ЭПИЛОГ

Шесть месяцев спустя

- Гил? – голос Брасса вывел его из задумчивости.

- Что? – начальник ночной смены раздраженно посмотрел на детектива. Он вообще постоянно пребывал в мрачном раздражении.

- Гил, что с тобой происходит? – Брасс обеспокоено посмотрел на криминалиста. – Последнее время ты странно себя ведешь.

- Ничего, все в порядке, - буркнул Гриссом.

Он и сам знал, что ведет себя странно, и коллеги даже не подозревали насколько. Взять к примеру его телефонные звонки Миоко. Хотя нет, это были даже не звонки – он просто набирал ее номер и клал трубку, не дождавшись первого гудка. Он просто не знал, что говорить, если бы вдруг услышал ее голос. Однако он не думал, что это заметно.

- Послушай, я знаю, что это не мое дело, но скажи, - Брасс немного замялся, - это…из-за Сары? Из-за всей этой истории с маньяком? прим. авт.- см. «Маски и Лица», автор Buratinas)

- Нет.

Брасс хмыкнул. Ответ прозвучал твердо и очень искренне. Брасс немного помолчал, ожидая пояснения, но его не последовало.

- Ну ладно, - сдался он. – Если захочешь поговорить, ты знаешь, где меня найти.

Брасс поднялся из-за столика закусочной, куда пригласил Гила специально для разговора.

- До завтра, - Брас похлопал Гила по плечу и вышел.

Гриссом еще некоторое время посидел, а потом направился к своей машине. Смена закончилась, но домой идти не хотелось. Он остановился около городского парка и неторопливо пошел по аллее. Он шел и думал. Странно, раньше он никогда не замечал своего одиночества. Он был вполне счастлив, приходя в пустую квартиру и коротая вечер за чтением научных журналов. Все изменилось с его поездки в Японию. После Миоко.

Несколько месяцев после возвращения, он старался жить так, как прежде, посвящая большую часть времени работе. Он не звонил и не писал ей, да и что он мог сказать? Когда они расставались, было понятно, что она ничего не ждет от него, и было бы глупо навязываться ей со своими чувствами. А то, что чувства есть, да к тому же вполне серьезные, стало вскоре очевидно.

Он долго не признавался себе, что невыносимо скучал по ней. Каждую минуту с момента пробуждения, хотя, кажется, во сне он тоже скучал. Он постоянно ощущал странную раздвоенность, как будто от него осталась только одна половина, она вставала каждое утро, шла на работу, честно выполняла свои обязанности. А вторая половина была очень далеко…точнее в Токио. Рядом с Миоко. И как бы он ни старался соединить эти две половинки, это ему никак не удавалось.

Уильям сразу заметил эту странную перемену, но не стал задавать вопросов, и Гриссом был ему благодарен за это. А сегодня еще и Брасс проявил заботу. Надо же, он решил, что дело в Саре. Если бы он знал, что Сара давно вполне счастлива с его братом! Теперь у него с Сарой вполне дружеские отношения и они лишь иногда со смущением вспоминали то, что было до Уила. Брат не ревновал и не обижался, так что в этом отношении все было вполне благополучно.

Гриссом присел на скамейку и стал смотреть на озеро. Стоял теплый майский вечер. На соседней лавочке опрятная старушка раскрошила голубям булку. Один из них важно подошел к Гриссому и остановился, наклонив голову и внимательно глядя на грустного мужчину.

- Прости, приятель, у меня нет хлеба, - извиняющимся тоном сказал Гил.

Голубь еще немного постоял, а потом, разочаровано нахохлившись, вернулся к соседней лавочке. Гил вздохнул. Наверное, он тоже похож на голубя, нахохлившегося, разочарованного и одинокого. Гриссом грустно усмехнулся и снова посмотрел на озеро. На другой стороне цвело какое-то дерево. Оно было одно и странно выделялось на общем зеленом фоне. Гил поднялся, обошел озеро и приблизился к дереву. Это оказалась цветущая вишня. Он притянул ветку и понюхал, но не почувствовал аромата. То есть совсем никакого, будто цветы были бумажными. Он вспомнил, как Миоко восторженно рассказывала ему про цветение сакуры в парке Уэно. Она уверяла, что нет ничего прекрасней этого зрелища. Гил отпустил ветку, развернулся и медленно побрел к выходу из парка.

Вечером позвонил Уильям.

- Привет, Гил. Как у тебя дела?

- Нормально. А как ты?

- У меня все отлично. В школе дела идут превосходно.

- Я рад, - откликнулся Гил, листая справочник. Он обещал Грэгу найти одну статью.

- Скажи, у тебя все в порядке? – голос Уила прозвучал озабочено.

Ну надо же, усмехнулся Гриссом, как будто сговорились.

- Да, в полном. А почему ты спрашиваешь?

- Да так, - по тону Уила Гриссом моментально понял, что Сара ему все рассказала.

Ну хватит, это уже слишком! – Гил резко поднялся. Он уже открыл рот, чтобы высказать все, что думает по поводу этой коллективной опеки, но тут справочник соскользнул с колен и упал. Гил чертыхнулся и поднял журнал. На полу осталась бабочка-оригами. Его раздражение сразу же прошло. В этот момент он понял, что должен делать, точнее, что ему следовало сделать давным-давно.

- Уильям, скажи, а Сара сейчас у тебя?

- Да, а что?

- Пусть скажет Экли, что я взял отпуск с завтрашнего дня. На две недели. Договорились?

- Конечно, - в голосе Уила слышалась улыбка. – Поедешь к ней?

- О чем ты?

- Не о чем, а о ком, - поправил Уил. – О твоей загадочной восточной красавице. Давно пора, Гилберт. Привози ее сюда и познакомь с нами, ОК?

- Посмотрим, - пробормотал он. – Может, она не захочет.

- Глупости, - уверенно возразил Уильям. – Ты же без нее – просто половинка. Поверь мне, я знаю. Удачи!

- Спасибо, - поблагодарил Гил.

Самолет приземлился. Он снова шел по стеклянному коридору токийского международного аэропорта, как и несколько месяцев назад. Дежа вю, подумал Гриссом. Все было как и полгода назад, но в то же время совсем по-другому. Он сам стал теперь другим.
- Ваш паспорт? – офицер посмотрел на Гила.
Гил показал документы.
- Сколько вы намерены пробыть в Токио?
- Две недели.
- Цель визита?
- Навестить подругу.
- Приятного пребывания в Японии, господин Гриссом.

Гриссом поймал такси и назвал знакомый адрес. Он поздоровался со швейцаром и поднялся на лифте. Он позвонил. Дверь не открывали. Где же она может быть, озадаченно подумал он. Сначала он хотел поехать к ней на работу, но там сказали, что она уже месяц в отпуске. Глупо было с его стороны приезжать вот так, без предупреждения, но он собирался в такой спешке, да к тому же хотел сделать ей сюрприз. Он всегда был рассудительным, но сейчас с ним творилось что-то невероятное, как будто вместо мозгов у него было розовое желе. Только сейчас он сообразил, что Миоко вполне могла уехать куда-нибудь. Гил разочаровано посмотрел на букет ее любимых орхидей, который держал в руках. Вот тебе и сюрприз! Ну и что теперь делать? Одно ясно, он не может стоять здесь с этими цветами, как идиот. Он вызвал лифт и стал спускаться, ругая себя за эту нелепую выходку, которая бы больше подошла 20-летнему влюбленному юнцу, а не 52-летнему начальнику дневной смены криминалистической лаборатории Лас-Вегаса. Не нужно было поддаваться порыву и приезжать!

Он вышел на улицу, постоял немного, а потом снова зашел в холл, повинуясь внутреннему голосу. Швейцар внимательно смотрел не него темными глазами и вежливо улыбался.

- Скажите, - Гил нерешительно взглянул на маленького человечка в кимоно.

- Да, господин Кэмпбелл?

- Вы помните меня? – поразился Гил.

Швейцар кивнул и всем своим видом дал понять, что он готов ответить на любой вопрос Гила.

- Скажите, а госпожа Тори надолго уехала?

- Уехала? Но госпожа Тори никуда не уезжала. Она вышла погулять. Она каждый день гуляет в это время. В парке, через три квартала отсюда, - глаза швейцара хитро блеснули.

- Спасибо, - искренне поблагодарил Гил. – Можно, я оставлю букет здесь?

- Да, господин Кэмпбелл. Я поставлю орхидеи в воду.

- Спасибо, - еще раз поблагодарил Гил и вышел на улицу.

Он очень быстро нашел парк. Островок зелени в городе небоскребов, огражденный тонкой изящной решеткой. Гил пошел по дорожке. Он не знал, где будет искать Миоко, но был твердо уверен, что обязательно ее найдет. Он оглянулся. В парке было не очень много людей, мамы с колясками, студенты с учебниками, очевидно решившие, что на свежем воздухе лучше думается, но позабывшие про свои задания на теплом майском солнышке, влюбленные парочки на скамейках, среди которых было немало и пожилых. И над всем этим островком разливался сладкий, пьянящий аромат цветущей вишни. Тут она была повсюду. И это не те блеклые, бумажные цветы, которые он увидел в Вегасе, а махровые бледно-розовые и белые соцветия, которые осыпали посетителей парка снегом из нежных лепестков при малейшем дуновении ветерка.

Гил решительно направился вглубь парка, туда, где возвышалась небольшая пагода, зеркально отражаясь в пруду. Он заметил Миоко сразу же. Она сидела на скамейке, спиной к нему и читала. Ветерок лениво шевелил ее темно-каштановые волосы, почему-то казавшиеся очень черными на майском солнце. На нее тоже падали лепестки сакуры и она время от времени стряхивала их. Что-то в ней неуловимо изменилось. От нее как будто шел свет и умиротворение.

У него возникло такое чувство, что после долгих странствий он, наконец-то, вернулся домой. Несколько минут он просто любовался ею. А потом решил приблизиться. Он не знал, что скажет ей. В голове было пусто, а те мысли, которые еще оставались, сплелись в комок, и он не мог выудить ни одной достаточно ясной.

В эту секунду Миоко обернулась, будто почувствовав его приближение. На ее лице вспыхнула радость, и у Гила отлегло от сердца. Все в порядке, она рада. Но еще через секунду выражение радости сменилось испугом. Она опустила голову, волосы скрыли ее лицо. Не понимая, в чем дело, Гил обошел скамейку и сел рядом.

- Здравствуй, Миоко, - он тщетно пытался заглянуть ей в глаза.

- Здравствуй.

- Ты…ты не рада меня видеть? – он и сам понимал, как глупо все это звучит, но ничего другого не мог придумать.

- Конечно же, рада, - сказала она немного охрипшим голосом и медленно подняла на него глаза.

Как же он скучал по ее голосу!

- Зачем ты приехал?

- Я… - он растерялся от прямого вопроса. Он совсем не так представлял себе их встречу. Он сам толком не знал, как это должно быть, но уж точно не так! – Я приехал к тебе, - просто сказал он.

- Зачем? – повторила она, не отпуская его взгляд.

- Затем, что ты мне нужна, - выпалил он и замолчал, не зная, куда деваться после такого признания.

Он чувствовал себя студентом, сдающим экзамен и не знающим ни одного правильного ответа. Миоко внимательно на него посмотрела.

- И ради этого ты прилетел из Вегаса?

- Да. Да! Я…я не могу без тебя, - с трудом произнес он. – Но если ты…если тебе это не нужно, если я тебе не нужен, - поправился он, - то, скажи мне об этом. Прямо сейчас.

Ну вот, он сказал то, ради чего приехал. Он почувствовал уверенность. Остальное просто. Да или нет. Миоко молчала. Эти несколько мгновений показались Гилберту Гриссому вечностью.

- А как же Сара? – она вспомнила, как он произнес ее имя во сне. Тогда ей показалось, что сердце остановилось.

- Сара? - он с недоумением посмотрел на нее, не понимая, при чем здесь Сара Сайдл. – Сара это просто мечта…

- Я не смогу всю жизнь соревноваться с мечтой, - она с болью посмотрела на него. - Это очень трудно.

- Ты не дослушала, - сказал Гил решительно. - Я хотел сказать, что она была мечтою. Довольно долго, - признал он. – А теперь она с моим братом.

- С Уильямом?

- Да. Они оба счастливы.

Миоко задумалась.

- Мне придется переехать в Лас-Вегас? – наконец сказала она.

- Да? Это значит да? – он недоверчиво посмотрел на нее.

Она кивнула и улыбнулась.

- Это значит да, - подтвердила Миоко.

Гил наклонился и поцеловал ее. Вот теперь все было хорошо, просто прекрасно! Он еще раз поцеловал Миоко и обнял, но она слегка отстранилась и смущенно заправила прядь за ухо.

- Гил… – она неуверенно посмотрела на него. – Есть кое-что, что тебе следует знать… Возможно, после этого ты сам не захочешь, чтобы мы с тобой были вместе.

Гриссом ошарашено посмотрел на нее. О чем она говорит?

- Гил, я… - она посмотрела ему в глаза и тут же отвела взгляд, - я беременна.

Гриссом не сразу сообразил, а потом медленно перевел взгляд на ее живот. Только сейчас он заметил, что на ней широкая блуза, скрывающая располневшую талию.

- Это…?

- Твой, - она кивнула.

Гриссом про себя сосчитал до десяти. У нее будет ребенок?! Нет, не так, у НИХ будет ребенок!

Миоко смотрела на растерянное лицо Гриссома и молчала. В тот день, когда она поняла, что беременна, она поклялась себе, что он никогда об этом не узнает. После того, как он уехал, он ни разу не напомнил о себе, и она смирилась с этим. Зато у нее осталась частичка любимого мужчины. Мужчины, который сидел сейчас перед ней на парковой скамейке и глупо улыбался.

- Почему ты мне ничего не сказала?

- Я не была уверена, что ты этого хочешь.

Он осторожно положил ладонь ей на живот, посмотрел в глаза:

- Я люблю тебя. И его, - просто сказал он.

- Ее, - улыбнулась Миоко. – У нас будет девочка.

Они еще что-то говорили друг другу, но это было не важно, главные слова были сказаны. Я тебя люблю. Мы вместе. Навсегда.

5