Глава 10.
Огонь громко потрескивал, а языки пламени жадно лизали поленья. Габриель подошла ближе, тепло манило её к себе. Она протянула руки к очагу и медленно повернула их. Чувство было удивительно знакомым и навевало спокойствие. Прижав пальцы к щекам, она ощутила их тепло.
Ярко-синие языки отделились от пламени и устремились к ней. Они обдавали жаром. На лбу барда выступили капельки пота. Внезапно в комнате стало душно, было трудно дышать. Но она не двигалась с места. Желание подойти ближе, почувствовать обжигающее тепло на своей коже, было слишком велико.
Ослабив завязки на ночной рубашке, она быстро сбросила её с себя. Затем развязала шнурок на трусах. Они соскользнули по бедрам и упали к её ногам. Девушка переступила через них, приблизившись ещё на один шаг к очагу.
Пламя мгновенно заплясало, увиваясь вокруг её обнаженной кожи. Сердце бешено забилось, тело инстинктивно реагировало на чувственные ласки. Её захлестнула волна желания, когда пламя поднялось выше, опоясав её синими потоками, сомкнувшимися в страстном объятии вокруг талии барда.
Не было боли, ожогов, лишь всепоглощающий жар, от которого подкашивались колени, а с губ срывались стоны удовольствия.
Полностью отдавшись на милость неведомому духу, который продолжал ласкать её кожу, она прогнулась, языки пламени тут же с готовностью принялись лизать её соски. Груди начали чувственно покалывать, она застонала. Ей хотелось, чтобы ощущение не исчезало, чтобы оно разливалось по всему телу… она хотела ощущать его повсюду. Девушкой овладело желание… неукротимое, первобытное в своей силе… такое, о существовании которого она даже не подозревала… о котором не смела и помыслить.
Откинувшись на спину, она позволила жару поглотить себя. Не ведая преград, языки пламени принялись ласкать её живот, спустились к ногам. Пройдясь по коленям, не упустив ни единой впадины, ни одного даже самого маленького кусочка её трепетной плоти, они заплясали на внутренней стороне бедер девушки, словно мягко приглашая её раздвинуть ноги. Габриэль содрогнулась от нетерпения, не находя в себе силы сопротивляться. Будто в трансе, она неосознанно опустила руки и раздвинула влажные губы, открывая путь к своему лону, идя на встречу тому, чего они оба так страстно хотели.
Получив желанное преимущество, языки пламени коснулись чувственной плоти. Мягко скользя то вперед, то назад, они нежно ласкали её в самых потаенных местах. Габриель стонала, двигаясь навстречу им, мышцы девушки тихонько вздрагивали, ощущая нарастающее возбуждение.
Она почти дошла до точки, ощущая, как сходит с ума от желания. Не в силах управлять собственным телом, Габриэль отбросила стыд и вину, беспомощно отдаваясь своим ощущениям, готовая сдаться.
По телу разлилась сладостная истома. Она застонала, страшась силы собственной страсти и в то же время отчаянно желая освободиться, положить конец этой мучительной агонии.
Охваченная безудержным огнем, она почти достигла пика. Ощущения нарастали, но по-прежнему этого было мало. Она стремилась слиться с духом, который так умело занимался с ней любовью… страстно желая почувствовать, как он входит в неё, заполняя изнутри.
Закрыв глаза, она представила руку, тонкие, чувственные пальцы, проникающие в неё. Не думая, она широко раздвинула колени, готовая отдаться.
Подрагивая между ног женщины, языки пламени с жадностью припали к ней. Но этого было мало… ей нужно было нечто большее… то, чему она не могла дать имя.
Внезапно она поняла, что больше не в силах выдержать эту пытку. Желание было слишком большим, оно переросло в непреодолимую потребность. Из глаз брызнули слезы.
Пламя мгновенно погасло.
Будучи в шаге от заветного мгновения, она ощутила себя одинокой и потерянной. Тело, доведенное до предела, разрывалось от неудовлетворенного желания. Болезненно восприняв внезапную потерю, она не смогла сдержать крик, вырвавшийся из самой глубины её души: «ПРОШУ… ПОЖАЛУЙСТА… НЕ ОСТАВЛЯЙ МЕНЯ!»
«Габриель… Габриель… проснись. Это сон. Габриель, проснись!»
Глаза девушки распахнулись, она в панике резко выпрямилась, сбросив с себя одеяло.
Лила быстро опустила ей на плечо руку, пытаясь успокоить: «Тише, тише. Это лишь сон».
Взгляд Габриель метался из стороны в сторону, она тяжело дышала, по лбу катился пот.
«Ты кричала во сне. Я боялась, что ты разбудишь родителей. Как ты?»
Бард попыталась восстановить дыхание: «Я…»
Лила провела рукой по влажным волосам сестры: «Наверное, кошмар? Ты так тряслась».
«Нет, сон… просто сон» - сдавленно прошептала Габриель, по щекам барда текли слезы разочарования.
«Хочешь, я останусь?»
«Нет» - ответила Габриель, отвернувшись – «Прости, но я хочу побыть одна».
Лила поднялась, сомневаясь, стоит ли оставлять сестру в подобном состоянии: «Хорошо, но позови меня, если что, ладно?»
Как только дверь закрылась, барда с головой окатило чувство невероятного одиночества. Поежившись, Габриель обхватила себя руками. С каждым новым сном она ощущала, как растет внутри неё пустота. Никогда прежде она не чувствовала себя такой потерянной. И казалось, ничто не могло унять боль от потери, которую она испытала… никто и ничто… лишь таинственный дух, который преследовал её в безумных сновидениях. Свернувшись клубочком, она тихонько заплакала.
За что ей это?
Габриель мысленно вернулась к первому сну, поразившему её своим эротизмом. С тех пор прошло больше месяца. Она попыталась вспомнить события, предшествующие той ночи. Вечером они с Зеной смотрели выступление сказительницы на Афинской арене. Она была великолепна. Габриель была так очарована её манерой, так восхищена её мастерством, что даже купила копию одного из её стихов.
В мыслях вдруг пронеслось, как людно было в тот день. Настолько людно, что при выходе она даже обронила только что купленный свиток. Внезапно образ обрел четкость. Нет… кто-то налетел на нее… верно, она столкнулась с женщиной. Габриель напряглась, пытаясь отделить лицо незнакомки от сотни других лиц. Она закрыла глаза и сконцентрировалась. Светлые волосы… серебристые… сердце тревожно забилось.
Это была Азия… Азия подала ей свиток. Она вспомнила, как по телу пробежали мурашки, когда пальцы женщины на мгновение коснулись её собственных. И с той самой ночи начались сны… сны о руках, сжимающих её талию, нежно ласкающих её кожу.
Возвращаясь в Потейдию, Зена поехала через лес, огибающий озеро. Услышав издалека шумный плеск воды, она соскочила с лошади и сошла с дороги. Внезапно воительница застыла на месте, завороженная представившимся ей зрелищем. На сравнительно небольшом расстоянии от неё, из воды выходила абсолютно обнаженная Габриель. По телу барда стекали струйки воды, кожа искрилась лучами утреннего света.
Уставшая с дороги, Арго беспокойно мотнула головой и заржала.
Услышав посторонний звук, бард быстро схватила с земли блузку и прижала её к груди.
По-прежнему пребывая в трансе, воительница вышла из-за деревьев.
«Зена?» - в голосе барда слышались радость и облегчение. Габриель улыбнулась.
Несколько мгновений воительница не могла дышать. Она полностью растворилась в прекрасном образе подруги… её чувственный рот… рот, обещающий удовольствие, о котором можно было лишь мечтать. Сознание воина металось. Поцеловать эти губы… ощутить их мягкость, прижаться к ним… Она заворожено провела взглядом по нежному изгибу шеи Габриель и остановилась на груди, вновь разучившись дышать.
Блузка женщины прилипла к влажной коже и почти ничего не скрывала. Зена могла видеть сквозь неё упругие нежно-розовые соски, которые упирались в полупрозрачный материал. Медленно облизав губы, воительница скользнула взглядом ниже, к светлому треугольнику, представив, как опускается перед бардом… вдыхает её аромат… раздвигает мягкие складки… ощущает на губах её вкус.
Озадаченная молчанием воина, Габриель удивленно посмотрела на неё: «Зена, что случилось? Я не ожидала тебя так скоро?»
Никогда в жизни Зена не видела ничего более прекрасного, не испытывала столь сильного желания. Не размышляя о последствиях, она взяла в ладони лицо подруги и заглянула в глаза цвета изумруда. В них она увидела отражение своей души.
Необходимость прикоснуться была слишком велика, чтобы Зена могла сопротивляться ей. И когда Габриель открыла рот, чтобы заговорить, воительница накрыла её губы поцелуем.
Ощущение было ошеломляющим. Язык Зены проник в рот девушки, она застонала от удовольствия и полностью отдалась своему чувству, не замечая ничего, даже рук, плотно упирающихся ей в грудь.
Лишь голос барда сумел вернуть её на землю, вырвав из этого волшебного момента.
«Зена, перестань! Перестань! Что ты делаешь?!»
Воительница отступила. Непонимание и разочарование, которые она увидела в глазах Габриель, подтвердили самые худшие её опасения. Ради момента слабости она разрушила все. Повернувшись, она ринулась через лес, не обращая внимания на то, куда бежит. Внезапно земля ушла из-под ног. Теперь она падала, тщетно стараясь ухватиться за что-нибудь, чтобы прервать свое падение. Но не было ничего, кроме чудовищной пустоты и дна пропасти, которое приближалось к ней с пугающей скоростью.
Схватившись за одеяло, Зена резко выпрямилась. Трясясь всем телом, она пыталась прийти в себя от пережитого во сне кошмара. Вскочив на ноги, женщина почувствовала, как шевелятся волосы на руках. Она быстро огляделась. Но лес был спокоен.
Она была одна.
Азия спокойно смотрела на Габриель, которая буквально влетела в её дом: «Доброе утро».
Не обращая внимания на приветствие прорицательницы, бард тяжело дышала, её глаза пылали яростью: «Признавайся, это все ты?»
«Не понимаю, о чем ты».
«Все ты понимаешь» - упорствовала Габриель – «Этой ночью…» - слова застряли у неё в горле.
«Ты видела ещё один сон?»
«Это ведь твоих рук дело!»
«Я ничего не делала» - заверила её прорицательница, прикоснувшись к плечу барда.
Габриель отскочила от неё словно ужаленная: «Ты была в Афинах. Я выронила свой свиток, а ты подобрала его. Я вспомнила, как ты прикоснулась ко мне. И с тех пор я начала видеть эти сны… и… я… я стала меняться».
«Значит, ты полагаешь, что я стала причиной твоих снов?»
«Ты… ты что-то сделала со мной» - запнулась Габриель.
Азия заговорила как можно более мягко: «Я даю тебе слово… не я рождаю эти сны».
«Я не верю тебе. Я…»
«… Габриель, загляни в свое сердце. Ты знаешь, что это не я».
«Но если не ты, то кто?»
Прорицательница указала ей на стул: «Прошу, сядь. Расскажи, что случилось».
Руки барда дрожали. Вспышка гнева внезапно сменилась страхом: «Что-то не так. Я…» - эмоционально истощенная, она беспомощно опустилась на стул и спрятала лицо в ладонях – «Я не знаю, что мне делать. Я больше не могу» - она подняла глаза, из них текли слезы.
Азия хранила молчание.
«Если ты знаешь, что со мной, ты должна мне сказать!»
«Я вижу лишь мимолетные образы» - мягко произнесла прорицательница – «Я не уверена».
«Попробуй, ты должна… прошу тебя!» - Габриель простерла к ней руки.
Колеблясь, Азия все же взяла их в свои собственные. Серия ярких образов мгновенно промелькнула перед ней, поражая своим эротизмом. Она резко отстранилась.
Напуганная её реакцией, Габриель тесно обхватила себя руками: «Что? Что ты видишь? На мне сглаз? Я проклята?»
«Нет» - покачала головой Азия – «Это не заклятие и не сила чужой воли».
Она с отчаянием посмотрела на прорицательницу: «Я схожу с ума?»
«Нет».
«Тогда что это?!» - в воздухе повисло напряжение, пока она ждала ответа Азии.
Женщина встретилась с ней взглядом: «Это желание».
«Желание?»
«Да, в чистом виде».
«Мм… мое желание?»
Прорицательница молча кивнула.
Габриель недоверчиво посмотрела на неё: «Ты думаешь, что я сама все это создаю?»
«Нет?»
«Нет!» - она растерянно замолчала – «Я не могу этого делать. Зачем? Зачем мне эти сны?»
«Что они заставляют тебя чувствовать?»
Приложив ладони к зардевшимся щекам, бард быстро отвернулась: «Боги, что со мной такое?»
«Я думаю, в глубине души ты знаешь ответ».
«Не знаю».
Азия глубоко вздохнула: «Скажи, эти сны доставляют тебе удовольствие?»
Габриель ответила, по-прежнему избегая её взгляда: «Д…да… частично…»
«Значит, они не направлены против твоей воли».
Бард перевела дыхание: «Нет».
«Тогда почему же ты сопротивляешься?»
«Потому что они пугают меня. Я никогда не хотела чего-то так сильно. Это чувство меня поглощает. Я боюсь его».
«Это тебя останавливает?»
Бард кивнула: «Я не хочу, чтобы это прекращалось, но боюсь того, что может произойти…»
«Почему?»
«Прошу, не спрашивай, я не понимаю. Если я сама рождаю эти сны, почему я не могу их контролировать?»
«Мне кажется, что определенным образом ты все же контролируешь их. Ты пробуждаешься, прежде чем видишь то, к чему так страстно стремишься».
«Нет, только не в этот раз. Сегодня меня разбудила сестра. Я кричала во сне. Я хотела этого всем своим существом».
«Ты продолжаешь повторять 'это'. Что 'это'?»
«Я же говорю, что не знаю».
«А я верю, что знаешь. Подумай хорошо».
Габриель потрясла головой: «Оно неуловимо… воздух, дым или огонь. Словно бесплотный дух…Я не могу увидеть или прикоснуться к нему…»
«Может потому что тебе так безопаснее – не видеть, не прикасаться. Какие чувства это вызывает в тебе?»
Ей было непросто произносить нечто подобное вслух. Но, встретившись взглядом с прорицательницей, она все же отважилась: «Я чувствую потребность… столь острую, что боюсь не совладать с ней».
«Да, я ощущаю её силу».
«Пожалуйста, ты должна мне помочь. Скажи, что мне сделать, чтобы эти сны исчезли?»
«А ты, правда, этого хочешь… чтобы они исчезли?»
Габриель почувствовала, как краска снова приливает к щекам: «Я…» - она беспомощно потрясла головой.
«Тогда чего же ты хочешь?»
«Я хочу отдаться им» - лицо барда было залито слезами – «Наверное, я лишилась рассудка!»
«Нет. Мне кажется, ты его, наконец, обретаешь».
«Как ты можешь это говорить? Я уже даже не понимаю, кто я!»
«Не лукавь. В глубине души ты всегда это знала. Просто боялась сознаться в этом».
«Ты мне поможешь?»
«Ты справишься сама. Загляни в лицо своему страху».
Бард в отчаянии посмотрела на неё: «Но как мне это сделать, если я не представляю, чего боюсь?»
«Со временем…»
«Я… я больше так не могу… я не выдержу… если ты можешь что-то сделать… что угодно…»
«Габриель, если ты столкнешься лицом к лицу с тем, к чему не готова, тебе придется не легко. Путь назад будет закрыт навсегда».
«Хуже уже не будет» - возразила Габриель – «Пожалуйста! Умоляю тебя!»
Ещё колеблясь, Азия заглянула в полные мольбы глаза барда, в них было столько боли: «Ну, хорошо, возьми меня за руки».
Габриель послушно потянулась, вздрогнув от прикосновения.
Пытаясь успокоить её, прорицательница мягко заговорила: «Расслабься. Я постараюсь провести тебя через это. Все будет похоже на сон, но я хочу, чтобы ты запомнила, если тебе станет неуютно, ты сможешь в любой момент покинуть его».
Габриель кивнула.
«Когда будешь, готова, закрой глаза» - легонько поглаживая тыльную сторону кистей барда, она тихо шептала – «Вот так, хорошо, оставь напряжение, сделай глубокий вдох… успокойся. Твои конечности расслабляются с каждым новым вдохом».
Габриель подчинилась, и прорицательница почувствовала, как начали рушиться защитные барьеры барда, один за другим.
За всю свою практику Азии ни разу не приходилось встречать настолько открытого человека, доверчивость Габриель поразила её. В сознание прорицательницы стремительным потоком хлынули эмоции барда, вначале она даже испугалась и хотела остановиться, пока ещё было время… прежде чем это невинная девушка изменится навсегда.
Но она не смогла.
Она слишком страстно хотела этого. С того самого момента, когда она коснулась руки барда в Афинах, ей отчаянно хотелось проникнуть в сознание молодой женщины. И вот, будучи на пороге исполнения своего желания, она не могла повернуть назад. Она впитывала в себя воспоминания барда во всем многообразии деталей: удивление… смущение… любовь… желание.
Потребность заглянуть поглубже в душу барда, была настолько велика, что Азию не могла удержать даже боль, сопутствующая переживаниям Габриель. Не в силах побороть искушение, прорицательница продолжала: «Представь пламя из своего видения».
Габриель едва не задохнулась, ощутив жар от огня.
«Прикоснись к нему, почувствуй, как оно струится по твоей коже. Я знаю, ты хочешь этого… Я ощущаю твое желание».
Дыхание Габриель стало прерывистым, губы чувственно раскрылись в тихом стоне: «Дааааа».
«Вот так» - подбодрила её прорицательница – «А теперь возьми мою руку и проведи в свой сон…»
Никогда ещё Габриель не испытывала подобного разочарования. Ничего не получалось. Поставив жирный крест на только что написанном тексте, она в сердцах швырнула в сторону перо и тупо уставилась на листок. Задумавшись, она не заметила приближения куратора.
«До сих пор не нашла своего учителя?» - поинтересовалась кареглазая женщина. Взяв стул, она села вплотную к Габриель.
Последняя тяжело вздохнула, покачав головой: «Нет. И я уже почти готова сдаться. Наверное, этот жанр не для меня».
«Или… возможно ты не там ищешь свое вдохновение» - предложила ей свой вариант куратор.
«Что вы хотите сказать?»
Женщина подмигнула и провела рукой по светлым волосам своей собеседницы: «Хорошенько подумай. Думаю, ты и сама все понимаешь».
Ощутив внезапный прилив жара, Габриель поспешно отстранилась: «Мм… мои рассказы вполне могут обойтись и без этих сцен» - запинаясь, произнесла она – «Они не так уж и важны».
«Уверена?» - куратор выразительно посмотрела на неё, озорно поигрывая бровями.
«Мне они не нужны».
«Раз так, зачем же ты выбрала этот класс? Мне кажется, ты ощущала, что чего-то не хватает».
«Я просто хотела… узнать… научиться…»
«Чему научиться?»
Габриель нервно сглотнула: «Как писать любовные сцены».
«Ты имеешь ввиду секс?»
«Я…» - девушка растерялась.
«Брось. Ты ведь сама сказала, что пишешь любовные истории. А в них без секса никак. Он-то тебя и интересует, верно?»
«Нет, просто…»
«Кого ты пытаешься обмануть?» - продолжала насмехаться женщина – «Ты так сильно его хочешь, что это очевидно».
Габриель схватила свои бумаги и рывком встала: «Я не обязана это выслушивать».
«Верно» - согласилась с ней куратор – «Тогда зачем же ты это делаешь?»
«Мне нужно найти моего учителя. Я…»
«… Я тоже учитель» - парировала ей куратор – «Поверь, я многому могу тебя научить, если ты только позволишь» - мягко проведя по руке девушки, она встретилась с ней взглядом – «Не сопротивляйся… я предлагаю тебе лишь расширить свой кругозор, набраться немного опыта. Что в этом плохого?»
«Прекратите!» - Габриель испуганно вырвала руку – «Меня не привлекают…»
«Да… вот так… ты попала в точку. Давай же, скажи это!»
Габриель отступила на шаг назад: «Правда, я не…»
Озорно подмигнув, куратор поднялась со стула и приблизилась к ней вплотную. Обхватив девушку за талию, она прошептала: «А мне кажется, что да. Тебе никогда не нужны были плохие мальчики. Более того, мужской пол вообще тебя не прельщает, я права?»
Сердце Габриель готово было выпрыгнуть из груди: «Перестаньте! Я…»
«Ооооо…» - продолжала дразнить её куратор – «Зачем такие громкие слова, когда мы добрались до самого интересного?»
«Отпустите меня!»
«Мммм…. ну уж нет. В душе ты ведь не хочешь этого, да?»
Габриель пыталась сопротивляться, из глаз девушки брызнули горячие слезы. Ей хотелось кричать, чтобы заглушить слова своей мучительницы.
«Поверь, я понимаю тебя. Но я вовсе не нахожу твои мысли греховными» - в глазах женщины плясали веселые искры огня – «Разве не за этим… ты пришла ко мне?»
«Мне нужно идти».
«Но мы таааак близки» - она склонилась, и её дыхание защекотало ухо барда – «Что ты хочешь, чтобы я тебе сказала? Ты хочешь услышать, что существует гигантская разница, быть ли оттраханной каким-то сопляком или заняться любовью с женщиной? Ну, дорогая, так и есть. С женщинами все намного лучше. Лишь другая женщина может полностью понять и удовлетворить твои желания».
Габриель была совершенно огорошена, на неё обрушился столь мощный поток эмоций, что попытки освободиться становились все слабее и слабее: «Я… отпустите меня».
«Скажи 'нет', и я отпущу».
Габриель дрожала всем телом, не в силах вымолвить ни слова.
«Не можешь, да?»
«Прошу Вас!» - взмолилась Габриель, вновь обретя голос.
«Сказать, чего ты хочешь на самом деле?»
Отчаявшись воздвигнуть барьер между собой и своим врагом, Габриель закрыла глаза.
Но она ошибалась, если думала, что это может остановить куратора: «Тебе нужна опытная женщина… женщина, которая откроет тебе новый мир… женщина, которая заставит тебя испытать чувства, таящиеся лишь в твоих мечтах… разве я не права?»
Габриель резко дернулась, словно от удара хлыста.
«Женщина, которая раздвинет твои границы, заставит идти дальше… женщина, которую ты будешь желать так, как ничего не желала прежде» - отпустив девушку, она с превосходством улыбнулась – «Мы ведь обе знаем, кто это. Не так ли?»
Наконец обретя свободу, она даже не шелохнулась. Мышцы словно наполнились свинцом. Сердце рвалось из груди, а вместе с ним и крик, полный безысходного отчаянья: «НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!»
Откуда-то издалека до неё донесся знакомый голос, возвращающий назад, в другую реальность.
Задохнувшись, Габриель судорожно втянула воздух в разрывающиеся от боли легкие, и открыла глаза.
Зена закинула седло на круп Арго и дрожащими руками подтянула подпругу. Реалистичность ночного видения повергла её в шок. Она почти физически ощущала страх Габриель перед ней. Зена закрыла глаза, отгоняя болезненные образы.
В отличие от всех остальных, вера барда в неё была практически безгранична, казалось, ничто не могло поколебать её. За все время, которое они провели вместе, неважно, что Зена сотворила в прошлом или делала в настоящем, она никогда не видела и намека на страх или отрицание у подруги.
Так было раньше…
Был ли её сон пророческим, был ли он предвестником того, чему суждено было произойти, или же простым отражением худшего страха воина: потерять того, без кого она не мыслила свое существование?
Как бы то не было в действительности, она была не готова встретиться с бардом… ещё нет. Ей нужно было время. Вскочив на Арго, она продолжила свой путь, ведущий в Потейдию.
Габриель обратила невидящий взор к огню.
Глубоко вздохнув, прорицательница начала: «Габриель, поговори со мной… прошу».
«Не думаю, что разговоры что-то дадут. Что ещё ты хочешь знать? Тебе уже всё известно…всё».
«Нет. Я знаю лишь то, что ты позволила мне увидеть».
Габриель отвернулась: «Мне лучше уйти».
«Подожди» - в голосе Азии была мольба – «Я поступила плохо. Я… я переступила границу, которую нельзя было нарушать. Я помогла тебе увидеть вещи, к которым ты не была готова».
«В этом нет твоей вины» - глухо ответила Габриель.
«Это не совсем так» - призналась Азия – «Когда ты обвинила меня в том, что я что-то сделала в Афинах, ты не ошиблась. В тот день, когда я прикоснулась к тебе, я уловила вспышку эмоций, которые ты хранила глубоко в себе. За все время своих странствий, я никогда не встречала ничего подобного, тем более при таком незначительном контакте. Я опешила. Я была не готова к этому и не сумела скрыть своих мыслей, в которых ты нашла зеркальное отображение своих собственных. Вот почему начались эти видения. Я пробила брешь в той стене, которую ты так бережно строила и оберегала».
Габриель тяжело вздохнула: «Какая разница, с чего все началось? Это мои мысли… мои чувства… Они ведь не появились откуда не возьмись в тот момент?»
Азия сочувственно покачала головой: «Габриель, я понимаю, как ты потрясена. Но возможно мне удастся помочь тебе, если ты, конечно, позволишь».
«И как ты собираешься это сделать?» - сдержанно произнесла Габриель – «Изменишь меня, мои чувства?»
«Нет» - печально ответила прорицательница – «Но может быть я смогу помочь тебе принять это».
«Ты совсем меня не знаешь, если думаешь, что это возможно» - горько отрезала бард.
«Я понимаю твои чувства. Я знаю, как долго ты прятала за своей улыбкой то, чем боялась поделиться с кем-нибудь».
Глаза Габриель наполнились слезами, она отвела взгляд.
Азия нежно прикоснулась к её щеке: «Я знаю, что ты хоронишь в себе чувства, которые не хочешь принять. Я понимаю, как ты напугана, но поверь, тебе станет легче, если ты выговоришься».
«Не могу».
«Можешь» - настаивала прорицательница – «Ты сильнее, чем представляешь себе».
«Нет».
«Габриель, послушай меня. Назад пути нет. Я открыла эту дверь и простого отрицания снов будет уже не достаточно. Теперь, когда ты узнала правду, повернуться к ней спиной, будет означать отречься от самой себя. Я не позволю тебе снова закопать эти чувства в себе. Это будет молчаливым признанием того, что они ошибочны… что это плохо, неправильно, а потому должно быть скрыто. Тебе придется принять их!»
«Зачем?»
«Блокируя эти чувства внутри, ты приносишь в жертву часть себя… ту часть, без которой не может жить ни один из нас… ту часть, которая служит нам опорой, когда уже ничему другому это не под силу».
По щекам барда продолжали стекать слезы.
«Твоя вера в добро, которое есть в каждом из нас… твоя способность не судить поверхностно, а заглядывать в сердце человека… это твой дар. Обрати же его на себя и поверь в чистоту помыслов собственного сердца. Сделай первый шаг. Скажи мне, кого ты так страстно желаешь?»
Габриель трясущимися руками вытерла слезы: «Тот, кто никогда не сможет принадлежать мне…»
«А почему ты так думаешь?»
«Есть много причин…»
«Но так ли все они важны?»
«Есть по крайней мере одна, которую я не могу отрицать» - всхлипнув, Габриель потупилась в пол, ей не хватало мужества произнести это вслух – «Человек, которого я люблю… это… это женщина. Я мечтаю о Зене. Это к ней я испытываю те чувства, которые не могу принять» - вздохнув, она взяла всю свою волю в кулак и медленно подняла глаза.
Взгляд Азии, обращенный к ней, был полон участия. Не ожидав подобной реакции, Габриель попыталась прояснить свое признание: «Ты не понимаешь, я люблю Зену».
«Почему же, прекрасно понимаю».
«Нет» - упорствовала Габриель – «Она нравится мне больше, чем подруга. Я хочу её…сексуально».
Азия мягко улыбнулась: «Мне кажется, твои сны довольно явственно свидетельствуют об этом».
«И ты не считаешь, что это… плохо?»
«Для меня не важно, кого любит человек… главное то, что он любит».
Габриель с сомнением покачала головой.
«Ты не согласна?»
«Нет… дело не в самой любви, а в том…» - она запнулась, не в решаясь продолжить.
«Тогда в чем же? Тебя беспокоит физическое проявление любви между людьми одного пола?»
«Да. Меня всегда учили, что это… плохо… неправильно».
«Я так не думаю» - ответила Азия, уверенность в её голосе не оставляла место для сомнений – «Немногие вещи могут сравниться со священным союзом двух взрослых людей, которых объединяет любовь. Но, по правде говоря, не важно, что думаю я… или кто-то другой. Это твоя жизнь, твое сердце… только оно вправе решать» - Азия склонилась к молодой женщине – «Ответь мне честно. Ты считаешь свою любовь к Зене извращенной, лживой или может эгоистичной? Тебе она кажется неправильной?»
Слезы вновь заструились по щекам барда, она отрицательно покачала головой.
«Тогда скажи мне. Загляни в свое сердце и скажи, что ты чувствуешь к ней?»
Не в состоянии выразить словами, Габриель импульсивно сжала прорицательницу за руку.
Азия мягко, но настойчиво высвободилась: «Нет, я не стану читать твоих мыслей. Ты должна сама озвучить их. Дай голос своим чувствам. Пойми, очень важно, чтобы ты произнесла это вслух».
«Я люблю её… люблю всем сердцем... Когда я вижу её боль, мне хочется забрать её... Защитить её от того, что причиняет ей боль... Я готова ради неё на все. Я готова отдать за неё жизнь. И я хочу, чтобы моя жизнь стала её… каждый миг. Я хочу, чтобы она ощущала мою любовь… в моих прикосновениях… в моих поцелуях. Чтобы мы были так близки, как только могут быть близки два человека… Я … я…» - произнеся все это на одном дыхании, Габриель густо покраснела, пораженная глубиной собственных чувств.
Прорицательница улыбалась, наблюдая за прозрением барда.
Габриель заглянула в её глаза: «В глубине души я не считаю свои чувства греховными. Для меня, моя любовь к Зене – это самое чистое, светлое чувство, которое мне приходилось испытывать».
«Тогда, моя дорогая, это и есть та правда, с которой тебе надо жить».
Открыть наконец свое сердце и признать истину своих чувств было большим облегчением, чем она могла себе вообразить. Стены, которые так долго держали её в своем плену, начали рушиться, окропляемые слезами.
Она снова потянулась и взяла прорицательницу за руки: «Я не знаю, как благодарить тебя».
Её признательность была столь велика и столь искренна, что Азии не нужно было читать мысли барда. Стоило Габриель прикоснуться к ней, как сознание прорицательницы тут же наполнилось пониманием этого. Она поспешно отстранилась, желание вновь вторгнуться в разум молодой женщины оставалось все же слишком большим искушением для неё.
«Я никогда в жизни не ощущала себя настолько свободной!» - воскликнула Габриель.
Прорицательница улыбнулась: «Запомни этот момент. И вспоминай его всякий раз, когда почувствуешь потребность в этом».
Глубоко вздохнув, Габриель тоже позволила себе улыбнуться: «Я никогда не забуду этого… никогда».
«Первый шаг всегда самый трудный. Но поверь, чем больше ты будешь раскрываться перед другими, тем легче тебе будет».
Габриель затравленно посмотрела на неё, она была похожа на испуганного зверька: «Другими? Но я не могу никому рассказать об этом. Они не поймут. Даже мои родные. Они не…» - она внезапно замолкла, горло сдавила горечь.
«Ты права» - согласилась прорицательница – «Всегда найдутся те, кто не примут тебя, ни при каких обстоятельствах. Я знаю, как трудно противостоять ограниченности и узколобию».
Габриель опечаленно отвела взгляд.
«Только подумай, как долго ты сама шла к тому, чтобы выразить свои чувства» - пояснила Азия, в попытке облегчить смятение барда – «Но тебе хватило силы, чтобы принять себя такой, какая ты есть. Со временем и остальные придут к этому. В конечном счете, они поймут, что твоя любовь мало, чем отличается от той, что они сами несут в своем сердце».
«Ты так рассуждаешь, словно это все так легко».
«О, нет. Заставить людей усомниться в их убеждениях – задача далеко не из легких. В этой маленькой деревушке тебе суждено протоптать пока неизведанную им тропу, и ты столкнешься со многими трудностями. Но стоит тебе приоткрыть эту дверь, и ты поразишься, сколькие последуют в неё за тобой. Ты не единственная, кому приходится скрывать подобные чувства. Я повидала немало подобных нам на своем пути».
«Ты тоже любишь женщину?»
«Ммм, да, на протяжение многих лет. Видишь, ты не одинока. И чем больше ты будешь в согласии сама с собой, тем легче будет таким же, как мы. Поверь, возможность испытывать к кому-то столь сильные чувства, это благословение, а не проклятие. И ты совершишь ошибку, если отвергнешь их и не позволишь себе пережить любовь, которой наполнено твое сердце. Великое счастье, что ты одарена способностью так сильно любить. Она дана далеко не каждому».
«Я не уверена, что справлюсь. Слишком велик риск».
«Только не для меня. По мне, нет ничего хуже, чем жить во лжи. Радость, которую я испытываю, раскрывая свое сердце и оставаясь честной по отношению к самой себе, с лихвой компенсирует все невзгоды, которые я встречаю на своем пути».
Какое-то время они молчали, каждая погруженная в свои мысли. Первой тишину нарушила Габриель.
«Азия?» - неуверенно произнесла она – «Ты ведь встречала Зену?»
«Да».
«И пожимала ей руку».
Кивнув, прорицательница глубоко вздохнула. Ей не нужно было читать мысли барда, чтобы знать, к чему она клонит.
Габриель торопливо добавила: «Я… просто я… я вот подумала… ты ничего не почувствовала когда прикоснулась к ней? Ты не знаешь, Зена… она…» - барда нерешительно посмотрела на Азию – «Она может любить меня так же?»
Прорицательница мягко улыбнулась: «То, что я могу тебе сказать, ты уже знаешь. Ты очень дорога ей как друг. Тебе удалось наполнить радостью её жизнь, ты для неё особенный человек, и это отличное начало. Но чтобы понять, что у неё на сердце, ты должна поговорить с ней сама».
Бард вздохнула: «Почему-то я так и знала, что ты это скажешь».
«Габриель, не торопись, все встанет на свои месте. Главное помни, неважно, что чувствует Зена, гораздо важнее, можешь ли ты принять себя такой, какая ты есть».