Глава 11
Небес недостаточно
Смутные очертания знакомого потолка медленно и болезненно возникли в поле его видимости. Это был краткий период блаженного неведения, когда Эдвард еще не вспомнил, что произошло, где он находится и почему. Но миг блаженства тут же закончился, как только он окончательно проснулся. Боль взорвалась белым обжигающим огнем и охватила все тело, вынудив его сделать глубокий прерывистый вдох. Несмотря на попытки сдержаться, юноша все-таки застонал от очередной волны накатившей боли и пошевелился в надежде, что от движения она утихнет. Он был почти уверен, что находится в своей комнате, но это стало совершенно неважно, как только его снова скрутило от ощущения невыносимой боли.
- Не шевелись, Эд.
От звука донесшегося голоса Эд прекратил беспокойное ерзанье. Голос доносился с эхом и откуда-то издалека, молодой человек был уверен, что так быть не должно. Он замер, ожидая, что голос сделает что-нибудь для облегчения его боли. Когда ничего не произошло, юноша снова шевельнулся. Тяжелая рука опустилась на его лоб.
- Я же сказал, не двигайся. Мы уже заканчиваем перебинтовывать тебя, Эд. Сейчас все закончится, обещаю.
Молодой человек замер, как и было велено. Несмотря на то, что его мозг был не в состоянии формулировать четкие мысли, в голове все-таки возникло ощущение, что голос принадлежит незнакомому человеку. Мужской голос, который он слышал впервые. На этот раз он сдерживался дольше, все еще ожидая, что магические манипуляции снимут боль. Облегчения так и не последовало, поэтому он в очередной раз зашевелился, пытаясь скинуть тяжелую руку со лба.
- Все хорошо, все хорошо. Уже закончили.
Рука исчезла, и Эд заерзал на кровати, проверяя, скажут ли ему снова не шевелиться. Но никто ничего не говорил, поэтому юноша прекратил ерзать и попытался открыть глаза. Он медленно разлепил веки, но был тут же ослеплен ярким светом. Что-то невнятно пробормотав, молодой человек перевернулся и зарылся лицом в подушку. Звуки каких-то позвякивающих предметов и приглушенные голоса привлекали его внимание, но он снова и снова куда-то проваливался. Это повторялось слишком часто, чтобы уловить нить беседы и распознать голоса. По крайней мере, звучали они как-то незнакомо, даже несмотря на то, что уже не были такими далекими как раньше и почти не отдавались в голове звонким эхом. Когда юноша услышал звук открывшейся двери и новые голоса, он снова попытался разлепить веки. Хоть голоса и казались знакомыми, но вспомнить, кому они принадлежат, ему пока никак не удавалось.
Молодой человек с трудом моргнул, взгляд наполовину открытых глаз наткнулся на расплывчатый рисунок стены. С этого момента его затуманенный обезболивающими препаратами разум начал постепенно проясняться. Чувства начали медленно возвращаться, наполняя юношу тревогой и осознанием реальности. Процесс был мучительным, он разрывался между полуреальным миром бреда и миром пробуждения, заполненным знакомыми голосами (в одном из которых он узнал-таки голос Хоэнхайма). Чем больше молодой человек моргал, тем отчетливее становилась стена. Наконец, его глаза полностью открылись. И теперь оказалось, что он пытался рассмотреть ничем не выдающийся объект. Так как в поле зрения ничего интересного не было, юноша сосредоточился на звуках, потому что теперь мог понимать приглушенные голоса, доносившиеся откуда-то из комнаты.
- …не стоило давать ему лекарства сегодня, но я назначил на всякий случай, - говорил незнакомый мужской голос. – Не знаю, сказали ли вам, но вот мое заключение. Сломанных костей нет, только несколько ушибов и пара ожогов. Несколько ран, но я их обработал. Я был удивлен, что у него не оказалось обморожений, это просто поразительно, особенно если учесть как долго он пролежал в снегу. Мое мнение? Его избили до полусмерти и бросили в огонь, но он смог выбраться. Так что приглядывайте за его ранами и смотрите, чтобы в них не попала инфекция.
- Конечно, - отозвался Хоэнхайм. – Большое вам спасибо.
- Мистер Элрик… вы уверены, что не хотите подержать его немного в больнице? Он мог бы быстрее поправиться.
- Уверен. В конце концов, в больнице больше шансов подхватить какую-нибудь инфекцию. Он и здесь сможет восстановиться.
- Но вы ведь зайдете проверить его, доктор? – донесся новый голос, источник которого был удивительно близко к Эду. Женский голос, звучащий очень обеспокоенно… Уинри.
- Конечно, - доктор слегка усмехнулся. – Я был бы не очень хорошим доктором, если бы не делал этого. Мне… действительно жаль, что с ангаром случилось такое, мистер Хейдрих.
- Не стоит, - быстро сказал Ал, тоже откуда-то рядом. – Главное… Эд в порядке.
Возникла пауза. Было очевидно, что доктор что-то делает, потому что каждый попрощался с ним, а Хоэнхайм предложил проводить его до двери. К этому времени Эд уже полностью очнулся, и теперь его сознание выплыло из полубредового состояния и казалось абсолютно ясным как и всегда. Но боль пока не ушла, поэтому это слегка затуманивало его мозг. Юноша осмелился повернуться на спину и тут же зашипел от боли, как только большой ожог на пояснице соприкоснулся с поверхностью постели. Это, конечно, сразу привлекло внимание Уинри а Ала.
- Эд, ты очнулся! – закричал Ал, его голос звучал одновременно радостно, удивленно и печально. – Не двигайся, это только усилит боль.
Эд с трудом повернул голову на подушке, заморгав от расплывающихся над кроватью знакомых лиц. Он сощурился в попытке разглядеть их сквозь яркий свет, бьющий из-за их спин. Внезапно юноша осознал, что лежит с распущенными волосами, из одежды на нем были только трусы. Молодой человек запаниковал. Доктор увидел его искусственную ногу и руку? Черт, неужели Хоэнхайм был так неосторожен? Если доктор разглядел их…
- Эд? – мягко заговорила Уинри. – Ты в порядке?
Эд часто заморгал и выдавил из себя смешок, но боль в ребрах сразу вынудила его пожалеть об этом:
- У меня все тело в ушибах и ожогах, а ты спрашиваешь в порядке ли я? – саркастичным хриплым голосом пробормотал Эд. Голос был такой, будто он годами не пользовался голосовыми связками.
Уинри сощурила глаза, чтобы ответить, но не успела, ее опередил вмешавшийся Ал:
- Эй, прекрати. Мы ведь на самом деле волновались за тебя. Ты три дня спал.
- Что?
- Ага, - Ал кивнул в подтверждение. – Доктор не был уверен, очнешься ли ты. Тебя шибануло по голове чем-то тяжелым. Доктор определил, что это могла быть падающая перекладина или что-то в этом роде.
«Или гомункул, который выглядит словно чертова пальма…» - мрачно подумал Эд. Взгляд юноши опустился на свои руки, покоящиеся на коленях. Но что-то смутило его, и он снова перевел взгляд на Ала:
- Падающая перекладина?
- Ну да. С потолка в ангаре. Не думаю, что это теперь имеет значение. Главное, что ты выбрался оттуда, пока все не обрушилось.
- Ангар… Подожди! – с тревогой в глазах вдруг закричал Эд. – Ангар! С ним ведь все нормально?
Ал переменился в лице и отвел печальный взгляд в сторону:
- Он… сгорел. Ты не помнишь?
Нет, этого он не помнил. Но эта информация повергла его в ошеломленное молчание. После всех трудов и усилий, которые он вложил в этот проект с Алом… после усилий, вложенных в возможность вернуться домой… Вот так просто все это закончилось. Каждая частичка надежды и мечты, которые он собирал в течение двух последних лет, сгорела дотла за несколько секунд. Молодой человек опустил голову и с безразличным видом стал рассматривать свои руки. Уинри нахмурилась от его молчания:
- Эд?..
- А ты здесь что делаешь? – произнес вдруг Эд безжизненным голосом, взглянув на девушку из-под спутанных золотистых прядей.
- Не говори так, - ответила она рассерженно. – Я же не хочу, чтобы ты умер только из-за того, что ты бессердечный придурок.
- Ладно… я хочу побыть сейчас один.
Уинри растерялась от внезапно сменившейся темы разговора, чем тут же воспользовался Ал. До того, как она успела что-нибудь возразить, он положил ей руку на плечо и виновато посмотрел на девушку:
- Пошли, Уинри, - сказал он ей.
- Но…
Юноша вывел ее из комнаты, и дверь за ними захлопнулась. Ал прекрасно понимал причину своего уныния и находил это ироничным. Молодого человека вовсе не огорчало, что плоды их усердных трудов были потеряны безвозвратно, но видеть, как угасает последний проблеск надежды Эда, было выше его сил.
Как только дверь закрылась, Эд повалился спиной на кровать, смахнув левой рукой упавшие на глаза волосы. Юноша потерял счет времени. Он долго лежал неподвижно, после чего повернулся на бок спиной к двери. Молодой человек свесил металлическую руку через край кровати и с ленивым любопытством начал ее рассматривать. Все, чего он желал, утекло сквозь пальцы в мгновение ока. Энви снова разрушил его жизнь. От этой мысли левая рука со злостью вцепилась в подушку, но тут же расслабилась, как только молодой человек подумал о том, что уже никогда не заполнит его жизнь. Он уже никогда не увидит Ала в человеческом облике. Он уже никогда не сможет увидеть Сенсея или бабулю. Черт, он даже сожалел об идиотской ухмылке Мустанга, которую больше никогда не увидит. Сожалел, что никогда не сможет поблагодарить этого человека за все, что тот сделал для него. Но самое большое чувство сожаления касалось Уинри. Лицо юноши погрустнело, и он продолжил рассматривать свою металлическую конечность:
«Я никогда не говорил ей», - мрачно подумал юноша. – «И теперь никогда не скажу».
При этой мысли ему захотелось заплакать, но он был мужчиной и к тому же он по-прежнему оставался Эдом. Поэтому юноша просто закрыл глаза и попытался заглушить боль сном. К несчастью провалиться в сон не удалось, потому что дверь резко распахнулась.
- Уходи, - брюзгливо бросил Эд. Ему хотелось побыть в одиночестве.
- Извини, но нам стоит поговорить.
Эд перекатился на спину и повернул голову, чтобы взглянуть на Хоэнхайма, который тем временем взял от стола стул и приставил его к постели. Мужчина с тяжелым вздохом опустился на стул, и Эд с трудом сел, поморщившись, когда отец помогал ему принять сидячее положение.
- Это не займет много времени. Я знаю, что тебе нужен отдых, - заверил Хоэнхайм, нахмурившись при виде рассеянно почесывающего бок Эда.
- Не о чем разговаривать, старик, - равнодушно ответил Эд, рассматривая что-то на полу.
- Боюсь, есть о чем. Почему ты не сказал, что с тобой был Энви?
Эд резко повернул голову к отцу:
- Как ты?..
- А как ты думаешь, я узнал, что надо идти в ангар, хотя дыма еще не было видно? – прервал Хоэнхайм юношу, с тяжелым вздохом откинувшись на спинку стула со скрещенными на груди руками. – Он явился сюда после того, как отделал тебя и поджег ангар.
Эд с глупым видом уставился на мужчину:
- Явился сюда? Тогда какого черта ты еще жив?
- Хороший вопрос. Мне повезло? – ответил Хоэнхайм со слабой попыткой улыбнуться и пожать плечами. – На самом деле, я думаю, его вспугнул Ал, когда пришел сказать о странном дыме, который он заметил, возвращаясь из ангара.
- Хе… значит, струсил… – пробормотал Эд и снова отвел взгляд в сторону.
Хоэнхайм свел брови:
- Эд, мне жаль, что все так произошло.
- Ты не виноват.
- Не начинай, Эд. Ты же знаешь меня.
Эд пожал плечами и отвернулся, закутавшись с головой в одеяло. Хоэнхайм выглядел слишком усталым, чтобы спорить. Он поднялся со стула:
- Я знаю, как остановить Энви, – тихим голосом сказал мужчина. – Я заставлю его заплатить за это. Ни о чем не беспокойся, просто положись на меня.
Эд услышал, как мужчина вышел из комнаты. Как только дверь за ним закрылась, молодой человек снова сел:
«Положиться на тебя? Ага, конечно… последний раз, когда я так поступил, ты ушел и так и не вернулся».
Следующие несколько недель были для Эда мучительными. Он поправлялся физически, и это было несомненно хорошей новостью. Доктор был впечатлен быстротой процесса восстановления организма. Но душа юноши умирала, если уже не была мертва. И дело было вовсе не в том, что он был до смешного беспокойным и надоедливым, потому что был прикован к постели, напротив, юноша находился в ужасно подавленном состоянии. И те, кто знал его историю, не могли винить его за это. Но физическое состояние молодого человека улучшалось, и Уинри сосредоточила свои усилия на этом. Она просто решила пока не обращать внимание на его депрессию. Девушка заняла свободную комнату в этом же доме, потому что была слишком сконцентрирована на Эде, чтобы ежедневно возвращаться домой. Она ухаживала за ним как нянька (что порождало множество неуместных шуток от Хоэнхайма), и чем меньше девушка понимала в медицине, тем больше она прикладывала усилий, чтобы заботиться о молодом человеке. Она готовила еду и заставляла его есть. Складывалось впечатление, что юноша не проявляет к жизни никакого интереса, и это очень пугало ее. В конечном счете, его беспокойство и скука исчезли, все, что он хотел – просто лежать в постели, накрывшись одеялом с головой. Молодой человек вставал только по зову природы или, когда Уинри заставляла его хоть немного поесть. Казалось, он был вполне удовлетворен положением – остаться в постели и умереть. И будь Уинри проклята, если бы она позволила ему сделать это. Тем временем, Ал попытался выдернуть молодого человека из депрессивного состояния:
- Мы попытаемся снова, - сказал Ал, с серьезным видом заглянув под одеяло.
- Мм?
- Начнем заново. Мы сможем восстановить ангар и начнем работу над новой усовершенствованной ракетой.
Эд медленно сел и развернулся к молодому человеку:
- И как ты предполагаешь это сделать? У нас нет на это денег.
- Ну, раньше же я находил тех, кто спонсировал мои исследования, - бодро произнес Ал. – Почему бы не найти их снова?
Казалось, идея пришлась Эду по вкусу. Его мир вдруг перестал быть погружен в абсолютную темноту. Это было тем ключом, с помощью которого юноша полностью пришел в себя и за недолгий период восстановил свои физические силы. И несмотря на советы доктора больше отдыхать в постели, как только Эд встал на ноги, они с Алом тут же отправились на поиски новых инвесторов. С разрешения Хоэнхайма Уинри решила оставаться где-то поблизости.
- Уверен, мальчикам нравится смотреть на твое улыбающееся лицо больше, чем на мое, - пошутил Хоэнхайм.
Уинри лишь вымученно улыбнулась:
«Одному из них, возможно...»
По прошествии трех недель с момента инцидента Эд и Ал так и не нашли никого, кто хотя бы отдаленно заинтересовался в финансировании очередного проекта. Эд подозревал, что к этому мог приложить руку Энви (но он так никогда и не узнал, прав ли был в своих подозрениях), и Уинри беспомощно наблюдала, как юноша катится по спирали вниз в омут безнадежности. В конце концов, он окунулся в него с головой и не смог вынырнуть. Уинри пребывала в растерянных чувствах от того, что же может произойти в дальнейшем.
Солнце рано покинуло небосвод, как это обычно бывает в середине зимы, и начался легкий снегопад. Дом был погружен в тишину, тьму и холод. Уинри, уткнувшаяся было в хорошую книгу, обнаружила себя одиноко сидящей в гостиной комнате не в силах ни на чем сконцентрироваться. На самом деле, она даже не могла припомнить, о чем только что читала. Хоэнхайм исчез в своей комнате с тех самых пор, как поговорил с Эдом, а она засиделась тут допоздна в ожидании возвращения Эда и Ала. И они, наконец, появились, в спешке ворвавшись в дом, убегая от морозного воздуха снаружи только чтобы с разочарованием обнаружить, что внутри ни капельки не теплее. Уинри быстро вскочила со стула навстречу молодым людям.
- Успешно? – спросила она, попытавшись улыбнуться.
- Нет, - грустно выдохнул Ал.
- И никогда не будет, - неожиданно подхватил Эд, со злостью скинув ботинки и теплое пальто.
Уинри с изумлением уставилась на молодого человека, Ал же просто мрачно продолжал смотреть на него.
- Это не так, Эдвард, - мягко возразила Уинри. – Всегда могут быть…
- Мы побывали у каждого сраного инвестора в городе! – закричал Эд. – И никого! Это конец!
Уинри открыла было рот, чтобы ответить, но юноша уже исчез на втором этаже, и резкий звук захлопывающейся двери возвестил всем, что он закрылся в своей комнате. Уинри нервно переступила с ноги на ногу и взглянула на Ала.
- Извини… – Ал опустил голову. Молодой человек оставил Уинри в одиночестве, забрав с собой пальто и ботинки.
Уже по привычке Уинри подняла пальто Эда и аккуратно повесила его на вешалку, затем взяла ботинки и поставила их около двери. После этого она взяла в руку свечу и зажгла ее прежде, чем начать подниматься наверх (включенный свет мог разбудить Хоэнхайма). Девушка неторопливо поднялась по деревянным ступеням, и, добравшись до последней, остановилась. Она посмотрела в направлении двери Эда перед тем, как направиться вперед и медленно без стука открыть ее. Эд сидел на кровати со скрещенными ногами и опущенной на руки головой. Уинри бесшумно скользнула в комнату, с осторожностью прикрыв за собой дверь. Эд не шевельнулся, слышал ли он ее вообще? Девушка осторожно поставила свечу на стол. Среди разбросанных по поверхности бумаг сверкнули бликами фотографии, но она лишь на секунду задержала на них взгляд, а затем резко развернулась и остановилась напротив Эда. Несколько мгновений она просто стояла, словно в ожидании, что он обратит на нее внимание. Юноша не двигался, но она поняла, что он знает о ее присутствии. Девушка забралась на кровать, села на колени прямо напротив молодого человека и убрала несколько непослушных прядей с его лица. Ее пальцы медленно прочертили дорожку по мягкой коже. Эд еле заметно вздрогнул, но не отстранился.
Обеими руками Уинри приподняла его лицо, всматриваясь в золотые глубины глаз, в попытке разгадать, о чем же сейчас думает юноша. Но выражение его лица было настолько печальным, что это разрывало ее сердце на части. Видеть его в таком состоянии было невыносимо. Не до конца осознавая свои действия, девушка приблизилась к молодому человеку, и их губы соприкоснулись в робком поцелуе. Такое внезапное выражение чувств удивило Эда, юноша резко дернулся назад, и их губы разъединились. Тогда Уинри снова поцеловала его, на этот раз более эмоционально. И Эд ответил ей. Девушка практически растаяла от охвативших ее ощущений. Она не хотела разлучаться с ним ни сейчас, и никогда более. Она хотела заставить его забыть о боли. Когда молодой человек отстранился, чтобы сделать глоток воздуха, девушка последовала за ним и секундой позже она уже снова целовала его… снова… и снова, и с каждым разом ее поцелуи все больше становились наполненным страстью и вожделением. Ее руки скользнули к пуговицам его рубашки, в то время как поцелуи начали покрывать каждый дюйм шеи молодого человека. Расстегнув рубашку, ее пальцы коснулись его великолепно сложенной груди. Она проложила дорожку поцелуев от шеи к уху, оставив горящие следы на его челюсти. И все эти действия сопровождались ласкающими руками, движущимися в бесконечном танце по его груди, мускулам и старым шрамам, покрывающим кожу. Снятая рубашка бесшумно упала на пол у кровати. Эд позволил ей сделать это, не предприняв ни единой попытки, чтобы воспрепятствовать происходящему. Его лицо по-прежнему оставалось печальным, к тому же сейчас оно выглядело слегка ошеломленным и смущенным. Таким, словно он так до конца и не осознавал, что же происходит на самом деле.
- Позволь мне забрать твою боль, Эд, - внезапно прошептала Уинри в ухо молодого человека. – Я помогу ей навсегда покинуть тебя. Помогу забыть ее навсегда.
Девушка наклонилась и снова начала покрывать шею молодого человека горячими поцелуями. Ее губы двинулись к основанию его шеи, затем продолжили свой путь вниз по груди вслед за чувственными прикосновениями ласкающих тело рук. Не в силах больше сдерживаться Эд издал еле слышный стон, и его руки коснулись ее бедер. Затем одна рука юноши проскользила по изгибам ее тела, и спина девушки выгнулась в ответ на его прикосновения. Уинри еще сильнее прижалась к молодому человеку. Осознание того, что он отвечает на ее действия, придало ей больше смелости. Она провела рукой по его голове и распустила стянутые в хвост волосы, после чего начала, поигрывая, с осторожностью накручивать золотистые шелковые пряди на свои тоненькие пальчики. Она продолжала играть с его волосами, пока вдруг не обнаружила, что уже сидит у него на коленях, обхватив его ногами с обеих сторон.
Молодой человек с робостью отвечал на ее чувства, а она так желала, чтобы он хотел ее так же, как она сейчас хотела его. Она хотела забрать его боль... Хотела, чтобы он позабыл обо всем на свете… Пальцы девушки снова запутались в его волосах, и она в очередной раз прижалась к нему, накрыв губы юноши долгим страстным поцелуем. Ее язык продолжал дразнить его губы до тех пор, пока молодой человек не открыл рот, позволив ее язычку скользнуть внутрь. И на этот раз она не была разочарована в ответном поцелуе. Металлическая рука юноши все еще лежала на ее бедре, в то время как пальцы его настоящей руки ласкали кожу на ее спине, все выше задирая рубашку.
Девушка на секунду оторвалась от его губ и, положив обе руки на грудь молодого человека, легонько толкнула его назад. Он не сопротивлялся, тут же повалившись спиной на постель. Теперь Уинри оказалась сидящей на его животе. Она наклонилась вперед, вытянув его руки над головой. Ее пальцы проскользили по его рукам от предплечий к запястьям и дальше, пока не встретились с пальцами его рук и не переплелись. Девушка продолжала покрывать его тело поцелуями, двигаясь губами от его груди к шее, губам и дразня их, после чего она вновь начала новую дорожку из поцелуев вниз к груди. Внезапно Эд слегка пошевелился. Она остановилась, и он, воспользовавшись шансом, захватил ее губы своими, подарив ей мягкий поцелуй, после чего, копируя ее действия, скользнул к ее шее и так чувственно начал покрывать ее кожу поцелуями, что по телу Уинри прокатилась волна удовольствия. Их пальцы на подушке за головой расцепились, и юноша прижал девушку к себе, проскользив одной рукой по изгибам ее бедер, второй же обняв ее за талию. От ощущения силы его рук, по телу девушки побежали мурашки, и она застонала от удовольствия в то время, как он продолжал покрывать ее обжигающими поцелуями, продвигаясь от шеи к лицу, затем вниз к ее плечам, постепенно оттягивая ткань рубашки. Она добилась того, чего так хотела, юноша, наконец, избавился от робости и нерешительности. И сейчас он просто сводил ее с ума своими поцелуями. Сейчас ее тело горело от его мучительно-возбуждающих прикосновений…
Но прежде, чем у девушки появился шанс продвинуться дальше в своих желаниях, Эд неожиданно опомнился и осознал, насколько далеко все зашло.
Он поспешно поднялся, и Уинри была вынуждена отстраниться. Эд развернулся спиной к Уинри, ошеломленной внезапной переменой настроения, и свесил ноги с края кровати. Затем молодой человек встал, поднял с пола рубашку и направился в сторону от постели, пытаясь надеть ее на ходу. Уинри оставалось лишь с досадой наблюдать за действиями юноши, она даже не попыталась поправить свою растрепанную одежду и неряшливую прическу на голове.
- Я никогда… не буду достаточно хороша? – внезапно спросила Уинри мягким голосом.
Эд на секунду перестал застегивать рубашку, остановившись на верхней пуговице, и опустил голову. Он по-прежнему стоял спиной к девушке, а ей так хотелось увидеть, выражение его лица в этот момент.
- Это… не так, - ответил через секунду Эд, застегнув последнюю пуговицу. – Просто по отношению к тебе это не честно.
Уинри закусила губу в попытке сдержать навернувшиеся слезы и наклонила голову, скрыв глаза в тени растрепанных волос. Кулаки бессильно вцепились в белые простыни.
- Я не понимаю, - зашептала девушка. – Я ведь такая же. Разве ты не можешь… Почему ты не можешь любить меня? Я люблю тебя, Эд. Я так сильно тебя люблю. Почему же ты не можешь полюбить меня, именно меня? Или я навсегда останусь лишь ее тенью?
Ее слова заставили его вздрогнуть, и на лице юноши появилось виноватое выражение, смешанное с невыносимой печалью. Он честно попытался заглянуть внутрь своей души в поисках ответа на заданные вопросы, и, отыскав его, ощутил, насколько же ужасный он, оказывается, человек. Юноша резко развернулся и направился к столу. Он какое-то время искал что-то в ящиках и, наконец, увидел искомый предмет: пистолет.
- Ответь же мне! – закричала Уинри, взглянув на молодого человека сквозь появившиеся в уголках изумрудных глаз слезы.
Эд засунул пистолет за ремень штанов и развернулся к девушке. На его лице смешались выражения вины и печали:
- Прости. Не могу, - честно ответил он на ее вопрос. – Я не принадлежу этому месту.
- Ты принадлежишь своему миру…
Эд удивленно уставился на девушку. Уинри кивнула головой и продолжила:
- Ал рассказал мне, - она вздохнула. – После того, как он вывел меня тогда из комнаты. Он все мне рассказал…
Эд вздохнул и отвел взгляд, грустные глаза теперь уткнулись в пол. Он должен был догадаться, что Ал рано или поздно расскажет ей.
- Тогда ты понимаешь.
- Нет, - сказала Уинри, вопросительно взглянув на юношу. – Разве этот мир так уж плох? У тебя есть отец и Ал… и я… разве нас тебе недостаточно? Почему же ты здесь с нами не можешь начать новую жизнь?
- Я обещал своему брату вернуться, - ответил Эд, избегая ее пристального взгляда. – Поэтому я должен.
- Обещания могут быть нарушены! – в отчаянии закричала Уинри. – Разве они стоят того, чтобы разрушить все, что ты построил в этой жизни!
- У меня никогда не было жизни здесь.
- Нет, была! Все это время была! Ты просто настолько глуп, что даже не можешь заметить этого! Господи, Эдвард… мы все заботимся здесь о тебе! Разве это чем-то отличается от твоего мира? Ал может стать тебе братом, Хоэнхайм твой отец, а я… - она качнулась назад и зажмурила наполненные слезами глаза. – А я смогу любить тебя… Я смогу стать достойной тебя. Я попытаюсь, как бы тяжело мне при этом не было.
Эд печально взглянул на девушку. Она высказала несколько точек зрения, но упустила главное: это место оставалось ему чуждым, и этот мир, несомненно, был не его миром. Здесь он был Эдвардом Элриком, мечтателем. Мальчишкой, который потерял связь с реальностью, потому что никогда с этой реальностью связан и не был. Он так и не смог в отличие от отца принять такой образ жизни. Но возможно… он не смог принять его потому, что никогда не пытался? Эд задумчиво тряхнул головой и быстро затянул волосы в хвостик, после чего развернулся и направился к двери.
- Куда ты идешь?
- Найти Энви.
- Энви?
- Ту сволочь, которая спалила ангар.
Послышался звук открывающейся двери, и Уинри подняла взгляд на молодого человека. По ее лицу градом катились слезы:
- И что с того? – требовательно спросила девушка, прерывающимся от всхлипов голосом. – Ты просто уйдешь и оставишь меня. Пожалуйста, Эд… разве я недостаточно хороша для тебя? Я могу стать ею… той другой девушкой с фото… Я смогу стать ею! Смогу!
- Нет! – сказал Эд, на мгновение остановившись в дверном проеме и обернувшись к девушке. – Ты не она. И никогда не была ею.
После этих слов юноша вышел за дверь, оставив всхлипывающую девушку на кровати. Эд твердо решил отыскать Энви и заставить его расплатиться за все. Он не был уверен, как сделает это, но вот идея, как привлечь гомункула у юноши возникла.
И если она сработает, то он останется жив и очутится в своем мире… Нет. Все-таки он до сих пор оставался мечтателем, тем, кто потерял связь с реальностью, тем, кто не принадлежит этому миру. И даже если домой он не попадет… здесь он не останется.
