Глава 9. Фамильные альбомы
ноябрь 1987
Однажды вечером, спустя примерно неделю после злополучного Самайна Луций расположился в библиотеке на одном из диванов с томиком Бодлера в руках и вдумчиво наслаждался шедевром французской поэзии. Несмотря на пресловутое магглоненавистничество, большинство аристократов магической Британии с удовольствием читали маггловскую литературу – правда, в основном ту, что была написана по меньшей мере сотню лет назад. Когда-то давным-давно пятнадцатилетний Север заметил у старшего товарища томик не то Гюго, не то Готье и поинтересовался, как же это сочетается с политикой Темного Лорда. Луций, пожав плечами, ответил: «Кто же виноват, что наш Лорд не получил классического образования?»
Красавица, чей рот подобен землянике,
Как на огне змея, виясь, являла в лике
Страсть, лившую слова...
Дверь распахнулась, и в комнату влетел взбудораженный Север – развевавшаяся за его спиной мантия реяла на высоте чуть ли не ярда от пола.
– Луций! – взревел он не своим голосом. – Ты что, совсем сдурел?
Луций поднял голову, с интересом посмотрел на приятеля и отложил книгу.
– Во-первых, – спокойно заметил он, – не кричи. Во-вторых, нет, я пока нахожусь в здравом уме и твердой памяти. В-третьих, сядь, пожалуйста, и объясни, в чем дело.
Север, раздраженно фыркнув, рухнул в кресло напротив.
– Это ты надоумил Гарри спросить у меня о своих родителях? – прошипел он.
– Я, – кивнул Луций. – Я знаю, что ты Мародеров терпеть не мог, но к кому мальчику еще обратиться? Не с Дамблдором же ребенка знакомить! Я их и видел-то всего несколько раз, да и то больше потому, что был старостой школы на последнем курсе.
– Луций, – Север говорил тихо, но с большим – и явно недобрым – чувством, – я их не просто терпеть не мог. Я их не-на-ви-дел! Кроме, разве что, Люпина – он меня просто невыносимо раздражал. А теперь ты хочешь, чтобы я рассказывал мальчишке, какой у него был замечательный отец?
– Сев, – вздохнул Луций, – ненависть к мертвым – это нерационально. Поттеры и Петтигрю давно в могиле, Блэк в Азкабане. Люпин, как я понимаю, прозябает неизвестно где. Ты только зря треплешь себе нервы. Никакая глупая школьная вражда этого не стоит.
– Глупая школьная вражда?! – у Севера сорвался голос, он вскочил и нервно принялся ходить туда-сюда. – Люк, я об этом никогда никому не говорил... Помнишь, на пятом курсе я писал тебе и просил прислать компоненты для нашей версии зелья Сна-Без-Снов?
– Помню, – кивнул Луций. – Ты жаловался на кошмары, но так и не признался, отчего они.
– Люк, – Север пристально посмотрел на друга, – Блэк тогда меня чуть не убил, доброй гриффиндорской шутки ради. Мою шкуру тогда спас Поттер, у которого в последний момент случился острый приступ совестливости. И это только один эпизод, хотя, пожалуй, самый опасный.
– Почему ты никому не сказал? – нахмурился было Луций, но тут же понимающе кивнул: – Ах, ну конечно. Дамблдор взял с тебя слово сохранить тайну, и ты, со своей возмутительной честностью, это слово сдержал. Так о чем именно ты обещал молчать?
Север молча разглядывал каминную решетку, обнимая себя руками за плечи.
– Полно тебе, – заметил Луций, – они мертвы... или все равно что мертвы, какой смысл теперь их покрывать? Разве что... Люпин тоже был в этом замешан?
Север все так же молчал и смотрел в пламя.
Луций щелкнул пальцами, вызвав домового эльфа.
– Глинтвейн на двоих, – приказал он. Домовик кивнул и исчез. – Та-ак... – задумчиво продолжал Луций, – кажется мне, было с именем Люпина связано что-то такое... странные какие-то слухи... Нет, не могу вспомнить, – покачал он головой, – слишком тихий был мальчишка. Никогда ни во что не вмешивался.
Север, который по-прежнему неподвижно стоял посреди комнаты, издал какой-то странный сдавленный звук, не то всхлип, не то смешок.
– Это точно, – глухо отозвался он, – Люпин не любил ни во что вмешиваться.
Эльф снова появился в комнате – с подносом, на котором стояли две кружки, от них шел ароматный пар. Оставив их на столике, эльф с легким хлопком исчез.
Луций поднялся, взял Севера за плечи и силой усадил в кресло, сунул ему в руки кружку, потом взял свою и снова сел на диван.
– Рассказывай, – негромко, но твердо велел он. – Я ведь все равно докопаюсь, ты меня знаешь. Если ты опасаешься Дамблдора, я могу тебе пообещать, что не использую эту информацию, не посоветовавшись с тобой.
На лице Снейпа несколько минут отражалась явная внутренняя борьба, но потом он все-таки сдался.
– Ну хорошо, – вполголоса начал он, как-то весь ссутулившись, и подул на горячее вино, прежде чем отпить. – Но учти, из живых людей об этом, кроме меня, знают только Дамблдор и Помфри. Ну и Блэк, но он, как ты верно заметил, в Азкабане. Так что если ты проболтаешься, Дамблдор будет абсолютно точно уверен, что это я тебе сказал.
– Я уже понял, – Луций, в свою очередь, попробовал пряное, пахнущее корицей и душистым перцем вино.
– Люпин – оборотень, – вздохнув, сообщил Север. Луций кивнул, показывая, что слушает, и продолжал вопросительно смотреть на него. Зельевар торопливо заговорил, точно боялся, что если остановится, то не сможет себя заставить снова открыть рот: – В полнолуние они прятали его в Визжащей Хижине. Естественно, он пропадал каждый месяц, по школе в конце концов и в самом деле начали ходить разные слухи. Я заинтересовался – мы к пятому курсу уже давно враждовали, и я активно искал что-нибудь, их компрометирующее.
– Скажи лучше, что не мог сдержать любопытство, – чуть усмехнулся Луций.
Снейп скривился, но возражать не стал.
– Однажды я подсмотрел, как Помфри ведет Люпина в Визжащую Хижину. Вероятно, Блэк заметил меня, потому что накануне следующего полнолуния как-то невзначай бросил: мол, стоит только ткнуть палкой в нарост на стволе Дракучей Ивы – и я узнаю, куда исчезает Люпин.
– И ты туда полез?!
– Необязательно напоминать, каким я был идиотом, – поморщился Север. – Причем самонадеянным идиотом, потому что я был уверен: нет такой гриффиндорской шутки, с которой я не могу справиться. Как выяснилось, встреча с оборотнем мне не по зубам.
Луций невольно содрогнулся.
– К счастью, я пришел туда рано, Люпин только начал превращаться. Увидев ЭТО, я просто-напросто оцепенел. В последнюю минуту, как и полагается благородному герою, явился Поттер – по-видимому, Блэк не удержался и похвастался ему своей чудесной выдумкой – и выволок меня оттуда. Я провалялся у Помфри весь следующий день – у меня был шок. А вечером меня вызвали к Дамблдору и мягко объяснили, что Люпин был в той же степени жертвой блэковского кретинизма, что и я, а посему дело нельзя предавать огласке и исключать никого не будут. Блэк отделался месячным взысканием у Филча. Одна радость – вопреки всему, Поттеру не дали никаких баллов за его «подвиг», потому что иначе их пришлось бы объяснять, – фыркнул Север.
– Милая история.
– Уж куда милее, – буркнул Север.
– Пожалуй, меня не удивляет теперь, почему ты присоединился к Лорду, – небрежно заметил Луций. – Меня скорее удивляет, почему потом ты все-таки переметнулся к Дамблдору.
Север, который только что поднес к губам кружку, поперхнулся и закашлялся, едва не залив колени глинтвейном.
– С чего... ты... взял? – наконец удалось выдавить ему.
– Сев, не глупи, – спокойно отозвался Луций. – Мы встретились в семьдесят первом, а к Дамблдору ты пришел осенью восьмидесятого. К тому моменту мы были знакомы девять лет! И пусть, пока ты учился в школе, мы в основном виделись урывками, я все равно знал тебя как облупленного. Неужели ты всерьез думал, что я ничего не замечу?
Север поставил кружку на поднос и со стоном вцепился пальцами в волосы.
– Прекрати, – Луций слегка поморщился. – Тоже мне трагедия. Ну, я знал. И что с того? Если бы дело обернулось худо для тебя, я, возможно, сумел бы тебя вытащить. Если бы туго пришлось мне, смею надеяться, я сумел бы использовать это знание, чтобы спасти свою шкуру от Министерства, но этого, слава Мерлину, не понадобилось. И вообще, это все история. Милый семейный анекдот, не более того. А теперь давай-ка вернемся к главному. Что ты сказал Гарри?
Север вздохнул – уже в который раз за вечер.
– Если коротко, то я сбежал, – в его голосе явственно слышалось отвращение к себе. – Сказал, что не могу разговаривать прямо сейчас, сослался на дела и сдуру пообещал принести какие-то колдографии. Где я их возьму? – пожаловался он.
– А Дамблдор тебе на что? – Луций хмыкнул. – Стоит тебе сказать, что Гарри хочет знать что-нибудь про своих родителей, и старик завалит тебя снимками. В крайнем случае, разорит школьные архивы.
– Ну хорошо, – Север рассеянно потер висок, дотянулся до кружки и сделал еще глоток, – а что мне сказать Гарри?
– По возможности правду, – спокойно ответил Луций. – Я не хочу, чтобы то, что он услышит потом от Дамблдора или еще кого-нибудь из ваших, – он чуть усмехнулся, – противоречило тому, что он узнает от меня или от тебя. Лучше всего вообще не вдаваться в подробности. Есть, в конце концов, масса фактов о чете Поттеров, которые и без того всем известны. Ими и поделишься, только с чуть более личной точки зрения, чем «Ежедневный пророк». Поттер и Эванс учились в Гриффиндоре. Поттер – потомок старинного магического семейства, красивый, богатый, популярный, блестящий ловец, любимец девушек. Эванс – талантливая магглорожденная студентка, обаятельная, красивая, влюбленная в своего принца...
Север гневно фыркнул.
– Да она не выносила Поттера до шестого или седьмого курса. Это он за ней увивался, начиная с пятого. А Лили считала его самовлюбленным заносчивым болваном – совершенно справедливо, надо сказать. Сколько раз я ей объяснял...
– Ревность – бессмысленное и очень обременительное чувство, – легкомысленным тоном заметил Луций. – Теперь я понимаю, почему ты так не любил По...
– Луций! – вспылил Север. Взяв себя в руки, он ледяным тоном добавил: – Я не был влюблен в Лили Эванс. Она была моим первым другом, только и всего. Несмотря на нашу ссору, я считал, что она не заслужила такого идиота в качестве мужа. И я буду тебе крайне благодарен, если ты оставишь эту тему.
– Кстати об идиотах, – задумчиво сказал Луций. – Тебе никогда не казалась странной вся эта история с предательством и арестом Блэка? Если это был он, почему ни я, ни, насколько я понимаю, ты никогда не видели его на наших... ассамблеях?
– В этом все и дело, – вздохнул Север. – Раз ты все равно догадался... – он поднял голову и взглянул Луцию в глаза. – Мы знали, что среди нас есть предатель. Не знали кто. Мне... не удалось выяснить. На сей раз Лорд оказался слишком осторожен...
– Зато когда случилось то, что случилось, у вас были все основания поверить, что это Блэк, – закончил Луций. – Ясно. В любом случае, Гарри об этом в ближайшие лет десять знать не следует. Расскажи ему пока самое простое. Уроки, квиддич, гриффиндорские шалости... и слизеринские контратаки, – он усмехнулся. – Когда ты спустил на Поттера змею? На третьем курсе?
– На втором, – мечтательно улыбнулся Север. – Шикарная получилась Serpensortia. Макгонагалл чуть удар не хватил, а я получил две недели взысканий, но это того стоило.
– Вот видишь? Тебе очень даже есть что поведать Гарри. Да и Драко с удовольствием послушает.
– Если ты такой умный, – проворчал Север, – скажи, что мне Дамблдору поведать. Он из меня душу вынет, стоит ему услышать обо всем этом.
х х х
Гарри с колотящимся сердцем выбрался из-под тяжелого гобелена, прикрывавшего вторую, заднюю дверь в библиотеку. Когда-то давным-давно огромная зала была проходной, и вторая дверь открывалась в узкий коридорчик, ведущий в личные покои хозяев особняка. Но то ли оттого, что в библиотеке часто бывали гости, а Луцию (или его отцу? деду?) не хотелось, чтобы те могли легко попасть в его комнаты, то ли еще по какой причине, но изнутри дверь теперь загораживал так называемый карточный угол – диван, два кресла и столик, а снаружи ее скрывал гобелен, изображавший последний поединок Артура с Мордредом.
Гарри, в общем-то, не собирался подслушивать – это вышло случайно. Расставшись с Севером, он собирался поискать Нарциссу и попросить ее почитать им с Драко вслух. Но пробегая мимо гобелена, он вдруг услышал, как названый крестный кричит в библиотеке:
– Луций! Ты что, совсем сдурел?
Если учесть, что Север никогда не кричал и, тем более, не употреблял подобных выражений, немудрено, что Гарри был заинтригован. Кроме того, он чувствовал, что это может иметь отношение к несостоявшемуся пока разговору о его, Гарри, родителях. Недолго думая, он нырнул под гобелен и припал ухом к двери. Он почти сразу понял, что отец сидит на том самом диване, так как ему было слышно практически все...
Когда разговор зашел о директоре Хогвартса, Гарри выполз из-под гобелена и задумался. Из подслушанного он понял примерно половину – но остальное его пока и не волновало. Он, однако, уразумел главное: Север терпеть не мог его родного отца и его друзей. И, кажется, за дело, если история с Хижиной не была преувеличением. А Север обычно не любил ничего приукрашивать, скорее уж наоборот. Зато, кажется, ему нравилась Гаррина мама... Лили Эванс.
Расстроенный, Гарри помотал головой, пытаясь прояснить мысли, и решил пойти к себе и все как следует обдумать.
Их с Драко комнаты теперь включали в себя спальню, игровую и классную комнату. В игровой и спальне Драко не оказалось. Гарри заглянул в классную, но и там было пусто. Он с минуту постоял у своего письменного стола, рассеянно теребя оставленное перо. Год назад к чтению, письму и арифметике прибавились французский, который Гарри любил, а Драко не очень, основы травологии, которые очень занимали Драко, но вызывали у Гарри приступы зевоты, и верховая езда, которую обожали они оба. Теперь им предстояло учить историю собственных семейств, а со следующего года Луций грозился добавить в расписание латынь и основы гэльского, пояснив, что именно эти языки легли в основу большей части заклятий, которыми пользовались британские маги. Вздохнув, Гарри подумал, что, если так пойдет дальше, у них совсем не останется свободного времени.
Он вернулся в игровую комнату и плюхнулся на ковер рядом с той самой железной дорогой. Пустил алый экспресс по кругу и лег на живот, подпирая подбородок обеими руками. Эта вещь всегда навевала самые лучшие воспоминания: чудесное появление Луция на Тисовой улице, встреча с Драко, первый в его жизни настоящий день рождения... знакомство с Севером.
Гарри слегка нахмурился. И кто его просил подслушивать?
– Киснешь?
Гарри задрал голову: над ним стоял улыбающийся Драко.
– Угу, – отозвался он, повернулся и снова уставился на паровоз.
Драко сел рядом, скрестив ноги.
– Сев сказал тебе что-то неприятное? – осторожно полюбопытствовал он, зная, что Гарри собирался расспросить крестного про родителей.
– Не мне. Но теперь я понимаю, – вздохнул Гарри, – почему говорят, что подслушивать плохо.
– Зато полезно, – не согласился Драко, потом вспомнил свой подслушанный разговор и перестал улыбаться. – Ну? Выкладывай.
– Да нечего выкладывать, – Гарри сел и пожал плечами. – Просто я слышал, как Север рассказывал папе, что ненавидел моего... Джеймса Поттера и его друзей.
Драко присвистнул.
– Теперь понятно, почему он не хотел со мной об этом говорить, – Гарри вздохнул и остановил поезд. Встав, он взглянул на часы: – Мамочки, уже почти десять! Пошли спать, пока нам не влетело.
– Неохота... – Драко поднялся на ноги. – Слушай, есть идея. Как насчет позвать Добби? Пусть принесет какао и что-нибудь сладкое.
– Хорошая идея, – Гарри чуть повеселел. – Только свет надо погасить. А то, если папа пройдет мимо и заметит, будет нам... сладкое.
х х х
Север вернулся в Хогвартс в прескверном расположении духа. Он не мог определиться, что его беспокоит и раздражает больше: неожиданная осведомленность Луция, предстоящий неизбежный разговор с Гарри иди необходимость снова решать, кому он доверяет больше – Луцию или Дамблдору. Впрочем, правильнее было бы сказать – кому он меньше не доверяет.
Сосредоточенно нахмурясь, он быстрым шагом шел в подземелья. Студенты, завидев выражение его лица, привычно разбегались, убираясь с дороги недовольного жизнью слизеринского декана.
– Ну и гнусный же он гад, – донеслось из-за угла.
– Десять баллов с Гриффиндора, – не оборачиваясь, бросил на ходу Север, безошибочно угадав Дом нахального студента, но настроение у него от этого ничуть не улучшилось.
Вернувшись к себе, он намеревался принять ванну и полежать в ней час-полтора, приводя мысли в порядок, но расслабиться ему так и не дали. Едва он вошел, как раздался звук каминного вызова и в зеленом пламени показалась голова Альба Дамблдора.
– А, Север, ты вернулся, – удовлетворенно констатировал тот. – Поднимешься ко мне ненадолго?
– Хорошо, – покорно кивнул зельевар, зная, что возражать совершенно бесполезно. – Одну минуту.
х х х
– Ну, как там наш Гарри? – бодро поинтересовался директор, едва Север ступил на ковер из камина.
– Наш Гарри, – ядовито отозвался тот, – интересуется своими родителями. У меня.
– Так это же чудесно! – голубенькие глазки Дамблдора засияли с утроенной силой.
«Ну почему они все держат меня за идиота?!» – мысленно возопил Север, стараясь сохранить бесстрастное выражение лица.
– В этом я совершенно не сомневаюсь, – парировал он. – Именно поэтому я хотел попросить у вас колдографии вашей обожаемой банды гриффиндорцев. У меня, как вы догадываетесь, их нет.
Сарказм его, однако, пропал втуне.
– Конечно-конечно, мой мальчик, – закивал Дамблдор. – Я обязательно соберу для тебя снимки. Зайди ко мне за ними завтра... или нет, лучше послезавтра вечером.
– Хорошо, – устало согласился Север, продолжая мечтать о горячей ванне. – Это все?
– Пожалуй, да, – старик широко ему улыбнулся.
– Тогда спокойной ночи, – Снейп снова нырнул в камин, пока его не обременили чем-нибудь еще более неприятным.
Уже погрузившись в ароматную, благоухающую можжевельником и розмарином воду, он вдруг вспомнил, что так и не сказал директору ничего о внезапных откровениях Луция.
х х х
В понедельник, передав всех умудрившихся заполучить взыскание студентов на растерзание Филчу, Снейп неохотно отправился в Малфой-мэнор – ужинать и выполнять данное Гарри обещание.
За столом беседовали вяло; Луций расспрашивал обоих мальчиков об их успехах в учебе, Нарцисса рассеянно слушала скупые замечания Севера о школьных сплетнях и неурядицах.
Раз или два Север краем глаза поймал пристальный взгляд Гарри; мальчик явно изучал его украдкой, и зельевар задумался, что могло быть тому причиной: нетерпеливое желание услышать обещанный рассказ или нечто большее.
После десерта Луций препроводил всех в гостиную, откуда через полчаса тактично удалился вместе с Нарциссой, предварительно отослав и Драко под каким-то пустячным предлогом. Гарри и Север остались наедине.
– Вот, я принес тебе колдографии, – неловко сказал Север и, не очень представляя, с чего начать, сунул мальчику альбом. Гарри принялся рассматривать снимки, время от времени задавая вопросы вроде «А это что за девочка?», «А ты разве не играл в квиддич?» и тому подобные. Постепенно Север расслабился, стал рассказывать подробнее, и вдруг чуть не поперхнулся, увидев очередную карточку: пятнадцатилетний Джеймс Поттер, небрежно прислонившись к дереву, поигрывает снитчем. Он не успел внимательно просмотреть весь альбом, лишь пролистав его, и этого снимка не видел... а может, просто Джеймса не было тогда на колдографии... Видимо, смятение и ужас Севера отразились на его лице, потому что Гарри нахмурился и, прикусив губу, настороженно посмотрел на него.
– Он тебе не нравился, правда? – чуть поколебавшись, напрямую спросил мальчик.
Север закрыл глаза и откинулся на спинку дивана, где они сидели. Видит Мерлин, он старался сделать вид, что все в порядке, но чересчур уж больной это был вопрос... Да и лгать названому крестнику ему не хотелось, чего бы там ни ждали от него Луций и Дамблдор.
– Да, – ответил он, не открывая глаз. Так говорить было проще, и он стыдливо ухватился за эту маленькую возможность облегчить себе жизнь. – Мы с твоим отцом друг друга не любили, и это мягко говоря. В тот день, когда был сделан этот снимок, – Север замялся, подбирая слова, – он сыграл со мной особенно противную шутку.
– А мама? – спросил Гарри.
Север почувствовал, как у него начинают гореть щеки. И надо же было в такое ввязаться. Но тут он уж точно всей правды не скажет...
– А мама твоя за меня вступилась, – честно признался он, умолчав о том, что сам тогда сказал по этому поводу и чем кончилось все дело. – Лили была очень хорошей девочкой, доброй и умной...
– Чего же она тогда за Джеймса вышла? – сердито спросил Гарри. – Лучше бы она на тебе женилась.
Север закашлялся и открыл глаза.
– Но тогда бы не было тебя, – вывернулся он. – И потом... – он снова замялся, выбирая ложь поправдоподобнее, – Джеймс потом все-таки вырос. Друзьями мы не стали, но работали вместе, – уклончиво добавил он, подумав про себя: «Вырасти-то он вырос, а вот ума почти не нажил».
Гарри снова нахмурился, обдумывая услышанное.
– Я на него похож? – наконец спросил он.
– Похож, но не очень, – честно сказал Север. Без очков, которые придавали бы мальчику сходство с отцом, зеленые глаза Лили были куда заметней, да и волосы Гарри носил длиннее, чем Поттер-старший. К тому же, даже будучи весьма избалованным вниманием в доме Луция, Гарри явно не находил удовольствия в том, чтобы подразнить и помучить тех, кто помладше и послабее. Нравом он куда больше походил на мать.
В глазах мальчика мелькнуло облегчение.
– Я рад, что ты мне сказал, – откровенно заявил он. – Я хочу знать правду.
– Правда обычно вещь весьма неприятная, – заметил Снейп, с легкостью впадая в менторский тон.
– Но полезная, – по-взрослому парировал Гарри. – И вообще, я не люблю, когда врут, – он закрыл альбом. – Расскажи мне что-нибудь про маму. Или про себя.
– А ты уверен, что я скажу тебе правду? – облегченно засмеялся Север, радуясь, что воспоминаний о Джеймсе Поттере от него больше не ждут.
– Угу, – Гарри подвинулся ближе, прильнув к Северу, словно котенок, и устраиваясь поудобнее. – Ну пожалуйста...
– Ладно. Я тогда учился на втором курсе, – негромко начал он. – Однажды мы с Эваном Розье...
х х х
– ... и так я чудом сдал экзамен по трансфигурации, – закончил Север, только чтобы обнаружить, что Гарри крепко спит у него на плече.
– Я тебя буду звать детей спать укладывать, – негромко сказал улыбающийся Луций у него над ухом, и Север чуть не подскочил на месте. – Обычно их в спальню не загнать.
– Это все твоя дурацкая затея, – сердитым шепотом сказал Север. – Твоя и Дамблдора.
– Ну что? – спросил Луций, не обращая внимания на раздражение приятеля. – Что ты ему рассказал?
– В основном правду, – ответил Север. – С небольшими купюрами, разумеется, но правду.
Луций вопросительно приподнял бровь.
– Гарри – весьма чувствительный ребенок, – чуть пожал плечами Снейп. – А я плохо умею скрывать свою неприязнь, если речь не идет о жизни и смерти. Да и не вижу смысла, откровенно говоря.
– И что он сказал? – потребовал Луций.
– Ничего особенного. Что лучше бы Лили вышла замуж за меня, – Север криво и горько усмехнулся уголком рта.
– Браво, Сев! – Луций подмигнул ему, после чего нагнулся и осторожно взял спящего Гарри на руки. – Я уложу его и вернусь.
– Не стоит, – покачал головой Север. – У меня завтра с раннего утра уроки. Я отправляюсь в Хогвартс.
– Тогда спокойной ночи.
– Спокойной ночи.
Выйдя из камина у себя в гостиной, Север не в первый раз за два с лишним года задумался, на кого же будет похож Гарри Поттер к тому моменту, когда придет время учиться в Хогвартсе.
-------------------------------------------------------
Красавица, чей рот подобен землянике... – Шарль Бодлер, «Цветы Зла», «Метаморфозы вампира», пер. В. Микушевича.
