IX. Perfer et obdura, labor hic tibi proderit olim.

Переноси и будь тверд, ибо эта боль когда-нибудь принесет тебе пользу.

— Опять ты!

Вот чёрт.

Я опять попала на Анну. И опять вляпалась туда, куда не надо. У меня уже мания какая-то, постоянно натыкаюсь на неприятности, проблемы, которые сулят мне множество неудач. Просто как проклятие какое-то: никуда спокойно нельзя пройти. Везде люди, смотрящие на меня с огромной фальшивой улыбкой и готовые уже убить. Кстати, попадаются мне тогда, когда меньше всего, чёрт побери, нужны. И именно в тот момент, когда я отношу заявление об увольнении, я встретила самую вредную девушку на Земле! Это мне наказание за убийство? Пока я не остановлюсь забирать у всех, кого прикажет мне отец, жизни, то эта будет преследовать меня? А-а-а, женщина, отвалите от меня!

— И что же ты тут делаешь? — Мерзкий, противный, лживый и приторный голос. Анна словно пережёвывает слова, тщательно отбирая, что ей сказать, с какой интонацией, как запугать, сделать саму себя выше всех остальных. Мол, я красавица, а вы все уроды. Ага, так я и поверила. Если мне бы опытная блудница сказала, что она верная и никогда не изменяла, я, кажется, этому поверила бы больше, чем этой смазливой накрашенной... кхм, промолчу.

— Я тут работала, если тебе Данте не рассказывал. Ну а если ты его не слушала, то это не мои проблемы. Мозг тебе не только для обсуждения моды дан, — ядовито произнесла я. Меня она начинала бесить. Встала тут, как королева, жирной задницей загородила мне проход, да ещё и издевается. Нет, всё же, мне кажется, у неё нет мозгов. По крайней мере, они выполняют абсолютную ненужную функцию и лишь занимают место в черепной коробке. Нет, может, сам орган и есть, но умом природа бедную девушку не обделила. Тут надо посочувствовать, а не ненавидеть. — Ты мне дашь пройти? — Анна на секунду задумалась, затем резко ударила меня по щеке. А потом, внезапно посмотрев на место удара, резко вскрикнула и отошла.

Дело в том, что оно заживало от заклинания.

Воспользовавшись моментом, я схватила эту дуру за запястье и снова приложила чуть-чуть магии.

Этого хватило, чтобы её рука громко хрустнула, а блондинка пронзительно закричала. К сожалению, пришлось добить её ударом в живот. Зато замолчала.

— Если ещё раз ко мне приблизишься, то отхватишь по полной, — говорила я это медленно, зло, с каждым словом повышая громкость, — мне тебя отнюдь не жаль, поверь.

Блондинка хрипела и кое-как пыталась встать. На секунду мне стало её жаль. Она такая в данный момент беспомощная, потеряла всю свою силу, валялась передо мной, словно побеждённая. Нет, так я её оставить не могла. Только бы заявление подписать, а дальше я ей помогу.

— Подожди меня три минуты, скоро вернусь, — улыбнулась я более-менее искренне, — постараюсь помочь. Ты не хрипи, всё будет хорошо.

Пришлось бегом рвануть к директору. Я даже не постучалась, сразу влетела, громко хлопнув дверью, едва не споткнувшись и не выронив нужную мне бумажку. Строгий пожилой мужчина поднял на меня глаза и осуждающе покачал головой. Во всём его облике читалось некое неуважение ко мне. Если бы я аккуратно вошла, то он даже не обратил бы внимания. Но теперь он гордо расправил плечи, выпрямился и строго спросил:

— Вам что-то нужно, мисс Мун? По какой причине Вы пришли так быстро, сметая всё на своём пути? — Он рукой указал на дверь, но не выгонял, лишь обращал внимание. Видимо, его немного разозлил громкий стук.

— Я увольняюсь. Не могли бы Вы быстро подписать эту бумажку? Меня в коридоре ждёт человек, ему очень плохо, — нервно и отрывисто, с резкими вздохами, говорила я. Хозяин невозмутимо взял у меня документ, медленно и расчётливо поставил подпись, печать, внимательно посмотрел мне в глаза и лишь затем отдал.

— Теперь нужно искать кого-то на Ваше место, Вы так не думаете? — вздохнул он, и строгость на секунду куда-то исчезла.

— Я обещаю, я найду, — выскочила я быстро за дверь и снова побежала назад. В кабинете в очередной раз тяжело вздохнули, когда раздался громкий хлопок.

Анна всё ещё лежала, но молчала. Глаза её закатились, она дрожала. Видимо, я слишком сильно её ударила. Или она просто неспособна выдержать боль. Тут уже не мои проблемы. Надо быть терпеливее, иначе вообще не выдержишь в этом мире. Эх, блондиночка, что же с тобой такое?..

А ведь она просто хотела показать, что самая умная, красивая, что я всего лишь ничтожество, жалкая пыль под её нежными ногами, которые от царапинки уже начинают болеть. Вот она и жалко смахивает эту пыль, да вот только не рассчитала, что я намного сильнее её. Я ведь не просто какая-то ученица, я приёмная дочь одного из главного Синдиката.

А ещё я убийца.

Анне определённо не надо было меня злить, я способна на большее, нежели на это. Хорошо, что я ещё действовала не от безумия и гнева, а то она уже давно была бы трупом. Зато теперь вряд ли выпендриваться будет — сил не хватит.

Но я обещала ей помочь. И несмотря на то, что она резко запротестовала, я поставила её на ноги и, придерживая её за плечи, пошла к выходу. Больница находилась недалеко, но шли мы очень медленно, одноклассница постоянно кашляла, нагибалась и стонала. Мне очень ей хотелось врезать ещё раз, но приходилось лишь тащить её. Однако, через десять минут уже не выдержала:

— Ты что стонешь, как убитая? Всего-то в живот ударила. Тебя не разу не били, что ли?

— Меня изнутри рвёт, даже говорить больно. — От колкости не осталось и следа. Ох, как же хотелось над ней посмеяться! Ну дура же, причём нежная. Эх, воспитание, если бы не ты...

— Неужели так сильно ударила? — покачала я головой. Подумать только, я несу в больницу саму Анну Тольярро, а она даже не издевается надо мной! Если Данте расскажу, вообще не поверит. Никогда. До конца жизни будет думать, что я прикалываюсь.

— Замолчи ты. То, что я сейчас с тобой говорю — это никто не должен знать, — зло прошептала она.

Ой, какие мы дерзкие. Неужели силы возвращаются? Или самолюбие упало? Скатилась блондиночка, скатилась...

Нет, всё же, когда-нибудь я ей врежу.

Дойдя до больницы, я кое-как уговорила врачей сделать Тольярро осмотр. Главный доктор мне подмигнул в ответ:

— Всё с твоей подругой будет хорошо, не сомневайся, — и нагловато улыбнулся. Сразу захотелось показать ему средний палец. Что этот придурок о себе возомнил?!

Я начала всё чаще замечать, что на улице на меня постоянно смотрят парни. Причём с каким-то странным интересом, я бы сказала, даже немного опасным. Я боюсь к ним подходить, они вселяют некую нервозность в меня. А ещё и подмигивают, нагло улыбаются, продолжая хамить своим девушкам. Чаще всего они выглядят по-другому: более раскрепощённые, полураздетые, с дешёвой почти догоревшей сигаретой в зубах. Почти всегда так, редко увидишь приличного человека, который смотрит на тебя, как на шлюшку. Нет, конечно, есть и такие, но чаще всего именно хамоватые и самоуверенные. Как под копирку, даже неинтересно.

В десятый раз я задумываюсь о том, что Данте не такой. Пусть он и любит походить без верхней одежды (но это чисто дома, он сам признавался), но ему не нравилось знакомиться с девушками на улицах. Приличное воспитание сказывается, смеялся он. Ну, не совсем приличное, но в какой-то степени я с этим согласна. Я уже так давно его не видела, очень сильно скучаю. Как же хочется ему всё рассказать, пожаловаться на Анну и на этих тупых парней, поплакать из-за Ридера...

Ридер.

Он опять перестал общаться со мной. В Синдикате его приняли на "ура", но испытание пришлось пройти. Не сделав ни одной ошибки, он заслужил двойное доверие Профессора, улыбку (а это бывает очень редко) Клауса и пару аплодисментов от Рассимова. Это было очень неожиданно, учитывая то, что он надолго исчез из их поля зрения. Зато теперь доверять больше будут. И после этого случая он мне написал короткую СМС, в которой говорилось, что без меня скучно и одиноко, зато ребята опять выиграли миссию. Это было определённо круто, мы росли после долгих проигрышей. Может быть, когда-нибудь, мы и Хантик заткнём? Очень на это надеюсь.

— Мисс? — Меня отвлекли. Поднимаю глаза. Врач обеспокоен, садится рядом. — У Вашей подруги серьёзные проблемы.

Вздрагиваю.

Если я ей что-то причинила слишком больное, то это очень плохо.

— У неё трещина на запястье, это не страшно, а вот показание УЗИ в области живота... — Доктор положил руку мне на плечо, слегка сжал. — Сильный удар, как следствие, желудочно-кишечный тракт очень сильно нарушен. В больнице ей придётся два месяца провести. Она сказала, что с радостью, но не предупредить Вас я не мог. Вы же её подруга.

— Я её ненавижу, — зло произнесла я и встала с мягкого диванчика, больше не произнеся ни слова. Дальше я до дома шла молча, тихо, размеренно, не торопясь.

Боже мой, а ведь я почти убила Анну. При более точном попадании ей была бы крышка. Она должна была умереть.

Кажется, я схожу с ума...

Мне нужен был один человек, который в этой ситуации мог мне помочь. И поэтому я быстро достала телефон и набрала необходимый мне на данный момент номер. Подождав минуту, две, три, я уже потеряла надежду, но тут, наконец, Данте ответил:
— Алло? — Голос сонный, хриплый. На руках появились мурашки. Какого чёрта он спит в пять вечера?!

— Это Залия. Я тебя разбудила? — Глупый вопрос, но убедиться надо.

— Честно говоря, да. У тебя что-то срочное? — Зевок. Да уж, зевай, пока можешь. Потом не до этого будет.

— Мне плохо. Я почти убила блондинку эту. Она в больнице из-за меня. Трещина в запястье и сильное нарушение желудочно-кишечного тракта: это я её в живот ударила. Я боюсь самой себя. Что делать?

— Приезжай ко мне, адрес я тебе вышлю, — голос моментально стал серьёзным, — и не бойся. Я тебе помогу, чем смогу.

Тяжело вздыхаю. А ведь он спал, я его своим звонком разбудила... Теперь ему придётся вставать, одеваться, ждать меня и мои страхи, самому придумывать, как от этого избавиться. Прости, Данте, но я больше никому ничего не могу сказать. Клаус посмеётся, Ридеру плевать, а больше я никого не знаю. Или Клаусу плевать, а Ридер посмеётся?..

Я не знаю всего этого. Я знаю лишь то, что я должна найти спасение.

Моё спасение в данный момент — адрес, пришедший мне секунду назад на телефон.

Бежала к дому я недолго, буквально минут двадцать. С задней стороны здания протекал канал, сверху него люди развесили верёвки и сушили одежду. Стены были типично бежевые, даже неинтересно. На последнем этаже (который мне нужен) был единственный балкон, прутья белые и в виде лозы. С них спускались пару листьев, везде были растения. Окна были закрыты, сквозь чёрные занавески ничего не видно. Я подошла к открытой железной двери, на секунду прикоснулась к ручке. По коже пошли мурашки. Холодно, приятно. В этот жаркий майский день прохлада ― буквально святая вещь. Поднимаясь по обшарпанной лестнице в узком коридоре, я наткнулась на очень много людей. Все почему-то мне улыбались, но молчали. На стенах были развешаны разные плакаты, в зависимости от этажей они менялись: если на третьем были картинки различных цветов, то на пятом ― рисунки ручной работы. На одной из дверей был нарисован портрет, видимо, того, кто в этой квартире проживал. На седьмом, то есть, последнем, всё было в мрачных тонах, висели фотографии неформалов, мило улыбающихся в камеру. Увидев на одной из них Вейла, я даже не сразу поверила, но потом пришлось признать.

В принципе, чему я удивляюсь? Он же гот, сам мне это говорил, признавался ещё в первую встречу. Да и одевается он постоянно во всё необычное: то рубашки со скелетами, показывающими фак, то толстовка в стиле стимпанка, то кожаная куртка с крестом и шипами. Часто он мне говорил, что хочет себе тоннели в ушах сделать, но всё не решается: времени нет. Деньги и силы есть, а вот работа всё забирает. Я его не совсем понимала в плане вкусов, но что-то и мне нравилось. Ладно, это его выбор. Ему скоро двадцать, значит, это не просто детское увлечение. Главное, что семья поддерживает.

Вздох.

Три удара в дверь ― звонка нет. Мне открыли не сразу, но шагов не было слышно, дверь открылась неожиданно. Вид у парня был сонный, чёрные волосы, как всегда, запутанные, под глазом ― синяк, сам Данте без рубашки, на груди и плече почти смывшие татуировки. Знаю такие, они месяца три держатся, затем смываются. Боже, а ведь он спортивный парень, худой, мощные руки, красивый пресс…

Залия, ты не о том думаешь!

Так, тихо, не смущаться, это всего лишь мой товарищ, с которым приятно общаться, который меня всегда поддержит… Я же не люблю красивых, так почему же из-за него я чувствую себя расплывшемся киселём? У него каждую неделю новая девушка, ему вообще не до меня! И если бы он полюбил меня, то это оказалось бы сном, нежели правдой. Не может быть, чтобы такой необычный, добрый, милый и взрослый парень обратил бы внимание на злую интровертку и меланхоличную малолетку, которая очень редко улыбается. Просто ему не до меня.

Признаться, я немного завидовала тем уверенным сексуальным девушкам, которые идут гордо, на них все смотрят, а они лишь по-доброму всем улыбаются. Не такие заносчивые, как Анна, а именно те, которые знают, что они уникальны, но преподносят это осторожно.

Я знала, что мне такой никогда не стать.

Я знала, что Данте на меня никогда не посмотрит с любовью. Он слишком идеален для меня. Он слишком добрый, умный, доверчивый… Он не такой, как я.

Но парень и правда божественно красив!