Глава 10. Бурная ночь продолжается
Это можно было услышать за два квартала. Громкая отрыжка, внезапно разнесшаяся из-за мусорного бака, перепугала черноволосую девочку чуть ли не до смерти.
Ронда Веллингтон-Ллойд и так нервничала, и ей было совершенно ни к чему, чтобы Гарольд выражал свое удовлетворение от поглощенного им батончика «Мистер Фаджи» столь вызывающим и отвратительным образом.
— Гарольд! — заворчала она, — тебе обязательно быть таким… таким... вот таким?
— А что? — спросил тот, сбитый с толку (впрочем, в этом состоянии он пребывал едва ли не круглосуточно).
— Ну, сначала ты достал меня тем, что беспрерывно ныл, какой ты голодный, а потом, когда я дала тебе этот дурацкий батончик, ты его проглатываешь за один раз и издаешь этот омерзительный звук! — зажаловалась она шепотом. — Это отвратительно!
— Ну, Ронда…. Это ж не так плохо, — запротестовал он в свою защиту.
— Еще как плохо. А еще хуже то, что мне приходится торчать здесь с тобой за мусорными баками.
— Ой, да ладно тебе, Ронда, я же знаю, что я тебе нравлюсь… — сказал он игриво, потирая руки друг о друга.
Она фыркнула.
— Что могло навести тебя на такую бредовую мысль?
— Ну, помнишь, тогда на Сырном…
— Заткнись! — со злостью прошептала она, закрыв рукой его большой рот, и оскалившись добавила: — Сколько раз я тебе должна повторять, чтобы перестал говорить об этом?
Несколько секунд они молчали. Сидя за мусорным баком, они делали то, что им было велено: следили, не появятся ли признаки опасности, чтобы в случае чего предупредить Брейни (стоявшего на крыше Круглого театра) или Фиби с Джеральдом (ждавших Арнольда у входа в задние).
Шина, Надин, Лайла, Сид, Стинки и Юджин, по очереди группами в два-три человека ходили по улице из конца в конец — может кому-то из местных жителей это и покажется странным, но ничего за это они сказать им не смогут; а если они наткнутся на похитителей, то скажут, что они просто невинные дети, которые возвращаются домой из кино, или еще что-нибудь в таком духе. Что в этом такого?
Но, как заметил, Джеральд, было целесообразно занять некоторые «ключевые позиции», вот поэтому Ронда с Гарольдом и сидели за мусорным баком, оглядываясь по сторонам. Вели наблюдение.
— Поверить не могу, — вдруг прошептала Ронда себе под нос. — Как могло случиться такое?
— Ты это о чем? — глядя на нее, Гарольд вопросительно приподнял бровь.
Она раздраженно смерила полузакрытыми глазами тучную фигуру мальчика.
— Я просто поверить не могу, что как-то позволила уговорить себя прийти в это место, а потом торчать за вонючим мусорным баком… да еще и с тобой!
— А? — он моргнул.
— К тому же, — добавила она через некоторое время, — от тебя слишком много шума… Хочешь, чтоб м нас поймали?
Лишь после этой простой фразы Гарольд, кажется, наконец, понял, в какой опасности они находились. Он издал странный звук, как будто ему сдавили шею.
— Гарольд! — Ронда бросила ему сердитый взгляд. — Ну, ты прекратишь шуметь?
Он медленно кивнул и украдкой выглянул из-за мусорного бака на другую сторону улицы, где в ночной темноте возвышалось старое здание. Из-за разбитых окон, украшавших его фасад, он выглядел как заброшенный особняк.
— Да что с тобой? — спросила Ронда Гарольда, когда поняла, что с ее «напарником» что-то не так. Он выглядел… испуганным.
Пока он был занят батончиком «Мистер Фаджи», Гарольд как-то не обращал внимания на то, что их «небольшая миссия» была связана с большим риском. Однако теперь… Ну, его согласие на участие в операции начало казаться ему опрометчивым.
— Н-н-ничего, — сказал он запинаясь. — Я в порядке.
— Гарольд, ты что, боишься? — она чуть фыркнула.
— Да н-нет… Не боюсь я, — не слишком-то убедительно ответил он.
Она приподняла бровь — зрелище было забавным.
— Я не трус… Но я точно знаю, что нас всех поймают!.. — его глаза чуть расширились, когда он прошептал последнюю часть.
Ронда закатила глаза и осуждающе покачала головой.
— Как же ты жалок, — заявила она с крайним раздражением написанным на ее лице.
— А знаешь, на кого ты похожа, когда так хмуришься? — спросил он.
— Ну говори, — пробормотала она, лениво изучая свой идеальный маникюр.
— Хельга! — прошептал он, ошарашено глядя в сторону Круглого театра.
— Как ты смеешь! — взвизгнула она и тут же встала — от такого сравнения она была вне себя.
— Нет, смотри! — воскликнул Гарольд с широченными глазами и показал на переулок сбоку от театра.
Ронда сама чуть не закричала от удивления, когда увидела там светловолосую девочку в розовом платье.
-x-x-x-
Джеральд и Фиби, шокированные так, что невозможно описать словами, смотрели на Хельгу, которая появилась перед ними словно из-под земли.
— Хельга? — позвала Фиби, пока Джеральд разглядывал вентиляционное отверстие, из которого, видимо, только что спрыгнула Хельга, так, будто ждал чего-то… Или кого-то.
— А где Арнольд? — обеспокоенно спросил Джеральд, и Фиби повернулась к нему.
— Не знаю… — сказала она, переведя взгляд с Джеральда на вентиляцию. — Хельга, где Арнольд? — спросила Фиби всё еще глядя вверх.
Большая ошибка — не надо им было терять Хельгу из виду. Потому что она снова пропала, оставив после себя лишь валяющийся на тротуаре полиэтиленовый пакетик.
Так и не услышав ответа, Фиби повернулась спросить, что случилось, и онемела, обнаружив, что Хельги здесь уже не было.
— Куда она делась? — Джеральд нахмурился.
Фиби посмотрела вниз и внезапно поняла, что́ лежит перед ней: пустой пакет свиных шкварок.
— Не знаю, но, кажется, догадываюсь, — обеспокоенно заявила девочка-азиатка, с чувством дежа-вю, которое подсказывало ей, что у них неприятности.
Но слово «неприятности» даже близко не описывало того, что последовало дальше.
-x-x-x-
— О боже, — воскликнула Ронда, — Гарольд, это же Хельга!
— Знаю! — он был удивлен ничуть не менее. — И что теперь делать? Всё уже закончилось?
— Нет, нужно подождать Фиби, Джеральда и Арнольда, — Ронда на мгновение остановилась и внимательно рассмотрела девочку в розовом платье, вышедшую из переулка. — Тебе не кажется, что она выглядит весьма… э-э… странно?
— Ну… вообще-то, да…
— Смотри! Вон Фиби с Джеральдом стоят… А Арнольд где? — Ронда нахмурилась и достала фонарик. — Нужно выяснить, что происходит, — сказала она решительным тоном. Ронда передала фонарик Гарольду, сказала «Сиди здесь» и побежала к троице, собравшейся на углу.
Гарольд несколько секунд стоял, силясь понять, что случилось. Ронда оставила его одного с дурацким фонариком, который у него даже включить не получалось. Он почувствовал, как у него трясутся ноги, и набрал в грудь воздуха, чтобы хоть как-то успокоиться.
Где-то завыла кошка, и этот жуткий звук разнесся по всем уголкам темной улицы, от чего у Гарольда на загривке волосы стали дыбом. Он нервно огляделся, словно ждал, что из любой щели может вылезти чудовище и сожрать его заживо.
Он сглотнул. Взвизгнул.
— Ронда… Меня подожди!.. — выкрикнул он и выскочил из-за мусорного бака.
-x-x-x-
Джеральд с Фиби с всё еще расширенными от удивления глазами следовали за Хельгой, тщетно пытаясь привлечь ее внимание.
— Хельга, подожди! — позвала Фиби громким шепотом. Она очень беспокоилась за Арнольда, но знала и что от лунатизма Хельги тоже нельзя было ждать ничего хорошего.
— Да что это с ней? — спросил Джеральд, переходя на бег.
— Она ходит во сне, — объяснила Фиби. — Когда она ест свиные шкварки, она подвергается воздействию содержащихся в них веществ, которое выражается в нарушении нормального течения сна.
— А, ясно.
— К несчастью для нас, во сне она передвигается весьма быстро.
Джеральд лишь кивнул.
— Эй, подождите! — они услышали зовущий их голос, и обернулись, обнаружив запыхавшуюся Ронду, которая пыталась их нагнать, и Гарольда, бежавшего за нею.
— Наверное, они хотят знать, что происходит, — предположил Джеральд.
— Должна с тобою согласиться.
— Фиби! — позвала Ронда.
— Фиби, иди к ним. А я догоню Хельгу и приведу ее обратно, — сказал он, не останавливаясь.
Фиби эта идея не понравилась, но прежде чем она успела открыть рот, чтобы возразить, ее уже нагнала Ронда.
— Что случилось? Где Арнольд? — спросила она, когда до них добежал и Гарольд.
— Возвращайтесь по местам, потом всё объясним, — сказал Джеральд, не оглядываясь.
Ронда посмотрела на него сузив глаза.
— Говори, что произошло! — потребовала она.
— Аррх! Не знаю я! — Джеральд закатил глаза. Меньше всего ему нужно было сейчас болтать с ними. — Возвращайтесь обратно!
— Ну уж нет! — Ронда потрясла головой, и крепко схватила Фиби за запястье, остановив ее.
Оба мальчика, заметив это, тоже остановились. Джеральд собирался сказать что-то резкое Ронде, но Гарольд, вдруг решивший брать с Ронды пример, схватил за руку и его.
— Эй, — запротестовал Джеральд, отпусти!
— Фиби, что случилось? — спросила Ронда, проигнорировав Джеральда.
— Я точно не знаю, — ответила та, пытаясь высвободиться из захвата Ронды. — Пожалуйста, Ронда, нам нужно вернуть Хельгу! — а потом она запинаясь начала нести какую-то ерунду про шкварки и сомнамбулизм.
— Хватит уже! — Ронда фыркнула, явно ни во что не поверив. — Я так и думала, что всё это только розыгрыш!
— Да нет же! — возразила Фиби.
— А вот и да… И вы вдвоем сообщники Хельги!
Фиби и Ронда со злостью глядели друг на друга. Джеральд и Гарольд же ничего не говорили — они были заняты своей борьбой, и не могли никак выразить согласие или несогласие со словами девочек.
Вдруг, каким-то странным и проворным движением Джеральд оттолкнул Гарольда и побежал прочь.
— Ой! — вырвалось из Гарольда, когда он плюхнулся на тротуар.
— Джеральд! — воскликнула Фиби.
— Я приведу Хельгу обратно, а ты выясни, что случилось с Арнольдом! — крикнул он.
«Плохая идея», — поморщившись, подумала Фиби.
— Так что происходит, Фиби? — снова спросила Ронда, бросив Гарольду убийственный взгляд.
— Я правда не знаю, — ответила та. — Хельга выбралась, брела во сне, а он — нет… — ее голос совсем утих, когда до нее дошел смысл собственных слов. — Он попал в западню в театре!
— В самом деле? — Ронда закатила глаза. — И что же ты прикажешь нам делать?
— Это не шутка, Ронда, — яростно заявила Фиби, наконец высвободив свою руку из ее хватки. — Нужно вернуться и придумать новый план.
-x-x-x-
Брейни предупредил Арнольда быть осторожным с дверью — ведь открыть ее можно только снаружи.
Арнольд, не зная, чего ждать, набрал в грудь побольше воздуха. Может, Хельга в него чем-нибудь швырнет и спросит, какого черта он здесь делает? Или она будет слишком напугана для этого? Нет, если чем-то он и восхищался в Хельге, то это ее храбростью. Вот чего он точно не ждал, так это найти Хельгу забившейся в угол, и хныкающей, обхватив колени.
Будет ли она благодарна его появлению? Или скажет, что у нее и так всё под контролем, и помощь «репоголового болвана» ей совершенно ни к чему?
Он тихонько вздохнул и ступил в темную комнату. Он ожидал, что звук его шагов, открывшейся двери и тусклый свет, пролившийся через нее, известят Хельгу о его появлении. Но в комнате было тихо, ничего не двигалось.
Хельга? — осторожно позвал он. Ответа не было. Он нахмурился и сделал еще один шаг вперед.
Он попробовал достать фонарик, но тот выпал на пол. Арнольд наклонился, чтобы поднять его, и это стало роковой ошибкой — он отпустил дверь, и та с тихим щелчком захлопнулась у него за спиной.
— Нет! — крикнул он, и безуспешно попытался открыть дверь. — Отлично! — с сарказмом сказал он.
Потом он включил фонарик и обвел лучом света маленькую комнату — может Хельга заснула и поэтому его не услышала.
— Хельга? — снова позвал он. Его снова сковал страх. Где она?
-x-x-x-
Джеральд бежал как только мог, но Хельга была еще быстрее. Причем она даже не бежала — казалось, что она летела. Да и вмешательство Ронды с Гарольдом дало ей большую фору.
Он всё бежал, пока не заметил как, что-то розовое поворачивает за угол. До Хельги оставалось несколько ярдов, но в ночной тишине Джеральд уже мог расслышать ее слова.
— Настало время, чтобы ты открыл глаза, — говорила она. — Разве ты не видишь? Я всё это время была здесь.
Господи, о чем она это говорит?
— Ты ведь знаешь, что это всё лишь фасад. На самом деле я не холодная и бесчувственная... Ты единственный, кто может увидеть за грубой маской мое нежное сердце.
«Нежное сердце? У Хельги? Ха! Не надо так шутить!» — подумал он, фыркнув. Он не понял, как это произошло, но в тот самый момент он обо что-то споткнулся и упал спиной на тротуар.
Молча проклиная себя и попавшуюся под ноги лимонадную бутылку, он быстро поднялся и снова побежал за Хельгой. Она, разумеется, не стала его ждать, и снова оказалось вдалеке — он едва успел заметить, как она повернула за еще один угол. Раздосадованный Джеральд бежал за ней что было сил.
Вокруг него в ночной тишине стояли знакомые здания, и Джаральд понял, что они меньше чем в квартале от дома Арнольда — но зачем Хельге было идти сюда во сне? Он пожал плечами, решив, что об этом сможет подумать потом. Нужно, наконец, разбудить ее и выяснить, что же случилось в театре с его другом.
И вот тогда он увидел, как она вошла в дом Арнольда.
А как она дверь открыла? Наверное, ему это уже не узнать. Он едва успел заметить ее розовое платье и начал думать, как проникнуть в дом-пансион, не будучи обнаруженным. Просто ему не хотелось сейчас давать лишние объяснения.
Он полагал, что в этот час в «Сансет Армс» все жильцы уже разошлись по своим комнатам, но он ошибся. Как только он протиснулся внутрь дома (через дверцу для Абнера), он заметил пару ног, выходивших из кухни. «Осторожнее надо быть», — сказал он, встав и отряхнувшись.
А потом его посетила мысль: может, это Хельга вышла из кухни? Следуя за звуком шагов, он поднялся на второй этаж.
Однако когда он услышал, как кто-то напевает мелодию, он понял, что всё-таки ошибся. Он развернулся, чтобы вернуться на первый этаж, но голос заставил его остановиться.
— О, мистер Хопкинс, здравствуйте-здравствуйте! — поприветствовала его бабушка Арнольда. — Если у вас какое-то дело к Франклину, то, боюсь, сейчас его нет дома.
Джаральд моргнул. Мистер Хопкинс?
— Однако Элеонора может вас принять. Не хотите ли вы поговорить с нею?
Он знал, что бабушка Арнольда была... гм... весьма необычной женщиной, но понятия не имел, о чем она сейчас говорит. Времени разбираться у него не было, поэтому он просто кивнул.
— Очень хорошо, тогда вы можете найти Элеонору на цокольном этаже, — она показала на лестницу.
«Элеонора», надо полагать, это Хельга, а «цокольный этаж» — это подвал. По крайней мере, Джеральд на это надеялся.
— Спасибо, — сказал он и побежал по ступеням вниз.
— Но не всё ты знаешь обо мне. Ты не знаешь моей тайны! — услышал он доносившийся из подвала девичий голос.
Не смотря на обстоятельства, ему всё же был любопытно, что это за тайна у Хельги, поэтому он остановился и прислушался.
— Ты не видел статуй, которые я ваяла, не слышал стихов, которые я писала, не знаешь, сколько раз я незаметно следовала за тобой... Сколько всего я сделала ради тебя, о мой ангел!
Ничего себе! Хельга Патаки влюблена? Кто бы мог подумать!
Да еще настолько, что она статуи возводит и стихи пишет? Не говоря о том, что выслеживает беднягу. Да, ему было очень жаль этого несчастного.
Он спустился по последним ступеням, и его встретило самое невероятное и безумное зрелище, которое он только видел в своей короткой жизни.
Хельга была занята стиркой.
Она стирала белье Арнольда.
Но не только... Она еще и...
Нет, этого быть может. Он потер себе глаза. «У меня, должно быть, галлюцинации», — сказал он себе.
-x-x-x-
Уверенной поступью Хельга шла туда, где ее ждала единственная любовь. Ну, так она думала.
На этот раз она признается раз и навсегда. Никто и ничто не сможет ей помешать. Ни ее гордость, ни страх. Ничто.
Улицы вокруг нее словно сошли с картины сюрреалиста, и всё же она узнавала дома и понимала, что лишь считанные ярды отделяли ее от дома ее репоголового ангела.
Она постучала в дверь, и ее открыла пожила женщина (она точно не понимала, кто это). Женщина поприветствовала ее и с радостью впустила внутрь.
— О, Элеонора! — сказала она. — Какая радость видеть вас здесь сегодня!
Хельга засветилась широченной улыбкой.
— Я как раз собиралась заняться стиркой, — сообщила женщина. — Не поможете мне с бельем Франклина?
Хельга радостно закивала. Стирка! Звучит здорово! Когда Франклин вернется домой, он увидит, что из Элеоноры получится отличная домохозяйка.
Хельга взяла с пола корзину и бельем, стоявшую у ног женщины, и пошла вниз.
Оказавшись в подвале, она принялась забрасывать белье в стиральную машину. Потом насыпала порошок, нажала несколько кнопок, и перешла к сушилке, где была готова еще одна порция белья.
Открыв дверь, первое, что она увидела, была пижама… Небесно голубая, в очаровательных медвежатках. При виде такой умилительной картины она сладко вздохнула.
Она взяла мягкую ткань в руки и вдохнула ее запах. Ни стирка, ни порошок не смогли выветрить его запах…
Хельга крепко прижала ткань к себе. Казалось, будто она держала в руках Арнольда (ну, или Франклина). Она зажмурилась, взяла пижаму словно партнера по танго, и двигаясь в томном танце запела, сначала тихонько, а потом всё громче и громче…
Помогиии мне… Помогиии мне,
В желтоглааазую ночь позовиии…
Видишь, гииибнет... Сердце гииибнет!
В огнедыыышащей лаве ЛЮБВИ!..
-x-x-x-
Нет.
Хельга не могла делать то, что она сейчас делала. Это не может быть главная хулиганка четвертого класса. Такого просто не бывает.
И еще эта песня!.. Да что с ней такое?
И тут до него дошло: «этим несчастным» был Арнольд! А иначе, зачем она была здесь, в его доме, стирала его белье, и хуже того, танцевала с его пижамой!
Следующие слова Хельга произнесла как будто специально, чтобы развеять его последние сомнения:
— О, Арнольд! Когда же я смогу донести до тебя голос своих истинных чувств? Когда же я смогу оставить позади маску своих страхов, и буду вольна называть тебя своим единственным?
Джеральд был уверен, что в жизни еще не был таким бледным, но кое-как стараясь сохранять самообладание, решился похлопать Хельгу по плечу.
Но она всё не прекращала свою любовную тираду.
Он еще раз похлопал ее по плечу. На этот раз сильнее, и позвав по имени.
— О, я люблю тебя Арнольд! — страстно объявила она и глубоко вздохнула.
— Хельга! Проснись!
-x-x-x-
Пока она складывала рубашики Франклина, Элеонор, наконец, увидела его. «Вот он этот момент», — сказала она себе, — «именно сейчас я признаюсь ему в своих чувствах».
— Хельга! — услышала она голос откуда-то издалека и застонала. Ну почему кому-то нужно прерывать ее в такой важный момент? И кто такая Хельга?
«А! Это же, наверное, я», — дошло до нее. — «А Франклин — это, должно быть, мой Арнольд...»
Она вздохнула и продолжила свой монолог. Она уже собиралась признаться в своей вечной любви к Арнольду, но тут… ее снова позвал этот голос.
Она не могла разобраться, кто это, но голос всё не умолкал, и сладкие мысли об Арнольде уступили место привычному оскалу на ее лице.
— Хельга, проснись! — сказал занудный голос, и она почувствовала, как ее хлопают по плечу.
Она уже собиралась обматерить того, кто посмел прерывать ее в такой важный момент, но тут она обратила внимание на кое-что. Голос сказал «проснись».
Так я что… спала?
Сюрреалистичный мир вокруг нее потихоньку таял, уступая место тускло освещенному подвалу. Ее глаза становились всё шире и шире, а сердце забилось всё чаще и чаще… Она медленно повернулась, что бы посмотреть, кому же принадлежал голос.
И вот тогда она узнала, что такое настоящий кошмар.