Глава 10: Тени поднимаются
Фить!
Стрела со свистом сорвалась с тетивы и стремительно улетела в цель. Сакура несколько секунд постояла неподвижно с поднятым луком, как того требовали правила, оценивая попадание. «Желтая» зона мишени – результат довольно неплохой, а для новичка вроде нее, занимающегося стрельбой меньше полугода, так и вовсе превосходный. Поправив выбившуюся прядь волос, она достала следующую стрелу, наложила ее на тетиву и снова начала целиться. Не то что бы ей сильно нравилась стрельба, но все вокруг, начиная Фуджимурой-сенсеем и заканчивая бра… то есть Синдзи твердили, что у нее подлинный талант к этому, и зарывать его в землю – просто преступление. Прежде собственное мнение Сакуре разрешалось иметь редко, так что тут она скорее следовала давлению большинства, но постепенно втянулась в процесс, да и сам факт удачного попадания вызывал удовлетворение.
Фить!
Вторая стрела также ушла в "желтую" зону, воткнувшись совсем рядом с первой. Проследив взглядом за пыльной змейкой, пробежавшей по утрамбованной земле, девушка мысленно прикинула поправку на ветер и наложила третью стрелу. Стоило признать, что один ощутимый плюс у этих занятий точно был - концентрация на процессе прицеливания позволяла в то же самое время спокойно перебирать те мысли, которые обычно она либо гнала от себя прочь, либо просто не могла сформулировать. Отстраненно рассматривая мишень поверх стрелы, Сакура думала одновременно о многих вещах, но при этом не позволяла этим размышлениям задеть ее за живое. А подумать было о чем.
Например, вчера вечером что-то случилось с бра... то есть, с Синдзи. Когда она как обычно пришла к нему, то обнаружила его сидящим на застеленной кровати и схватившимся за голову. Рядом с ним лежал явно не игрушечный пистолет и два непонятных предмета, похожих на рукоятки кинжалов. На закономерный вопрос, что случилось и откуда здесь оружие, он только вымученно улыбнулся и ответил, что видимо перенапрягся со своими занятиями магией и немного неважно себя чувствует. После чего закинул в рот порцию снотворных таблеток, к которым пристрастился еще с весны, и практически моментально заснул не раздеваясь, оставив Сакуру неудовлетворенной не только и не столько физически.
Фить!
Эх, "зеленая" зона. Девушка почувствовала раздражение. Слишком разнервничалась, потеряла концентрацию - и из-за чего? Если подумать, они никогда не были особенно искренни друг с другом. Точнее, не были раньше искренни. Когда она увидела, как ее сводный брат, в котором от рождения не было ни проблеска магической ауры, довольно уверенно выполняет несложную стихийную магию, то подумала, что теперь у них нет тайн друг от друга. Она знала о его самообучении и твердо решила хранить этот секрет даже от деда. Он знал об омерзительных существах, осквернявших ее тело своим присутствием, но не отталкивал ее. Но так было до того момента, когда в середине летних каникул Синдзи куда-то запропастился на целую неделю, а по возвращении отделывался общими фразами. Хотя Сакура и решила больше не поднимать эту тему между ними, но часто возвращалась мысленно к этому событию, и наконец поняла, что за чувства в ней кипели. Она была в бешенстве.
Несколько раз медленно вдохнув, Сакура извлекла из колчана четвертую стрелу. Украдкой покосившись в сторону, она заметила, как Синдзи и Мисудзури-семпай, уже отстреляв свои серии, о чем-то с жаром спорят. Ах да, он же вчера прогулял тренировку. Против этого она ничего не имела, поскольку точно знала, что они друг друга терпеть не могут вполне искренне. Девушка снова натянула тетиву. Как ни странно, подобные чувства были для нее в новинку, поскольку прежде она просто глушила их бездонной трясине фатализма. Ни ужасающие эксперименты деда, ни внедрение Магической Метки, больше похожее на пытку, ни брезгливое отношение со стороны "семьи" - все это она принимала с покорностью. Что хорошего в ситуации, состоящей только из отчаяния и безнадежности, она не может ухудшиться. Поэтому в данный момент причину своего плохого настроения Сакура видела только в брат... то есть в Синдзи.
Фить!
"Синяя" зона, плохо. Пытаясь унять собственные чувства, она опустила лук и закрыла глаза, представив, как погружается в теплую ванну, но тут же отогнала эту картинку, как излишне возбуждающую. Нет, тут поможет придти в себя только проверенное средство. Девушка снова натянула тетиву, стараясь сузить весь воспринимаемый мир до стрелы и мишени в тридцати метрах от нее, как советовал Синдзи. Синдзи, на которого она была откровенно зла. И дело вовсе не в том, что вчера он ей отказал. Все имеют право на усталость, а за пару дней воздержания Черви бы не начали причинять ей боли. Дело было в другом, в его отношении к ней. Приласкал, отогрел, растопил тщательно наращенную броню, защищавшую Сакуру от сумасшествия все предыдущие годы – но в итоге все равно держался на расстоянии. Оставил ее одну и целую неделю пропадал неведомо где, пока Сакура воображала всякие ужасы и даже пыталась найти способ связаться с дедом. Когда ему зачем-то понадобились Черви из подвала – так и не рассказал, зачем они ему. Очень неохотно рассказывал про свои Мистические глаза, которые появились непонятно откуда. А теперь еще куча оружия, которую он держал прямо в комнате.
Но даже это было бы терпимо, ведь у каждого могут быть тайны. Главная проблема, с ее точки зрения, была в том, что Синдзи всячески ее поддерживал, но совершенно не воспринимал ее попыток как-то вернуть хорошее к себе отношение. Часто помогал с уроками, поскольку был на класс старше – но наотрез отказывался от какой-либо помощи в изучении магии, хотя кое на что Сакура все-таки была способна. Не обращал внимания на блюда, которую она готовила – когда она однажды по ошибке пересолила рис до совершенно несъедобного состояния, он проглотил свою порцию, даже не заметив этого. Даже когда она, наслушавшись сплетен одноклассниц о том, что парней в таком возрасте только одно интересует, стала проводить с ним каждую ночь, он и не думал воспользоваться ею сам, поначалу вообще заявив, что: во-первых, он не железный, во-вторых, кое-кто пихается локтями и норовит ночью столкнуть его на пол.
Секунды медленно текли одна за другой. Сакура пыталась изгнать из головы все посторонние мысли, сосредоточившись на прицеливании, но перед глазами так и стояли все те многочисленные случаи, когда Синдзи, по мнению некоторой ее части, бросал ее одну, занимаясь какими-то своими делами, или когда отвергал ее ответные попытки проявить заботу. Когда задержался на ночь в своей мастерской. Когда пошел на день рождения к Эмии-семпаю. Когда ушел с одноклассниками в кино. Когда уходил рано утром и возвращался только к ночи. Когда…
Фить!
Отвратительно. Стрела вырвалась из затекших пальцев на середине вдоха, и воткнулась в стену, разминувшись с мишенью почти на полметра. Сакура отставила в сторону лук, сообразив, что в таком состоянии дальнейшие попытки будут бесплодны. Вместе со злостью ее грызла совесть за эту злость. Умом она понимала, что брат уделяет ей меньше внимания, чем ей хочется, не со зла и даже не специально, но ничего не могла с собой поделать.
Тренировка между делом подошла к концу, все разошлись по двум огороженным углам – переодеваться. Сакуре подумалось, что скорее всего Синдзи опять уйдет в свою мастерскую, просидит там до позднего вечера, и вернется домой вымотанный настолько, что едва будет стоять на ногах. Довольный, но все равно еле живой. Ей было неприятно видеть его в таком состоянии. В самой глубине души, неохотно и стыдливо, но она постепенно начинала осознавать, чего на самом деле хочет…
…чтобы только из-за нее он был измучен, только на нее смотрел, только она могла заставить его чувствовать боль, только за нее он радовался, только ей принадлежал, только ее телом наслаждался, только в ее руках была его жизнь…
Девушка моргнула, выгоняя пугающие ее саму мысли, которые последнее время посещали ее все чаще и все настойчивее. Убрав форму в личную ячейку, она подобрала портфель и направилась к выходу. Уже выйдя наружу, она заметила еще кое-что не совсем обычное. Синдзи, заговорившись с Эмией-семпаем, со всего маху налетел на какую-то девушку в красном плаще. Присмотревшись, Сакура поняла, что девушка была отнюдь не незнакомой, и поспешила отвести глаза. Даже смотреть на Тосаку Рин ей было просто больно, не говоря уже о том, чтобы разговаривать с ней.
«Вот уж кого судьба обласкала всеми мыслимыми способами», - горько подумала она в который раз.
- Смотри куда прешь, ходячее кладбище бутербродов! – резкое восклицание Рин резко контрастировало с образом благородной леди, поддерживаемой ей обычно.
- Ты за своим раздутым ЭГО уже не видишь дорогу перед собой, шваброид непарнокопытный? – не менее резкий вопрос Синдзи больше укладывался в его образ человека, крайне несдержанного на язык, и от того часто имевшего проблемы.
Ученики, чьи занятия в клубах также недавно закончились, сразу обратили внимание на этих двоих, расступились и зашептались. Слухи про них ходили самые разные, Синдзи и Рин подозревали во всех смертных грехах, от принадлежности к враждующим кланам якузда до тайной любовной связи, которую они маскировали за перебранками. Некоторые даже заключали пари на дату их первого поцелуя. Более проницательные же ставили на то, как скоро они друг друга прикончат. Сама Сакура не была в курсе точных причин, из-за которых ее сводный брат и кровная сестра так друг друга невзлюбили, но будучи магом, жажду убийства, исходившую от обоих, чувствовала почти физически.
- Синдзи, прекращай уже, - Эмия-семпай был от подобного не в восторге, и по своему обыкновению влез в нарастающий конфликт. – Она же девочка.
- Девочка? – Синдзи, похоже, уже поймал свою струю, и теперь его так просто было не остановить. – Вот ЭТО девочка? Широ, я понимаю, что опыта тебе недостает, но вот эта ошибка природы едва ли тянет на подобное звание.
Он обвиняющее ткнул пальцем в лицо Рин, так что та отшатнулась. Строго говоря, «ошибкой природы» ее мог назвать только одновременно слепой и глухой человек, утративший любую связь с реальностью. С точки зрения как Сакуры, так и большинства других учеников, она только что не сияла, будучи одинаково успешной почти во всех доступных областях. Мало кто ее недолюбливал, и только Синдзи заявлял об этом вслух. Нет, «заявлял вслух» - слишком мягко сказано. Возможно, из-за этого Рин его и выделяла, не забывая при любой случайной встречи отпустить в его адрес что-нибудь язвительное.
- Комок водорослей научился разговаривать? – произнесла она с деланным интересом. – Водорослям не место в школе, возвращайся обратно в океан.
«Зря она это сказала», - обеспокоено подумала Сакура.
Похожие на морские водоросли слегка вьющиеся волосы, как и голубые глаза, были фамильной чертой семьи Мато, восходя еще к тем временам, когда она проживала на Западе. Они же были предметом гордости Синдзи, и шуток на этот счет он категорически не понимал.
- Мама с папой не научили тебя вежливо разговаривать с людьми? – поинтересовался он. – Строишь из себя непонятно что, но выражаешься как плебейская шавка. Ты позор своей семьи, будь твой отец жив – наверняка зарезался бы с горя.
- Это я слышу от того, кто дрыхнет на уроках, будто пьянствовал всю ночь? Вот уж кто достойно следует родительскому примеру, - голос Рин оставался спокойным, лицо не дрогнуло, но воздух вокруг нее практически дрожал от гнева.
А от гнева ли? Сакура почувствовала, как сердце сдавливает страх. Напряжение, которое она ощущала вокруг Рин, было вызвано активизацией ее магических цепей. Применять магию прилюдно она, разумеется, не станет, но кто знает, что она сделает потом? А Синдзи тем временем кровожадно прищурился и как бы невзначай запустил руку во внутренний карман. И вот тут девушка испугалась по-настоящему. Про случай полугодичной давности она изо всех сил старалась забыть, убеждая себя, что он поступил таким образом потому, что не хотел доставлять ей проблем. Но пистолет, который она видела в его комнате, наводил на очень страшные мысли... дыхание Сакуры перехватило. Она была готова убить себя на месте за собственную неспособность что-то сделать, за безволие и мягкотелость. Если бы только она смогла встать между ними, прекратить их ссору… они ведь могли оба пострадать из-за этого! Не важно, как упорно изучал магию Синдзи, превосходство Рин было колоссально, очевидно даже при беглой оценке. Шагнув вперед, она сделала единственное, на что у нее хватило духу – повисла у брата на руке.
- Не надо ругаться, - пролепетала она.
- Синдзи, я серьезно, завязывай, - раздался голос рядом. – Чего вы вообще не поделили?
Оглянувшись, Сакура увидела, что Эмия-семпай уже крепко держит Синдзи за плечо с очень недовольным видом. Тот попеременно глянул на обоих с несколько растерянным лицом, но потом взял себя в руки.
- Ага, и правда, - попытался рассмеяться он. – Не стоило так распинаться из-за какой-то крикливой малявки.
Рин в свою очередь осеклась и, сочтя бессмысленным дальнейшие перепирательства, развернулась и ушла.
- Э, а че, крови и мяса не будет? – донесся из окружавшей их толпы разочарованный голос.
- Я сейчас тебе лично устрою кровь и мясо, - огрызнулся Синдзи, но от слов к делу, к облегчению Сакуры, переходить не стал.
Вид у него был неважный, словно он только что без остановки пробежал несколько километров. Сакура торопливо потянула его за собой, стараясь не оглядываться на Эмию-семпая. Рядом с ним она чувствовала себя неловко, не в силах связать даже двух слов.
Уже за воротами школы, где было поменьше людей, она остановилась и повнимательнее рассмотрела брата. Тот был бледен, все еще тяжело дышал, а в глазах у него стоял страх. Чего он мог так испугаться, девушка не совсем понимала, но решила не тормошить его пока вопросами.
- Давай пойдем домой, - предложила она, потянув его за собой. – Ты слишком устаешь на своих занятиях.
- Мне пока нельзя останавливаться, - помотал он головой, но позволил себя вести. – Хотя нет, мне вообще нельзя останавливаться. Я же не только для себя стараюсь.
- Если ты умрешь от перенапряжения, то от этого уже никому не будет пользы, - резонно заметила Сакура. – Ты уже даже на людей бросаешься.
- Ой, да брось, - отмахнулся он. – Тосака просто меня бесит. Ты видела, как она на тебя посмотрела? А я видел. Никак. Ее для тебя словно не существовало.
- Синдзи, хватит! – почти выкрикнула Сакура.
- Что – «хватит»? У меня в голове не укладывается, как она может так к тебе относиться. Вы ведь не чужие, черт побери!
- Она маг. Настоящий маг, не оглядывающийся на моральные ценности, живущий только целью, - тихо сказала Сакура, чуть плотнее прижимаясь к брату. – Можно, я кое-что попрошу у тебя?
- Конечно.
- Не становись таким же, если сможешь.
Синдзи ответил не сразу.
- Я постараюсь, - глухо сказал он. – Не беспокойся, даже если я соберу в себе все зло мира, то не сделаю ничего, что заставит тебя плакать.
- Я не за себя беспокоюсь, - покачала головой девушка, но тему развивать не стала.
Некоторое время они шли в молчании. Не смотря на слова брата, она не могла оставаться спокойной. Изменения, произошедшие в нем с февраля, были заметны невооруженным глазом, и затронули практически все. Походка и манера двигаться стали чуть более плавными, речь и выражение лица – немного резче и тверже, вдобавок Сакура могла в полной мере оценить значительно подтянувшуюся фигуру, а в те моменты, когда она заставала его за магическими тренировками, он иногда казался совершенно другим человеком, куда более сильным и взрослым, чем его повседневный образ. Казалось бы, стоило порадоваться за него, но изменения были не только к лучшему. Большинству окружающих это было не слишком заметно, но Сакура почти каждую ночь просыпалась одновременно с его вскриком – Синдзи мучили кошмары. Таблетки, которые он принимал ежевечерне, помогали слабо. И не только в кошмарах было дело. Очень часто она замечала его в состоянии какого-то ступора, настолько глубокого погружения в себя, что выйти из него он мог только сам, не обращая внимания ни на обращение, ни на прикосновение. Сложив два и два, Сакура пришла к выводу, что к какой бы магии не прикоснулся ее брат в тот злополучный день, она медленно, но верно начала его разрушать. Как и любая магия.
- Знаешь, - вдруг сказал Синдзи задумчиво. – А ведь я правда мог ее убить. Спасибо, что остановила меня.
«Я знаю», - собиралась ответить Сакура, но промолчала.
Когда они подошли к дому, она спросила:
- Ты снова в мастерскую?
- Нет, сегодня нет. Надо сходить в одно место, а потом сразу домой, - Синдзи опять попытался улыбнуться, но получалось у него неважно. – Одна нога здесь, другая там, просто надо кое с кем переговорить.
И почти бегом припустил по дороге. Девушка проводила его грустным взглядом. Вот опять. Уходит неизвестно куда, неизвестно к кому, оставляя ее один на один с огромным пустым домом. Развернувшись, она пересекла дворовую дорожку, отворила дверь и вошла внутрь. Коридор, несмотря на середину дня, был погружен во тьму. И эта тьма, как и любая другая, давала благодатную почву для темных мыслей.
В приступе внезапно нахлынувшего иррационального гнева, Сакура протянула руку к стене и разом послала в магические цепи столько праны, сколько позволяли ей сторожевые Черви, мысленно смешивая ее и с тьмой коридора, и с тьмой внутри себя. Дикая боль молнией прошла через все тело, отдаваясь в каждый нерв, каждую клетку, но впервые, после сотен попыток, она получила видимый результат.
Лоскут чистой, абсолютной темноты, в который редкие лучи света буквально проваливались. Черное щупальце, сотканное из тени и полностью подвластное ее воле.
Сакура почувствовала, как ее губы изгибаются в улыбке. Теперь брат наверняка перестанет смотреть на нее просто как на глупенькую маленькую сестренку.
- Эй, Котомине, ты тут?
Голос Синдзи разнесся по пустой церкви, раскатился по углам и вернулся назад изломанным эхом. Ответа, разумеется, не последовало. Закрыв за собой дверь и шагнув внутрь, он подумал, что Король Героев неспроста называл Кирея священником, который не заслуживает своего места. Куда он мог запропаститься среди дня, когда у него приход бесхозный стоит, да еще и дверь не заперта? Немного подумав, он решил немного подождать здесь, пускай и витавшая вокруг этого места аура была ему неприятна.
Причина, по которой он заявился в гости к священнику-экзекутору, была проста – от воспоминаний, нахлынувших после снятия блокирующего память заклинания, хотелось выговориться, а поговорить было больше просто не с кем. Гильгамеша, который подходил для этого идеально, на обычном месте ожидаемо не оказалось, его телефона Синдзи не знал, где его искать – тем более. Сакуру посвящать в неприглядные подробности летних приключений было неохота. Звонить Аозаки-сан – просто глупо. Разумеется, Шики был всегда под рукой, это было не то. Разговаривать самому с собой это, без сомнения, увлекательно, но не всегда продуктивно.
Недолго думая, Синдзи прилег на одну из скамеек близ алтаря, подложив под голову портфель. Он уже забыл, когда последний раз имел возможность нормально выспаться, не погружаясь в еженощный кошмар, сотканный из эманаций Ангра-Манью. Он бы дорого дал за то, чтобы иметь возможность избавиться от него, но со слов Шики, эта сущность буквально вросла в его собственную душу, неизбежно отравляя ее своим присутствием, хотя и не причиняя физического ущерба. Да еще как назло, его круг общения большей частью состоял из тех, кто имел к духу Зла то или иное отношение. Сакура, бывшая таким же носителем Черного Грааля, как и он сам. Широ, хоть и не знавший об Ангра-Манью, но осиротевший в пожаре, вызванном им. Гильгамеш, знавший об этой сущности не понаслышке. И теперь вот этот вечно жутковато улыбавшийся фальшивый священник, в котором частицу демона Синдзи чувствовал даже не напрягаясь. Учитывая дочитанные им до конца хроники Четвертой Войны, пусть даже события последних дней были освещены дедом слабовато, концентрируясь в первую очередь на состоянии дяди Карии, Синдзи сделал вывод, что Кирей и Гильгамеш связаны куда теснее, чем просто Мастер и его Слуга. Что это были за связи, каждый мог предположить в меру своей испорченности. Синдзи был очень испорченным человеком, и брезгливым вдобавок, но выбирать было не из чего.
Со стороны двери донесся слабый скрип, а затем хлопок. Ага, явился преподобный. Раздался звук приближающихся шагов. Синдзи собирался уже встать со скамейки и поздороваться, но обратил внимание на один странный момент. Шаги были легкими и быстрыми, совершенно не похожие на основательную и обманчиво неторопливую походку бывшего экзекутора.
- Эй, Кирей, ты тут? – разнесся по церкви до тошноты знакомый звонкий голос.
Так. Спокойно. Спокойно. Очень спокойно. Буквально час назад он чуть не убил ее, почти поддавшись зову Ангра-Манью. Не стоит повторять собственные ошибки. Превратим разум в сталь, превратим кровь в лед. Просто полежим неподвижно, может оно само уйдет.
- Кире… эй, ты какого черта тут делаешь?! – раздался вопль у него над самым ухом.
Не ушло. Неохотно приоткрыв левый глаз, Синдзи увидел над собой рассерженное лицо Тосаки Рин, в отсутствие свидетелей не считавшей нужным сдерживать эмоции. А заодно еще один вид, за который половина его одноклассников без колебаний отдала бы литр крови. Опыта у Синдзи было в этой сфере явно больше чем у них, поэтому кровью из носа он истекать не спешил, равно как и краснеть, вместо этого открыв и правый глаз.
- Лежу. Жду Кирея. Размышляю о своей нелегкой судьбе, - спокойно ответил он. – Можешь выбирать любой понравившийся ответ и не прогадаешь.
- И зачем тебе Кирей? – подозрительно осведомилась Тосака.
- Затем же, зачем и тебе.
Искусство отвечать максимально непонятно на максимально простые и четкие вопросы он постиг в беседах с Королем Героев, который обожал недоговорки и двусмысленности. Но что еще более странно, Тосака подозрительно сощурилась.
- То есть… а зачем ТЕБЕ это?
- Кирей мне все рассказал, - ответил Синдзи, фиксируя в зрительной памяти каждый шов. Определенно, будет чего рассказать в классе. – Ситуация немного изменилась, так что я теперь тоже в деле.
- Но твоя семья утратила способности к магии, - злость на лице Тосаки уступила место растерянности.
- И что? Это мне совершенно не мешает, - очень весело иногда вести разговор, когда понятия не имеешь, о чем идет речь.
- Кирей мне ничего про это не сказал.
- Либо забыл, либо вы не настолько близки.
Даже интересно, какие такие совместные дела у этих двоих. Синдзи попытался построить гипотезу в меру собственной испорченности. Пока получалось, что священника интересовали не пятитысячелетние блондины, а пятнадцатилетние брюнетки. Казалось бы, причем тут магия?
- Я не чувствую у тебя магической ауры, - заявила Тосака. – Следовательно, магии тебя Кирей учить не станет. Значит, боевые искусства?
Несколько секунд Синдзи тупо смотрел на нее снизу вверх. Потом еще столько же осмысливал сказанное. Кирей учит Тосаку магии? Хммм… в принципе, отца она лишилась в ходе Четвертой Войны, а мать, хоть и была жива, но по слухам, находилась в таком состоянии, что лучше бы умерла. А сам Кирей до начала сражений три года был у Тосаки Токиоми в учениках, да и после они некоторое время координировали свои действия. То есть, вполне возможно, что Кирей стал опекуном и наставником Тосаки Рин. Все чудесатее и чудесатее. Ладно, обдумать это можно позже, надо бы закругляться.
- Ага, боевые искусства. Стиль парящего журавля.
- Так он и это умеет? - подняла бровь Тосака и вот тут до нее начало доходить.
- Если честно, было занятно с тобой побеседовать. Даже не ожидал, что ты способна связать больше двух слов, не являющихся базарной бранью, - медленно расплываясь в улыбке начал Синдзи, одновременно напрягая мышцы и готовясь очень быстро двигаться. – В любом случае, я сегодня обещал моей милой сестренке придти пораньше, чтобы вместе посмотреть фильм. Так что если Кирей придет не скоро и если ты закончила вываливать на меня свои грязные интимные тайны отношений с этим человеком, я пожалуй пойду, – он весь подобрался. – Кстати, в следующий раз надень красные, а не белые.
И указал пальцем. Если бы он не предсказывал такой исход событий, то в лучшем случае получил бы перелом носа, в худшем – лишился бы нескольких передних зубов или заработал сотрясение мозга. Удар у воспитанницы экзекутора был поставлен отменно. Вот только его самого обучал специалист как минимум не худший. С ногой Тосаки он разминулся буквально на волос, скатился со скамейки на пол и тут же вскочил на ноги, блокируя портфелем второй удар, направленный в голову. Активность магических цепей он пока не чувствовал, и это было хорошо. В противном случае ему пришлось бы пойти на аналогичные контрмеры, и если магический нож-абсорбер и маскирующий талисман можно было объяснить семейными запасами артефактов, то Мистические глаза или созданные из атмосферной влаги ледяные шипы вызвали бы уйму ненужных вопросов. Но и не применяя магию, Тосака явно не собиралась останавливаться, принимая стойку, характерную для техники Ладони Восьми Триграмм. Невольно Синдзи почувствовал, как конечности сковывает страх. Тосака Рин была прирожденным магом, и убийство обычного, с ее точки зрения человека, являлось для нее не более волнительным занятием, чем потрошение рыбы перед готовкой.
- Все видел? – спросила она неожиданно спокойно.
- В мельчайших деталях, - подтвердил Синдзи. – Особенно мне запомнилась родинка на правом бедре.
«Блин, блин, блин! Язык мой – враг мой. И только могила это исправит».
- Понятно. Если я тебя убью, ты никому не успеешь рассказать.
«Она что, серьезно?» - успел подумать Синдзи, прежде чем Тосака сорвалась с места. После этого ответ был очевиден – да, абсолютно серьезно.
«Блин»!
То, чему его учил Шики, Кулак Восьми Пределов, был очень мощной, агрессивной и эффективной в бою техникой. Слишком мощной и эффективной, а в исполнении Синдзи, не умевшего еще толком контролировать прилагаемое усилие, опасной даже для него самого. Вероятно, он смог бы правильно выполнить прием, но в итоге сломал бы себе руку собственным ударом, а Тосака вообще могла умереть, потому что «взрывной импульс» бьет прямо по внутренним органам. Ее-то было не жалко, но отношения с Киреем портить не хотелось, да и труп прятать негде. Но это все при допущении, что он правильно выполнит прием, потому что в противном случае Тосака прикончит его сама, а ее мелочи вроде обвинения в убийстве не беспокоили.
Проанализировав ситуацию за долю секунды, он принял единственное компромиссное решение – развернулся и понесся к выходу, прыгая по спинкам скамеек. Тосака ринулась за ним, упорная в своем намерении. Чудом удерживая равновесие, Синдзи соскочил на пол, подскочил к двери…
ВСПЫШКА!
Перед глазами что-то сверкнуло, голову пронзила острая боль, а потом в спину с силой ударило что-то массивное. Задним умом Синдзи понял, что это был пол. На который он упал. Потому что что-то ударило его по лбу.
- Что тут происходит? – холодно спросил вошедший Кирей.
- Ничего такого, - скорость, с которой Тосака надела маску благовоспитанной девушки, заслуживала восхищения. – Просто кое у кого детство взыграло.
- Я убегал, спасая свою жизнь, - возразил Синдзи с пола.
Священник обвел их суровым взглядом, после чего вынес вердикт:
- Учитывая все обстоятельства, версия Мато-куна выглядит более правдоподобной, - он перевел взгляд на Синдзи. – По какому делу ты сегодня пришел?
Парень поднялся с пола и принялся оттряхивать одежду.
- На исповедь, - ответил он.
- Кого-то убил? – спросил священник. Со стороны это могло показаться обменом шутками.
- Типа того. Не человека, но, как говорят американцы, fine too.
- Кирей, объясни, что тут творится, - потребовала Тосака, недовольно уперев руки в бока.
- Ничего страшного, Рин, - ответил тот. – Подожди немного в подвале, мне следует исполнить долг священника.
Девушка смерила Синдзи взглядом, полным ненависти и презрения, развернулась и ушла куда-то вглубь церкви. Кирей развернулся к Синдзи.
- Сейчас у меня немного времени. Изложи свой вопрос кратко.
С чего начать? Что следует раскрыть, а о чем нужно умолчать? В церковь он ходил редко, и отнюдь не из религиозных соображений. Как личность Котомине Кирей ему не нравился совершенно, но прикосновение Ангра-Манью, которое испытали оба, волей-неволей заставляло раскрыть карты. До определенного предела, разумеется. С точки зрения Кирея, Синдзи был подлинным наследником рода Мато, чьи способности намеренно скрыли от посторонних чтобы в будущем получить эффект неожиданности, и которому было поручено наладить контакт с Церковью в лице Кирея. Синдзи изначально отталкивался от того, что дядя Кария в конце войны действовал в альянсе с Киреем, и хотел разыграть это как "восстановление старых связей", но из поведения священника быстро стало ясно, что там была более чем грязная история.
- Я убил кое-кого, - скрывать что-то от этого человека, постоянно контактировавшего с Гильгамешем, не было смысла. - Не человека, как я уже сказал, демона. Точнее, наполовину демона, наполовину человека, гибрида. Я сделал это по многим причинам – отчасти потому, что старался не допустить многочисленных жертв и огласки, отчасти из-за денег, отчасти потому, что сам факт его существования был отвратителен мне. С точки зрения общечеловеческой морали, я совершил благой поступок, уничтожив обезумевшее чудовище, и совесть меня не гложет. Но темный дух, который дал мне силу сделать это, который поддерживает жизнь в тебе, Котомине, не был рад. Как думаешь, с чем это связано?
- Спроси самого себя, - ответил Кирей, в голосе которого мелькнула нотка интереса. – Сей дух живет в твоей душе, и как всякий дух, нашедший пристанище в смертном теле, изменит душу носителя под свои нужды. То чего желает он – будет и твоим желанием. Его мысли найдут отклик в твоих.
- Чего-то такого я от тебя ожидал, - Синдзи снова уселся на скамью, потирая все еще болевший лоб. – Я думал на этот счет и пришел к выводу, что этот дух не желает зла созданиям, которых породила воля планеты. Хотя на первый взгляд это противоречит его природе, не стоит забывать, что, как и всякий демон, он принимает форму под действием людских желаний, и если люди пожелали обрести воплощение зла – они его и получили. Но раз его породили люди, злом оно будет только с их точки зрения. То есть существование созданий Гайи этот дух не способен осознать, и от того не может прямо причинить им вред. Таким образом, одно из величайших порождений человечества несет ему гибель в точном соответствии с волей планеты, которая ненавидит людей.
- Интересная версия, Мато-кун, - заметил Кирей. – Но почему ты считаешь, что планета ненавидит человечество?
- Церковные догмы так просто не забываются, верно? – Синдзи позволил себе улыбку. – Этот факт давно доказан теоретически и экспериментально, хотя и мало кто из магов интересуется подобными вещами. Не удивительно, что ты этого не знал. У меня тоже в голове это слабо укладывалось. Но знаешь, в тот момент, когда я стоял над телом мертвого гибрида, меня посетила интересная мысль. Демоны, феи, и элементали являются истинными детьми планеты, тогда как нас она считает захватчиками и паразитами. Я оглядываюсь вокруг, смотрю телевизор, заглядываю в газеты и журналы, и понимаю, что она имеет полное право так считать. А темный дух, что порожден нашим же желанием, жаждет нашего полного уничтожения. И я задаю вопрос – может ли быть так, что человеческая природа осознает свою вину перед планетой, на уровне подсознания желая скомпенсировать ее через уничтожение себя?
- Нашему общему знакомому эта мысль пришлась бы по вкусу, - теперь священник был явно доволен. - Другими словами, ты утверждаешь, что сотворение людьми воплощения зла есть акт искупления?
- Вроде того. Впрочем, разбираться с концепцией искупления лучше тебе.. Я слышал, что христианское духовенство на этом буквально повернуто.
- Если бы я действовал только как духовное лицо, мне бы следовало убить тебя. Раз уж твой дед рассказал тебе о моей прежней работе, ты должен понимать, что я не могу допустить существования в сотворенном Господом мире подобной сущности.
По спине Синдзи пробежал неприятный холодок. Реши Кирей действительно его прикончить, он не успел бы даже активировать Мистические глаза, не говоря уже о серьезном противодействии. Шики, вероятно, смог бы справиться, но на передачу контроля все равно потребуется время. На Ангра-Манью надеяться не стоило. Демоны не способны проклинать себе подобных, и Кирей, носящий его метку, был неуязвим. Но с другой стороны, если бы хотел - давно бы убил.
- А не боишься, что ОНО неправильно тебя поймет и просто заберет назад сердце, которым тебя одарило? Я бы на его месте обиделся, если бы кто-то решил сломать мой сосуд.
- Мато-кун, теперь я задам вопрос: каково твое собственное отношение к той цели, которую преследует этот дух?
- Убить всех человеков? - Синдзи демонстративно задумался. - Мне кажется, что это хреновая идея. Не суть важно, с кем мне приходится уживаться, важно что я сам - человек. И как человека, меня устраивает мир в том виде, в каком он есть. Тем более что я сам первым попаду под раздачу.
Говоря это, Синдзи внимательно следил за лицом Кирея. Выражение, застывшее на нем, делало сурового как скала священника похожим на романтика, которому только что объяснили, что мир жесток а люди злы. Хотя может, просто показалось в постепенно сгущающихся вечерних сумерках.
- Впрочем, я еще не сказал твердое нет, - добавил Синдзи чуть поспешнее, чем следовало. - Это мои мысли, а не его.
- Эй, Кирей, ты там скоро? - донесся крик Тосаки откуда-то из глубины церкви.
- Да, уже закончил, - ответил он ей в тон, после чего сова обратился к Синдзи. - Мато-кун, признаться, я удивлен, что в древней и прославленной семье появился наследник, достойный продолжать дело рода Макири. Передавай мой поклон своему деду, пусть заходит в гости, если выдастся солнечный денек.
В голосе священника сквозила неприкрытая ирония, особенно когда он выделил голосом последние слова.
"Грубая лесть, - впервые за все время в их разговор вмешался Шики. - Не поддавайся на провокацию".
"Знаю, не беспокойся".
- Именно в солнечный денек? - зачем-то поинтересовался он.
На лицо Кирея наползла жутка улыбка.
- Скажи, Мато-кун, ты хоть раз видел, чтобы твой дед выходил наружу днем?
Если честно, он ни разу не видел, чтобы дед вообще показывался на улице. Но прямой и явный намек на то, что Зокен не выносит солнечного света, ему очень не понравился. Потому что скорее всего он был правдой, а если это правда... мозг моментально выдал полдесятка версий, одна хуже другой.
- Если я чего-то не видел, не значит, что этого не происходит, - уклончиво ответил он. – Например, я ни разу не видел, как садится самолет, но это не значит, что этого не случается. Еще я ни разу не видел до этого дня, чтобы Тосака приходила в церковь, - Синдзи рискнул пошутить. – Кирей, неужели за маской сурового служителя культа и элитного чистильщика скрывается добрый и любящий опекун? Или у вас более тесные отношения?
- Мато-кун, не испытывай мое терпение, - похолодевшим голосом сказал Кирей.
- Пардон-пардон, у меня от хронического недосыпания иногда теряется контроль над речью, - Синдзи примирительно поднял руки. – Но правда, голубое белье ей идет?
- Она достаточно взрослая, чтобы самостоятельно обеспечить себя предметами повседневного пользования, в том числе одеждой. И я не собираюсь диктовать ей, что ей следует носить, - священник скосил глаза в сторону двери, за которой скрылась Тосака. – Однако это не значит, что я одобряю длину ее юбки. Благовоспитанной девушке не пристало одеваться так фривольно.
Очевидного противоречия с истиной Кирей не заметил и, следовательно, о подлинном цвете белья Тосаки не был осведомлен. Раздосадовано цокнув языком – такой повод для измывательств ушел из рук – Синдзи подобрал портфель, попрощался и вышел вон.
«Шики, - позвал он. – Как думаешь, что он имел ввиду?»
«Думаю, что лучше бы Тосака Токиоми отдал на удочерение Рин».
«Да я не про то. Он сказал, что Зокен не выносит солнечного света».
«Да, вполне вероятно. Я за девятнадцать лет ни разу не видел его на улице».
«Наружу он в любом случае выходит, он же каким-то образом покинул дом сейчас».
«Это да. Слушай, насколько я могу теперь судить, у Кирея и Зокена в прошлом были трения, и скорее всего, простым спором и обменом колкостями там дело не ограничилось. Думаю, твоей легенде о том, что тебя послал Зокен, он не поверил, но это даже к лучшему».
«Почему? Как бы он не донес, куда не надо, или Тосаке не проболтался».
«Этот – не проболтается, слишком хорошая выучка. Хотя его мотивы меня беспокоят не меньше, чем светобоязнь Зокена. Я знал, что у него особые жизненные взгляды, но не думал, что настолько особенные. Ладно, это может подождать. Главная проблема для тебя - Зокен».
«А я думал моя проблема в глобальном потеплении».
«Не время для упражнений в риторике. Понимаешь, наследник в семье мага всегда выдерживает мучительное обучение, это неизбежно. Но при этом его непрерывно подбадривают и напоминают о его ценности и значимости, чтобы привить гордость за семейные тайны, которые постигаются такой ценой. Ты наблюдал что-то подобное с Сакурой?»
«Определенно нет».
«Вот-вот. Но при этом назвать Зокена дураком язык не повернется ни у кого. И если он планомерно уничтожал ее, да и твою кстати, личность на протяжении стольких лет, значит так ему было нужно. Не знаю точно, какова будет его реакция, когда он вернется, но вряд ли он будет рад вашим нынешним отношениям».
«И? К чему ты клонишь?»
«Сам подумай».
Синдзи подумал. Вывод ему не понравился.
«Шики, тебе не кажется, что у нас немного разные весовые категории? Я не смогу убить Зокена, он явно не на одном свежем воздухе столько веков прожил».
«Молодец, хвалю».
«За что?»
«Ты без колебаний принял мысль, что его следует убить».
«У меня были хорошие учителя, - зло буркнул Синдзи. – В любом случае, тут вопрос магического превосходства. Даже если я займу немного сил у Ангра-Манью, у меня нет ни подходящего оружия, ни знаний о его защите. А защита наверняка первоклассная, если он выжил после драки с экзекутором. Кхм, слушай, а ты мог бы с ним справиться? Чисто гипотетически».
«Чисто гипотетически… чисто гипотетически мое Зеркало Души уничтожит его гарантировано, вне зависимости от того, какими средствами он обеспечивает свое ограниченное бессмертие».
«У ТЕБЯ ЕСТЬ ЗЕРКАЛО ДУШИ?!» - сказать, что Синдзи был в шоке, значит не сказать ничего.
«Слюни подбери. Оно требует в десятки раз больше энергии, чем ты способен в себе удержать единовременно. Призови ты меня Слугой – я смог бы применить его один-два раза. В моем нынешнем состоянии – даже пытаться не стану, и тебе не советую».
«Ладно, ладно, обойдусь как-нибудь, - слышать это было обидно, но терпимо. Чего не имел, о том не горюешь. – Так что с дедом делать будем, и при чем тут Кирей?»
«Убить его ты не сможешь как минимум до тех пор, пока не выяснишь механизм его ограниченного бессмертия. До этого… надо подумать. Не знаю, как долго получится скрывать магические способности от него, как Мастер Червей, он должен быть крайне искусен в шпионаже. Пожалуй, тебе стоит надеяться на то, что он считает тебя такой же никчемностью, как меня в твои годы, и не обращает внимания на твои дела».
«А если не считает? Я же при нем два, нет, три месяца ходил без маскирующего амулета».
«Если не считает – у тебя проблемы. Исходя из личного опыта, советую запастись чем-нибудь крупнокалиберным и высокоубойным, даже если не убьет – успеешь убежать. Еще вариант – прикинуться шлангом и попытаться стать полезным. Вопрос в том, переживешь ли ты внедрение магической метки, с твоей боязнью червей».
«У меня есть еще идея – показать ему, чему научился и попытаться надавить, чтобы позволил продолжать изучение магии по своей методике».
«Не позорь меня, включи мозги, надавить он решил на пятисотлетнего мага, - в голосе Шики слышалось раздражение. – Или забыл уже? Сейчас ты с такой скоростью движешься вперед потому, что перенимаешь мои собственные навыки. Как только ты сравняешься со мной, скорость твоего прогресса пойдет вниз почти вертикально. А без магической метки тебе будет доступна лишь та магия, которую ты сам сможешь изучить или создать».
«Кстати про метку, я тут вспомнил кое что. Когда летом меня латала Аозаки-сан, после того как ты сломал мне несколько костей и заработал ожоги половины тела, ты говорил, что умеешь создавать искусственные магические цепи. Возможно ли тем же способом снять копию с магической метки?»
«А, вон на что уже нацелился. Ты коней-то придержи, это тебе не красивые фокусы с водой, и не невинная возня с зачарованным ножом. В Ассоциации за магию такого уровня отправляют под Печать».
«Да знаю, знаю. Но вряд ли дед соблаговолит создать для меня Гербового Червя, а потом позволит снять с него копию, как ты выражаешься, и пересадить себе. Кстати, это правда настолько больно?»
«Закончи сперва то, что начал с ножом. Как покажешь мне действующее поглощение и преобразование кинетического импульса, разберем и это. И отвечая на твой вопрос – это не просто больно, это до безумия больно. Когда я вживлял себе первую цепь, то умер бы от болевого шока, если бы меня не поддерживал другой маг снаружи магического круга. Но если цепи, которые я вживлял себе, со временем прижились и полностью стали частью меня, магическая метка мучает своего носителя всю жизнь».
Оглянувшись кругом, Синдзи заметил, что уже находится на середине моста. Надо же, так заговорились, что и не заметил, как зашел так далеко. Решив немного передохнуть, он остановился и облокотился на перила. Часы на руке показывали без четверти семь. Забавно. Если продолжит в том же темпе, то придет домой на четыре часа раньше обычного. Даже непонятно, чем занять это время. Сделать уроки, лечь спать пораньше? Тело, чьи ресурсы безжалостно расходовались на протяжении последних десяти месяцев, требовало не просто отдыха, но долгого и продолжительного восстановления, в максимально комфортных условиях, без ежеутренней отработки комплексов китайского ушу, без постоянного выкачивания праны из магических цепей и без засиживания над книгами и тетрадями до второго часа ночи. Хотя он не сомневался, что Сакура найдет, чем заняться. Но почему-то его это совсем не радовало.
Бесспорно, она была прекрасной девушкой, а пройдет пара лет – и одного ее взгляда будет достаточно, чтобы разбить сердце кому угодно. Он был готов поверить и в то, что она действительно не держит на него зла. Но вот ее похоть… если бы она была естественной, он бы не имел ничего против. Но поскольку он был осведомлен о подлинных причинах ее поведения, то кроме жалости к сестре ничего испытывать не мог. Синдзи ленивым взглядом наблюдал за текущей внизу водой. Интересно, какой Сакура была бы без червей, поселившихся в ее теле? Какой она бы стала, если бы ее тупица-отец не отдал ее Зокену, и она продолжала носить фамилию Тосака? Мысленно он представил перед глазами Сакуру и наложил на нее образ Тосаки Рин. Гипотетическое соприкосновение двух абсолютных противоположностей вызвало воображаемую аннигиляцию.
«Если и есть плюс в том, что Сакуру отправили к нам, - мрачно подумал Синдзи, - Так это то, что она не стала похожей на эту суку».
О том, что в присутствии родной сестры Тосака могла сукой и не стать, он еще не думал. У него своих проблем было навалом. Начиная вполне обычным завалом в школе, и заканчивая почти бессмертным дедом за компанию с воплощением мирового зла. Впрочем, прохладный морской ветер, обдувавший лицо, уносил с собой и пораженческие мысли. В этот миг Синдзи не сомневался в своей способности справиться с тем, что уготовила ему судьба. Он довольно ухмыльнулся. В конце концов, он не только запросто общался с великим Королем Героев, не только столкнулся лицом к лицу с демоническим гибридом, не только обладал уникальными Мистическими глазами. Он был человеком, который видел трусы Тосаки Рин и выжил, чтобы поведать об этом миру.
«Интересно, удача, отпущенная каждому человеку, расходуется со временем, или же это постоянный модификатор, который определяет, как часто и насколько глубоко данный человек будет оказываться в ситуациях, угрожающих его жизни, здоровью и душевному покою? - тоскливо подумал в который раз Синдзи и попробовал шевельнуть рукой. – Я даже не могу понять, везунчик я или неудачник».
Рука, что характерно, не шевелилась. Ни левая, ни правая. Обе были крепко захлестнуты странной черной лентой и плотно прижаты к туловищу. Разорвать не получалось – лента была на редкость прочной, и похоже, становилась еще прочнее в ответ на каждое усилие. Строго говоря, это не лента даже была, а просто очень густая тень, которая не отбрасывалась чем-то а существовала сама по себе. Правда, это не мешало намертво связывать его руки, вдобавок поглощая даже прану, которой он пытался усилить мышцы. Сложив два и два можно было понять, что именно так выглядят пресловутые Мнимые Числа, которыми владела Сакура. Точнее, сковывающее заклинание на их основе.
- Эмм… Сакура? – осторожно начал он. – Случилось что-то хорошее, что ты такая веселая?
Девушка, до этого возившаяся возле духовки с имбирным печеньем, повернулась к нему и разочарованно нахмурилась.
- Ты даже сейчас не заметил, что я наконец-то смогла создать Тень? – грустно спросила она.
- Тень-то я заметил, и я очень рад твоим успехам, - торопливо заверил ее Синдзи, потому что черная лента вокруг него стянулась еще туже. – Только зачем было меня связывать?!
Сам собой напрашивавшийся вопрос, казалось, застал Сакуру врасплох. Она растерянно потупила взгляд, будто сама толком не знала ответ. Одновременно с этим стягивавшая Синдзи лента ослабла. Но замешательство длилось всего несколько секунд. Тень восстановила свою прочность, а Сакура расплылась в счастливой улыбке и приблизилась к нему вплотную.
- Чтобы ты опять никуда не убежал, - ласково прошептала она и одарила его легким поцелуем. - Я ведь просто хочу, чтобы ты был рядом. Разве это так много?
Используя всю свою силу воли, Синдзи подавил рвущийся из груди вопль ужаса. Его худший кошмар воплощался наяву. Пришел называется пораньше. До самого своего появления на кухне он даже ничего не заподозрил, а потом было поздно - Тень спеленала его мгновенно и намертво. Что делать… что делать… что делать?! Как он мог пропустить момент, когда Сакура превратилась вот в ЭТО?!
«Если выживу, - клятвенно пообещал себе Синдзи, - начинаю изучать психологию. Ага, если выживу».
Пока Сакура весело что-то напевала под нос и колдовала с печеньем, помогая себе Тенями, Синдзи панически пытался проанализировать ее поведение. Восемь лет до этого она ни на что не жаловалась, всегда молчала, и вообще была какой-то безжизненной. Стоило ее пригреть – результат налицо. Шики верно предположил, что она не понимает, что делать с хорошим отношением к себе? Нет-нет, не правильно. Синдзи поерзал на стуле, пытаясь устроиться так, чтобы Тень не мешала дышать, и попытался представить себя в положении Сакуры. Вот его в возрасте шести лет забирают из родной семьи, где все его любят, и отдают в руки древнего мага, который всю оставшуюся жизнь будет мучить его специально созданными для этого Червями. Добавим сюда вечно пьяного приемного отца и (Синдзи скрипнул зубами) обозленного сводного брата. Перед мысленным взором Синдзи возникла развилка, дающая две возможные вероятности. Вариант первый – сумасшествие, быстрое и бесповоротное. Вариант второй – закрыться в каком-нибудь своем мире, где уж точно никто не достанет, отгородиться от внешней среды толстенной стеной. Это позволит сохранить рассудок, но в итоге превратит… во что? Да в то, чем Сакура была все эти годы. Так-так, картина проясняется. То есть, в итоге надо было либо иначе с ней обойтись с самого начала, чтобы не так сильно расшатывать душевный барьер, либо уделять ей больше внимания? Синдзи до боли закусил губу, чтобы не взвыть от досады. Если бы потрудился разобраться в личности сестренки чуть лучше, если бы принял меры раньше – сейчас не оказался бы в таком дурацком и опасном положении одновременно.
«Шики, ты тоже хорош, - рассержено подумал он. – Ты же лучше ее знал, почему не предвидел, что с ней может такое произойти».
«Не факт, что я ее лучше знал, - голос Стража Противодействия впервые казался смущенным. – Сам удивлен таким поворотом».
«Что делать-то будем? Будь на ее месте кто-то другой... но на нее я даже голос повысить не смог!»
«Что-что, - кисло протянул Шики. – Расслабиться и попытаться получить удовольствие от процесса. Может, еще в себя придет, тогда и воспитательную беседу проведем».
Тем временем Сакура вытащила из духовки готовое печенье, бросила на Синдзи озорной взгляд («Да где она вообще такому научилась?!»), подошла вплотную, зажав одно печенье в губах, и нагнулась к самому его лицу. Обреченно вздохнув, Синдзи принял угощение, в ответ на что сковывавшее его заклинание заколебалось. Он скосил глаза на Тень, пытаясь понять, что это вообще за штука, и почему она так тесно связана с самой Сакурой, гораздо теснее чем обычный врожденный элемент. Похоже, это уже не элементальное сродство а так называемый Чародейский Дар, своего рода уникальная магическая способность. Синдзи тряхнул головой.
"О Акаша, во что я превратился? - удрученно подумал он. - Сижу на кухне, связанный собственной сводной сестрой, которая угощает меня печеньем изо рта в рот, но при этом думаю о свойствах Мнимых элементов".
- Совсем забыла, - вдруг встрепенулась Сакура. - Через пять минут по телевизору начнется "Корабль-призрак"! Давай посмотрим вместе!
"Можно подумать, у меня есть выбор".
- Конечно. Ты меня развяжешь наконец? - спросил он вслух.
Девушка задумалась, подперев подбородок пальцем.
- Нет, - безапелляционно ответила она.
Интересно, если сейчас встать и попытаться ударить ее головой - она сильно обидится? Оглушить-то вряд ли получится. Вода была поблизости в чайнике, но до такой степени освоить контроль энергетических потоков, чтобы свободно манипулировать своим элементом, Синдзи просто не успел. От Мистических глаз не было никакого толку. Возможно, нож смог бы развеять Тень, но он лежит в нагрудном кармане, и достать его нет никакой возможности. Вывод? Погано. Тем временем Сакура уже вышла с кухни, и ее Тень потянула Синдзи следом.
Просмотр кино с чаем и печеньем мог бы быть чем-то обыденным... при любых других обстоятельствах. Да еще у чая был вкус какой-то странный. Не яд, который Шики мог бы распознать, но добавка чего-то незнакомого. Какой-то ароматизатор? Дальше - хуже. Помыться в душе в уединении тоже не удалось. Тени оказались на редкость многофункциональными, умудрившись снять одежду, не повредив ее, и при этом не давая сделать ни единого самовольного движения. Когда же Сакура приволокла Синдзи в его же комнату, ему оставалось только молиться.
"Иисус, если ты слышишь! Пусть сегодня ей не будут интересны какие-либо эксперименты в этой области!"
Где-то Лондоне, а может и не в Лондоне, какой-то бородатый человек, а может не человек и не бородатый, оглушительно чихнул. А может и не чихнул. Первая Магия - это не шутки.
...
Пару часов спустя уже одетый Синдзи сидел на стуле и растирал занемевшие руки, попутно борясь с навалившейся тошнотой и головокружением. Сакура довольно посапывала на кровати, обняв подушку, не подозревая о направленном на нее тяжелом взгляде. Тень полностью рассеялась через пару минут после того, как она уснула, но доводить себя до такого состояния ей пришлось долго. С неудовольствием Синдзи подумал, что приводить ее в спортивный клуб, дававший неплохую физическую подготовку, было не самой лучшей идеей. Ладно, это частности. Сейчас важнее то, в каком состоянии будет Сакура, когда проснется. Если придет в себя - хорошо, поговорим, пристыдим, должно помочь. Если останется такой же... вот это проблема. Придется выдумывать какую-нибудь правдоподобную легенду, почему она не появляется в школе, а самому изыскать способ заблокировать ее способности. И, как ни противно, дожидаться деда. Становиться в принудительном порядке адептом прикладного мазохизма Синдзи совсем не улыбалось.
"Изнасилован младшей сестрой, - задумчиво протянул в голове голос Шики. - Судьба не лишена иронии".
"Отвянь. И так тошнит".
Тошнило во всех смыслах. Нет, серьезно, что было в том чае?! Пожалуй, с этим лучше разобраться сразу, пока осложнения не пошли. Синдзи вскочил на ноги... и тут же почувствовал, как земля заваливается набок. Последним, что уловило темнеющее зрение, был быстро приближающийся пол.