Когда я заснул в ту ночь, последним, что я ожидал испытать во сне, было палящее полуденное солнце. Песок, запах серы и смерти и разрушенные пирамиды вдалеке - битва в Египте, понял я. Оптимус стоял возле небольшой группы его товарищей-автоботов, а Рэтчет лечил Айронхайда, грудь которого ещё тлела.
Мой брат посмотрел на меня с удивлением.
- Я не ожидал, что ты найдёшь меня так быстро.
Я пожал плечами, подойдя и встав с ним плечом к плечу.
- Великие умы мыслят одинаково?
Лёгкое веселье замерцало на мгновение, пока он не посмотрел на поле боя.
- Куда ты хочешь пойти? - спросил он, приглушив свои эмоции.
- Куда угодно. Здесь тоже сойдёт. Я так и не увидел эту часть - они выгнали меня вместе с мамой, папой и Микаэлой.
Оптимус кивнул, принимая мой ответ, но даже с приглушёнными эмоциями, я мог чувствовать, каким тяжёлым было горе в его искре.
Бамблби вывернул из-за угла разбомблённой хижины, неся на руках розовый компонент Арси - он был разломан на три части. Тот раз, когда я видел его внизу, в грузовом отсеке, перед тем, как я снова разжёг её, был ничем по сравнению с воспоминаниями Оптимуса. Он выглядел опустошённым.
Увидев его таким разбитым, я вспомнил.
- Он тоже потерял брата.
Оптимус торжественно ответил:
- Да. Его создатель, Голдбаг. Я никогда не знал его лично. Он пал во второй битве за Триптикон.
Я нахмурился, жалея, что не могу обнять сердцем и Бамблби.
- Мы все потеряли кого-то, Сэм, - спокойно произнёс он, - и большинство из нас, как я, потеряли всех.
Это была отрезвляющая мысль. Я попытался представить себе это - все, кого я любил, умерли - мои родители, Микаэла и теперь и Оптимус тоже. Я не смог.
Бамблби уложил Арси-розовую у ног Оптимуса и молча ушёл, направившись обратно в развалины поля боя.
- Найти остальные её компоненты, - объяснил Оптимус.
- Она очень много значит для него.
- Да. Она очень много значит для большинства из нас, - ответил он, посмотрев на Айронхайда. - Арси, Хромия и Элита были сёстрами, и Айронхайд является партнёром Хромии.
Мои брови приподнялись, когда я попытался разобраться в этом.
- Так что, он типа твой свояк? - Я посмотрел на чёрного меха, который ворчал на Рэтчета.
Оптимус тяжело вздохнул.
- Связь определяет отношения. Я рассказал тебе вечером о первичных связях - между братьями и сёстрами, или между родителями и потомством, или между партнёрами. Но есть вторичные связи. Клановые связи.
Глядя вниз, на разбитый розовый корпус у его ног, он сказал:
- Я разделял с Элитой глубочайшую связь из возможных, и через неё получал эхо её связи с Арси. Она был не такой сильной, но это всё же была связь. То же самое было с Хромией и через неё с Айронхайдом. Элита погашена, и с её смертью моя связь с Арси, Хромией и Айронхайдом также была разорвана. Мы больше не являемся родственниками.
Я открыл рот, но не знал, что сказать. Впрочем, всё было нормально, потому что Оптимус знал, что я чувствую, и поднял голову, передавая через связь благодарность и надежду.
- Если Элита будет разожжена, я верю, что эти связи будут восстановлены.
- Но вы всё ещё семья, - выпалил я. - Арси всё ещё сестра Элиты, даже если она мертва.
- Это не совсем так работает для нас, - печально объяснил Оптимус.
...
Внезапно мы оказались в укрытии за разрушенной фермой моста, а над нашими головами свистели ракеты. Кибертрон. Наступали сумерки, цвета медленно выцветали из окружающего нас мира. Отзвуки выстрелов слышались в останках улиц, высверки и треск рвались из разрушенных, взорванных зданий. С нами были пять других мехов, двое из них, очевидно, были ранены, и третий осматривал их. Рэтчет, понял я через воспоминания Оптимуса. В отличие от прошлого раза, искра и разум моего брата были полностью открыты для меня, и я почувствовал, как Оптимус слабо ощущает медика через связь. Он делил связь с Рэтчетом!
Оптимус?
Слова прозвучали в моей душе - Элита волновалась и тянулась к Оптимусу по их связи.
Я зажат в угол, но функционален, - ответил он.
И сквозь её голос - но не её голос - я услышал Арси.
Наблюдаю вас.
Очень слабый, едва громче шёпота, голос другой феммы - Лансер - сообщил нам по связи:
Джаз и его отряд двигаются к вам.
Третья фемма, которую Оптимус опознал, как Мунрейсер, сообщила:
Трейлбрейкер и его команда вызовет огонь на себя. - Её голос был ещё более далёким, чем Арси, но не таким слабым, как у Лансер.
Ожидаемое время прибытия - два цикла, - сказал сильный голос - Хромии.
Через то же чувство связи, которое говорило мне, когда Оптимус был рядом, я чувствовал, как Хромия и Айронхайд мчатся к нам, так ясно, словно мог их видеть.
Мотормастер ведёт наступление десептиконов, - добавила Арси, и в моей голове мелькнула картина поля боя с высоты птичьего полёта. Она была высоко - я ощущал её на вершине полуразрушенного здания, которое выглядело слишком хрупким, чтобы устоять, не то что удерживать её вес.
Понял, - мрачно ответил Оптимус. Мне он сказал: - Дымовая завеса путает связь и датчики десептиконов, но и нас оставляет слепыми. Но связи не затронуты.
Крики и звуки далёких выстрелов сказали нам, что прибыла помощь. Мунрейсер объединяла нас с этим отрядом, и я получал слабое отражение того, что она видит и слышит. Вся обширная семья Оптимуса молча отчитывалась ему, позволяя видеть, как меняется поле боя.
Трейлбрейкер занял позицию почти точно напротив нас, а отряд Джаза сосредоточился слева от Трейлбрейкера, где десептиконы пока не могли их засечь. Они ударят по колонне с обеих сторон, отрезав и окружив наступающих конов. Идея была в том, чтобы разбить колонну десептиконов на мелкие отряды, которые легче было победить. Это был рискованный шаг, и он гарантировано привёл бы к жертвам, но если автоботы не смогут замедлить конов, база беженцев будет захвачена до рассвета. Доставка нейтралов в безопасное место займёт два-три солнечных цикла - этого времени у автоботов не было. Оптимус покупал жизнь за жизнь, но обученные воины умирали, чтобы защитить невинных, , не в силах оставить их на произвол судьбы, чтобы их, испуганных и беззащитных, безнаказанно убивали. Солдаты Джаза и Трейлбрейкера могли погибнуть, но, по крайней мере, на эту жертву они шли по своей воле. Это знание хоть немного смягчало боль в искре моего брата.
С обжигающей ясностью я понял, почему выбор был так важен для Оптимус - если они сами делали свой выбор, их смерть не была его виной.
Хромия и Айронхайд должны были прибыть через нескольких секунд, чтобы закрыть этот путь отступления для десептиконов, а Элита вела Бамблби и горстку его мехов, пытаясь добраться до Оптимуса, чтобы поддержать его. Отвлекающий манёвр Трейлбрейкера давал ей и Джазу шанс занять нужную позицию, чтобы окружить десептиконов.
Из сочетания зрения Арси и мыслей Мунрейсер, мы с Оптимусом знали, что Трейлбрейкер создал силовое поле, которое защищало его отряд от нападения десептиконов, но ему пришлось бы снять щит, чтобы открыть ответный огонь. Его команда двигалась столь согласованно, что, казалось, прекрасно знала, когда он собирался отключить щит, чтобы они могли нанести удар по наступающим конам.
Почти на месте, - пробормотал Хромия, расстройство прозвучало в её голосе и - слабо - прокатилось по их клановой связи.
ИСКАТЕЛИ! - вскрикнула Арси - мгновенная картинка, видимая через её оптику, вспыхнула у меня в голову. Трейлбрейкер уронил щит в самый неподходящий момент, и Старскрим сделал удачный выстрел, взорвав броню на спине зелёной феммы. Рэтчет рядом со мной упал. Просто рухнул. Айронхайд не смог сдвинуть его с места в их шуточном бою, но он вдруг упал и свернулся в клубок, что-то причитая. А потом мы с Оптимусом тоже почувствовали это. Мунрейсер была потушена.
Боль, горе, душераздирающий шок начался где-то позади Элиты и волной пронёсся через сеть связей - умножаясь, увеличиваясь, делясь на множество искр. Боевые протоколы смягчили худшую отдачу - боевые протоколы, как я теперь понял, были написаны, чтобы предотвратить весь клан от парализации в случае гибели связанной искры - но я знал через воспоминания Оптимуса, что эти протоколы могли лишь отложить потерю, а не смягчить её. И тогда новая волна хлынула от искры к искре, всё увеличиваясь - гнев, возмущение, горе, горестная любовь, знание, что её смерть не будет напрасной - пока все не объединились в молчаливом крике: За Мунрейсер!
Айронхайд ворвался на незанятую территорию между Оптимусом и десептиконами с пылающими пушками, бок о бок с синей феммой, столь же холодной и свирепой, как и её мех. Десятки мехов взревели позади него. Оптимус перепрыгнул через ферму, которой мы прикрывались, энергоновые лезвия со смертельной решимостью скользнули на своё место, и я, не двигаясь, скользнул за ним. Элита и Бамблби тоже кинулись вперёд, присоединившись к моему брату и его четырём сторонникам и прикрывая Оптимуса с фланга в их атаке на десептиконов.
Я видел, как мой брат теми же руками, которые держали меня в реальном мире, поймал кона за голову, чтобы в следующий миг отрезать её. Я видел, как он отрубил крыло десептиконского Искателя, который слишком приблизился к нему, и швырнул отрубленную конечность в ряды противника, как снаряд. Я видел, как он отшвыривает или давит меньших десептиконов, которые недостаточно быстро убегали, наметив себе одну единственную цель - Мотормастера.
По строению десептикон был почти идентичен Оптимусу, и он тоже стоял с двумя обнажёнными энергоновыми лезвиями, готовясь ударить.
Оптимус даже не сбавил шаг. Через их связь он позволил Элите увидеть, что он запланировал, и она оторвала одну из рук Мотормастера ракетой в тот миг, когда Оптимус прыгнул на него. Почти как в танце, Оптимус поймал оставшуюся руку Мотормастера свободной рукой и воткнул свой энергоновый меч в живот десептикона, ведя его вверх, сквозь искру, взорвавшуюся синими брызгами. Противник пал к его ногам, но Оптимус уже двигался вперёд, прикрывая Айронхайда.
Одно слово вывело его из боевой ярости. Хромия пробормотала:
Рэтчет.
Знание ледяным потоком окатило Оптимуса - Мунрейсер была партнёром Рэтчета. Воспоминание мелькнуло в голове Оптимуса - мучительная боль в искре, предательство и потеря столь великая, что он не мог пошевелиться - и непоколебимая доброта медика, которая смягчала боль.
Иди, - молча приказал Айронхайд. - Он стоит десятка медиков - мы не можем оставить его без защиты.
Видя, что десептиконы отступили, мой брат побежал туда, где мы оставили Рэтчета.
Он на миг задумался об Арси. Они с Лансер вместе создали Мунрейсер, чтобы стать сёстрами, и обе сестры-создательницы сейчас тоже были поражены болью. Боевые протоколы обеспечили то, что разрыв связи не отправил их в оффлайн, но ничто не могло полностью защитить кого-то от такой потери.
Мы не могли больше чувствовать Рэтчета через чувства связи. В хаосе продолжающейся битвы, нельзя было даже узнать, онлайн ли он, пока мы не оказались в пределах видимости. Он ещё был жив, но свернулся в клубок и дрожал, его руки сжимались в кулаки от боли.
Рэтчет утешал Оптимуса в самый тёмный час - когда Мегатрон разорвал их связь - и искру моего брата рвало осознание, что он ничего не мог сделать для Рэтчета. Те узы, что соединяли их, были разорваны, и Оптимус не мог дотянуться до него своими объятьями. Мы не могли чувствовать его, теперь Рэтчет был чужд искре Оптимуса.
Оптимус положил руку на плечо медика, а затем потянулся к Хромии.
Скажи Файрстар, что нам нужен Эвак и его родня.
Его тихий приказ прокатился вперёд по сети клановой связи, и, пока мы ждали, Оптимус объяснил:
- Хромия с Файрстар создали Флэйрап, чтобы связать себя сестринскими узами, а Файрстар связана искрами с Инферно. Инферно принадлежит другому клану и делит связь с Эваком, который является медиком и летуном-вертолётом.
Два истребителя взвыли над нашими головами, и я был потрясён, увидев на их крыльях знаки автоботов. Воспоминания Оптимуса идентифицировали их, как Эйр Рэйда и СкайБласта. А затем безошибочный звук винтов вертолёта пробился через разрушенную войной ночь. Когда летун оказался в нескольких метрах выше и позади нас, он вышел из альт-формы и подошёл к Рэтчету. Несколько нежных прикосновений вооружённой инструментами руки остановили дрожь Рэтчета, и Эвак посмотрел на Оптимуса.
- Где её сёстры-создатели?
Оптимус указал на здание, откуда шпионила для нас Арси.
- Арси там, а Лансер - с отрядом Джаза.
Он кивнул и перешёл в альт-форму.
Ты нужен нам, Оптимус, - позвала Элита. - Я посылаю Бамблби и Клиффджампера присмотреть за осиротевшими.
Понял.
Мы с тревогой наблюдали, как Бамблби и Клиффджампер пробирались к нашему укрытию. Они не могли просто развернуться и бежать - они должны были перебегать от укрытия к укрытию, прикрывая друг друга.
Эвак опередил их, опустив Арси рядом с Рэтчетом, прежде чем снова отправиться за Лансер. Они обнялись - Рэтчет и Арси - и задрожали в тихом рыдании. Мы чувствовали горе Арси - как она оплакивала Мунрейсер и потерянную связь с Лансер, как её искра болела из-за потери Рэтчета - но от меха мы не чувствовали ничего. Этот контраст был хуже, чем та пустота, которую мы ощущали по связи.
Бамблби и Клиффджампер нырнули за ферму моста, и Оптимус кивнул Би, прежде чем вернуться в бой.
...
Я немного задохнулся, когда мы вернулись в жару Египта. Переход от ночного сражения на Кибертроне, где Рэтчет был оторван от клана Оптимуса, к ясному дню на Земле дезориентировал. Бамблби помогал Джолту загрузить обломки трёх сломанных компонентов Арси в кузов альт-формы Айронхайда.
- Феммы формировали кланы, - мягко сказал Оптимус. - Как правило, у них было больше первичных связей, чем у мехов. Очень немногие из спарклингов были феммами. Гораздо чаще они были созданы своими сёстрами, а затем находили себе партнёров и создавали потомство, связывая наше общество. Большинство Искателей приняли сторону Мегатрона, но большинство фемм встали на сторону автоботов.
- Почему? - спросил я.
- Старскрим с самого начала встал на сторону Мегатрона, и он был командующим ВВС Искателей.
Это имело смысл, но...
- Почему тогда феммы не ушли со своей десептиконской роднёй?
- Помнишь, как я мог чувствовать столь многих через свои связи?
Я кивнул.
- Через мою братскую связь все они могли чувствовать Мегатрона.
Его имя упало на нас обоих куском льда.
- И он чувствовал их, - продолжал Оптимус. - Он возмущался этой открытостью, он презирал меня за "открытую всем искру". Он терпеть не мог то, что через мою открытость, его искра была связана со многими другими. Он чувствовал себя беззащитным и уязвимым, считал, что остальные вторгаются в его разум. Наши родители были давно мертвы, и он ушёл от меня после того, как я связал себя с Элитой. - Вина и разочарование охватили его. - Я посягнул на его разум, Сэм. Он заблокировал меня, у него не было никаких других связей, и я волновался о нём, так что я прорвал блок. - Это было признание, и я понял, что он был разочарован самим собой. - Я не уважал его выбор и дорого заплатил за это. И весь Кибертрон.
- Это не твоя вина, - инстинктивно ответил я. - Мегатрон сделал то, что он сделал бы в любом случае.
- Да, - согласился Оптимус, - но мы всё равно дорого заплатили. Отвечая на твой вопрос, Мегатрон не доверяет связям и видит в них то, что ослабляет силу отдельных воинов. Поскольку феммы обычно имели больше связей и объединяли больше индивидов, он с особым тщанием уничтожал их. Пока мы не разработали боевые протоколы, облегчающие потерю связи, убийство феммы могло убить её партнёра и сестёр, что в свою очередь убивало их партнёров. Одна потушенная фемма давала шанс покалечить или убить десятки воинов. Немногие феммы, оставшиеся с десептиконами, оборвали свои связи.
Увидев, что пережил Рэтчет, и найдя подсказки в чувствах моего брата, я просто не мог представить, чтобы кто-то добровольно сделал это с собой, был он кибертронцем или человеком.
- Ирония в том, что Мегатрон был неправ, - грустно сказал Оптимус. - Как ты видел, тактическое значение фемм намного превышает их физические силы, хотя они также являются весьма эффективными и в бою.
Я вспомнил мужество Хромии, сражавшейся рядом с Айронхайдом, и вынужден был согласиться.
- Я всё ещё близок с мехами и феммами, которые когда-то были моими родственниками, - продолжил он, - но я не могу чувствовать их, как мог раньше. Так много кланов были погашены, структура нашего общества была столь разрушена, что это казалось за гранью возможного. Некоторые кланы были уничтожены целиком, но у большинства остались несколько осколков - одиночных мехов, лишившихся своих родственников
Я почувствовал отчаяние в его искре при этих словах. Я потерял дар речи, начав понимать - действительно понимать - что эта война и уничтожение Куба сотворила с народом Оптимуса. По сравнению с автоботами, связи человеческих семей были так же слабы, как наши тела. Они не просто теряли своих близких в этой вечной войне - они раз за разом теряли часть себя. Я также начал понимать, на что именно он надеялся, получив Матрицу. Восстановление его дома означало восстановление кланов, и я мог сделать больше, чем просто создать новые связи, создав новые искры - я мог вернуть погибших ботов и их связи. Матрица могла исцелить каждую рану, которую эта война нанесла их искрам.
Взгляд Оптимус скользнул по пробиравшимся к нам Скидсу и Мадфлэпу.
- Как бы ни раздражали нас близнецы, они являются напоминанием, что не все мы одиноки - что есть надежда и что-то, за что стоит бороться. Некоторые втайне завидуют им.
- Как Сайдсвайп.
- Он один из многих.
- Ты тоже один из них, - догадался я.
- До недавнего времени, - исправил он, его искра окружила моё сердце в объятиях связи. - Но есть и другие. Арси цепляется за надежду, называя Рэтчета, Айронхайда и меня своей роднёй через сестринскую привилегию.
- Как СтарШиин, когда умерла твоя мама, - вспомнил я.
- Точно. Привилегия родни не восстанавливает утраченные связи, но позволяет клану продолжать функционировать. Хромия может быть ещё жива, и если она придёт на Землю, то связь, разделённая ей с Айронхайдом, будет восстановлена, как и её связь с Арси. И тогда Арси и Айронхайд тоже вновь разделят клановую связь. Это сможет сделать их самым крупным и сильным из оставшихся кланов. Если Элита может быть разожжена, то мы, несомненно, станем крупнейшим кланом.
Я покачал головой, всё ещё пытаясь поверить тому, что он говорил.
- Семья из пяти была бы самым большим кланом?
- Шесть, - сказал он, привязанность скользнула над связью. - В нашем родстве будут шестеро, Сэм.
Потому что я тоже буду включён.
- Конечно. - Идея разделить связь с пятью разными ботами поражала воображение. Она не была бы столь интенсивна, как моя связь с Оптимусом, но даже одна связь иногда была слишком большой, чтобы с ней можно было иметь дело. Пять постоянных объятий...
- Если ты захочешь, - он поспешно добавил, сомнения и чувство вины проникли в его искру, пока он считывал мои чувства. Часть его всё ещё боялась, что я пойду по стопам Мегатрона.
Я обнадёживающе положил руку ему на плечо.
- Я не сделаю это с тобой.
Он поднял голову, и тихая решимость вытеснила чувство вины.
- Я не совершу ту же ошибку второй раз. Связь объединяет искры, а не разумы, и ты волен выбирать, хочешь ли ты быть частью клана.
Я рассмеялся.
- Праймами рождаются, а не становятся, не так ли? Мы, братья-Праймы, должны держаться вместе.
- Даже если это значит быть священником Великой Искры? - спросил он, через связь просочилось веселье. - Этот утренний разговор с энсином аль-Шарифом, казалось, расстроил тебя.
- Даже если это значит быть первосвященником, - возразил я, усмехаясь. - Я старший брат, помнишь?
Он даже рассмеялся.
- Как я мог забыть.