Дисклеймер: Ничем не владею, ничего не знаю, никому не скажу.
Глава 9. Дуанхарроу
Время в Дуанхарроу тянулось медленно. Тауриэль много говорила с леди Эовин, и они стали близки друг другу, как могли бы быть сестры. На пятый день в сумерках в Дуанхарроу вступил отряд, возглавляемый Арагорном. Леди Эовин приветствовала их и была рада их прибытию. Тауриэль же радовалась, что видит снова Леголаса, боль, преследовавшая её все время разлуки с эльфом, стала стихать. Сели ужинать, и за столом по одну сторону от эллет сел эльф, а по другую - гном. Они рассказывали ей о походе, и как встретили Мерри и Пиппина, и было приятно слышать такие добрые вести.
Когда же все узнали, куда далее направляется Арагорн, наступило молчание. Тауриэль видела, как мучается Эовин, но ни чем не могла ей помочь. Сама она решила следовать за Эстелем, никто не мог приказать ей остаться, а сердце её не выдержало бы еще одной разлуки с эльфом. Когда все отужинали, леди Эовин и Тауриэль отправились провожать Арагорна, Леголаса и Гимли к приготовленной для них палатке. Однако у входа в нее эльф отвел Тауриэль в сторону и заговорил:
- Я вижу, что вы задумали, леди. Вы не должны идти с нами, это слишком опасно.
- Вы не можете приказать мне, мой принц, я вольна поступать по своему разумению, я не боюсь мертвых. И с каких пор вы обращаетесь ко мне на «вы»?
- О, я не осмеливаюсь сказать «ты» столь благородной госпоже, нареченной сестрой леди Эовин. И не могу допустить вашего участия в походе. Впереди великая битва и много смертей…
- Я не боюсь смерти, смерть – лишь ручной зверек, что ходит со мной рядом в темноте ночи. Еще вчера он впивался мне в горло своими острыми зубами, несмотря на мир здесь. А сегодня вдруг спрятал и зубы, и когти. Я буду рада, если великий Илюватор сочтет меня достойной уйти в чертоги Мандоса на поле битвы.
- Не говорите так, Тауриэль, - Леголас взял её за руки, удерживая. – Неужели нет у вас тех, кто не переживет вашу смерть?
Эллет молчала, упрямо поджав губы. Принц нахмурился:
- Тауриэль, прошу вас, останьтесь. Я не хочу видеть вас снова в костюме воина. Вы прекрасны в платье с распущенными волосами, леди. И потом я обещал Халдиру, что вы вернетесь невредимой.
- Халдиру? Что мне его воля, Лайквалассэ?
- Я думал, вы любите друг друга…
- Нет, Лайквалассэ, я не люблю Халдира, люблю как брата, может быть. Нет, у моего сердца иной приказчик.
Леголас улыбнулся: «Она не любит Халдира! Она его не любит! Великий Эру, кого бы она не любила, я заставлю её забыть о нем, она полюбит меня, клянусь».
- Чему вы улыбаетесь, Лайквалассэ?
- Вы снова зовете меня именем из далекого прошлого… Нет, не надо извиняться, я рад этому. О, если бы я мог еще услышать ваше пение, не было бы бессмертного счастливее меня, Тауриэль.
- Как пожелаете, мой принц, - и эллет запела:
Был некто, и жил он совсем один,
А время текло, как сон.
Недвижим и нем сидел господин,
И тень не отбрасывал он.
Но в сумерках серых пришла госпожа
В сером просторном плаще,
И встала пред ним, и стояла, дрожа,
С цветами в пышной косе.
Тут чары сломал он, вскочил и сжал
Деву, и так затих.
А плащ раздулся, темнее стал
И тенью окутал их.
С тех самых пор позабыла она
И лунный и солнечный свет,
В глубь от мира ушла навсегда,
Ни дня, ни ночи там нет.
Но раз в год, когда открывает земля
Тайны провалов своих,
До рассвета танцуют он и она,
И тень их одна на двоих.
- Какое наслаждение снова слышать ваше пение, леди, я никогда не слышал голоса прекрасней вашего, - прошептал Леголас, поднося её руки к своим губам. Тауриэль в изумлении смотрела, как принц целует её пальцы. Время остановилось, мир замер, сердце забыло биться, когда она подумала: «Я ему нравлюсь. Но этого не может быть! Ах, он обманут моей внешностью благородной госпожи, но пусть будет так, я не могу отказаться от его внимания, даже если это на пару мгновений».
- Барук Казад! Легкомысленный народ, вы будете петь всю ночь или все-таки отправитесь спать? – раздался ворчливый голос гнома. – Мастер эльф, я надеюсь, вы тратили время на то, что отговорить леди от похода с нами?
- Мастер гном, можете не надеяться, я иду с вами. Спокойной ночи! – с этими словами Тауриэль покинула их. Эльф и гном еще некоторое время смотрели ей вслед, пока Гимли не сказал:
- Пойдем в палатку, остроухий, не денется никуда твоя леди, пока ты спишь.
- Милый друг Гимли, если б она была моей…
- А то чья же она? Она же с тебя глаз не сводит, глупый ты эльф, не удивлюсь, если узнаю, что она и в поход с нами отправилась только из-за тебя.
A/N: Песня, которую поет Тауриэль в этой главе, это стихи Дж.Р.Р. Толкиена под названием «Тень». Я по-прежнему считаю, что война – неженское дело, поэтому Тауриэль в составе армии Марки нет. Надеюсь, вы меня за это простите.
С уважением,
Jamie Bradley
