Наконец-то моя голова принадлежала только мне. Но силы я все равно не чувствовала. Странно. И не помнилось, что было после того, как я вышла из клуба. Совсем. Неужели теперь так снимается чужая личность? И не буду помнить ничего, что творила? Нееее, я так не согласна... Почему не отзывается сила? Чувствую себя калекой, ослепшей. Я привыкла к другому. Как будто снова оказалась в том сне... И глаза не открываются... да и мышцы ломит... и затылок что-то болит... В во рту пески Сахары... И кстати, на чем таком твердом я лежу? Почему мне холодно?
– Ты не слишком сильно ее ударил?
Опа... кто здесь? Ударил? Ее? Это меня, да? Что происходит? Кто это?
– В самый раз. Скоро в себя придет.
Голоса мужские. Глухие, юношеской звонкости нет, но все же это ни о чем не говорит. Незнакомые, акцент местный. Кто это? Что им от меня надо? И от какой меня? Реальной? Или той, кого типа играла?
– Ну и фиг она тебе понадобилась?
Во-во, меня это тоже интересует!
– Надо! Я к ней уже четыре года никак подобраться не мог! А тут... ты только посмотри, как быстро мое пожелание исполнилось!
Значит, ко мне истинной. Ну и почему же? Бля, ну почему я не могу даже шелохнуться? Ну хоть веки приподнять, а?
– Да зачем она тебе?
– Это именно она Рея застрелила! Ты и не представляешь, как мы с Соней с ней разобраться мечтали! Я ее сразу узнал!
– С Соней? Но ведь твоего брата застрелил кто-то из полиции... А это...
Мда... Снова здорово. Ну что им неймется? Сначала Соня... тоже мне, нашла способ мести! Киднеппинг – неблагодарное занятие. Теперь еще этот. Интересно, а сама Соня как, ребенок в порядке? Тьфу, о чем это я?
– Это она, детектив Оркотт! Ненавижу эту тварь! Могла же заклинанием ограничиться!
Не могла! Ни одно из мне подвластных не остановило бы его. Они все из разряда спазмирования мышц, или тоже смертные. А если палец на спусковом крючке, то спазм как раз и повлечет за собой выстрел... Заложников мне было много жальче, вот и все.
Ну и что же предпринял неизвестный, чтобы заполучить меня?
Кто-то цапнул меня за плечо, приподнял, встряхнув хорошенько. Ох, кажется, мышцы потихоньку подчиняются. Наконец-то! Вот только больно...
Но веки как будто тонну весят. А я все равно упрямая, раскрою!
Муть перед глазами расплываться не торопилась, но, прищурившись, я все же рассмотрела трясущего меня человека. Афроамериканец, весь в пирсинге. На Рея действительно похож.
Я помню всех, кого пришлось убить...
Злющий ужасно. Ну и? Я ведь еще пока говорить не могу...
Брат Рея разжал ладонь, снова роняя меня на место, и встал. То есть, я лежу на полу. Великолепно.
– Ну и что ты с ней делать собираешься? Она ж под ритуал совсем не подходит. А долго держать ее тут мы не сможем.
Второй говорил откуда-то из-за моей спины. И в голосе его не слышалось ни малейшей жалости или сочувствия, только любопытство. Наверное, с таким же любопытством он бы наблюдал за и тонущим человеком.
– Да что тут думать. Сегодня же Самайн! – откликнулся мститель непризнаный. Значит, сейчас следующий день после того задания. Интересно, а облава прошла успешно? Но кто ж мне ответит... – Никто даже концов не найдет. Кто знал, что она выйдет наружу, в такую-то ночь! Никто не в ответе за деяния ненормальных!
И брат Рея злобно усмехнулся. Вот только что бы он ни искал на моем лице, найти это не удалось. Умирать я все равно не боялась. Столько попыток было, что очередная, даже долженствующая закончиться в пастях черных псов Дикой Охоты, меня не пугала. Но жаль, что с родней мне не связаться – никакая из нынешних эмоций по родовой связи не бухнет, бабулю встревожить нечем. А сама я на расстоянии общаться не умею.
– А вдруг не побежит? Ты посмотри, она ведь даже не боится! Неужели ты хочешь, чтобы следующая Охота пришла за нами?
– Не мели ерунды. С чего бы это вдруг? Ладно, пошли. Потом объяснишь.
Просто твой друг умнее или начитаннее тебя. И он откуда-то знает, что не побежавший может тоже попасть в свиту Охотника, или псом, или рыцарем. Вот только меня ни то, ни другое не устраивает! Но и третье тоже. Куда ни кинь – всюду клин...
А дверь тоже за моей спиной. Второго я так пока что не увидела.
Тело подчинялось с трудом, болящие мысли были как кисель. Но я упорно пыталась подняться. Во время очередной попытки заметила на руках дополнительные браслеты. На некоторое время застыла, рассматривая полоски металла, усыпанные прозрачными блестками, пока наконец не опознала. Ага, блокираторы, двенадцать лет тюрьмы за использование лицами, не имеющими допуска. Вот почему мне так хреново. Их же одевают только после определенной подготовки, уменьшающей постоянное содержание силы в теле. Я же ее не проводила, и насильственно изгнанная сила конкретно меня потрепала. Зато наконец понятно, почему нет сил.
Но для амулетов даже нулевые способности не помеха. Так что активируем один из заложенных в браслет, лечебный. Эх, жизнь-жестянка! Ну вот почему следилку на меня наложить нельзя было? Но ведь морф запретила почему-то. Это плохо. Надо будет самой выкручиваться.
Кстати, мне уже лучше! И намного. Я больше не напоминаю себе кисель или желе.
И как же я рада, что эти двое даже не подозревают о возможности воспользоваться подручными средствами. Считают, что раз лишили меня силы, то полностью обезвредили. Ну да, как же!
Азарт бурлил в крови, толкая на глупости, но я пока не подчинялась, с помощью парочки соединенных браслетов просматривая дом. Те двое куда-то уехали, явно считали, что обезопасили себя со всех сторон. Но это значит, что до вечера еще есть время, иначе никто бы не стал так рисковать. И себя нашла, вот только проецировалась я как пятно мрака в замкнутом контуре. Кроме того, в доме был еще кто-то, две смутные тени, застывшие где-то подо мной, и светлый размытый огонек, находящийся там же. Парочка неодаренных и кто-то непонятный. Я по сравнению с ними проецировалась намного более четко.
Любопытство плюс возможности равно влезанию в неприятности. Сообщив себе эту радостную весть, я добралась до двери. Не заперто? Удивительно! Поразительное отсутствие осторожности! Зато не потребуется взламывать замок.
Стоило только перешагнуть порожек двери, как меня пронзила боль от блокираторов. Выругавшись вслух, я едва-едва отдышалась, чтобы получить очередной импульс боли.
Если она не будет увеличиваться, то вытерплю... И я решительно сделала еще один шаг. Боль осталась на прежнем уровне. Ага...
Поплутав по коридорам, нашла наконец лестницу. До того, позаглядывав в комнаты, в одной из них обнаружила алтарь, весь обрисованный корявыми знаками, отдаленно напоминающими изученные на ритуалах. Вот только понять, какие из них исковеркали, я не сумела – разыскивать сходства и различия не хотелось. Ну-ну, а не получится ли у них маленького такого бумсика вместо чего-то желаемого? Ну и, надеюсь, ритуал запланировали они не жертвенный... А вот и нет, именно что жертвенный. Про меня-то сказали, что я под него не подхожу. И так оно и есть. Темных в жертву не приносят. Только если они сами на алтаре себя пожертвуют. Самостоятельно...
Те тени и огонек – жертвы? Три в ритуале – число хорошее... Так-с...
После находки и лестницы, и ритуальной комнаты, разыскать то помещение, где сидели тени с огоньком, оказалось совсем просто – на том этаже была только одна запертая дверь.
Ловкость рук и никакого мошенничества – замок совсем простенький.
– Всем привет! – радостно провозгласила я, уже привычно давя очередной приступ боли. – И почему вы тут сидите?
Задаем дурацкие вопросы, да!
На меня уставились, как баран на новые ворота. Тьфу, не надо о баранах, еще накаркаю... Две женщины и... а вот и пропажа инкубова... Но глазки у них округлились совершенно одинаково.
– Я что, такая страшная?
Во что там у меня лицо-раскраска для Тэссы превратилась? Они же на меня как на выходца из ада смотрят!
Насколько я понимаю, огонек – это Видящий Истину, потому что такой картины я раньше не видела ни у кого. Тогда тени, неодаренные, – это женщины. Но теперь ничего не подтвердишь, не опровергнешь – браслеты, выполнив свою функцию, рассыпались, и как целительный, и как ранее использованный на Ди. Ди... А внешне люди выглядели похоже – встревоженные, нервные, несколько бледные. Вроде бы немного осунувшиеся, но, поскольку их в нормальном состоянии не видела, уверенности в этом не было.
– Сидим, – хмыкнула женщина постарше. Хоть она и пыталась сказать это спокойно, но неуверенность в голосе все же проскользнула. И все понятно – кто знает, чего от меня ждать.
Младшая опустила глаза на сцепленные пальцы. Священник же внимательно смотрел на меня, ожидая конкретики.
Женщины внешне походили друг на друга, возможно, были родственницами. Интересно, к какой группе индейских племен они относятся? Да какая мне разница! Тут вопрос больше в другом – точно ли этих людей в жертву предназначили, и почему.
– А зачем? – Да что это со мной? Что за вопросы задаю? Чего медлю?
– А зачем вы друг друга дразните? Неужели нельзя прямо спросить? – священник оказался нетерпеливее всех.
– Раз вы так хотите. Кто вы? По какой причине вас заперли? Каковы предположения о возможном исходе?
Старшая женщина многозначительно хмыкнула и заговорила, опережая священника:
– Прошу сначала представиться вас.
Ооо... как дело-то запущено! Они взаперти, но ей нужно знать, кто освобождает... Что же творится на свете? Да ладно, мне-то что, представлюсь. Тем более что я здесь оказалась именно из-за того, кто я такая.
– Леона Оркотт, детектив отдела убийств, Полицейский Департамент Лос-Анджелеса.
Во взглядах, которыми меня наградили, читалось такоооое сомнение...
– А я считала, что полиция выглядит иначе, – не сдержалась младшая.
Ой, да какая вам разница, а? Ну да, сейчас мне не доказать ни должности, ни прав и обязанностей, но все же!
– Да, она та, за кого себя выдает, – прервал повисшее напряженное молчание священник, обратившись к старшей из своих товарок по несчастью.
Ах да, как это вообще можно было забыть, тем более так быстро! Тут же Видящий Истину.
– Каков у вас доступ? – продолжила допрос женщина.
– Тьфу на вас! Обычный у меня доступ! Секретных сведений недоступно! Спрашиваю нормальным языком, раз крутитесь как бабник перед кастраци... Извиняюсь. Это вас тут в жертву запланировали? И на когда? И что за ритуал?
А вдруг жертвы хоть что-нибудь знают.
– Представляться не буду, – тут же сказала женщина, презрительно скривив тонкие губы. – Я и моя ассистентка... научные сотрудники... одного... ммм... учреждения. Мы теоретически доказали... эээ... возможность воздействия... на реальность... Но наш... кхм... куратор решил проверить наши выкладки на практике. Тем более что в город как раз прибыл один из основных компонентов. А вы знаете, детектив, как омерзительно в собственном доме оказаться в плену?
Не знаю, уважаемая, и знать не хочу. Но зато подведу для себя итоги. Получается, этими женщинами было открыто нечто опасное, какой-то ритуал, способный изменить мир. Но пока что его возможности были только теоретические. Зато их научный руководитель, или кто он там для них, решил убедиться в возможностях непроверенной гадости практически, причем проверить их в тайне. Для того чтобы эту тайну уберечь от чужих глаз в компоненты ритуала записал самих открывательниц. А поскольку он знал о прибытии священника – Видящего Истину, то скорее всего это кто-то из церковных иерархов. Не тот ли, для кого отца Марлоу вызвали в Лос-Анджелес? Вот только интересно, какое предположительно действие должен оказать этот ритуал. Даст исполнение самым невероятным желаниям? Возведет в сонм богов, до сих пор шляющихся по Земле и самостоятельно, и в виде аватар? Перевернет историю? Лишит нас магии? Что-то еще?
Но кто мне скажет... Теоретик-открывательница так мялась, стараясь не выдать ничего лишнего...
– Значит, оставаться здесь вы явно не хотите, – подвела итог я. – Так что же сидите? Дверь открыта! И даже времени хватает.
На улице еще светло. И времени убраться отсюда завались. Ну и что, что я не знаю, как далеко Лос-Анджелес.
– Вы правы, леди Оркотт, – улыбнулся священник, как бы засветившись изнутри. О, кажется, я уже вообще не удивляюсь влюбленному демону...
– Я не леди, отец Марлоу.
И слава богу. Как представлю себя выдрессированной жеманной девицей, оторопь берет. Ну и что, что бабушка не такая. Я ж видела так называемых девиц высшего света...
Совершенно не удивившись моему знанию его имени, священник улыбнулся еще теплее.
– Благородство внешнее и благородство внутреннее не всегда одно и то же, леди.
О чем это он? Благородные идиоты, воспетые во всяких средневековых сказаниях, в полиции бы не выжили.
Хотя мои некоторые порывы тоже можно подвести под эту же статью. Ну да, очертя голову бросаться под пули и заклинания, верить во всякую чушь, носить сладости подозрительным личностям и спасать их от неприятностей, честность ставить очень высоко... И, самое главное, продолжать верить в любимый девиз о «служить и защищать».
А ведь столько раз мне даже мои коллеги доказывали неверность всего сказанного. Нет, я с непонятным ослиным упорством продолжала и продолжаю набивать себе одни и те же шишки. И даже понимая все это, меняться не собираюсь.
Но неужели этот священник, только-только увидев меня, считает, что разобрался в душе-потемках лучше их хозяйки? Ну да, ну да, как же. Хотя спорить с ним из-за этой чуши неинтересно. Пусть что хочет, то и думает.
На пути к выходу проводником выступила старшая из женщин. Она летела вперед, как на крыльях. Вот только я все равно заметила ее подозрительные взгляды по сторонам, и то, с какой неприязнью она осматривала следы пребывания чужих в родном доме.
Ну, мне многое тоже было заметно – нетронутые комнаты выглядели идеально чистыми, чуть ли не наутюженными. Кажется, здесь жили фанатки чистоты. А вот пострадавшие от вломившихся в них злодеев аккуратностью не блистали.
Рядом с одним из зеркал, прихотливо развешанных то тут, то там, и отражавших мимохожих нас во всей красе (вот только этим никто не интересовался), младшая притормозила, цапнула большую связку ключей. Меня немного заинтересовало, почему агрессорам эти ключи не понадобились, но интерес был не особо выраженный, так же как и интерес к собственному отражению – каков бы ни был облик, он не мешает, вот и хорошо. Сейчас важнее выбраться.
Но мне это не удалось – уже привычные импульсы боли многократно усилились, стоило только ступить на порог. Наверное, я кричала, потому что горло саднило, когда я снова смогла осознавать окружающее. В настоящее время я сидела в глубоком кресле, все еще дрожащая, и казалось, что боль сейчас снова вонзит в меня свои когти. Сердце колотилось как сумасшедшее, кровь бухала в висках. А мои спутники, оттащившие меня от двери, растеряно переминались рядом с креслом.
– Кажется, выход для меня закрыт, – просипела я. – Идите одни.
Уверена, у хозяек тут не одно авто имеется. И на той связочке ключей хватит. А еще их явно не слишком тревожит ночь Самайна – значит, какое-то поселение неподалеку есть. Иначе их уверенность в благополучном исходе бегства объяснить невозможно.
– А вы?
Они, наверное, хоровое пение взаперти репетировали.
– Сами же видели. Я выйти не могу. Запрещено.
Идиотские блокираторы! Ну кто просил того мерзавца, что их настраивал и напяливал на меня, устанавливать максимальное воздействие? Нет бы что поменьше – я многое способна выдержать. Так жалко...
– Но почему? – возмутился священник.
Я просто опустила глаза на браслеты, окольцевавшие запястья. Он что, никогда блокираторов не видел? Или же решил, что это просто украшение, как и оставшиеся пока нетронутыми амулеты. Черт, как же я ненавижу некоторых персон, не соизволивших хотя бы маячка навесить. Или же переговорничка!
– Блокираторы, отец, – деловито пояснила старшая ученая. Кажется, священник действительно впервые столкнулся с подобным феноменом. Подняв голову, я встретила сочувственный взгляд женщины. – Снять мы их не сможем. Нужен другой... специалист.
Ишь ты, как обтекаемо она сообщила, что понадобится психиатр.
Мерррзавцы!
– Да убирайтесь вы, тупицы! Хотите своих тюремщиков дождаться? – зарычала я, злясь от невозможности предпринять хоть что-то полезное. – А для меня в полицию позвоните!
– Но с вами все будет в порядке? – спросил священник, заглянув мне в глаза.
Ну наааадо же, какой наивный!
– Если повезет. Вы же успеете, – отозвалась я.
Улыбаться я не пробовала. Кто знает, как меня от этого перекосит.
И я правду говорю, не сомневайся, отче. Если мне повезет, я выживу. Не смотри так, поверь!
Как все-таки сложно играть недоговорками, когда непривычен к такому жонглированию словами. Но я училась, все эти годы училась. И стараюсь, и даже начало получаться. Кажется, получилось и сейчас – Видящий Истину действительно поверил, не заметил, что есть в моей уверенности и вторая грань. Грань, именуемая «не повезет». И именно поэтому я попросила священника сделать кроме полиции еще один звонок и передать ответившему несколько слов. И почему-то это окончательно убедило его в моей честности. А уж когда я рассказала, где он может отыскать своего инкуба, с души отца Марлоу были смыты последние сомнения.
Но ведь я не могла не попрощаться с родней, пусть и чужими устами. А слова «бабуля, тебе со мной уже не поработать...», как раз и были прощанием. Потому что бабушка не раз обещала и маме, и мне, что если мы соизволим умереть раньше срока, она сама нас поднимет и будет убивать долго и мучительно. А будучи некромантом-телепатом, слов она на ветер не бросала.
Прости, бабуль...
Интересно, та парочка сначала от меня избавится, или все же заметит исчезновение жертв? Что же, все увижу.
Старшая исследовательница неизвестного промедлила перед уходом, и я, воспользовавшись моментом, остановила ее.
– Вы тоже знаете, что мне не пережить ночь Самайна. И потому прошу, удовлетворите мое любопытство. На что теоретически должен повлиять ваш ритуал?
Она вздохнула и сдалась.
– Скорее всего, он уничтожил бы связь между крещением и проявлением магии. Причем, в зависимости от количества жертв, на протяжении всей истории.
Мда. И есть идиоты, готовые это проверить. Психи. Если оно бы сработало, мы бы уже жили в другом мире. Например, похожем на то, что мне приснилось.
– Я сама не одарена, – скривив губы, продолжала женщина, – но моя дочь, как говорят, будет очень сильна. И знали бы вы, как я рада, что отдала ее в закрытую школу!
Могу представить. А то ведь сидела бы она с вами.