Глава 8: От рыбы к удочке.
Октябрь 2001 года, Часовая Башня
Обширный кабинет под самой крышей лондонского Биг-Бена, втиснутый туда сложнейшей пространственной магией, изобретенной еще в Эру Богов, впервые за много лет принимал в себе сразу двух человек. Хотя нет, людьми их назвать было невозможно. Существ, могущественных сверхъестественных сущностей, многие века назад отринувших человечность ради более высоких целей. Будь им хоть какое-то дело до мира людей – они бы стали единоличными правителями планеты меньше чем за сутки.
Первым из них был седой старик крепкого сложения с красными кошачьими глазами. Одет он был в странный красный наряд, в котором поклонники «Final Fantasy» безошибочно опознали бы плащ Генезиса. Он сидел в резном кресле и читал мангу без перевода, на обложке которой при слабом освещении можно было разглядеть какого-то светловолосого мальчишку в оранжевом комбинезоне. По меньшей мере, странное занятие для одного из величайших Волшебников за всю историю человеческого вида, но никому и в голову не пришло бы его в этом упрекнуть. Тот, кто тысячелетия назад овладел таинством Второй Истинной Магии, кто занимал четвертую позицию в списке Прародителей Мертвых Апостолов, кто в ужасном поединке одолел и уничтожил Абсолют Луны, Брюнстада Багряную Луну, имел полное право делать то, что сочтет для себя уместным, не считаясь с мнением окружающих. Своим положением, однако, Кейшуа Зелретч Швайнорг не злоупотреблял, да и вообще редко вмешивался даже в дела подотчетных ему Департаментов, предпочитая проводить время за одному ему понятными исследованиями или странствуя по бесконечности параллельных миров.
Вторым был молодой на первый взгляд мужчина, которому можно было дать чуть больше тридцати, но прожитые тысячелетия все равно оставили свой след в уголках его глаз. Длинные темные волосы свободно стекали по его плечам, аккуратная борода по грудь придавала умному и холодному лицу оттенок загадочности. Одет он был в простые длинные одежды из грубой шерсти, что также совершенно не вязалось с его статусом и могуществом. Единственный человек, которого признало равным даже фантастически гордое и кичливое семейство Бартомелой. Единственный человек, способный единолично управлять Ассоциацией Магов, структурой неповоротливой и крайне своенравной. Единственный человек, владеющий Первой Истинной Магией – Отрицанием Небытия. Тот, кто две тысячи лет назад сотворил Великий Ритуал, что покончил с Эрой Богов и ознаменовал начало Эры Человека, вписав в структуру мироздания магическую систему Святых Таинств. Тот, кто одновременно был везде и нигде. Человек, которого почитали как бога миллиарды людей – Иисус Христос, он же безымянный, безликий и бессменный Директор Часовой Башни.
Сегодня эти двое встретились впервые за долгое время, чтобы обсудить вопросы на ближайшие десятилетия. Если вникнуть, то не слишком масштабные вопросы. Где-то на востоке произошла утечка в материальный континуум Шестого Мнимого Элемента, что при неблагоприятном развитии событий может привести к эпидемии одержимости. По словам Зелретча, в одной из смежных реальностей это событие люди назвали «вспышкой агонистического расстройства» и смогли локализовать своими силами, но этот сценарий вызывал бы слишком большую утечку информации.
В Великобритании, буквально в двух шагах от Часовой Башни, в местечке Эйлсберри, развил бурную деятельность 14-й номер среди Прародителей Мертвых Апостолов, Валери Фердинанд Вальдештам. Это надо взять под строгий контроль и быть готовыми к применению самых жестких мер пресечения, вплоть до провоцирования ядерного удара или применения Истинной Магии, потому что приход в мир Темной Шестерки не нужен никому.
В Бермудском треугольнике наоборот, все тихо и спокойно, впервые за много лет. В основном благодаря тому, что одна молодая волшебница взялась за ум и больше не колесит по свету, призывая в фамилиары кого ни попадя.
В Европе недавно произошел инцидент с 13-м Прародителем, ТАТАРИ, накрывшим за одну ночь небольшой горный городок и высосавшим всю кровь, что смог там найти. Связываться с этой сущностью, уничтожить которую хотя бы теоретически могла разве что создавшая его Альтруж Брюнстад, не хотелось обоим, но рано или поздно это придется сделать, потому что его действия слишком заметны для общественности.
И опять в поле зрения двух Волшебников попадает Восток. Портал в Акашу, который для маскировки назвали «Святым Граалем», был под завязку накачан энергией с предыдущей войны, и может вновь пробудиться в ближайшие пару лет. А вместе с ним проснется и свившая в нем логово злобная сущность. Хотя Сила Противодействия не даст случиться непоправимому ущербу, но Иисус предлагает отправить туда кого-то проконтролировать ситуацию и сгладить ее при необходимости. Зелретч отмахивается, сообщая, что уже принял кое-какие меры, и нужно только немного подождать, пока эффект разовьется. На немой вопрос своего коллеги, он поясняет, что немного напомнил о себе кое-кому из своих прежних учеников.
Два старых Волшебника неторопливо обсуждают, как сохранить в мире статус-кво. Просто потому, что любые значительные изменения в нем будут гибельны для человечества. Когда-то давно каждый из них следовал своим идеалам, стремясь создать идеальный мир, но, не смотря на все их могущество, Сила Противодействия была сильнее. Поэтому они оба решили, что лучшее, что они могут сделать – это стараться не вмешиваться. Два старых реликта древних эпох обсуждают судьбы мира, а тем временем…
…А тем временем в Фуюки
Осень – это такое время, когда вытащить с антресолей обогреватель еще лень, а на улице уже холодно, особенно по ночам. Поэтому выбираться из-под одеяла с утра пораньше кажется если не преступлением, то неблаговидным и вообще глупым действием. Особенно если подушка, одеяло и простыни только вчера принесены из прачечной и еще несут на себе приятный запах свежевыглаженного белья. Особенно если под одеялом намного теплее, чем в комнате. И вообще, спать хочется. Отстаньте все от меня, я вкушаю заслуженный отдых. Ну, можете задернуть шторы, чтобы свет не бил в глаза, так мне будет спаться еще лучше.
Бззззззззззз.
Нет в мире справедливости. Потратив несколько секунд на взвешивание всех «за» и «против» разбивания будильника вдребезги подходящим для этого заклинанием не отрывая головы от подушки, Синдзи все-таки заставил себя приподняться и вырубить наконец эту надоедливую жестянку, которую купили наверное еще до Второй Мировой. Стоп. А на что это опирается рука? Сонным взглядом проследовав от плеча к ладони, под этой же ладонью он обнаружил Сакуру. Точнее, ее обнаженную грудь.
Вопреки канонам разнообразных мультиков для чокнутых отаку, увлечением которыми грешили некоторые одноклассники, Синдзи не завопил, не свалился с кровати, не рассыпался в извинениях, не начал заикаться и даже не покраснел. Молча переместил руку на более подходящую опору, благо сама Сакура еще не проснулась, уселся на кровати, и только тогда еще спящим мозгом отметил для себя, что, не смотря на внешнюю бесхарактерность, иногда сестренка проявляет просто чудовищную силу воли и способность добиваться своего. Да, покорно выслушает все аргументы, доводы и причины, по которым им следует спать в своих комнатах, на своих кроватях, покивает головой, но все равно сделает по-своему. Сопротивляться этому Синдзи попытался лишь однажды, в самый первый раз. В итоге где-то на середине выговора, глядя в глаза Сакуры, у него создалось впечатление, что в этот самый миг он пинает бездомного щенка-инвалида. После чего поперхнулся на полуслове и махнул на все рукой. Просыпаться иногда от ее пристального взгляда было жутковато, но в этом были и приятные моменты. Насколько это могло бы быть приятным в его положении.
Смысл, который Сакура вкладывала для себя в секс, он так и не смог постичь, осторожные расспросы не помогли, но дело явно заключалось не только в избавлении от вызванного червями зуда, так что он просто оставил все как есть, не отказывая ей никогда, но и от излишнего проявления инициативы удерживаясь. Мало ли что. Хотя она бурно наслаждалась самим процессом, но потом на нее часто накатывали приступы мрачного настроения, и из нее нельзя было выжать ни слова. Правда, смутные подозрения касательно ее психического состояния остались смутными подозрениями, на людях она вела себя абсолютно адекватно, да и дома почти всегда тоже. Синдзи поморщился, вспоминая. Угу, именно что почти. Иногда на нее все-таки находило что-то, отчего просто находиться поблизости становилось жутко. Например, когда он рассказал ей за ужином о том, как ухитрился подшутить на Тосакой. Тогда было такое чувство, что температура вокруг стола разом упала градусов на тридцать, и одновременно с этим погас свет. Или когда он для общего развития усадил ее читать записи о войне за Святой Грааль. В тот раз Сакура ушла к себе после второго листа. Не поняв сразу причину такого поведения, Синдзи глянул, а что именно она читала. На том листе были заметки деда Зокена о состоянии дяди Карии на начало войны, сразу после того как он призвал своего Берсеркера. Об их с Сакурой отношениях он мало что знал, но счел за лучшее больше эту тему не поднимать, а остаток вечера потратить на приведение сестры в чувство. Блин, с самого утра и уже столько всего навалилось. Выставив будильник на интервал примерно в пять минут от текущего времени, он оделся и пошел в ванную.
После умывания пришел черед завтрака. Профилонив сегодня с зарядкой, Синдзи получил редкую для себя возможность сообразить завтрак самостоятельно. Вообще говоря, необходимости в этом не было, достаточно подождать минут десять, и Сакура справилась бы и быстрее и лучше, но… умом-то Синдзи понимал, что поступает некрасиво, но поделать с собой ничего не мог. То, что сестра хорошо умела что-то, чего совершенно не умел он, выводило его из себя. Поэтому он решил овладеть хотя бы основами, чтобы успокоить задетое самолюбие. Первым результатом была некая обгоревшая комковатая масса, чем-то отдаленно напоминавшая яичницу, которую неудачно попытались обжарить с двух сторон. Оглядев огарки взглядом знатока, Сакура довольно уверенно сказала, что это есть нельзя, опасно для жизни. Разумеется, Синдзи ее не послушал, стремясь как можно прочнее отпечатать в памяти то, как не надо готовить. Последствия опустим из моральных соображений, но легкое пищевое отравление с последующим обезвоживанием все-таки преподнесло свои плоды. Взращенные в детстве гордость и тщеславие, вкупе с великим упорством, граничившим с ослиным упрямством, да направленные в нужное русло – это большая сила.
По мнению Синдзи, яйца в кармашке были вещью настолько простой, что с ней справится даже контуженный в голову бабуин, страдающий болезнью Альцгеймера. Взяли несколько кусков хлеба и столько же яиц, сделали бутерброды. Положили их на раскаленную сковородку маслом вниз, на каждый разбили по яйцу, и сверху посыпали чем-нибудь, что первым под руку попадется и немного подождали.
- Доброе утро. Кушать подано, садитесь жрать, пожалуйста, - весело объявил Синдзи только что вошедшей на кухню Сакуре.
- Доброе утро, - ответила она, все еще слегка зевая. Бросив взгляд на сковородку, девушка добавила, - Жарил на маргарине?
- Понятия не имею, что первое схватил, на том и жарил. Что-то светло-желтое и легко мажется.
- Ты меня иногда пугаешь, - полушутливо заметила Сакура. – Кажется, что ты пытаешься себя опять отравить.
- Кто бы говорил про «пугаешь», - парировал Синдзи, уязвленный таким пренебрежением к своему труду. – Это я тебя в любых количествах выдерживаю, а неподготовленного человека ты можешь вообще до заикания довести. Как Тигру-сенсея в тот раз.
Поначалу напрягшаяся, девушка улыбнулась, распознав шутку, и поставила кипятиться чайник. Синдзи переложил готовую яичницу на тарелки и составил их на стол. Просто семейная идиллия, если смотреть со стороны, и ничего не знать о скелетах, которыми были битком набиты шкафы этого дома.
Съесть завтрак предполагалось в два приема. Половину – прямо сейчас, чтобы не отягощать желудок. Вторую – сразу после тренировки в клубе. Времени немного, надо поторапливаться, так что посуду мыли в две пары рук. Оставлять было нельзя, вернутся они домой только поздно вечером, когда будет не до этого. Синдзи сверился с часами на руке – половина седьмого ровно. Тренировка в клубе начнется в полвосьмого. Времени впритык.
- Кто добежит последним – готовит ужин! – бросил он через плечо, хватая в прихожей в портфель и застегивая на ногах свинцовые утяжелители.
Всего одна фраза вела к тройной выгоде. Гарантированный шанс реабилитироваться за то, что проспала, для Сакуры и, чего греха таить, щелчок по носу ей же, а так же стимул для себя бежать чуть быстрее обычного. Да, бежать! Синдзи взял с места высокий старт, зажав портфель подмышкой.
«Я бегу, следовательно, существую».
Какие бы виды соревнований не придумывали люди, бег все равно останется основополагающим. Пока можешь бежать – можешь выжить. Не важно, убегаешь от опасности или преследуешь добычу. Бег трусцой? Оставьте это полноватым американским пенсионерам. Настоящие маги подвергают себя самым жестоким испытаниям из всех мыслимых и немыслимых. Например – бег с утяжелителями, с грузом в руках, в неудобной обуви и на максимально возможной скорости. Полтора километра, отделявшие его от конечной точки, были преодолены за считанные минуты. Уже подбегая к территории школы, он снова мельком глянул на часы. Почти пять минут. Отвратный результат. Мысленно дав себе пинка под задницу за то, что поленился сделать зарядку, он резким взмахом перебросил портфель через окружавшую школьный двор двухметровую ограду, а затем буквально взбежал по вертикальной поверхности, одновременно подтягиваясь на руках, и перемахнул на другую сторону, не коснувшись ногами верхней части ограды. Приземлившись, Синдзи удовлетворенно хмыкнул. Такое у него стало получаться только месяц назад.
«Доброе утро», - буркнул в голове голос.
«Доброе, доброе, - ответил мысленно Синдзи, подбирая портфель с клумбы. – Ты правда спал или это унылая попытка пошутить?»
«Это просто пожелание доброго утра, чтобы ты там не выдумывал. Я не в том возрасте, чтобы распыляться на всякие мелочи».
«Что-то часто ты про возраст вспоминаешь. Комплексы, да?»
«Обычное старческое брюзжание, за столько лет в компании Зокена мог бы и привыкнуть».
«Радуйся, Шики! В твоем распоряжении прекрасно сложенное и не прокуренное насквозь тело!»
«Прекрасно сложенное? Да что ты говоришь. Когда будешь бегать стометровку меньше чем за 9 секунд, не используя глаза – тогда поговорим. Но даже сейчас им пользуешься только ты».
«Кхем-кхм-кхм. Всего три слова. Лето. Каникулы. Аозаки-сан. И опять затер память, негодяй».
«Бабник ты, - фыркнул Синдзи, повесил на стоявший рядом турник куртку от школьной формы и встал на беговую дорожку. – Подумать только, к тридцати годам я стану таким же».
«Завидуешь тому, что я пользуюсь успехом? Ощущаешь дискомфорт и жжение в области седалища? Хочешь поговорить об этом? Можешь попытаться наверстать упущенное, пара лет у тебя есть, но тогда сестренка тебе голову оторвет и правильно сделает, она девочка ревнивая».
«Сам-то тем временем развлекаешься с тридцатилетней волшебницей с приказом на Печать. А объясняться перед Сакурой, где я пропадал целую неделю, приходится мне, древний извращенец».
«Курица не птица, наручники не извращение».
Несколько секунд прошли в молчании, Синдзи от удивления сбавил шаг вдвое.
«Черт…»
«Сходить что ли в церковь, - медленно подумал Синдзи. – Сказать, что одержим инкубом, попросить об экзорцизме…»
«Дыхание с ритма не сбивай. Ты серьезно думаешь, что мы всю неделю в койке провалялись?»
«Я от тебя уже чего угодно ждать готов».
«К слову сказать, у Токо огромное количество полезнейших связей, которые не грех и перенять».
«Тогда зачем стер память?»
«Не стер, а заблокировал на время. Ты тогда был все еще какой-то снулый, так что решил тебя не тормошить».
Воспоминания полугодичной давности резнули по внутренностям не хуже ножа. Простенького, но очень острого хозяйственного ножа-макири.
«Еще бы не был».
Пятнадцать кругов по стадиону, по четыреста метров каждый. Двадцать минут в сумме. Дальше – турник. Просто подтягивания, поднятие ног, подъем до упора на руках, переворот вперед, «солнце». Под конец Синдзи попытался выполнить самое сложное – поворот вокруг своей оси из стойки вниз головой. Собственно, почти получилось. Удалось перенести вес на одну руку, перехватить перекладину второй, но стоило ему начать разворачиваться…
- Привет, Синдзи! – раздался голос за спиной.
Шух! Потеряв равновесие, он рухнул вниз и повис на руках. Те чуть было не вывернулись из плечевых суставов, но все-таки выдержали.
- Шшшироооо, - прошипел Синдзи, кривясь от боли. – Нехороший… человек…
- Ой, извини, - Эмия Широ почесал затылок. – Опять идешь на занятия не выспавшимся? У тебя черные круги под глазами.
Еще бы им там не быть. Шесть часов сна в сутки это явно не то, что нужно молодому организму. Даже без учета Сакуры, заснуть в одной постели с которой в принципе та еще задачка, пусть даже она обычно ведет себя смирно и не домогается.
- А у тебя синяк под глазом.
- А, это…
- Кого и от кого защищал на этот раз?
- Какие-то старшеклассники издевались над двумя младшеклассниками, пытались отобрать у них велосипеды, - возмутился Широ. – Мне надо было просто стоять и смотреть?
- Можно было решить проблему быстрее. Ножик дать?
- Шутки эти твои… сам-то чего не спишь?
- Вчера до ночи рубал в "Dynasty 2". У меня в группе были одни олени, которые дважды вайпали рейд, - скороговоркой выдал Синдзи непонятную фразу, подслушанную пару недель назад.
- Иногда я завидую людям, который имеют время на подобные вещи, - серьезно сказал Широ.
- На самом деле ничего хорошего, - Синдзи набросил куртку и подобрал с земли многострадальный портфель. – Это лишь мой способ убежать из жестокой реальности, повергающей меня в пучины отчаяния.
- Утрируешь, - хмыкнул Широ.
Вдвоем они направились в стрелковое додзе.
- Это как сказать, - Синдзи оглянулся по сторонам. – Тебе никогда не случалось перепутать мальчика с девочкой?
- Эээ… а к чему такой вопрос?
- Ну, вот возьмем Мисудзури, - Синдзи немного повысил голос. – У нее настолько мускулистая фигура, настолько грубый голос и хамские манеры, что если бы она не носила юбку – я бы считал ее парнем. Я абсолютно серьезен, она мужественна, если не сказать «мужиковата» настолько, что невинная девушка может забеременеть от одного ее взгляда! Разве не ужасно такое стирание половых различий? Безусловно, это верный признак деградации человеческого вида, и мы можем надеяться лишь на тех, чье поведение и внешность подчеркивают их полову принадлежность.
Упомянутая Мисудзури Аяко уже была в додзе и, судя по разгневанному лицу, слышала все.
- Мато, твое поведение переходит все границы, - ледяным тоном сказала она.
- Что такого в том, чтобы высказать свое мнение? – невинно захлопав глазами, поинтересовался Синдзи. – Между прочим, не я один так считаю, многие парни со мной согласны.
- Потому что ты распускаешь разнообразные гнусные слухи! – если бы взглядом можно было убивать, не будучи магом, Аяко убила бы его уже минимум семь раз подряд.
- Мне нет нужды специально их распускать. То, что ты мужененавистница, давно все знают, можешь уже не скрывать это, - Синдзи поправил волосы. – В любом случае, если я замечу, что ты завлекаешь в свои извращенские сети мою чистую и невинную сестру – я положу остаток своих дней на кровавое возмездие тебе.
- Что-то не так? – поинтересовалась незаметно подошедшая Сакура.
- Все в полном порядке, - скучающим тоном ответил Широ. – Эти двое постоянно цапаются столько, сколько я помню.
В клуб Сакура вступила полгода назад. Точнее, в первое же буднее утро после своего дня рождения. Поначалу Синдзи просто хотелось ее чем-то занять, сделать чуть живее. Потом, после коротких раздумий, он рассудил, что если она будет уставать в клубе, ему самому придется легче. Хотя ежедневные выматывающие занятия на протяжении десяти месяцев отнюдь не прошли даром, его запас сил все равно был ограничен. И так было ровно до тех пор, пока Сакура, впервые взяв в руки лук, не отстреляла первую серию из шести стрел. После этого из стрелкового клуба ей бы никто просто не дал уйти. Излишне впечатлительная Тигра-сенсей, подобрав с пола челюсть, чуть не задушила ее в объятиях, сам Синдзи получил повод выпятить грудь и гордо объявить: «Моя школа!», и даже Мисудзури нейтрально заметила, что подлинный талант всегда найдет дорогу. В общем, приняли без бюрократии и проволочек.
И все было бы прекрасно, если бы с некоторых пор вокруг не стала виться Тосака Рин. Про эту особу Синдзи навел справки, и если Аяко ему просто нравилось подкалывать, а та просто не оставалась в долгу, то к Тосаке с тех пор он питал плохо скрываемое отвращение. Особенно в свете их с Сакурой отношений, а именно в полном их отсутствии. Правда, когда он как бы случайно обмолвился наедине с сестрой, что ему хочется прирезать эту «высокомерную тварь», Сакура почти выкрикнула: «Не надо!». Поскольку точно знала, что в этом вопросе у Синдзи слово с делом не разнилось. Логики этого он понять не мог, но ради спокойствия сестренки клятвенно пообещал, что никого без крайней необходимости и пальцем не тронет.
«Так, все, - Синдзи похлопал себя по щекам. – Постреляем немного…»
Начинался самый обычный день.
- Коль вы заметили, сейчас в подземной я тюрьме. Совсем не понимая где, на самом глубоком дне, - рассеянно напевал под нос Синдзи, одной рукой щелкая по кнопкам калькулятора а другой покрывая раскрытую тетрадь строчками формул. – В подземном царстве мертвецов, что свили тут гнездо… тьфу, блин, это же натуральный логарифм… а, что там… что свили тут гнездо как в кошмарном сне. Но нет, это не сон… и все равно я хочу денег!
Запустив пятерню во вьющиеся волосы, он озадаченно уставился на решение уравнения, пытаясь понять, что за ересь он имеет честь лицезреть.
Оно и верно – думать о нескольких вещах одновременно, когда занят важными расчетами – это последнее дело. С другой стороны, все эти вещи считали себя важными, толкались и пихались в голове, требуя немедленного обдумывания, что еще больше усугубляло обстановку. Испустив тихое шипение, Синдзи откинулся на стуле, схватившись руками за начинавшую закипать голову. Все началось… да уже не важно, когда все началось, это все в темном прошлом. А в суровом настоящем у начинающего мага было две проблемы:
Первая: как с минимальными потерями перевести кинетический импульс в прану?
Вторая: где достать денег?
Первая проблема носила характер если не фундаментальный, то определенно серьезный. Семейная магия Макири-Мато, которой немного владел Шики, основывалась на принципе поглощения и ассимиляции. Именно благодаря ей было возможно привитие разнообразных Магических Червей, именно она давала огромные возможности для самомодификации, и именно она стояла опасно близко к феномену вампиризма. Из всего родового благосостояния Шики в свое время смог спасти, помимо горстки Червей, один единственный ритуальный кинжал, являвшийся слабым Мистическим Знаком. Он был способен при активации поглощать поверхностью своего лезвия прану из всего, что с ним соприкасалось, перерабатывать ее в себе и передавать своему владельцу через рукоятку.
Строго говоря, клинки-вампиры, высасывавшие жизненные силы из своих жертв, не были чем-то необычным. Не единожды маги прошлого, особенно практиковавшие человеческие жертвоприношения, приходили в своих исследованиях к созданию подобных вещей, но Шики технически был не магом, а заклинателем, и не собирался останавливаться на достигнутом. Мистические глаза позволяли ему эффективно изучать магию, даже не имея возможности ее применять, и после врезания в тело первой же искусственно созданной им магической цепи, ритуал по внедрению которой пришлось проводить с посторонней помощью, он с неистовством фанатика кинулся совершенствовать уже досконально изученный им с помощью Мистических Глаз кинжал. Месяцы каторжной работы, врожденное сродство с элементом Воды, позволявшим легко работать с преобразованием праны, и феноменальное упрямство дали свои плоды. «Всякая энергия одного вида может быть преобразована в энергию другого вида. Это аксиома» - так он себе сказал. Результат был ошеломительным. Не только прана и жизненная энергия. Свет. Электричество. Магнитные поля. Даже радиация. Даже радиоволны. Лезвие усовершенствованного кинжала пожирало все без остатка. А затем переваривало, накапливало и отдавало тому, кто касался рукоятки. Это был подлинный прорыв, способный перевернуть представление о природе магии как таковой. Который никто не заметил. Пусть даже тогда его репутация не была безнадежно испорчена убийствами сторонников возведения нового Высшего Грааля, но никто просто не желал слушать безродного мага. Абсолютный приоритет родословной над прочими качествами в сочетании с традиционной дискриминацией в Часовой Башне азиатов и славян, а Шики (он же Макири Синдзи) частично относился к обеим категориям, привели к тому, что об открытии забыли все. Все, кроме самого Шики. Бережно сохранив в памяти все потребные ритуалы и заклинания, он передал эти знания тому, кто мог бы реализовать упущенные им возможности.
Синдзи взял валявшийся рядом на столе нож-макири. С помощью Шики, на зачарование клинка ушло всего три месяца. Правда, от воспоминаний о колоссальном количестве крайне неаппетитной работы по подготовке реагентов его до сих про бросало в дрожь. Суть ее была в том, что нож использовал те же принципы, которые еще двести лет назад гениальный маг Мато Зокен, тогда известный как Макар Золген, положил в основу механизмов работы своих Магических Червей. И повторить эти механизмы было проще всего, имея под рукой полный подвал этих Червей. Которых Синдзи боялся просто животным страхом.
Положение спасла Сакура. Задумчиво выслушав сбивчивую просьбу, она удалилась с подвал с большой банкой и каминными щипцами, и вернулась через десять минут с «уловом». Потрошить их она вызвалась уже сама, и в этот миг Синдзи наблюдал на ее лице если не злую радость, то увлеченность процессом точно. Похоже, она так мстила этим тварям за… за все в общем. Затем пришлось разделять потроха, выискивать среди этого месива нужные части нужных органов, сушить, растирать в тончайшую пыль и наносить слоями в определенной последовательности на откатанные из эфирной глины листы. Результатом этого тошнотворного действа и нескольких последовательных десятистрочных заклинаний, больше напоминавших цитаты из учебника по квантовой физике, стало превращение обычного хозяйственного ножа в очень необычный хозяйственный нож. Легким импульсом праны, прокатившимся по цепям обжигающей болью, Синдзи активировал его.
Никаких вспышек, сверканий и прочих дешевых спецэффектов, к которым питали склонность некоторые маги, особенно огненной стихии. Просто блестящее лезвие стало черным. Полностью черным. Совершенно черным. Настолько черным, что практически соответствовало концепции абсолютно черного тела, предложенной Густавом Кирхгофом еще полтораста лет назад. Но если модель Кирхгофа была абстракцией, магический клинок был вполне реальным. Ни один квант света не отражался от его поверхности. Его можно было сунуть в розетку, и вместо удара током рука получила бы ровный поток чистой праны. На него можно было замкнуть страховочный контур магического круга и таким образом полностью решить проблему утечек и помех. А если вонзить этот нож в живую плоть, то можно «выпить» чужую энергию. Даже сейчас слабый поток магической энергии, горячий как кипяток, вливался в тело – нож не только поглощал разлитую в комнате ману, но и преобразовывал в нее закатные отсветы, пробивающиеся через шторы.
Что и говорить, продолжить, по сути, собственное дело было для Синдзи вопросом принципиальным, для чего он попытался придать клинку свойство поглощать не только электромагнитную энергию, но и кинетическую. Успех мероприятия обещал не только стать еще одним кирпичиком в Вавилонскую башню Знания, но и давал ему в руки на редкость действенное оружие ближнего боя. Зачем ему оружие, Синдзи толком объяснить не мог, но чувствовал – надо и все. Может, из-за жаждавшего крови Ангра-Манью. Может, из-за длительно общения с профессионально заинтересованным Шики. Может, просто из-за чисто мальчишеского желания иметь какую-нибудь смертоносную игрушку. Завалявшаяся в комнате бумажка с расчетами энергии барьера, останавливающего пулю, была пущена в ход, и требуемая формула совместными усилиями была выведена относительно быстро. Реализовать ее в виде схемы, встроенной в лезвие, уже не составило бы проблем, но когда все было почти готово к зачарованию, Синдзи вдруг представил, каков же будет эффект и застыл. Кинетической энергией обладают не только те предметы, которые движутся относительно него. Все предметы обладают кинетической энергией. Все в этом мире движется. Даже если предмет неподвижен относительно наблюдателя на Земле, он движется в космическом пространстве, обладая огромной кинетической энергией. И если эту энергию у него отнять… он был готов взвыть от бессилия. Будь проклят Исаак Ньютон и его Первый закон!
По идее, выход был в том, чтобы привязать нож к планетарной инерциальной системе. Но сказать просто, а как это реализовать на практике? Над этим Синдзи ломал голову с начала сентября, и понемногу начинал терять терпение. Слишком много переменных, слишком громоздкие формулы, слишком сложные вычисления. Глупым он не был, но и на вундеркинда не тянул, чтобы в уме решать подобные вещи. В конце концов, его сверстники в это время решали примеры с многочленами, а не интегральные уравнения.
Шики, что характерно, не помогал. Заявил, что он при жизни насмотрелся на эти формулы до тошноты, и наглухо закрылся в каком-то своем закутке сознания, оставив Синдзи один на один с темным лесом высшей математики и ошметками родовой магии, представленной несколькими схемами. Если бы не Сакура, он бы и ночевал здесь, забыв не только про учебу, но и про сон с питанием.
Сверившись с часами, он с сожалением закрыл тетрадь и начал собираться. Надо бы сегодня в магазин заскочить, раз уж по пути. И встретиться кое с кем, благо тоже по пути.
Заперев дверь на ключ, и проверив приклеенный к дверной ручке собственный волос, который должен был реагировать на прикосновение любого, у кого есть магические цепи, он спустился на первый этаж и вышел на улицу. После занятий он в клубе сегодня не оставался, так что закончил свои дела еще до темноты. От дома, где располагалась его мастерская до крупнейшего в городе супермаркета было рукой подать, так что Синдзи перешел на неспешный шаг, позволив основательно затекшему за несколько часов сидения телу расслабиться, и направил мысли на свою вторую проблему.
Вторая проблема была в деньгах, а именно в их отсутствии. Нет, выделенная дедом Зокеном на карманные расходы кредитка была при нем, но пользовался он ей только тогда, когда траты были небольшими и вписывающимися в поведение нормального подростка. В прачечной там расплатиться, с приходящим садовником, изредка сходить с одноклассниками в кафетерий для поддержания отношений или побаловать Сакуру чем-нибудь. Крупные покупки вызвали бы у Зокена недовольство, а то и подозрения, но они были необходимы. Лабораторная посуда, химикаты, редкие металлы, алхимические реагенты и инструменты – все это стоило немаленьких денег и по заверениям Шики, было совершенно необходимо. Тем более что последние придется приобретать через Аозаки-сан, а уж эта рыжая не упустит возможности содрать с него процент за посредничество. Добавим сюда разного рода форс-мажоры, в отдаленной перспективе – взятки, наем темных личностей и длительные поездки. В общем, деньги были нужны, а откуда пятнадцатилетнему подростку их взять?
Согласно давно известным принципам, зарабатывать деньги можно было быстро, много и честно. Одновременно могут выполняться только два условия, редчайшие исключения только подтверждают правило, и, как не сложно догадаться, Синдзи устраивал только вариант с «много+быстро», невзирая на законность. Но даже так проблема была практически непреодолима. Теневую деятельность, вроде наркоторговли и выбивания долгов, в Фуюки держал железной хваткой клан Фуджимура, а на разборки с такими личностями его еще долго не хватит. Да и навыки в таком деле нужны особые, лидерские качества и немалая харизма. Школьника же просто никто не будет воспринимать всерьез.
Что еще остается? Можно попытаться ограбить банк. Даже думать об этом смешно. Можно попытаться выиграть в казино. Но туда просто не пустят в силу возраста, а даже если бы пустили – ни телепатией, ни ясновидением, которые могли бы дать реальное преимущество, Синдзи не владел и овладеть не мог в принципе. Единственное изобретение, нож-абсорбер, было магическим, а среди магов на изобретательстве не разбогатеешь, зато легко отправишься под Печать. Да и в принципе никаких особых талантов, которыми можно заработать, он за собой не наблюдал. Нет, таланты были, даже два. Но пользоваться первым было слишком противно, вторым – слишком страшно. Даже если на кону крупная сумма.
До магазина он добрался незаметно для себя. Торопливо нагрузив тележку привычным набором и добавив сверху банку растворимого кофе, для себя, Синдзи встал в очередь к кассе, попутно прикидывая, как лучше построить беседу с тем, с кем в ближайшее время предстояло встретиться. Эта личность хоть и была падка на лесть, но неискренность могла почувствовать мгновенно. А это было чревато неприятностями. Немного подумав, он решил, что лучше всего просто говорить честно и вежливо, и стараться не перечить. Как всегда, в общем.
Расплатившись и подхватив пакеты вместе с портфелем, он вышел наружу. Небольшая площадь перед супермаркетом была, как всегда по вечерам, полна народу. На секунду включив Мистические глаза, он отыскал взглядом кого надо и быстрым шагом пошел навстречу.
- Доброго вечера, Король, - поздоровался он, усаживаясь на скамейку, соблюдая почтительное расстояние.
Гильгамеш ничего не сказал вслух, однако одарил его коротким взглядом и даже не кивком, движением век. Ну что же, это уже явный прогресс. Даже такой жест в исполнении Короля Героев был немалой честью.
- У тебя паршивый вид, - заметил Гильгамеш. – Ранее ты утверждал, что твоя деятельность ведет тебя к наслаждению. Тебя привлекают собственные страдания, Синдзи?
Странная на первый взгляд тема для разговора начинающего мага и Героической Души, возжелавшей остаться в материальном мире после окончания Четвертой Войны. Гильгамеш вообще часто говорил странные вещи. Но Синдзи старался следовать принципу яда, преподнесенного мудрецом, и насколько мог честно и искренне отвечал на его вопросы. Иногда смысл речей древнего царя удавалось понять, и тогда он ничего не мог ему возразить даже мысленно. Возражать вслух было опасно для жизни.
- Да. Я со всей определенностью могу сказать, что процесс познания и создания чего-то нового меня привлекает и доставляет удовольствие. К примеру, сейчас я пытаюсь реализовать нечто, не имевшее аналогов прежде, и чувствую, что когда достигну этой цели, то смогу сполна насладиться своим триумфом.
- Однако сейчас ты выглядишь так, будто таскал камни.
Наслаждение, его природа и роль в жизни людей была излюбленной темой Гильгамеша. Слово «убежденный гедонист» было разве что не написано у него на лбу, и он искренне считал, что именно стремление к наслаждению отличает человека от животного, поскольку последние пекутся лишь о выживании.
- Дело в контрасте, Король. Да, сейчас я выжимаю из себя все соки для своих изысканий. Но чем большие муки пришлось преодолеть в пути, тем слаще будет вкус разгаданной загадки. Скажи, Король, разве твои сокровища ценились бы тобой, если бы они достались тебе без труда и битв? Так и я не могу по достоинству оценить то, что досталось легко. Другими словами, некоторые явления приятны не в последнюю очередь из-за того, что труднодостижимы.
Их разговоры случались относительно редко, а сам Король Героев был личностью крайне непростой в общении. Но даже вот такое взаимодействие было для Синдзи некоторой отдушиной. Возможно потому, что в эти моменты он ощущал себя учеником без груза ответственности, которому достаточно внимать голосу чужого опыта. Возможно потому, что Гильгамеш знал о его секрете, который он не открыл даже Сакуре. Каким-то образом, бывший Арчер почувствовал дыхание Ангра-Манью, будто был с ним знаком. И, похоже, это его здорово веселило.
- Не самая глупая мысль, - неожиданно легко согласился Гильгамеш. – Хотя я ждал от тебя другого ответа.
- Какого же?
- Учитывая, что за зло ты в себе носишь, было бы логичнее, если бы тебе были в радость чужие муки.
- Они доставляют радость, но не мне, а той сущности, с которой я вынужден делить тело. Это не мои чувства, и я не принимаю их.
- Разве не все равно, откуда проистекает наслаждение?
- Принципиальный для меня вопрос, Король. Не люблю пользоваться чужими подачками, добытое самостоятельно опять же имеет большую ценность.
- Не отрицай сходу то, чего не пробовал, - Гильгамеш прикрыл глаза и потянулся, будто его тело и правда затекло. – Почему бы тебе не пойти и не убить кого-нибудь?
- Так я уже, - невесело сообщил Синдзи. Скрывать это от Короля Героев не было смысла.
- И как впечатления?
- Очень просто, - с усилием выдавил он. – Слишком просто. И пролитая кровь противно пахнет, не говоря уже о расслаблении кишечника и мочевого пузыря у мертвецов.
- Другими словами, тебе не нравится убивать людей?
- Определенно нет.
- Странно, странно… - Гильгамеш неуловимым движением извлек из воздуха, на миг озарившегося светом, поблескивающий золотом сотовый телефон. – Неужели я в тебе ошибался? Или ты способен противостоять Ангра-Манью?
Он принялся искать в записной книжке номер. Синдзи невольно усмехнулся. Чтобы человек противостоял собственноручно сотворенному воплощению мирового Зла? Проще остановить падающую на Землю Луну.
- Эй, я хочу сделать ставку, - сказал Гильгамеш в трубку. – Двести тысяч на Алый Багрянец, он придет первым... Я в курсе шансов, закрой пасть и записывай номер моей кредитки.
Чего? Брови Синдзи медленно поползли вверх? Король Героев, владыка всего от земли до неба и тэдэ и тэпэ играет на тотализаторе? Хотя… наверное, подобные игры проводились и в древнем Уруке. Петушиные бои, например. А то и битвы каких-нибудь сверхъестественных существ. Ностальгия взыграла что ли?
- Занятная штука эти телефоны, - задумчиво проговорил Гильгамеш, убирая сотовый обратно в пустоту. – С одной стороны удобны, но с другой нельзя немедленно казнить наглеца на другом конце.
- Однако ты даже выделил ему место в своей сокровищнице. Наверное, редкая модель.
- Уникальная модель, - резко ответил Гильгамеш. – Произведен по моему личному заказу. Другого такого просто не существует.
- Прошу прощения. Просто не думал, что современные вещи могут показаться тебе достойными сокровищницы.
Взгляд Короля Героев посуровел.
- Современный мир не перестает меня огорчать, - сухо заметил он. – Вещами в том числе. Мерзавцу, что изобрел конвейерное производство, следовало бы залить в уши расплавленное золото. Ты дитя своей эпохи, и не представляешь себе всю мерзость этих одинаковых, штампованных кусков мусора. В мое время даже последняя глиняная тарелка, из которой ел раб, была уникальна, храня тепло рук своего творца.
- Мир непрерывно меняется, Король. Он живой и не может застыть, даже в лучшем своем мгновении.
- Этот мир стал слишком добр к людям. Он терпит даже тех, кто ему не нужен.
- Прошу прощения, я не совсем понимаю.
- Послушай одну историю, Синдзи. Однажды я решил проверить, есть ли в моем дворце лишние люди. Я вызвал к себе десять первых попавшихся рабов и решил убить тех, кто является лишним. Как думаешь, скольких я убил?
- Эмм… десятерых? Они ведь были рабами…
- Ни одного. Каждый из них имел свое место в мире, пусть даже был рабом. Никто из них не коптил попусту небо, их жизни были осмыслены. Если же сейчас я возьму тысячу человек, велик ли шанс, что среди этой тысячи найдется кто-то, в ком есть хоть капля смысла?
Теперь понятно, к чему он клонил. В глазах Гильгамеша, пусть и правившего формально человечеством, даже население небольшого Фуюки значительно превышало население Урука, и такое скопление людей должно было казаться ему царством хаоса.
- Король, я думаю, что даже сейчас есть те, кто живет осмысленно, - осторожно начал Синдзи.
- Они есть, - неожиданно легко согласился Гильгамеш. – И мой долг короля – отделить их, даровав прочей швали избавление от страданий, на которые их обрекает собственная никчемность.
- Но какой в этом смысл?
- Этот мир – мой сад, - стальным голосом произнес Король Героев, глядя в пустоту. – И если сад оскверняется, его следует очистить.
Спорить было бесполезно, да и опасно. Этот человек… пардон, это существо, считало себя центром мира. И хотя определенные основания для этого он имел, он не желал понять, что мир действительно изменился, что он более не имеет здесь власти. И все-таки, все-таки… Король Героев не был глуп. И определенный смысл в его словах был. Синдзи вспомнил их первый разговор. Тогда, полгода назад, Гильгамеш сказал ему выбрать из толпы взглядом одного человека, а он не смог это сделать. Видимо, в чем-то этот древний призрак прав – люди действительно потеряли свой смысл. Древний призрак, который думает, что мир вертится вокруг него.
Синдзи резко выпрямился. Мысль металась где-то на самом краю сознания, еле уловимая, но очень важная. Мир. Вертится. Вокруг. Вокруг оси. Ось в центре. Вертится вокруг самой важной части. Вертится вокруг оси. Мир большой. Ось маленькая. Большой мир вертится вокруг маленькой оси…
- Я идиот, - сказал он вслух.
- Самокритично, - отозвался Гильгамеш.
Схватив пакеты с продуктами, Синдзи вскочил и отвесил Королю Героев поклон.
- Благодарю. Ты навел меня на очень ценную мысль. До встречи.
И кинулся домой со всех ног.
- Я домааа! – прокричал Синдзи, захлопывая за собой дверь.
- Ты сегодня рано, - заметила Сакура, принимая у него из рук пакеты.
- Даже у гениев бывают промахи, - патетически заявил он. – О, я чую запах еды! Что это? Это съедобно?! Это можно есть?!
- Это карри. Это съедобно. Это можно есть, - сказала Сакура с улыбкой, заступая ему дорогу на кухню. – Но сперва надо вымыть руки.
- Да ладно тебе, я голодный как… как я! – Синдзи попытался прошмыгнуть мимо нее, но девушка опять преградила ему путь.
- Брат, если ты не будешь мыть руки, то можешь чем-нибудь заболеть, - сказала она мягко.
И в этот миг Синдзи стало страшно. Старые подозрения вспыхнули с новой силой, и зловредное воображение моментально нарисовало с десяток сценариев будущих событий, один страшнее другого.
«Брат обо мне заботится, значит я позабочусь о брате».
«Я защищу своего братика».
«Зачем братику выходить наружу? Здесь ему будет безопаснее».
«Братик не ценит моей заботы, надо его связать».
«Если я отрежу братику руки и ноги, он останется со мной навсегда…»
- Д-да, уже ид-ду, - пробормотал он, пятясь. – Не беспокойся, все в полном порядке, я никуда не денусь.
И побежал в ванную, оставив Сакуру в некотором недоумении.
Холодная вода, брызнутая в лицо, немного остудила мысли, пребывавшие в смятении после внезапного озарения. Ну правда, не может же такая скромная и кроткая девушка, как Сакура, стать домашним тираном? Не о том вообще думаешь. Надо побыстрее поужинать, да опять садиться считать. Если его идея верна, безопасно гасить кинетический импульс можно намного проще, и вовсе не нужно маяться с планетарной инерционной системой. Прибодрившись, он направился на кухню.
Накладывая себе рис с карри, он отметил, что Сакура сама устроилась рядом за столом, с чашкой чая в одной руке и извлеченным из библиотеки на втором этаже «Закатом Багровой Луны» в другой.
- Интересно? – спросил он как бы невзначай.
- Да. Не знала, что в мире происходили такие масштабные события, - кивнула Сакура. – Может, кто-то из Истинных Предков еще остался в этом мире?
- Достоверно известно о двоих: Арквейд и Альтруж Брюнстад, причем последняя – полукровка, дочь Истинного Предка и смертного человека. Так же наверняка много где сохранились их усыпальницы. Дело в том, что когда Истинные Предки больше не могли сдерживать свою жажду, они погружали себя в вечный сон. Это не совсем смерть, но по факту именно она. Они держались за свою почти человеческую натуру, ценили ее и предпочитали самоупокоение безумию. Но вся беда в том, что если кто-то разыщет такую усыпальницу с недобрыми намерениями, то сможет разбудить спящего вампира, а сейчас ситуация такова, что с полноценным Властелином Демонов, как называли поддавшихся жажде крови Истинных Предков, справиться смогут разве что Аозаки Аоко и Маршалл-Волшебник Зелретч.
- А это кто? – с любопытством спросила Сакура.
- В смысле – «кто»?! Ах да, ты же не знаешь…
Разделив внимание между сестрой и карри, Синдзи принялся рассказывать ей, кто такие Истинные Маги. Подобные ситуации не были редкостью. После памятной ночи, пришедшейся на день рождения Сакуры, она взяла в привычку приходить иногда вместе с ним в его укромную мастерскую. Сама она немного могла в плане обычной магии, поскольку главный, Гербовой Червь в ее теле, представлявший собой искусственную Магическую Метку, несущую в себе пятисотлетнюю историю магии Макири, находился в спячке, но ей, похоже, нравилось наблюдать за действиями самого Синдзи. Он, как мог, исправлял ее незнание общей теории, подсовывая ей то, что читал сам, а она в ответ рассказывала то, что знала о магии червей. Одной Акаше ведомо, каких усилий ей стоило спокойно перечислять разновидности различных червей и их свойства. Нехотя Синдзи стал признавать, что в плане внутренней силы она превосходит и его и вообще всех, кого он знал, на голову. Но что еще более важно, она рассказала о своем чародейском даре – Мнимых Числах.
Вспомнив об этом, Синдзи почувствовал, как на кухне становится жарко, несмотря на прохладную погоду за окном и отсутствие обогревателя. На самом деле, это ее признание было самым важным событием из всех. Не важно, что она вверяет в его руки свое измененное магией тело. Несущественно, как она проявляет свою заботу в быту. Даже то, что она хранит его тайны, ничто перед признанием во врожденном владении редчайшим подклассом Шестого Мнимого Элемента. Ассоциация Магов таких редких людей очень любила, особенно в препарированном и расфасованном в банки с формалином виде. В данный момент от подобной участи Сакуру в случае огласки могла спасти только протекция семьи Мато. Шики, конечно, говорил ему, что возможности Сакуры как мага огромны, но разговоры разговорами, а вот так запросто взять и узнать, что живешь под одной крышей с потенциальной Повелительницей Теней – это выводит из равновесия почище удара в висок лимонной долькой, в которую завернут золотой кирпич.
Еще больше он удивился только тогда, когда узнал, что своим элементом Сакура не владеет. И даже не представляет, что и как надо делать. Как на это реагировать, он не знал. С одной стороны, он был немного рад, что пока идет с опережением. С другой, такое пренебрежение практически уникальным талантом казалось ему личным оскорблением. Логику Зокена он решительно не понимал. Спору нет, в семье магов должен быть маг. В крайнем случае, его можно даже принять со стороны. Но какой смысл передать Метку, но при этом не объяснить даже базовые принципы и не развивать врожденные способности?
Покончив с ужином и перемыв посуду, они разошлись по своим комнатам. Правда, ближе к ночи Сакура все равно скорее всего заберется к нему под одеяло, уже разгоряченная и обнаженная, но пока она еще держит в руках свое либидо, можно заняться своими делами. Он выложил на стол свои записи, калькулятор и уже собирался приняться за работу, как подал голос Шики:
«Слушай, я тут прикинул кое-что…»
«Я весь внимание».
«Деньги тебе нужны, так?»
«Есть такое».
«Законность тебя не волнует».
«Ну, я же маг. Стремлюсь им стать».
«Людей убивать не любишь?»
«Нет».
«А как относишься к убийству нелюдей?»
«С какой целью интересуешься?»
«Не отвечай вопросом на вопрос, ты не в Тель-Авиве».
«Решиться на убийство нелюдя мне было бы проще, чем на убийство человека».
«Хорошо, считай, что я поощряю тебя за серьезный прогресс в совершенствовании твоего Мистического Знака. Подойди к зеркалу, закрой левый глаз, начерти малый круг Трисмегиста и выполни заклинания рассеивания уз».
«Зачем?»
«Ну ты ведь возмущался, что я тебе память заблокировал? Вот и снимай блок, раз что-то не устраивает».
Ну и ладно. Подойдя к висевшему на стене небольшому зеркалу, Синдзи повел пальцем по воздуху, одновременно активируя магические цепи и выуживая из памяти виденный еще пару лет назад несложный магический круг.
- Attero! Dominatus! – отчетливо произнес он.
Ментальная задвижка в мозгу рассыпалась в прах. Воспоминания, до этого наглухо запертые где-то в подсознании, хлынули в разум могучим потоком. В глазах у Синдзи потемнело, он попятился на подкосившихся ногах и рухнул на кровать. События летних каникул, а точнее проведенная в компании Аозаки-сан неделя в Токио, встали перед глазами сплошной стеной. И это было не то, о чем стоило вспоминать.
