Дисклеймер:
Что же здесь? Да всего лишь буквы,
Как мне нравится, подбираю.
И мне нравятся эти куклы,
Раз я в них до сих пор играю.
Права на "Властелин колец" принадлежат Дж.Р.Р.Толкиену, герои сами себе, а радость - моим дорогим читателям. И большое спасибо Профессору за копипаст!
Глава 10. Свет надежды
На следующий день дунедайны, эльфы и гном простились с леди Эовин и выступили тропами смерти. К полуночной тьме отряд Арагорна достиг холма Эреча, и мертвые были призваны исполнить клятву. И они двинулись во Тьму бури Мордора, и призрачное войско следовало за ними. На третий день достигли они Лебеннина, где приняли бой, и везде Леголас сопровождал Тауриэль, защищая ее. Два дня преследовали они врага, гоня его к Пелагиру, где, наконец, были захвачены черные корабли умбарских пиратов.
Этой ночью остатки старого братства отдыхали. Арагорн разместился в одной палатке с сыновьями Элронда, в другой палатке остановились эльфы и гном. Тауриэль, едва войдя, практически упала на одну из приготовленных для сна шкур, впервые она испытывала такую сильную усталость и такое сильное отчаяние. Смерть и страх окружали её несколько суток, смерть и страх отравляли ее кровь и душу.
- Леди эльф, - позвал её Гимли,- выпей-ка, тебе станет легче. Это хорошее вино, - он протягивал ей кубок.
- Спасибо, мастер гном, не откажусь.
Вино обжигало горло, словно сжигая всю боязнь, прогоняя темноту из мыслей, и дарило тепло, заполняя пустоту в сердце. Оно несло успокоение и надежду, и Тауриэль неожиданно разревелась, исцеляя свою душу каждой пролитой слезой.
- Ты что же это, леди? Ну не плачь, не плачь… Где же этот остроухий бродит? Успокаивайся, леди, я пока трубочку на улице раскурю, - и гном вышел из палатки, оставляя эллет одну.
Тауриэль успела успокоиться и привести себя в порядок, когда послышались тихие шаги.
- Спасибо вам, вы очень утешили меня, - сказала она, думая, что это вернулся Гимли.
- Правда? – раздался голос Леголаса. – Хотел бы я знать как…
- О, простите, мой принц, мне показалось, что это вернулся мастер гном, - ответила Тауриэль, но так и не повернулась к принцу.
- Что ж, мне опять не повезло, - заметил эльф, приближаясь к ней со спины. – Я бы хотел оказаться на месте Гимли и заслужить вашу благодарность, или может нечто большее. Тауриэль, посмотрите на меня, прошу.
Она медленно повернулась, сталкиваясь с ним лицом к лицу, заливаясь румянцем, и, отводя взгляд, уже хотела отступить, когда он поймал ее в кольцо своих рук, не давая уйти, лишая возможности сопротивляться.
- Почему же вы бежите от меня, леди? Вы холодны ко мне, ваши слова для меня словно отказ, но ваши глаза говорят мне «да». Молю вас, ответьте, вы любите кого-нибудь?
- Зачем вам знать это, Лайквалассэ?
- Потому что эти два дня были одними из самых горьких в моей жизни. Я переживал за вас, Тауриэль, я молился всевидящему Эру, чтобы вас не ранили в бою. Я поклялся, что если мы останемся невредимы, я расскажу вам все, что у меня на душе. Где бы ни был я и чем бы ни занимался, перед моими глазами всегда ваш облик, Тауриэль. Тогда много сотен весен назад в Мирквуде, вы покорили меня своим пением. О, как я был разочарован, когда узнал, что вы всего лишь ребенок. Я обещал себе дождаться вашего совершеннолетия и просить вашей руки. Но вы исчезли из моей жизни, из Мирквуда, но не из моей памяти. И вот спустя столько лет, я, наконец, нашел вас и полюбил, полюбил сильнее, чем любил когда-либо прежде. Ваша красота превосходит сияние звезд, вы благороднее многих наследниц королей, ваш голос достоин быть голосом богини. Моя любовь к вам не знает границ, ради вас я готов принять смерть. Ответьте же мне, свободно ли ваше сердце?
Тауриэль посмотрела принцу в глаза и сказала:
- Нет, Лайквалассэ, мое сердце занято очень давно.
- Нет! – вскрикнул Леголас, отступая. – Нет, этого не может быть. Кто он? Чем он лучше меня?
- Кто он? Он – прекраснейший синда во всем Средиземье, быстрый, сильный, храбрый. Его стрелы не знают промаха, его голос звучит нежнее трелей соловья в полночь. Он – верный друг, смелый воин, ловкий наездник. Его волосы словно золото, что берегут гномы в своих пещерах, его глаза голубые, словно весеннее небо, его губы ярче ягод рябины. Он благороден и знатен и владеет моим сердцем много-много сотен лет. Он – это вы, Лайквалассэ, - закончила Тауриэль, взяв эльфа за руку.
- Тауриэль, - выдохнул он, снова заключая её в объятия. – Люблю, - шептал он, покрывая поцелуями её лицо.- Моя, - полувздох-полустон перед тем, как их губы встретились в поцелуе долгом, как их ожидание друг друга, яростном, как прошедшая битва, горько-сладким, как все их чувства.
У входа в палатку раздалось преувеличенно громкое покашливание Гимли, и Леголас, улыбнувшись, отпустил Тауриэль со словами:
- Завтра будет длинный день, надо отдохнуть. Спи, любовь моя, - и вышел из палатки. Гном ждал его, и вместе они отправились в палатку Арагорна, где долго обсуждали предстоящий бой. Когда же они отправились спать, эльф вдруг остановился перед входом, и на лице его отразилась печаль.
- Что такое, остроухий? Неужели ты опять поссорился с леди? – спросил Гимли, внимательно наблюдавший за ним.
- Нет, мой друг, но у меня такое чувство, будто я совершил самый бесчестный поступок в своей жизни. Я рассказал ей о своих чувствах, и она ответила на них. Я люблю её, и это взаимно.
Гном недоуменно посмотрел на него:
- Вот чудной! Нет, чтобы радоваться… Или погоди, я понял, тебя дома ждет другая!
- Нет же, Гимли, для меня нет никого, кроме нее. Но я слышу зов моря, - печально сказал Леголас. – Это проклятие и судьба моего народа, мы принадлежим морю, и лишь селясь далеко от морских берегов, избегаем этой злой участи - не знать покоя на суше. Но здесь над Пелагиром воздух пропитан морской солью, а чайки несут на своих крыльях шум прибоя. Ульмо зовет меня в свою обитель, смогу ли я не ответить на его призыв?
- Вот как убьют тебя завтра, а с таким настроением точно под удар подставишься, так будет тебе море! – сердито проворчал гном.- Спи уже давай, дивный. С недосыпа-то и море звать начнет, точно! – и Гимли впихнул эльфа в палатку и сам зашел следом.
Утром отряд Арагорна и большая армия Лебеннина и Ламедона погрузились на бывшие корабли пиратов и отправились вверх по течению к полям Пеленнора. Плыть предстояло около суток, Арагорн велел всем воинам отдыхать потому, как в битве понадобятся все их силы. Тауриэль исподтишка разглядывала Леголаса, который в компании Гимли стоял на носу корабля, всматриваясь в небо. Она испытывала смешанные чувства, ей начало казаться, что вчерашнее признание Леголаса всего лишь сон. Эльф не искал ее общества, они обменялись лишь обычным приветствием утром, она поймала его взгляд, полный тоски, боли, грусти, отчаяния, но не любви.
Все это требовало осмысления, и, гадая о чувствах Леголаса, Тауриэль начала напевать достаточно тихо, чтобы не привлекать к себе всеобщее внимание, но вместе с тем и достаточно громко, чтобы Леголас ее услышал.
В сердце храню ночь со звезд мерцанием,
Ночь с вечность длиной,
Когда я была с тобой
Утро храню, ветерком обнимающее,
Рассвет золотой,
Когда я была с тобой
Как далеки мы до утра?
Как далеки мы?
Разлита темнота,
И звезды, звезды...
Когда ночь уже уступала права,
Моей мечтой был ты, а твоей - я.
Однажды когда мы вместе мечтали,
Я была с тобой,
Когда в наших сердцах песни звучали,
Я была с тобой...
- Я хочу быть с тобой, Лайквалассэ, - прошептала самой себе Тауриэль и бросила осторожный взгляд в сторону носа корабля. Там Арагорн что-то очень тихо говорил Леголасу почти на ухо, а тот внимательно слушал.
- Ваше пение одно из лучших, что нам доводилось слышать, леди, - к эллет с поклонам подошли сыновья Элронда.
- Благодарю вас, - Тауриэль низко поклонилась, в основном для того, чтобы скрыть досаду в глазах. Она совсем забыла про эльфинитов, конечно, их острые уши все слышали.
- Мы не представлены. Я – Эллодан, а это мой брат – Элрохир, - один из эльфинитов махнул в сторону другого. – Могу ли я узнать ваше имя, леди?
- Меня зовут Тауриэль, приятно было познакомиться, милорды, - ответила эллет, намекая, что разговор закончен.
- О, леди Тауриэль, не откажите нам в удовольствии услышать ваше пение еще раз!
- Простите, я пою лишь по собственному желанию, к тому же я устала…
- Тогда очень кстати, что Арагорн послал меня показать каюту для тебя, Тауриэль, - раздался голос Леголаса. Он подошел к ним, обменявшись с эльфинитами легкими кивками. Глаза эльфа были темны как ночное небо. Принц взял ее за руку и проводил к небольшому помещению столь любезно предоставленному Арагорном.
Здесь стояла кровать, стул и небольшой стол, тускло светил фонарь, повешенный под потолком.
- Увы, это лучшее помещение, - сказал Леголас, стоя в дверях.
- Не страшно, было и хуже, - ответила Тауриэль. – Что с вами, Лайквалассэ, вы злитесь? Ваши глаза темные-темные.
- Злюсь?- эльф сделал шаг внутрь и закрыл двери. - Нет, я ревную тебя, любовь моя. Я ревную ко всем, кто слышал твое пение. И перестань уже говорить мне «вы», я прошу тебя, - продолжил он, притягивая ее к себе.
- Значит, это был не сон, - улыбнулась Тауриэль, обвивая его шею руками.
- Сон? Если это сон, я не хочу просыпаться,- и их губы наконец-то встретились. Долгие мгновения спустя Леголас произнес, - Мне лучше уйти сейчас. Твои поцелуи пьянят сильнее вина, Тауриэль.
- Не уходи, Лайквалассэ, я прошу тебя. Иначе, боюсь, приятное сновидение превратится в мой самый жуткий кошмар.
- Что тревожит тебя, любовь моя?
- Завтра. Что будет завтра? Чем закончится бой? Что если ранят тебя или меня?
- Тебя точно не ранят, ты не участвуешь в завтрашнем бою, - Леголас нахмурился, заметив, что она собирается возразить. – Тауриэль, это решение не обсуждается. Ты остаешься на корабле до конца битвы. Я прошу, ради нашей любви, не спорь.
- Я соглашусь, если ты пообещаешь вернуться невредимым. Не хочу терять тебя снова.
- Ты не потеряешь, я обещаю, - и эльф снова потянулся к столь манящим его губам.
К середине следующего утра корабли достигли причалов Харленда, и Арагорн поспешил на помощь Эомеру. Тауриэль, как и обещала Леголасу, осталась на корабле и лишь наблюдала за этой страшной битвой. Наконец солнце зашло за Миндолуин, заполнив все небо огромным заревом, так что холмы как бы залило кровью; огонь отражался в реке, и трава Пеленнора краснела перед приходом ночи. В этот час закончилась великая битва на полях Пеленнора. Все враги были убиты или утонули в красной пене реки. Мало кто вернулся в Моргул или в Мордор, а в землю Харадрим пришли только отдаленные слухи — рассказы о гневе и ужасе Гондора.
Некоторые же воины видели, как на палубе одного из кораблей в этот сумрачный и торжественный час прильнули друг к другу два бессмертных эльфа, мужчина и женщина, прекрасные и светлые, как все то, за что боролись в тот день и умирали люди Гондора.
A/N: Тауриэль поет вольный перевод песни Enya – Fallen Embers. Я делала его сама, потому рифма хромает. Чтобы оценить всю красоту этой песни, пожалуйста, найдите ее в Интернете и послушайте! Она того стоит.
С уважением,
Jamie Bradley