAA», восхваления гениальности одного небезызвестного команде храбрейшего воина моря и веселый смех. Сейчас киборг, стоя за штурвалом своего любимейшего детища, все еще нес вечернюю вахту и плавно вел солнечный кораблик по водам самого беспокойного и сурового океана, ожидая когда Усопп сменит его, и он снова сможет уединиться с очередным супер-изобретением и парой бутылочек колы.

Мечник весело хмыкнул. Получается, каждый из команды – кроме него, конечно же, хотя сон и медитация – две совершенно различные по сути своей вещи, впрочем, для стороннего наблюдателя ничем и не отличающиеся, – спали очень мало, оттягивая уход ко сну чуть ли не до середины ночи и вставая с первыми лучами солнца.

Хммм… любопытно, а спал ли их кок? Вопрос, конечно, странный, но, учитывая то, что в последние недели тот в течение всего дня разводил кипучую деятельность, а всю ночь напролет предавался мыслям или разговорам обо всем и ни о чем с ним, Зоро, более чем насущный.

Сколько уже, получается, прошло времени? Недели три… срок не маленький, если еще и ко всему этому приплюсовать тяжкие мысли о собственной… хммм… да черта с два! Кок будет жить! Ророноа ни в коем разе не мог, не желал и не собирался смиряться с настолько отвратительным в своей безысходности диагнозом, который был поставлен повару.

Мечник рывком распахнул дверь на камбуз, и готовое уже сорваться с его уст громогласное «Кок, бухла!» застряло на языке при виде умильнейшей картинки, открывшейся его взору. Старпом, стараясь не создавать лишнего шума, прошел в помещение, вытащил катаны из удерживающих их ремней на харамаки, прислонил свои сокровища к стене и уселся на зеленый диванчик, складывая на груди руки и немного склоняя голову на бок, на манер Луффи, о чем-то задумавшегося, и принялся разглядывать накама.

Блондин спал, сидя за столом, сложив перед собой руки и улегшись на них головой. Светлые волосы рассыпались по столешнице, тихое, размеренное дыхание, двигающиеся под веками зрачки и чуть трепещущие светлые ресницы свидетельствовали о том, что сон был достаточно крепок и глубок. Более того, играющая на тонких губах легкая полуулыбка явно показывала, что снилось повару что-то действительно хорошее.

Мечник решил остаться рядом с накама и позволить тому выспаться, ведь ему это было более чем необходимо, а в случае если райские кущи и светлоокие девушки-ангелы сменятся адскими вратами и скворчащими сковородками, или же просто на камбуз ворвется искатель легкой ночной наживы, старпом будет рядом и или разбудит Завитушку, или же даст пинка капитану, в зависимости от ситуации.

Зоро поморщился. Ну, вот опять, что вообще за странные мысли посещают его голову при виде чертового кока? А действительно? Что же он о нем думает? Сейчас в тишине и полумраке кухни, глядя на мирно посапывающего безмятежного Бровастика, у Ророноа была отличная возможность все тщательно обмозговать и прийти уже к какому-то определенному набору умозаключений. Парень не привык бегать от себя самого, ни при каких обстоятельствах, а тут уже не одну неделю толком не мог понять, что же это за ерундистика такая творится и с коком и, более того, с ним самим. Не то, чтобы он не хотел или и в самом деле не мог, но…

Время пришло.

Фехтовальщик еще раз задумчиво обвел взглядом Завитушку и с некоторой долей грусти и сожаления вновь отметил для себя перемены в его облике. Даже несмотря на желтовато-оранжевый свет, исходящий от бра и от последних лучей закатного солнца, проникающих на камбуз сквозь иллюминаторы и придающих всему окружающему золотистый оттенок, лицо повара по прежнему казалось очень бедным, а волосы немного тусклыми и серыми, хотя и не так же, как и в то памятное для мечника утро, пару недель назад, но все равно цвет их не был таким же, как и раньше, до всей этой дурацкой ерунды с «последним месяцем». Под глазами пролегли достаточно глубокие тени, свидетельствовавшие о том, что кок и вправду практически не спал. Сам парень как-то осунулся, похудел, хотя и казалось, что похудеть еще сильнее просто невозможно, до того блондин был тощим.

В былые времена Зоро всегда удивляла и безумно раздражала эта маниакальная гонка Завитушки за тем, чтобы всегда выглядеть с иголочки. Ха! Скажите тоже, мужик, а носится со своими гардеробом и внешностью подчас похлеще любой роковой красотки. Сейчас же он был бы счастлив вновь увидеть в Поварешке того франтоватого парня, отчаянно ругающегося с ним из-за того, что мечник «совершенно случайно» наступил тому на ногу, попортив при этом новенькие щегольские ботиночки, за которые блондин выложил не одну тысячу золотых белли. И дело было вовсе не в том, что кок перестал следить за собой и за своей внешностью, да скорее сами небеса разверзнутся или Энель вернется с луны, прежде, чем это случится, но все произошедшее, глубокая печаль и тоска, что потихоньку все же отвоевывали местечко в душе блондина все-таки накладывали свой отпечаток на него.

Хотя надо отдать повару должное, Зоро восхищало то, как тот держался. Завитушка, хоть и не верил, что все обойдется, но никогда не жаловался, всегда был весел и оптимистичен, по крайней мере, когда не был один, не впадал в уныние и не позволял того же и Чопперу, чуть ли не единственному посвященному в эту тайну. Мечник даже в какой-то степени понимал нежелание Завитушки рассказывать остальным ребятам о постигшей его участи, хоть и не вполне разделял это его мнение. Так или иначе, но ребята заметили странности в поведении кока. Хотя вот тут то удивляться было совершенно бессмысленно, скорее стоило бы недоумевать по поводу того, почему Луффи не высказывал своих мыслей ранее, ведь каким бы наивным, порой, не был их капитан, он всегда оставался очень проницательным человеком, когда речь заходила о его накама или о чувствах, что те испытывали. И сейчас каждый из мугивар волновался за Мишеньку не меньше него, Зоро, если не больше. Ведь мечник хотя бы знал причину и знал, что она более чем серьезна и для куда как больших непонятностей в поведении их повара. Ребята же недоумевали и волновались из-за того, что не понимали, что же именно могло сослужить такую неприятную службу для столь разительных перемен, произошедших с их поваром.

По сути своей, несмотря на все закидоны, увивания за меллорин, извечные подначки и оскорбления в изобилии сыплющиеся на зеленоволосую голову, Ророноа признавал в истеричной Поварешке не только своего накама, но и человека практически равного ему по силе. Более того, он не только признавал его, но и глубоко уважал за физическую и духовную силу, за стойкий несгибаемый характер, за кулинарные способности, чего уж тут скрывать, за умение выкручиваться из любой наипаршивейшей ситуации, за доверие, дружбу, преданность и за веру в себя, свою мечту и своих накама, хоть в последнее время эта вера и не была стопроцентно полной. Да он даже в какой-то – совсем незначительной, надо заметить степени – понимал и в чем-то уважал это навязчивое нежелание Завитушки сражаться с особами прекрасной половины человечества, даже в самые критические моменты. Единственное, что бесило мечника не зависимо ни от ситуации, ни от каких-либо других факторов, бесило, выводило из себя и безмерно раздражало – так это извечные увивания плющом вокруг любой мало-мальски симпатичной девушки, все эти фонтаны алой крови из носа и розовых сердец из глаз. Никогда и ни при каких обстоятельствах все это Зоро принять бы не смог, не пристало мужчине так вести себя перед женщиной, даже для напыщенного павлина это было бы слишком, что уж говорить о воине, о пирате!

Теперь, оказавшийся в настолько безвыходной и плачевной ситуации, повар в очередной раз доказал старпому, что он в нем не ошибся, не зря отметил как равного и мысленно наделил всеми теми качествами. Еще неизвестно, что было бы, если бы он сам или любой другой член их экипажа оказался в подобной или в точно такой же ситуации.

Они – пираты. Этим, пожалуй, можно было бы и ограничиться. Они всегда бродили по острию остро отточенного клинка, и каждый миг мог бы с легкостью стать для любого из них последним. Каждый из них всегда стойко и сдержанно – ну почти каждый и почти всегда – принимали мысль о скорой смерти и гордо встречали ее у порога, высоко подняв голову и широко расправив плечи, открыто глядя в пустые провалы глазниц костлявой старушки без тени страха и нагло и широко улыбаясь при этом.

Каждый из них не раз оказывался в подобной ситуации, будь то публичная "казнь" Луффи в Логтауне на эшафоте, где двадцатью годами ранее был казнен король пиратов Гол Ди Роджер, или же то предложение Нами жителям, своей горячо любимой и тщательно оберегаемой и отчаянно спасаемой ей деревни, умереть вместе с ней. У каждого была своя собственная история, и Зоро, будучи старшим помощником капитана и более того, первым накама Луффи, знал и видел их все.

Но такая ситуация... такого с ними еще не бывало. Мечник понимал, что этот случай в корне отличается от всех их прошлых похождений, ведь одно дело знать, что ты умрешь через пару секунд и совсем другое готовиться к этому несколько недель, осознавая, принимая и стараясь не сорваться для "смерти в бою" каким бы тот ни был. Насколько бы ни был стойким и оптимистичным человек, все те мысли, которые неизбежно будут толпиться в вокруг одной единственной темы, вполне способны свести его с ума. И Зоро воистину восхищался тем, как вел сейчас себя блондин.

В этот момент предмет усиленных размышлений Ророноа завозился и чуть приподнял голову, сонно моргая и обводя помещение растерянным взглядом. Мечник усмехнулся и поймал недоумевающий взор блондина в цепкий капкан зеленых глаз.

– З... Зоро? – хриплым со сна голосом спросил парень, – Что?..

– Выспался, Бровастый? – перебил того старпом.

– Давно ты здесь? – Санджи сел прямо и протер кулаком слипающиеся глаза, душераздирающе зевнув.

– Достаточно, чертов кок, достаточно. И, коли уж, ты проснулся, тащи закуску и бухло!

Повар покосился на парня и, увидев его беззлобную усмешку, улыбнулся краешком губ и поднялся с места.